Текст книги "Армейская заповедь"

Автор книги: Сергей Алтынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 4

Катя и Нелли смотрели друга на друга, как испуганные мыши, не в силах произнести ни слова.

– Ничего себе дипломный фильм, – сказала наконец Нелли, которая всегда первой брала себя в руки.

Катя ничего не ответила. Точно боялась, что те, кто пять минут назад покинул шоссе, услышат ее и вернутся.

– Какая нас ждет за него награда, а, подруга?! – продолжила Миронова. – Нас просто пристрелят или для начала помучают?

– Поехали отсюда! – проговорила наконец Катя.

И обе подруги рванули сквозь лес, точно дичь от борзой. Добравшись до машины, Миронова вывела ее на шоссе, и „Сааб“ на максимальной скорости помчался к Москве. За всю дорогу ни Миронова, ни Катя не произнесли ни одной фразы.

Дома у Мироновой Катя первым делом бросилась к телевизору с видео– и DVD-приставками. Подключила свою камеру. Нелли хотела было возразить, но, хорошо зная подругу, лишь махнула рукой. Катя с помощью пульта установила максимальный звук. „Корнев, из срочников...“ – „У тебя, Сева, есть вопросы?“ – „С его дядькой разберется наш дядька...“ „Лассо“ и „купол“ перестанут действовать...» – «На свободу с чистой совестью, не задерживайтесь...» Последние кадры Катя и Нелли смотрели вместе, затаив дыхание. Из покореженного фургона вышли немолодой мужик и... Тот самый Гриднев, длинноволосый, со шрамами, показания на которого Катя не подписала до сего дня. «На свободу с чистой совестью...»

– У тебя очень хорошая камера, – задумчиво проговорила Нелли, когда фильм закончился. – Особенно микрофон...

Некоторое время обе девушки сидели молча. В самом деле, учись Катя не на «игровом», а на «документальном» отделении, мастер «документалистов» Андрей Николаевич должен был бы вручить ей диплом досрочно. Незаметно для окружающих (спасибо широким древесным стволам и густой листве) снять все события в режиме реального времени... Единственное, чего не было в кадре – гибели майора Астафьева.

– Предлагаешь все это утопить в глубоком озере? – спросила наконец Катя, глядя на подругу огромными, молящими о ценном совете глазами.

Нелли ничего не ответила. Некоторое время они провели каждая в невеселых раздумьях, не произнося ни слова. Минуты четыре, если не больше. Потом Катя достала из своей сумочки мобильный телефон.

– Что ты делаешь!? – встрепенулась было Миронова.

– Звоню этому Водорезову и его фээсбэшнику, – ответила Катя.

«Очень маленьким, но смелым», – мысленно съязвила Нелли, но вслух ничего не произнесла. Иного выхода бизнес-леди тоже не видела, потому в спор с подругой не вступала.

– После этого кина обе девицы – трупы, – без всякой иронии, констатируя факт, произнес Шумилов. – Как и мы с тобой, Коля... Но нам это по службе положено, а вот их куда занесло? Как и Нечаева...

Водорезов ничего не ответил, лишь покосился на дверь, за которую минуту назад по просьбе Димы удалились обе дамы.

– Да не подслушивают они, – махнул рукой Шумилов. – Видишь, сами ни живы ни мертвы.

В самом деле, когда Катя позвонила Николаю, он сначала не поверил, что это она. Голос у девушки сильно изменился. Точнее, не сам голос, а интонация. Пришлось немедленно ехать, разумеется, кое-что с собой прихватив... Сейчас же все четверо находились в квартире ее подруги. Той самой, царственной стати, со столь же царственным именем – Нелли Миронова. Между тем Шумилов тронул клавиатуру своего портативного ноутбука. Видимо, хотел просмотреть последние новости в Интернете.

– Все сходится, – через пару-тройку секунд, тяжело вздохнув, произнес он. – Нападение на автозак в районе поселка Чистоозерный. Конвой перебит, двое особо опасных заключенных исчезли в неизвестном направлении.

– В том числе Гриднев? – задал Водорезов довольно-таки дурацкий вопрос.

Из Катиного «фильма» и так все было ясно.

– Разумеется. И жить ему осталось... Пожалуй, еще немного, но осталось, – более уверенным голосом закончил Дима. – Теперь мне многое понятно. У этих мерзавцев есть наши отпечатки пальцев. В «Кадансе» этом чертовом брались и за тарелки, и за салфетки... Я окурок в пепельницу бросил, когда заходил в зал. Тьфу ты!

Спокойный, флегматичный Дима был непривычно взвинчен. Это означало, что дела – швах.

– Завалили генеральского племянника, – продолжил Шумилов. – И повесят это на нас с тобой, Коля. И, разумеется, на Сашку... Этого двухметрового, который застрелил Островного, ты не узнаешь?

– Похож на прапорщика из личной охраны генерала Климова, – не очень уверенно ответил Николай.

Изображение позволило разглядеть лишь огромный, тренированный для боевых дел силуэт. Голоса того прапора Водорезов не помнил.

– Точно, – кивнул Шумилов. – Что скажешь о Климове?

– Карьерист-звездоносец, – пожал плечами Николай, сдерживая более крепкие выражения.

Уточнять он не стал. Диме и так было понятно, о чем речь. Климентий Михайлович Климов был из той генеральской породы, что ни в грош не ставили ни солдат, ни младших офицеров. Именно таким принадлежит ставшее крылатым выражение «бабы еще нарожают». Это про солдатиков-срочников. Про офицеров, у которых звезды поменьше, чем у генерала. Как можно к таким относиться?! Самое паскудное, что в современных условиях жизнь и карьера таких вот «маршалов» от солдата не зависят. Тот же Климов в той же Чечне без охраны, так называемой прикрывающей его роты автоматчиков (из специально подобранных верных служак), и двух шагов не делал. А этот бугаина-прапор всегда рядом с ним был. О, Николай вспомнил – Борилов его фамилия! Ему бы больше подошла – Гориллов. Начинал, как и они с Димкой и Сашкой, в спецразведке ВДВ... Так вот, у Климова этого на уме были лишь награды и звания, такой погонит подчиненных исполнять самый дурной приказ, не считаясь ни с чем. Потому и генерал-майором стал в тридцать девять лет.

– Смотри сюда, – кивнул Дима на экран ноутбука. – Это последняя опубликованная статья Романа Нечаева. Вот ее ключевая фраза – «Высопоставленный чин с генерал-лейтенантскими погонами не остановится ни перед чем. В том, что именно он является „крестным отцом“ оружейной мафии, у меня нет ни малейших сомнений. Как только у меня будут все факты, и я твердо буду уверен, что генералу не отвертеться ни на одном суде, я опубликую его имя. Пусть защищает свою офицерскую честь, подает в суд, я готов отвечать за каждое написанное мною слово...»

– Лихой парнишка был этот Нечаев, – произнес Николай, продолжая изучать материал.

«Кровавый генеральский бизнес продолжается и сегодня. Автоматы, пулеметы, взрывчатка пополняют арсеналы чеченских боевиков, наркомафии. От своего же оружия погибают солдаты и милиционеры...»

Расшифровывать вслух имя «крестного отца оружейного бизнеса» Шумилов и Николай не стали. Им оно было ясно окончательно, а девчонкам (у которых мог оказаться тонкий слух) этого знать необязательно.

– Можно войти? – отнюдь не вопросительным тоном поинтересовалась из-за дверей бизнес-леди Миронова.

– Пожалуйста, – отозвался Шумилов.

Нелли и Екатерина появились на пороге комнаты с весьма недовольным видом. Вероятно, слова благодарности показались им слишком скупыми. Водорезов мысленно молил Всевышнего, чтобы, кроме них с Димой, никто больше понятия не имел о просмотренном «кине».

– Еще раз большое спасибо, – убирая ноутбук, проговорил Шумилов. – Мы вынуждены вас покинуть.

– Как?! – почти одновременно вспыхнули обе.

Катя спросила в полный голос, не скрывая присущей ей творческой эмоциональности, а Нелли пошушепотом, одними красиво очерченными губками. Николай хотел было подбодрить девчат, но не нашел нужных слов. Шумилов опередил его:

– Если через два дня мы не выйдем с вами на связь, девчата, то у вас два пути – либо утопить все эти фильмы-рисунки в глубоком озере, либо позвонить вот по этому номеру, – Шумилов протянул бумажку с цифрами: – Это прямой номер генерала Прохорова. Разговаривать вам можно только с ним. Он решит любую вашу проблему, выделит охрану и так далее...

– А вы где будете? – поинтересовалась Нелли, стараясь держаться гордо и царственно.

– Далеко, – ответил ей Николай.

Не говорить же, что «на том свете».

– Желаем удачи, – как ни в чем не бывало попрощалась с ними госпожа Миронова, мягко обняв за плечи заметно подрагивающую подругу.

Николай давно понял, что неравнодушен к этой Нелли. В ней было редкое сочетание девчонки-пионервожатой и дамы дворянского происхождения и воспитания. Обычно бывает либо одно, либо другое, а в этой молодой женщине странным образом уживались оба этих образа.

– То, что убили племянника Островного, – признак усиления «армейского влияния», – оторвал Водорезова от отвлеченных размышлений Шумилов, как только они вернулись в его машину. – Клим сделал серьезный ход, судя по всему, берет инициативу в свои руки... А вот Островной вряд ли узнает правду о гибели своего родственника и протеже.

Мой дядя самых честных правил... Нашлись такие, кто «поправил» и самого дядю. Хотя тот и не принадлежал к когорте самых честных.

– Верно, – согласился Николай вслух. – Куда едем сейчас?

– Смотри! – Шумилов раскрыл ноутбук, вывел на экран карту Московской области. – Поселок Чистоозерный. Именно рядом с ним был атакован автозак... Попробуем поискать Гриднева в его окрестностях. Например, вот здесь!

С помощью мыши Шумилов увеличил один из квадратиков карты, и перед ними предстал участок, на котором были обозначены смешанный лес и дачный поселок.

– Нет смысла тащить Гриднева в более отдаленную точку. Если они собираются сделать с ним то, что предполагаю я, Сашке осталось жить не более суток. У наших противников немного времени, у нас еще меньше... Именно поэтому мы сейчас попытаемся найти Гриднева, а уже потом нанесем приятный визит генералу Островному.

– Почему все-таки в этом квадрате? – внимательно изучая изображение, спросил Николай.

Действовать вслепую и на авось было не в его правилах. Впрочем, и не в Диминых.

– В дачном поселке несколько участков зарегистрированы на дальних родственников генерала Островного, – пояснил Дима. – Есть еще вопросы?

Вопросов у Водорезова не было. Неплохо все-таки иметь под рукой такого вот контрразведчика.

Не прошло и часа, как они миновали дорожную табличку «пос. Чистоозерный». Не останавливая машины, Шумилов вновь протянул Николаю черную шапочку-маску. Как только машина свернула с шоссе на лесную дорогу, точно такую же Дмитрий надел и на собственную голову. Похоже, на этот раз Шумилову тоже придется выступить в образе ниндзя. Водорезову же, как говорится, не привыкать...

Глава 5

– Сева Кунг-фу? – недоуменно, при этом враждебно-настороженным тоном осведомился Глеб Виссарионович.

– Я, Сенатор, – ответил низкорослый бочкообразный лидер невесть откуда взявшихся освободителей. – Никто другой не пожелал выручить тебя... Не ожидал, верно?

Глеб Виссарионович молча оглядывал своего спасителя. Саша Гриднев, в свою очередь, с вопросами не торопился.

– Тебя ждет пожизненное. На сей раз менты вцепились в тебя намертво, – улыбнулся Сева. – Возвращайся, если хочешь.

– А он? – кивнул в сторону Гриднева Сенатор.

Сева лишь пожал плечами.

– Ты отвечай, Сева, – в негромком голосе Сенатора появилась властная, не терпящая возражений интонация. – Зачем тебе Рамзес?

– Он еще и Рамзес, – на сей раз Сева усмехнулся зло, узенькие глазки глубоко ушли под тяжелые надбровные дуги. – Ответы, Сенатор, ты получишь в ближайшее время... А сейчас заткнись!

Последнюю фразу Сева Кунг-фу просто-таки рявкнул. Пожалуй, впервые, если не считать общения с тюремным спецназом, с Сенатором разговаривали таким тоном. И кто?! Вчерашний гопник-пэтэушник, шпана, сенсей недоделанный, вонючка! Однако фигурировавшие в деле Сенатора уголовные статьи и в самом деле тянули на пожизненное. Неделю назад адвокат Сенатора отказался от своего гонорара, а это говорило о многом.

– Тихо, Сенатор, – уловив настроение Глеба Виссарионовича, предупреждающе произнес Сева. Отступив на полшага, он принял непринужденную, как ему казалось, но готовую к немедленному отпору стойку. – Выяснять, кто здесь за самого большого бугра[16]16
  Большой бугор (жарг.) – лидер, господин положения.


[Закрыть] , сейчас не время. Тебе с Рамзесом надо выпить по чашке кофея с коньяком да отдохнуть. Здесь вас искать никто не будет.

Саша в который раз огляделся вокруг. После освобождения их привезли в строящийся коттеджный поселок, находящийся не слишком далеко от места недавнего боя со спецконвоем. Сами «освободители» выглядели отморозками средней руки. Саше было странно, что они столь легко разделались со спецназовцами минюста. О Горилле, Снайпере и Технаре Гриднев и Сенатор ничего не знали. Те «исчезли» перед тем, как Сева произнес фразу «на свободу с чистой совестью»...

Чуть поколебавшись (больше для поддержания своего сана), Глеб Виссарионович последовал в предложенное Севой помещение, где их с Гридневым ждал обещанный кофе с коньяком.

Кофе и коньяк оказались вполне приемлемыми. Плюс лимон и еще кое-какая довольно-таки изысканная закуска. Сева бросил пару ничего не значащих фраз, Гриднев вежливо ответил. Сенатор, усмехнувшись, приналег на коньяк, но после пятой рюмки остановился, сохранив полный самоконтроль.

– Оставлю вас на некоторое время вдвоем, – галантно произнес Сева и в самом деле покинул помещение.

– Хороший коньяк, Саша, – назвал Гриднева по имени позволивший себе немного расслабиться Сенатор. – Чую я, недолго нам его пить... Если быстро пьянеешь, лучше не пробуй.

Тем временем в соседнем одноэтажном здании Сева Кунг-фу, он же Гнатюк, сидел перед видеомонитором в компании Гориллы и Технаря. На экране Гриднев и Сенатор пили кофе, обмениваясь не слишком длинными фразами, состоящими из двух-трех слов.

– Пожалуй, из этих фраз можно кое-что сложить, – проговорил Технарь, сняв наушники. – Но вот это главное! – Технарь протянул Севе лист бумаги, половина которого была исписана четким текстом с крупными буквами.

– И как я заставлю его это говорить? – спросил Сева.

– Сенатор у нас говорит лишь «да» и «нет», – произнес в ответ Технарь. – Ну а этот Гриднев должен произнести все это, – Технарь кивнул на бумажный лист, – включая последнюю фразу. Подумай, как это сделать, Гнатюк.

Квадратная физиономия Севы заметно налилась краской.

– Если ты не сможешь этого сделать, то в дело вступим мы. – Технарь кивнул на молчавшего до сего момента Гориллу. – Но в этом случае, Сева, ты будешь выглядеть не очень хорошо... Таким, знаешь ли, неумейкой.

Сева в который раз пробежал глазами текст. Затем согнул лист бумаги так, чтобы отделить последнюю фразу от всего текста.

– Сделаю, – произнес он и покинул «технический штаб».

Гриднев отставил в сторону пустую чашку и взял очередную лимонную дольку, когда в помещении вновь появился Сева Кунг-фу. На сей раз он был не столь вежлив, скорее возбужден, короткие редкие волосы были всклокочены.

– Как кофе, Гриднев? – спросил он.

– Благодарю, – ответил Саша.

– А вот это что?! – Сева раздраженно швырнул перед Гридневым мятый бумажный лист.

Саша всмотрелся. «Автоматическое оружие, а также ПЗРК „Игла-2“. Автоматы „АКС-74У“ без пламегасителя. Пистолеты специальные, бесшумные для диверсионных подразделений. Пистолеты Стечкина с деревянной кобурой. Пистолеты Стечкина с деревянной кобурой... Пистолеты Стечкина с деревянной кобурой» (уже в третий раз!). Смысл написанного был не ясен, бессвязное перечисление боевого снаряжения.

– Вслух читай! – рявкнул Сева.

– Пистолеты Стечкина с деревянной кобурой, – прочитал вслух Саша, – ПЗРК «Игла-2»... ПЗРК «Игла-2», – второй раз прочитал Гриднев. – Очень удобная вещь. Но стоит ровно столько, сколько вся предыдущая партия вместе взятая... Плюс бесшумное диверсионное оружие и дистанционные мины... Что это такое? – перестав читать, Гриднев поднял глаза на Севу.

– ПЗРК «Игла-2»? – переспросил Сева. – А, Сенатор?! Что ты скажешь насчет ПЗРК «Игла-2»?

– Мне что «игла», что «наперсток», – недобро отозвался Сенатор. – «Игла-2», значит, есть «Игла-1»?! Что за мульку ты нам вешаешь, Сева?!

– Ничего, Сенатор! Не кипятись! Сейчас все станет понятно, ты только слух свой напряги... И разум! Читай дальше! – Сева положил перед Гридневым другой лист бумаги всего с двумя предложениями. – Вслух, для господина Сенатора!

– За мной стоит один парень из ФСБ, – машинально прочитал Гриднев. – Еще есть Водорезов...

Прочитав фамилию друга, Саша осекся, замолчал.

– Что Водорезов? – поторопил его Сева. – Прочти, что там написано.

– Да читай уж! – вставил свое слово Сенатор. – Уж я пойму и разберусь, что за байда.

– Водорезов – страшный человек, на нем трупов...

Нет, Саша не остановился, просто текст оборвался. Без точек, запятых. Сева молча забрал у Гриднева оба бумажных листа, скомкав, убрал в карман.

– Тварь! – неожиданно взревел Сенатор и, точно тигр, бросился на Севу.

Однако тот недаром носил свое прозвище. Сева среагировал мгновенно – встретил Сенатора парой точных ударов в корпус. Сенатор удержал равновесие, но от третьего удара уклониться не сумел. Сева сбил Виссарионыча на пол, был готов нанести своей чугунной ножищей финальный удар в седую Сенаторову голову, но в этот момент Гриднев опрокинул на Гнатюка стол со всеми кофейными принадлежностями. Сенатор, в свою очередь, тут же воспользовался моментом, подсечкой опрокинул Севу на пол.

– Сучонок беспредельный!

Сенатор готов был навалиться на Гнатюка и без всякого кунг-фу и муай-тай удавить ненавистного отморозка, но в эту секунду в комнату ворвались человек восемь из Севиной команды. Натасканы они были весьма неплохо – не прошло и пяти секунд, как Саша и Сенатор лежали лицом вниз, созерцая тяжелые, мокрые от пролившегося кофе и коньяка ботинки Севы Кунг-фу.

– Это только первая часть, – сообщил Гнатюк, стараясь сохранить спокойствие. – Но вот о таком своем поведении вы оба пожалеете. Ты, Сенатор, особенно. Кофе с коньяком больше не будет.

Гриднев и Виссарионыч оказались в подвальном помещении, без окон и практически без вентиляции.

– Понял, чего это гнида сотворила? – спросил Сенатор, тяжело отдышавшись и сплюнув кровь из разбитых губ.

– Кажется, да, – кивнул Саша.

– Замазали нас. Обоих. Теперь понятно, почему мы в одной камере оказались.

– Значит, они смонтируют наш разговор, и получится... Что я тебе, Глеб Виссарионович, продаю комплексы «Игла-2»? – спросил Гриднев.

Сенатор лишь махнул татуированной ручищей.

– Браво, Сева, – произнес Технарь, дважды отсмотрев и прослушав «материал». – Смычка криминалитета и спецназовцев воздушно-десантных войск очевидна и неоспорима. Теперь мне нужно пару часов поколдовать, и... можно будет докладывать наверх об успешном выполнении.

– Что с Сенатором и этим... Рамзесом? – спросил польщенный Сева.

– Пока я работаю с их голосами и изображением, пусть поживут, – решил Технарь, переглянувшись с Гориллой и находящимся здесь же Снайпером. – Ну, а как только я закончу «сборку» и она не вызовет ни у кого никаких сомнений... Главное, Сева, чтобы не осталось трупов. Огонь, кислота – не мне тебя учить.

Гнатюк покинул «технический штаб» в смешанных чувствах. Да, он сумел четко выполнить то, что было приказано. Однако эти ребятишки, столь спокойно завалившие генеральского племянничка, очень не нравились Севе. Они были по-настоящему опасны, пожалуй, поопаснее продажных «упырей-ментов». Мысли о генерале Островном вернули Севу к скорбной действительности. Как ни крути, но именно ему придется сообщить генералу печальную новость.

– Ваш племянник погиб, – произнес Сева без лишних предисловий, как только вышел на прямую связь с генералом.

– Кто? – только и спросил после долгой паузы Валерий Павлович.

– Спецконвой, – ответил Гнатюк. – Мы не ожидали...

В этот момент на плечо Севы легла чья-то огромная ладонь. Обернувшись, Сева увидел перед собой двухметрового амбала, того самого, что застрелил старшего лейтенанта Островного. Двухметровый жестом показал Севе, что телефон надо передать ему. Гнатюк повиновался, беседовать далее с генералом ему не хотелось.

– Так сложилось, Валерий Павлович, примите мои искренние соболезнования, – глухим скорбным голосом произнес убийца генеральского племянника. – Денис случайно оказался на линии огня, мы были бессильны. Пацан молодой, горячий, опыта никакого... Теперь о деле, – немного изменив интонацию, убрав глухую скорбь, продолжил гигант. – Временно ситуацию буду контролировать я. Борилов моя фамилия, если запамятовали. Сенатор и его десантный дружок успешно выступили на два голоса. Вопросы, пожелания имеются?

Ни вопросов, ни пожеланий у милицейского генерала в данную минуту не нашлось.

Единственный участок с полностью построенными зданиями был населен специфическими личностями с короткими стрижками, мощными фигурами, одетыми в боевую униформу. Водорезов насчитал таких бойцов человек двенадцать. Это минимум. По периметру участка – видеонаблюдение. Идти на штурм вдвоем – явное самоубийство.

– Время, – напомнил Дима. – Мысли какие-нибудь есть?

– Или ты вызываешь свою «Альфу»... или мне придется идти туда одному, – пожав плечами, ответил Николай.

В самом деле – либо нужно брать резиденцию штурмом с помощью пары боевых отделений спецназа ФСБ, либо Водорезов прошмыгнет на территорию маленькой серой мышкой и попытается установить возможное местонахождение Гриднева и его товарища по несчастью, некоего Сенатора. Далее – по обстановке. Подобные задачи в Чечне Николай выполнял весьма успешно. Иначе был бы сейчас, как говорится, по другую сторону травы.

– В одиночку, значит? – переспросил Шумилов.

– Дима, один человек – большая мишень. Двое – в два раза больше... Времени мало, я пойду. Услышишь стрельбу – считай, я «сгорел». Тогда поднимешь «Альфу».

В таком деле стрельба – недопустимый брак. Дима это понимал. Он знал послужной список Николая, да и самого его изучил преотлично за годы училищного братства. Поэтому с «Альфой» он не торопился. У него явно были основания не делать громкого шума и не привлекать другие силы, даже спецназ.

Бугай в черной униформе, охраняющий въезд на участок, недоверчиво оглядел водителя грузовика, остановившегося рядом с воротами. Николай, правда, этого не видел, но отчетливо все представлял. Охранник с ленивым презрением рассматривал водителя Диму Шумилова, а Водорезов в это самое время находился в кузове. Грузовик был любезно позаимствован у гастарбайтеров, возводящих двухэтажный особняк на дальнем участке. Ну а в кузов загрузили пять фанерных коробок со всякой всячиной. В одной из таких коробок находился Николай. Из оружия у него имелся пистолет Макарова и специальный диверсионный нож с коротким, но острым лезвием.

– Куда прешь, чура? – осведомился охранник.

И вправду, с намотанным на голову полотенцем, треснутыми черными очками, Шумилов вполне походил на таджикского гастарбайтера.

– Куда-куда?! – подражая говору иностроителя, замахал загорелыми руками Дима. – Сам говорил, завтра привози. Вот привез – открывай ворота!

– Кто говорил? – насторожился охранник.

– Кто-кто?! Ты, – как ни в чем не бывало ответил Шумилов. – Или хозяин твой, я помню, что ли... Давай, открывай.

– На территорию не пущу! – категорично отозвался охранник, но тут же поинтересовался: – Что привез-то?

– Я знаю, что ли? Смотрю-интересуюсь грузом вашим?! – взвился Дима. – Все запечатано, смотри сам, если хочешь.

– Давай выгружай! – смилостивился наконец охранник.

Похоже, расчет оказался точным. На территории находилось одно недостроенное зданьице. То ли баня, то ли гостевой домик. Тот, кто руководил строительными работами, вполне мог заказать кое-какой материал. Водорезова выгрузили, и сквозь тонкую щель, имеющуюся в коробке, он понял, что оказался на территории, рядом с главными воротами. Димку с машиной на участок не пустили, как подполковник и предполагал. Шум отъезжающего автомобиля сообщил Николаю, что теперь он действует в одиночку. Между тем трое охранников приблизились к «грузу» и молча вскрыли один из четырех доставленных ящиков.

– Что за херня? – удивился один.

В самом деле, вскрытый ими ящик был под завязку набит битым кафелем (мусор, опять же позаимствованный у гастарбайтеров).

– Не понимаю, – отозвался второй. – Может, для утрамбовки?

– Какой утрамбовки?! Чего трамбовать-то?! – взвился третий. – Открывай вот этот!

Охранники вспороли липко-ленточную упаковку на втором ящике. Там оказалось не что иное, как ворох старых газет.

– Это для покраски, – не очень уверенно пробормотал первый охранник. – На пол постелить, на окна...

– Красить чего?! – вновь взвился третий, самый недоверчивый.

Ответа не последовало, и господа секъюрити вскрыли третий ящик. В нем, среди рваных пыльных телогреек, спецовок, а также двух строительных шлемов, находился и Николай. Благодаря своему небольшому росту он был надежно замаскирован. Однако, если коробку начнут перетряхивать или тыкать в нее острыми железными штырями, у Водорезова возникнут некоторые осложнения. Поэтому «ПМ» и диверсионный нож он держал наготове, в боевом положении.

– Тьфу, мать твою! – распечатав ящик, произнес недоверчивый третий. – Да здесь барахло какое-то вонючее!

– Это не барахло, это спецодежда, – заметил всезнающий первый.

– Открывай четвертый! – последовала команда недоверчивого.

Копаться в «вонючем барахле» ему, на удачу Водорезова, не захотелось. В четвертом же ящике оказались несколько мастерков и грязных покореженных валиков для сплошной покраски стен.

– Этот чурка нас с мусорной свалкой перепутал, мать его в рот, – прозвучал над самой головой Николая голос недоверчивого третьего. – Мы пойдем узнаем у Всеволода Борисыча, что с этим хламом делать, а ты его покарауль!

Через щель Николай сумел увидеть, что недоверчивый оставил охранять ящики того, кто разбирался в покраске и спецодежде. Это был не очень высокий, но очень молодой пацан со стриженной под ноль головой. Похоже, он недавно был рекрутирован из скинхедов, бритоголовых националистов-гопников. Таким образом, у Водорезова имелись три (в лучшем случае четыре) минуты. Пока охраннички дойдут до Всеволода Борисовича, пока сообщат... Нет, расчитывать нужно на три.

Бритоголовый и охнуть не успел, как оказался на земле, вниз физиономией. Водорезов весьма удачно уложил его между двух ящиков так, что издали их обоих было не разглядеть. Пацан попытался дернуться, даже слегка взвизгнул, но тычок в область поясницы успокоил его. Ствол пистолета уперся бритоголовому в болевую точку под левым ухом.

– Где те двое, кого привезли утром? – спросил Николай, добавив второй тычок по почкам, одновременно надавив при этом под ухо. – Высокий с длинными волосами и шрамами, а также седой? Где они?!