Текст книги "Новая Эпоха (СИ)"

Автор книги: Сергей Джевага

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Разочарованно взревев, я рывком поднялся на ноги и ринулся навстречу врагу, швырнул заклятие. Но плетение расползлось в полете, наткнувшись на рой зеленых светлячков, второе постигла та же участь. В ответ выстрелили длинные лианы, хлестнули колючими плетьми.

Боль затопила сознание, я опять упал. На латах появились глубокие вмятины, длинные рваные канавки. Черная жижа обильно полила снег, накатила вяжущая слабость. Проросшие травы опутали ноги, начали раздвигать пластины доспехов и рвать плоть. Ближайший Длаэн-Дур взмахнул веткой-лапой, и в меня полетели острые листья, звонко заколотили по броне. Дерево-воин приблизилось, могучим ударом отбросило меня на добрых двадцать шагов.

И снова скрежет, боль, темнота перед глазами. Но я поднялся. Поскользнулся, упал, встал, попытался сплести заклятие…

Лес заполонил весь вход в ущелье, стремительно продвигался вдоль устья. Древа-великаны равномерно шагали впереди, а за ними прорастали молодые рощи, пышными кронами ломали каменные уступы. Лианы и плющи оплетали валуны, мхи ползли сплошной волной зеленой плесени, поглощали и растворяли трупы.

Не сдамся.

«Хватит, – раздался голос в сознании. Я узнал Стража, который оказывается так и не разорвал ментальный контакт. – Прекрати».

«Почему?» – изумился я, начав смутно догадываться, что собрат обращается не ко мне, а к тому, кто слился с моим разумом.

«Потому, что ты уже помог, – с усмешкой пояснил Страж. – Отвлек, сдержал… Смотри!»

И вместе с последней фразой мельчайшие льдинки у ног задрожали, соткались в тонкие потоки, начали танцевать. В спину дохнуло морозом, ветер запел в скалах, и в песни почудилось величие Севера, крепость гор, Вечность.

Удивленный я глянул на руку и замер, затаил дыхание. По доспехам быстро ползла изморозь, пальцы и запястье обросли пушистым ломким инеем, а корочка льда то и дело трескалась, на землю сыпались прозрачные стекляшки. Лютый холод опалил, сковал мышцы и куснул кости. Свист ветра превратился в рев, окружающее заволокло белой мглой.

И почему-то я был уверен, что стужа мне не страшна. Она казалась родной, привычной. В метели тускло вспыхивали и тухли Знаки, каждая снежинка стала магическим символом.

С усилием обернувшись, я увидел братьев, застывших вокруг древнего форпоста ледяными статуями. А из окон крепости вырывались потоки ветра, несущего снег, над крышей полыхала гигантская Печать, составленная из десятков Знаков.

Посмотрев на Лес, я удивился сильнее. После первого удара буря немного ослабла, и в белом мареве начали проступать контуры, штрихи. Показалось первое дерево – искореженная коряга в толстой шубе из снега, скованная панцирем льда. Ветер срывал листья, и те тяжело падали, звенели как стекло, рассыпались хрупкими осколками. Огоньки в дуплах потухли, жизнь покинула гиганта.

Через минуту рядом показалось еще одно существо, укрытое инеем и молчаливое, следом другие. Высокие травы позвякивали, рассыпались трухой, куски лиан падали на землю. Гротескные лица кривились в жутких гримасах, в пустых глазах клубилась тьма. Зыбкая поземка овевала корни-ноги, кружилась и гонялась сама за собой.

А дальше… дальше стояли эльфы. Светлорожденные смахивали на скульптуры, выполненные искусным мастером. Вот один натягивает лук, лицо напряжено, а глаза прицельно смотрят в пустоту. Второй торжествующе смеется, призывает жестом к атаке и тащит меч из ножен. Третий бежит, четвертый воздел руки для магического жеста, пятый кривится и зажимает ладонью рану на плече.

Я слушал, настороженно ловил дыхание жизни, но чувствовал лишь пустоту. Ни пульсации аур, ни магических всплесков. Север встал на защиту Древних, выпил силу эльфов до капли, стер с лика мира остатки величественного в прошлом народа.

«Нужно было выманить, – сказал Страж. – В Лесу бы не достали. А ты помог, заставил запаниковать, совершить ошибку…»

Странно, но теперь я начал четко различать чужака в собственном разуме. Чужака и его Тень. И понял, что собрат обращался именно к нему.

Раздались тяжелые шаги, скрип снежного наста. В белой пелене возник силуэт могучего воина в толстых латах и рогатом шлеме. С другой стороны послышалась иная поступь, легкая и почти неразличимая. Воздух пошел рябью, невдалеке остановилась изможденная женщина в черном. Взгляд бесцветных глаз скользнул по мне, тонкие губы скривились в подобии улыбки.

Сердце сбилось с ритма, я устрашено попятился. Но едва повернулся, воин поднял руку в останавливающем жесте, покачал головой. Помедлив, откинул забрало, подставил ветру лицо. В волосах и бороде, на заплетенных косичками бровях серебрился иней, глаза смотрели прямо и спокойно, а на щеках тускло мерцали Знаки.

«Отпусти Волка… хватит».

«Он умрет», – с упрямством ответил чужак.

«Да, – кивнул Страж. – Все умирают. Вспомни, кто ты. Возвращайся, у тебя своя жизнь».

«Мне нужна ваша помощь!»

«Я помог тебе».

Холод терзал внутренности сильнее, сердце стучало с огромным трудом. И тем не менее язычок пламени в подсознании заставлял бороться. С трудом, но я оттолкнул, и устало попросил:

«Отпусти. Я хочу этого. Дождусь перерождения в Астрале».

«Нет!» – зарычал незнакомец. Израненные ноги не выдержали, мир качнулся в сторону, но меч пришел на помощь и я сумел удержаться. Отмахнулся от кинувшегося на помощь Стража, подарил женщине в черном угрожающий взгляд и заковылял вдоль ущелья.

Ноги предали через пару десятков шагов, а земля уткнулась в колени. Меня буквально захлестнуло чужими воспоминаниями, а подошедший Страж мягко сказал:

– Прости. Я воспользовался, позвал тебя и твоего Духа на помощь через нашу связь, через Знаки. Я не знал, насколько сильно ты хочешь жить, сколь многое тебя держит в мире… Но сейчас пора уходить. И тебе, и Волку. Вспомни, кто ты. Вспомни, что хотел сделать.

Чувство раздвоения усилилось, я уловил сомнения чужака. Ему не хотелось, чтобы я умирал. Но где-то там у него был иной долг. И через минуту разум ушел.

Страшная боль обрушилась на меня, кровь хлынула из десятков ран. Но я успел вдохнуть свежий морозный воздух, приподнял голову и окинул взглядом устье ущелья, сверкающие невдалеке пики гор и небо.

Страж помог скинуть измятый шлем.

– Я рад, что знал тебя, Волк.

– Взаимно, Старейший, – с усилием ответил я. – Встретимся когда-нибудь. По ту сторону.

Горы качнулись, оледенелая земля вдруг оказалась очень близко, а вверху закружились тучи. Я победил. Мы все победили.

Глава 9

Я упрямо цеплялся за разум Волка, не давал уйти за Грань. Но с ужасом понимал, что не могу удержать никакими силами. Собственное тело и память звали назад.

И вскоре непреодолимая сила отшвырнула прочь, закружила в ледяных потоках ветра. Далеко внизу мелькнули кривые ветви деревьев-монстров, стремительно побежали верхушки сосен. Но до последнего момента связь с уходящим за Грань Древним оставалась крепкой. И хотя воин жаждал смерти как избавления, как долгожданного дара, я чувствовал ту пропасть, что пожирала его воспоминания и эмоции.

Когда вдалеке жалобно звякнула лопнувшая струна, я ощутил беспросветную тоску одиночества. Взвыл, изливая свое горе Тьме. Но понял – да, пора возвращаться. Пустоту, возникшую после ухода Волка, следовало чем-то заполнить.

Нащупав астральные нити, скользнул в тело и принялся восстанавливать энергетические каналы. Мститель опять заснул, утомленный боем с Лесом, да и собственных сил я растратил многовато. Вихрь ядра вращался едва-едва, токи магии вяло расползались по мышцам. Организм же находился в плачевном состоянии, практически погиб.

Неожиданно помогли искорки из сферы, возникшей после встречи со Стражем и окружающей Сердце Души. Разбежались по плоти и костям, и ток крови немного ускорился, включились органы.

Присмотревшись, я сообразил, что огоньки являлись Знаками. Маленькими, призрачными подобиями настоящих, но связанные в запутанную сеть и работающие подобно усилителям.

Никогда с таким не сталкивался. Помнится, искры поначалу находились в инертном состоянии. Но после боя в ущелье, очевидно, вошли в резонанс с физической оболочкой, укрепляя ее, где-то образуя параллельные энергоканалы, где-то расширяя существующие.

Что же ты со мной сделал, Страж?

Но прийти к однозначному выводу я не сумел. Отвлекся, обнаружив рядом сразу несколько разумов. Парочку поярче, определенно принадлежащих живым существам, с десяток тусклых и холодных – лесные духи. Нехорошее предчувствие ожгло, заставило воспарить. И первый же взгляд, брошенный на себя со стороны, вызвал приступ иступленной злости.

Тусклый свет светлячков-духов, роящихся под потолком, с трудом разгонял плотный мрак небольшой каморки. Судя по груде хлама и тряпья в одном из углов, и наличию полок с обилием различной колюще-режущей амуниции, помещение использовалось как пыточная.

Тело лежало бездыханным на обросшем мхом постаменте, некоем подобии стола, а пол оказался залит кровью… моей кровью.

Лицо грязное, губы синюшные, на руках и ногах множество ран, а живот вспорот, будто у свиньи. Изнутри вяло сочилась густая кровь, неяркие блики скользили по извивам кишок, рваным волокнам мышц. Картина до ужаса знакомая, почти в таком же виде застал когда-то доблестного нгарского рыцаря, что по нелепой случайности попал вместе со мной в Преисподнюю. Но если Шедом тогда решил полакомиться один из высших демонов, то здесь происходило нечто иное.

Одним из разумов оказалась ослепительно-красивая черноволосая эльфийка в длинном балахоне из живых трав, вторым – молодой воин-лучник. Последний мирно стоял у двери и делал вид, что охраняет, на самом же деле старательно скрывая брезгливость и опаску. Но взгляд то и дело соскальзывал на меня, на щеках проступали болезненные пятна. Видимо из молодых, не привык к подобному зрелищу.

Впрочем, радость женщины вполне компенсировала отсутствие таковой у стража. Заклинательница препарировала тело длинным узким ножом. С видом художника делала аккуратные надрезы то тут, то там, отступала и любовалась, продолжала кромсать плоть. На первый взгляд действо казалось обычным потрошением, если бы не ниточки Мрака, что покрывали клинок густым ворсом. Пряди Тьмы попадали в раны, где оживали, раскидывали тонкие щупальца к другим пораженным участкам.

Общая картина казалась весьма знакомой. Кажется, видел схемы в каком-то из прочитанных гримуаров. Так делают управляемых зомби из живых людей, используя последних в качестве источника Силы. В основные мышцы внедряются зародыши черноты, преобразующие плоть, заставляющие подчиняться командам, но убивающие при этом объект ритуала.

Я настолько опешил, что растерялся и позволил сердцу застучать быстрее. Из перерезанного сосуда брызнуло, и светлорожденная с руганью отшатнулась, вытерла щеку. Озадаченно уставилась на тело, поморщилась тяжелому запаху. И тут не выдержал охранник, процедил сквозь зубы:

– Зря я помог вам, кая. Теперь не миновать беды. Айну ясно дала понять, желает видеть человека живым.

– Заткнись! – рявкнула заклинательница, ожгла воина безумным взглядом. – Забыл, чем обязан? Если бы за тебя не попросил Линаэр, и если я не составила протекцию, так бы и остался безродным ублюдком, ошибкой отца. А сейчас гвардеец, приближенный к знати, благородный эльгар.

– Я помню добро, высокородная, – пробормотал страж. – И помню, как поддерживали меня и Линаэра, хочу отомстить за брата. Но ваша затея – чистой воды самоубийство.

– Да ну? – оскалилась эльфийка. – Или среди командиров затесался трус?.. Ладно, не злись, я в курсе, рисковал, когда провел сюда. Но насколько знаю, Иррэ не до пленника. К тому же преподнесу ей подарок в честь победы – послушную куклу врага. Нас не накажут, а наградят.

– Лишь бы не наградили железом, – пробормотал под нос страж.

Заклинательница то ли не услышала, то ли предпочла проигнорировать ворчание помощника. Посмотрела на распотрошенное тело и нахмурилась.

– Какого гнурха идет с таким скрипом? Ведь судя по запретным книгам, магические паразиты должны укорениться, руки и ноги обязаны отвечать на управляющие импульсы? Хм, Иррэ говорила, он маг. Быть может, предвидел такую возможность, как-то защитился? И символы, что иногда проступают на коже… Стоп, а если так?..

Голос затих, на губах возникла блуждающая улыбка. Женщина принялась кромсать кишки, посыпать каким-то серым порошком из пробирки. Раздалось шипение, взвились дымки, кровь снова брызнула упругой струйкой. Любой мало-мальски опытный колдун заподозрил бы неладное, но заклинательница увлеклась местью.

Даже в призрачном состоянии можно создавать заклинания. И насколько я помнил, некоторые маги древности частенько использовали неуязвимую для обычного оружия Астральную Проекцию. Одна беда – если найдут физическую оболочку, перевес резко сместится на сторону здоровых и крепких ребят с топорами-мечами. К тому же ресурсы сейчас целиком и полностью шли на лечение, поддержание жизни, борьбу с Тьмой.

Попытавшись наскрести хотя бы на захудалое плетение гентской школы, я потерпел поражение. Позвал Мстителя, но тот лишь сонно заворчал истощенный после боя с эльфийской армией.

«Конец? – мелькнула беспомощная мысль, но тут же сменилась упрямой и злой: – Нет, не сдамся. Если энергии нет, то нужно откуда-то взять. Так поступают Серые, их ядра напитываются из окружающего пространства, это я неправильный, с вихрем закрученным в обратную сторону. Но обратить ядро можно, пусть и ненадолго…»

Хорошенько поразмыслив, я признал идею дельной. Сумел остановить Сердце Души, заставил вращаться в правильном направлении. Потянулся к Силовым нитям Леса, но не достал и раздраженно выругался. Далеко. Нужно нечто сильное и близко, так как поглощающие способности снижены. А таких источников нет.

Кроме напитанного Тьмой ножа в руках эльфийки.

Поколебавшись, я дождался, когда женщина вонзит в меня клинок, зацепил облачко энергии и потянул на себя.

Сработало. И хотя ощущения далеко не из приятных, но я поглощал силу ритуального кинжала, заодно съел и паразитов. Мститель тоже проснулся, начал глотать остатки Мрака как голодный пес мясо. Плохо одно – усилившаяся в разы регенерация вызвала сокращение мышц, руки и ноги начали мелко подрагивать.

Но сие заклинательницу не встревожило. Женщина наоборот улыбнулась шире, по-видимому, решив, что видит эффекты работающего заклятья. А еще через секунду меня-духа неудержимо потянуло к телу, комнату поглотила тьма, и на измученное сознание обрушилась боль.

Живот полыхал, раскаленные иглы терзали позвоночник. Хотелось закричать, но я не мог, и от этого становилось хуже. С другой стороны в страданиях чудилось спасение, и я невольно тянулся навстречу, пил силу клинка. Вскоре ощутил стылую твердость столешницы, услышал голоса, вполне осознанно напряг мышцы ног и рук.

– Странно, – озадаченно и огорченно сказала колдунья, разглядывая нож. – Не думала, что такие артефакты могут ломаться. Иррэ будет в ярости…

– Только если не ломают специально, – просипел я, сел и ударил заклинательницу наотмашь тыльной стороной ладони. Та вскрикнула, отшатнулась и упала, посмотрела на меня округлившимися от изумления глазами. А я скатился со стола и направил всю энергию на заживление.

Не успел. Закричал страж, выхватил меч и вскочил на стол, замахнулся. Каким-то образом я вновь откатился. Вражеский клинок сверкнул в опасной близости, выбил сноп щепок из пола. В страшном прозрении я понял, что следующий удар отделит голову от туловища. Закрылся руками и попытался сотворить Знак, но сообразил, что пальцы не гнуться, слишком онемели…

Единственное, что смог – представить символ. Ясно и четко, словно наяву. И тотчас почувствовал щекотку, заметил серебристый всполох пробежавший от предплечья к запястью. Знак вспыхнул белым слепящим светом, ударил светлорожденного в грудь.

Громыхнуло так, что едва не вытрясло душу. Сухой жар царапнул лицо, я закашлялся и поморгал ослепленный. Повсюду валялись тлеющие щепки, стены в пятнах гари, а в воздухе клубы удушливого дыма. Воняло паленым мясом, слышались негромкие стоны, вместо двери образовался обугленный и тлеющий неровный провал. В коридоре у противоположной стены обнаружилось то, что недавно было стражем – совершенно черная спекшаяся до состояния угля головешка.

Опешив, я замер и недоверчиво посмотрел на руку. Странно. Показалось, что символ вырвался откуда-то изнутри меня. Готовый, сформированный, хотя обычно приходилось оживлять либо рисунком, либо жестами… Как?

Но боль заставила отказаться от поисков ответа. Я взглянул на живот и с трудом подавил приступ тошноты. Ладно хоть внутренности вроде не грозили вывалиться. Куски кожи и мышцы срастались, кровь густела, запекалась. Встав, я увидел в углу одежду и доспехи Линаэра, кое-как натянул рубаху, штаны.

Терпимо.

В дыму послышался стон и сдавленные проклятия, тусклый свет озарил заклинательницу. Она пыталась ползти, оглушенная и изрядно исцарапанная осколками, обожженная. Но получалось плохо. Судя по всему, ударилась о стену и сломала руку.

Отыскав меч, я подошел к женщине и пинком перевернул на спину, приставил острие к груди. Но едва взглянув ей в глаза, сообразил, что ответов не добьюсь – истерика на грани безумия. Она то плакала, то смеялась, слепо таращилась в пустоту и бессвязно бормотала:

– Линаэр, я хочу к тебе. Линаэр…

– Где узница? – спросил я. Помедлил и скрипнул зубами, почувствовав себя чудовищем. Похоже, чародейка действительно любила того остроухого. А я, мерзавец, взял и устроил им драму, растоптал судьбы, мечты.

Увлекся, слишком далеко зашел в своей ненависти. Объявил врагов абсолютным злом, демонизировал.

Так гораздо легче. Но здесь таится и опасность перестать быть воином, превратиться в озверевшего душегуба. Грань зачастую почти незрима. Легче легкого найти новые оправдания для последующих убийств. Потому не стоит терять связь с реальностью. Нужно помнить, что противники зачастую являются твоим отражением, что способны и на сострадание и на привязанность… пусть и к представителям своего племени, а чужих готовы растерзать. С другой стороны неизвестно как бы поступил сам, окажись на их месте.

Ненависть – чаще лишь следствие столкновения интересов. И сие подтверждает, что не так уж мы и отличаемся.

Бешенство пошло на убыль, я заколебался. Но тут женщина издала задушенный всхлип и резко подалась вперед, напоролась на клинок. Острие вошло в грудь, из раны хлынула кровь. Заклинательница дернулась в конвульсиях и обмякла.

– Тьма! – прохрипел я с отвращением. Отступил и еще с минуту тормозил, убеждая совесть: да, виноват, но не до рефлексий, мы все же враги. Чувствовать себя дерьмом не перестал, но сумел разбить онемение и выглянул в коридор. Мазнул взглядом по трупу стража, посмотрел вдаль.

Сумрак, огоньки… и тишина. Ход узкий и извилистый, словно грызли жуки-древоточцы. Повсюду мягкий мох, на стенах тоннеля узорные светильники с пляшущими внутри светлячками-духами.

Перехватив меч поудобнее, я пожал плечами и наобум выбрал направление, прихрамывая, пошел вперед. Через пару десятков шагов выбрался в небольшой зал, почти пустой за исключением нескольких ходов и скудной мебели. Хотел проверить одно из ответвлений, но не успел, так как из крайнего тоннеля вырвались стражники.

Один из светлорожденных сразу рванул тетиву, второй выбросил руки в ритуальном жесте, а парочка мечников обнажили клинки и кинулись в атаку. Я успел упасть, пропустил стрелы и острые листья над головой. Кувыркнулся навстречу воинам и подрубил одному ноги, второго толкнул плечом, кольнул вдогонку в горло. Снова упал, закатился обратно в коридор и вжался в стену.

Вовремя. Стрела с белым огоньком на наконечнике свистнула у самого носа. Я быстро выглянул и ответил Огненным Шаром. Разметал на куски узорный стол, добил бойца, что остался без ног, и опять спрятался.

Дурак. Круглый дурак. Забыл, что Лес чувствует чужаков, предупреждает охрану. И пусть здесь не так много воинов, большинство отправились воевать с игледами, кого-то оставили просто на всякий случай. Теперь сбегутся на шум, рано или поздно догадаются обойти и ударить в спину.

Проклятье!

Услышав легкие шаги, я сделал шаг в сторону и ударил Воздушным Кулаком по лучнику, который подбирался к входу в тоннель. В очередной раз промазал, порыв ветра лишь опрокинул несколько стульев. Стрелок с испугу попятился, и у меня появилось время для второго, подготовленного загодя, заклинания. Обычная иллюзия, напитанная самым древним и простым – страхом, – сработала на ура. Воин упал на пятую точку, побледнел и тонко завыл, волшебника тоже скрутило.

Но развить успех не получилось, так как из других коридоров выбежал еще десяток бойцов и парочка чародеев. Последние щедро сыпанули листьями и облачками серебристой пыльцы. Вдогонку сотворили плотный туман, скрывший их и стражников. Причем не только физически, но и в магическом диапазоне. Видеть ауры я перестал, да и очередной огненный шар завяз, мигнул и потух, вонзившись в пелену.

Вжавшись в стену, я проследил за сгустком пыльцы, что проплыл мимо и оставил в полу громадную изъеденную выемку. Некоторое время маги бросали в мою сторону простейшие заклятия вроде пучков зеленого света, листьев-ножей, потом наступило затишье. Очевидно, пришли в себя и начали думать, плели нечто позаковыристее.

– Человек! – крикнули из пелены. – Сдавайся! Нас больше.

О, а вот и зубы начали заговаривать.

– Дай подумать, – ответил я. Вызвал Истинное Зрение и присмотрелся к туману. Вода… обычная вода, но напитанная Силой так, что экранировала остальные всплески. Действенно и просто. С тем набором боевых плетений, что доступен, не проломить. Ядро отчасти восстановилось, вихрь дает энергию, но львиная доля по-прежнему идет на лечение, поддержку тела.

Хотя все равно поторопились, ведь задали узкий диапазон частот и амплитуд. Притом не потрудились спрятать или поднять планку для трудности вычисления, никак себя не обезопасили.

В горячке боя творятся и не такие глупости.

– Минута на размышления, – заявил эльф. – Мы сегодня добрые.

Благодарствую. Но минута – слишком щедро. В дверь нельзя? Войду через окно.

Сосредоточившись, я просчитал параметры вражеского заклинания. Нашел узловые точки и ударил по ним резонансным импульсом, тем самым разрушив баланс. Ничего не произошло. Точнее внешне ничего. Но по недоуменным возгласам сообразил, что первая часть сработала – враги перестали видеть сквозь мглу.

Глубоко вдохнув, я на цыпочках выбрался из тоннеля и прыгнул под прикрытие шкафа, сделанного из ветвей и мха. Как раз успел, так как спину опалило жаром, а в ноздри шибануло гарью. Стены коридора, где только что прятался, полыхнули зеленым пламенем.

Ага. Таки готовили сюрприз.

Из тумана выскочило трое эльфов-воинов, метнулись на зарево. Но раньше, чем осознали ошибку, я налетел с фланга, с ходу срубил одного. Поморщился брызнувшей в лицо крови, но не остановился. Использовал инерцию и крутнулся, пропустил ответный выпад над плечом, ткнул клинком в мягкое пузо.

Проклятый остроухий рефлекторно схватился за лезвие, отшатнулся и закричал, а в это время последний очнулся и кинулся в атаку. Пришлось отпустить рукоять меча и отшагнуть, разрывая дистанцию. Но тем самым совершил ошибку, ушел от тел, которые могли снабдить оружием, и остался с голыми руками против железа.

Победно вскричав, воин взмахнул клинком. От первого удара удалось уклониться, второй просвистел у самого уха. Я заворчал и поднырнул, ударил раскрытой ладонью под дых. Сплести заклинание не успевал, но инстинктивно представил Знак Отторжения.

Это снова произошло. Щекотка, покалывание, и быстрый серебристый всполох на коже. Но теперь я уловил и нечто новое: горячую искру исторгла сфера, окружающая ядро. По-видимому, моя воля активировала и призвала один из Знаков, что кружил вокруг Сердца Души. Вот почему удалось так быстро.

Однако гадать насчет возможных последствий подарка Стража не осталось времени. Символ материализовался у пальцев, полыхнул белым – и согнувшийся от удушья светлорожденный с криком улетел к стене. Ударился, всхлипнул и начал вставать. Но тут же упал со стрелой в шее.

Идиоты. Кто ж на звук стреляет, когда свои впереди?

Наконец-то появилась краткая передышка. Я нырнул под прикрытие мебели и немедля нащупал чужое заклинание, внедрил в брешь свое трансформирующее плетение. Выждал миг и активировал.

Туман приобрел оранжевый оттенок, обратился огнем. Заклинатели попросту прозевали мои манипуляции, увлеклись сражением. А я тем временем обратил водяную взвесь в горючее масло…

Но стало не до ликования, так как рвануло гораздо сильнее, чем предполагал. Твердая воздушная волна пригвоздила к полу. Воздух выгорел, а сквозь грозный рев прорвались дикие крики сгорающих заживо эльфов. В пламенном облаке метались темные фигуры: сталкивались, пытались скидывать полыхающие как бумага доспехи.

Сила, коей накачали воду, обратилась против них самих.

Огненная буря бушевала целый удар сердца, потом зал погрузился в сумерки. Стены и потолок превратились в угли, источали красноватый свет, дым стискивал горло и выедал глаза.

Кое-как вскочив, я в три прыжка пересек помещение и нырнул в первый попавшийся коридор. Тут отдышался и подлечил обожженные ступни, вырастил новые волосы. Оглянулся на обгоревшие тела, зябко передернул плечами.

Поганая смерть, мучительная.

Хотя убийство есть убийство. Не стоит делить на более или менее гуманное, сути не изменит. Совести плевать на такие тонкости, оправданий не приемлет.

Жалко одно, я поторопился. Следовало оставить хоть кого-то, устроить допрос. Да и тоннель выбрал не лучший, ведь именно отсюда пришло подкрепление. Нарваться на следующую партию остроухих – как в носу поковыряться.

Но поздно. Возвращаться в духовку, которой обратился зал, и искать альтернативный путь я не собирался. Лишь настороженно прислушался, медленно пошел вперед. Криков и топота не уловил, но оттуда несло магией.

Пропетляв по извилистому тоннелю, я углядел впереди светлое пятно – выход. Волшебством смердело гораздо сильнее, в Астрале эхом разлетались искаженные обрывки заклятия. Но какого конкретно, я не понял, лишь определил, что отдельные фрагменты несут ментальную составляющую.

И вместе с тем веяло чем-то до боли знакомым.

Фиалки и сирень!

Понятно, что чувствовать запах с такого расстояния не мог. Просто игры разума – мозг воспринимал параметры ауры и соотносил с воспоминаниями, привычными образами. Но это значило лишь одно…

Сердце ухнуло в глубокую пропасть, в глазах потемнело от нехорошего предчувствия. И, несмотря на опасность ловушки, я бросился вперед, замер на пороге очередной комнаты.

Помещение поменьше предыдущего, но с высокими потолками, хорошо освещено. В углах ютились столы и шкафы, полки с обилием стеклянной и глиняной посуды, свитков и книг, гладкие стены изрисованы эльфийскими закорючками явно магического характера. Не то лаборатория, не то заклинательный покой.

Скорее последнее, так как на полу красовалась кровавая фигура, тускло тлела и дымилась, буквально дышала мощью. Не классическая пентаграмма, а нечто неправильное, разделенное на два круга и вписанное в овал.

Посреди одной из окружностей безвольно раскинув руки, лежала Катрин, в центре соседней – Мия. Вены на запястьях обеих вскрыты, обе без сознания. И я чувствовал связь, обмен энергиями.

Тьма! Что здесь вообще происходит?

Картина заставила превратиться в соляной столб. Мысли метались и сталкивались, взрывались. Я бесконечно долго смотрел на лицо пленницы: умиротворенное, спокойное. И хотя на щеке синяк, но вроде жива, одета в длинное красное платье из невесомой ткани.

Легкий вздох привел в чувство, заставил отвлечься. Грудь эльфийки поднялась и опустилась, кончики пальцев подрагивали, веки трепетали. А по кровавым дорожкам от бывшей жены Аша к Мии бежали багровые всполохи. Что-то происходило.

Но что, я не понимал. Магия светлорожденных вообще сложна, построена на иных законах. А уж комбинированная с кровью или смертью превращалась в нечто страшное.

Вот почему напали эльфы – охраняли заклинательницу. Сам того не зная, я выбрал верный путь. Оставалось надеяться, что успел.

Лезть в чужое волшебство, особенно если не понимаешь принципов, глупо. Можно устроить резонанс энергий, что чревато самыми непредсказуемыми последствиями: от слабоумия для присутствующих до гигантского взрыва. Случалось и такое, что чародеи превращались в неведомых тварей, уродливых, жестоких и безумных. Становились духами, или попадали в рабство к демонам. Но бывало и так, что не происходило ровным счетом ничего.

Последнее не отменяло опасности. Но ждать окончания ритуала я не мог, боясь того, что может случиться в итоге. Страшился и ярился, по иронии судьбы оказавшись практически в том же положении, что и любовница Линаэра совсем недавно.

С одним лишь отличием – Мия жива.

Переборов онемение, я кинулся к пленнице, подхватил на руки. Замер на секунду, ожидая реакции от вражеского заклинания, аккуратно переступил канавки с кровью и вынес женщину из фигуры. Сотворил лечебное плетение, заживил раны у нее на руках и хотел убираться, когда по стенам растеклись грозные багровые блики, а пол ощутимо дрогнул.

В зале потеплело, неведомо откуда налетел призрачный ветер и зашелестел страницами книг, сбросил со стола ворох свитков, хлопнул дверцей шкафа. Раздалось шипение, треск, и в круге, где ранее лежала Мия, вспыхнули вялые языки пламени – ток энергий таки сбился, ищущая выхода сила приобрела иные формы. Хотя не очень-то и разрушительные, если учитывать, что ритуал строился на крови.

Но хуже то, что Катрин дернулась и застонала. Открыла глаза, царапнула ногтями древесину. Взгляд бессмысленный, лицо искажено гримасой боли…

И я снова разозлился, глядя на нее. Подумал о том, что выбор прост: или уйти, или отомстить. За всю боль, что причинила, за обманы, за предательства.

«Ты человек, – прошелестело в ушах. – Ты не убийца, а воин. И сможешь перебороть зверя в себе, сможешь разорвать порочный круг. Тем более, отыгрался, когда подтолкнул ее народ к полному истреблению…»

«Ведь не оставит тебя в покое, – прорычал второй голос. – Не питай иллюзий, вы враги. Смертельные враги. Празднуя победу, едва не убила Мию. Тебя тоже чуть не превратили в зомби. На войне нет благородства, как бы ни пели барды и прочие менестрели. И если хочешь разорвать круг, добей».

В голове помутилось. И с отстраненным удивлением я сообразил, что страшно скриплю зубами. Аккуратно кладу Мию на пол, подхватываю лежащий неподалеку ритуальный кинжал и возвращаюсь к эльфийке. Задыхаясь от бешенства, хватаю за космы, наматываю на кулак и заставляю запрокинуть голову. Всматриваюсь в глаза, надеясь уловить призрак разума, понимания.