Текст книги "Путь в Вальхаллу"

Автор книги: Сергей Дубянский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Да, было еще одно маленькое приключение – Артем, соседкин сын, отмечал шестнадцатилетие, а поскольку родители еще считали его ребенком, вся компания бегала к Даше покурить на балконе и выпить чего-нибудь покрепче сухого вина. Благо, мать была на работе – она б сразу прикрыла лавочку, а, вот, Даша, вспомнив себя в том же возрасте, разрешила. Хотя потом и пожалела, потому что в стройную структуру банковской деятельности, которую требовалось затолкать в голову, постоянно врывался не совсем трезвый смех, довольный визг девчонок и мат, вставляемый по поводу и без повода. Слава богу, что эти малолетки не научились рассчитывать потребные запасы водки, и две тайно пронесенные бутылки быстро закончились.

Еще Даше снился очередной сон, но, во-первых, он, в отличие от предыдущих, почему-то не исчез из памяти, а, во-вторых, после него все стало увязываться, пусть и в непонятную пока, но систему. Выглядел сон так же, как и другие – в темноте звучал монотонный голос.

– «…Старик не любил смотреть на ужасного волка Фернира, даже закованного в цепи, – рассказывал голос, – поэтому внутренним зрением – подарком вёльвы, он увидел, как остановилась повозка, запряженная странными животными (он до сих пор считал их странными, хотя знал с тех времен, как среди асов поселилась Фрея). Животные выглядели грациозными, имели нежный, вкрадчивый голос, но стоило протянуть руку, их шерсть поднималась, а в пасти обнажались тонкие острые зубы и глаза становились узкими, выражая свое презрение всем мирам сразу. Животные очень походили на свою хозяйку, только назывались как-то чудно – кошки… Впрочем, это были животные Фреи, и она сама имела полное право дать им имя.

Фрея сошла с повозки в ослепительно белом одеянии, украшенном лебяжьим пухом, а в ее волосах сверкала диадема, о которой мечтали все обитательницы Асгарда. Правда, их мечты так и оставались мечтами, ведь никто, кроме Фреи, не решился провести ночь с четырьмя альвами сразу. Да, после той ночи она выглядела очень уставшей, зато диадема принадлежала ей по праву – это была достойная награда.

Старик относился к Фрее даже лучше, чем к асам, потому что она была единственной, кто, кроме него, посещал Вальхаллу. И не просто посещал – ей принадлежали огромные палаты, где жили валькирии. Как Старик своей силой обращал павших героев в эйнхериев, так она обращала умерших девушек, в валькирий. Получался замечательный союз тех, кто не избыл жизненного срока – они продолжали его вместе, готовясь к Последней Битве. Может, для этого Фрея и явилась из Гардарики, кто знает?..

– Приветствую тебя, Высокий! – Фрея склонила голову.

Все в Асгарде обращались к нему каким-нибудь прозвищем, ибо произнесенное вслух истинное имя дает власть над его носителем. А кто мог присвоить себе власть над Великим Одином?.. Обычно его называли „Старик“, и только Фрея дала ему собственное прозвище.

– И я приветствую тебя, Сюр… – из уважения Один тоже не называл Фрею по имени, а придумал ей замечательное прозвище – Сюр, то есть свинья. Ведь если вепрь – один из символов мужества, силы и плодовитости, то, что может быть почетней для женщины, чем именоваться самкой вепря?..»

И тут случилось чудо. Наверное, имя действительно имеет магическую силу, потому что тьма растаяла, и Даша увидела, скалу, на которой восседало огромное, могучее нечто, подпиравшее облака; увидела золотой чертог Вальхаллы, тускло поблескивающий своей необозримой крышей; увидела оленя, козу и часть дерева, совсем не похожего на ясень. Но самое главное, она увидела Сюр – ее глаза, и правда, выглядели, как озера, а нос, как горный хребет, но при этом она не порождала ужаса, о котором рассказывал «друг гномов» (имя его уже стерлось из памяти). Даше она показалась прекрасной!.. Жаль, что видение было коротким – все снова погрузилось во мрак, и среди этого мрака Даша проснулась.

…Сюр – женщина! А я-то, дура!.. – родство, пусть даже по половому признаку, привело Дашу в неописуемый восторг. Имевшаяся между ними странная связь таким образом получала какое-то объяснение, и почему из всех женщин Земли прекрасная инопланетянка выбрала именно ее, уже не имело значения,  – две женщины всегда поймут друг друга, ведь у них, по любому, схожие проблемы, –решила Даша,  – а какая ж жуткая планета, этот Асгард! Теперь понятно, почему они решили перебраться на Землю – у нас клево! Интересно, как их планета называется по-русски?.. Кстати, там же есть еще и какая-то Гардарика – родина Фреи. Похоже, там тоже хреново, раз Фрея смылась оттуда… А в Асгарде, значит, правит какой-то Один, по прозвищу Старик. Интересно, он тоже прилетел сюда или там остался?.. Впрочем, мне-то что до него? Надо будет, Фрея нас познакомит… блин, а какое классное имя – Фрея!.. Гораздо лучше, чем Сюр… Фу, Сюр… Теперь я буду звать тебя Фрея – нам ведь не нужны никакие прозвища, правда?.. – закрыв глаза, Даша мечтательно вздохнула, и тут вновь зазвучал голос.

«– Валькирии улетели, – по улыбке Фреи никто б не догадался, что речь идет о сотнях смертей.

– Я видел, – кивнул Один.

– Будет славная битва, – сообщила Фрея, – у конунга Хёгни есть дочь, Хильд. Я дала конунгу Хедину напиток, мутящий разум, поэтому он разорил страну Хёгни, пока тот был в походе, и похитил Хильд. Теперь Хёгни настиг Хедина, и они будут биться, пока не погибнут все. Валькирии проследят за этим.

– Спасибо, Сюр. Ты чужая среди асов, но больше всех волнуешься, чтоб мы одолели Хель.

– Мне все равно, кто кого одолеет. Я помогаю тебе, потому что никто больше не делает этого… ( …может, и мне она помогает, потому что никто больше этого не делает?.. – мысль вспыхнула в сознании, но Даша не стала развивать ее, боясь пропустить что-нибудь важное) А что обо мне… – Фрея пожала плечами, – если Асгард погибнет, я вернусь в Гардарику. Надеюсь, там меня не забыли.

– Не будь я женат на Фригг… – произнес Один задумчиво.

– Не надо, Высокий, – Фрея усмехнулась, – не будем сеять в Асгарде новый раздор – его и так хватает. А чтоб удовлетвориться, у тебя есть масса миров. Соблазни какую-нибудь женщину или ётунью – это станет прекрасным дополнением к твоим подвигам, – Фрея снова заняла место в повозке, и могучие кошки в три прыжка подняли ее к облакам, которые рассеялись, пропустив скупые солнечные лучи…»

Лучи эти Даша увидела воочию, открыв глаза – в окно заглядывало утреннее солнце, а она сама уютно лежала в своей постели. В другое время Даша б, наверное, целый день размышляла над судьбами обитателей загадочного Асгарда, над тем, что произошло на Гардарике, заставив Фрею покинуть родную планету – да мало ли захватывающих вопросов могло возникнуть во взбудораженном сознании, но в тот момент гораздо важнее было не забыть структуру управления банком и систему кредитования через ЦБ. Чувство долга победило, и «межгалактическая экспедиция» была перенесена на каникулы.

* * *

После очередного экзамена все сразу разъезжалась по домам, чтоб избежать соблазна впасть в его затяжное отмечание, ведь следующим утром требовалось быть выспавшимся, и продолжать заниматься. Но этот экзамен был не очередным, а последним, поэтому никто никуда не спешил.

Дольше всех «банкиры» мурыжили Ваню, но вышел тот довольно улыбаясь, а потому конкретная оценка никого не интересовала – сразу все, от чего час назад зависела судьба каждого, мгновенно превратилось в каскад смешных историй о собственном везении и находчивости.

– Двигаем отсюда, на фиг! – Владик резко оттолкнулся от стены, и за ним двинулись остальные, со смехом вспоминая пережитые волнения.

– А Настька где? – уже на лестнице Аня вдруг остановилась.

Все замолчали, потому что обсуждать Настины проблемы, на фоне собственного приподнятого настроения, никому не хотелось. Дело в том, что по закону подлости она попала не к «специально приглашенной звезде», как Павлик окрестил банкира, а к самому Максиму Андреевичу, который считал, что в предмете, кроме него самого, разбираются еще два человека – председатель Центробанка и министр финансов (причем, относительно последнего он мог еще и поспорить). С Настиными знаниями садиться Андреевичу было чистым безумием, но так уж получилось, и в результате у нее образовалась единственная на всю группу двойка. Что такое второй «хвост» в ее положении, понимали все, и сама Настя, в первую очередь.

– Я сейчас, вы спускайтесь, – Даша, шедшая последней, развернулась и побежала обратно.

Исходя из логики, первым делом она заглянула в деканат, но там сидел лишь молодой зам. декана, по прозвищу, Шурик.

– Здрасьте, – Даша шутливо изобразила книксен, – а Настьки нашей здесь нет?

– Заходила, – Шурик поднял голову от разложенных на столе ведомостей, – устроила сцену с валянием в ногах. Но я-то здесь причем? Не надо было тогда, на первом курсе, Фролову хамить. Ты согласна?

– Согласна, – Даша вздохнула, – ну, что ее теперь, расстрелять? Молодая была, глупая…

– Послушай, Ситникова, – Шурик подпер ладонью щеку, – может, я тебе, конечно, открою Америку, но рано или поздно за все свои ошибки приходится платить. Ты поняла меня?

– Поняла. До свидания, Александр Николаевич, – Даша закрыла дверь. Она не считала Настин поступок столь ужасным, чтоб он повлиял на ее пребывание в вузе – она ж занималась этимне на лекции; но спорить не имело смысла.

Чтоб догадаться, куда могла пойти девушка после «сцены с валянием в ногах», не требовалось обладать дедуктивными способностями Шерлока Холмса. Даша распахнула дверь туалета и увидела Настю, одиноко сидевшую на подоконнике. Отвернувшись к окну, она судорожно затягивалась сигаретой, и плечи ее при этом вздрагивали.

– Насть… – Даша остановилась, не зная, что сказать. В принципе, если б существовала такая возможность, она б с радостью отдала подруге один балл от своей пятерки, но это ведь лишь красивые мысли, от которых никому не легче.

– Чего? – Настя повернула голову, и Даша увидела на ее лице реальные слезинки. С одной стороны, это было объяснимо …да если б меня собирались отчислить, я б, наверное, рыдала на весь корпус и билась головой о стенку!.. – подумала Даша, которой мать успела вдолбить, что девушка без высшего образования не имеет перспектив ни на работе, ни в замужестве, ни вообще в жизни; но Настя-то умудрялась изображать из себя такую похренистку, что видеть ее в слезах?..

– Настька, милая, – Даша обняла подругу, – может, они еще разрешат тебе пересдать…

– Кто разрешит? – Настя шмыгнула носом, – Шурик уже сказал, типа, до свидания, девушка. Ты что, говорит, не знаешь, что Андреевич друг Фролова? Вот и пожинай плоды своего поведения, – она бросила «бычок» прямо на пол, – за все, говорит, надо платить… а я не хочу! Я хочу жить так, как мне нравится!.. Блин, почему вы все попали к банкиру, а к этому уроду?.. – ответа не знал никто, и Настя прекрасно понимала это, – всех ненавижу! – она сжала кулачки.

– Насть, ну, ты что?.. – Даша отпрянула, – и меня тоже?..

– Тебя, нет, – Настя усмехнулась, – ты хоть пришла пожалеть меня, а остальным – по фигу! «Настя – клевая… Настя без комплексов…» А хреново Насте, так все, суки, сдернули!..

– Да нет! – Даша растерялась, потому что максимум известных ей страстей бушевал в «Доме-2», где не доходило до определения «ненавижу», – все ждут внизу, идем, – Даша потянула ее за руку, но Настя, вырвавшись, уставилась в окно.

– На фиг, я пойду с вами? У вас праздник, а я чего?

– Слушай, а, правда, что ты собираешься теперь делать?

Ответ напрашивался сам собой, ведь миллионы людей нормально живут без всякого образования, но Даша спросила, потому что с трудом представляла моментальный переход от беззаботной студенческой жизни к кабале, именуемой «работа», где нельзя, ни проспать, ни прогулять, и наказывают тебя реальным рублем, а не абстрактной двойкой.

– Приду домой, позвоню Янке, – Настя вытерла слезы, – она звала меня на каникулы, так скажу, что еду насовсем, и в гробу я видела этот долбаный город, эту долбаную академию, всех этих долбаных друзей!..

(Янка была Настиной старшей сестрой. Разница составляла всего два года, но Яна являлась совершенно самостоятельным человеком – сразу после школы она махнула в Москву, нашла работу, сняла квартиру и даже помогала Насте оплачивать учебу).

Даша молчала, понимая, что утешать подругу бесполезно – любые слова в данной ситуации выглядели бы издевкой, а ничего другого предложить она не могла.

– Ты иди, – Настя, похоже, почувствовала ее состояние и улыбнулась, – фигня, прорвемся.

По странной ассоциации Даша подумала, как ужасно, сидеть у постели умирающего, когда знаешь, что ничем не поможешь, и поэтому жутко хочется уйти, но совесть не позволяет. Теперь ее, вроде, отпускали, и сразу стало легче, поэтому совесть, зевнув, прикрыла глаза.

– Ты обязательно позвони, как определишься, – приступила Даша к процедуре прощания, но Настя оборвала все сантименты.

– Да иди ты! А то я сама тебя пошлю!

– Не надо, Иван-Царевич, я тебе пригожусь, – Даша обезоруживающе улыбнулась, – ладно, Насть, правда, пошла я, а то народ ждет. Созвонимся.

– Созвонимся, – достав новую сигарету, Настя отвернулась.

Пользуясь моментом, Даша выскользнула из туалета. В первые мгновения на душе было очень тоскливо, ведь без Настиных «фокусов» жизнь не только в группе, но и на курсе станет гораздо скучнее – да и, вообще, как без Настьки-то! Но пока она спускалась вниз, это настроение незаметно рассеялось, потому что очень не хотелось портить себе праздник. …Все у нее получится, – решила Даша, – уедет к своей Янке, устроится круче всех нас. Настька, она девка такая – если заведется, по костям пройдет, и никто ее не остановит…

В вестибюле уже никого не было, и поспешно одевшись, Даша выскочила на крыльцо как раз в тот момент, когда Вика подбросила тетрадь с конспектами, и листы закружились, планируя под ноги прохожим.

– Дура, ты чего? – Аня кинулась ловить утратившие актуальность знания, – Настьке отдай!..

– Не нужны они ей, – подойдя, Даша трагически вздохнула, – Шурик сказал, что отчисляют ее, и с ней я сейчас говорила…

– …да ей все трактором, – засмеялся Владик, – свалит в Москву, к сеструхе – будут вместе на Ленинградке стоять.

– Она что у нее, проститутка? – искренне удивилась Даша.

– А ты не знала? Настька сама как-то сболтнула; просила, правда, никому особо не рассказывать, но теперь-то уж что…

– Чего вы, Настька, да Настька?.. Ей мы все равно не поможем – пошли лучше бухать! – Ваня попытался вернуть атмосферу праздника.

– А пойдем! – послышалось сзади, и Даша резко обернулась, потому что кто-то положил ей на плечо руку. Она даже не заметила, откуда появился Ромка, и застигнутая врасплох, чуть с ходу не обняла его.

– А деньги-то есть? – остудил Ванин энтузиазм Павлик, – а то у меня полный кризис – осталось только на пиво с чипсами.

– Так уж и быть, я тебя спонсирую, – подмигнула Вика.

– Это как в анекдоте, – Ромка обнял Дашу, – старый шотландец спрашивает сына после свидания – Ну, как, сынок? Сколько денег потратил на свою подружку? Пять шиллингов – гордо отвечает сын. Молодец, – хвалит отец, – это не много. Да я б потратил больше, – поясняет сын, – но у нее больше не было.

Анекдот был старым, тем не менее, все засмеялись, а Павлик покраснел. …А у меня… – Даше не требовалось особо напрягать память, потому что деньги, которые ей выдавала мать каждую неделю, остались дома, а с собой она взяла лишь полтинник – на транспорт, – дура, блин! Могла б сообразить, что последний экзамен пойдем отмечать, но утром разве до того было – утром я думала, сдам или не сдам…

– Вот когда пожалеешь, что Лунина перестала с нами дружить, – вздохнула Аня.

– Она с Дашкой на одном гектаре… – Павлик засмеялся.

Разговор перекинулся на Кирилла. Для всех это было просто темой для трепа, но Даше совершенно не хотелось возвращаться в ту кошмарную ночь.

– Так мы идем куда-нибудь? – спросила она.

– Не знаю, кто как, а мы с тобой идем, – Ромка хитро заглянул Даше в глаза.

– Ну, и пожалуйста, – Вика скорчила недовольную рожицу, – и валите. Вечно ты, Ромочка, отрываешься от коллектива.

– А я не солнце – всех не обогрею, – Ромка засмеялся, – моего тепла хватает только на одну девушку, так что решайте свои финансовые проблемы, а мы пошли. Всем пока, – он развернул Дашу и направил к переходу, где призывно горел зеленый свет.

Даша вдруг почувствовала себя кошкой, вальяжно вытянувшейся на подоконнике, жмурящейся от солнышка, а в углу стоит еще и мисочка с молоком – и фиг с ними, с мышами, нагло скребущимися в углу!..

– Даш, – Ромка прижал ее к себе, – ты чего такая задумчивая? Жалко, что сессия кончилась?

– Да ну тебя, скажешь тоже… – Даша шутливо стукнула его кулачком и засмеялась, – а куда ты меня ведешь?

– А куда ты хочешь!..

– Куда ж я хочу?.. – Даша мечтательно подкатила глаза. Вопрос, не подразумевавший ничего конкретного, всплыл в сознании розовым облаком, из которого сыпались веселые разноцветные искры. Чудесное зрелище – как и сам вопрос!.. – а если я захочу такое, что у тебя бабок не хватит?

– Если только остров в Карибском море. А в пределах нашего города, думаю, проблемы разрешимы. Я ж, как-никак, играю на деньги.

– В автоматы?!.. – Даша испуганно остановилась. Она презирала людей, в порыве идиотизма надеявшихся обмануть современную электронику.

– С ума сошла? – Ромка захохотал на всю улицу, и Даша в очередной раз почувствовала себя «блондинкой», – в теннис я играю, будто не знаешь! Ты ж спортивных журналов не читаешь, а я, между прочим, «восходящая звезда». Вот, перед Новым годом в Германию ездил – второе место занял, так двадцать штук «зелени» отслюнявили как с куста. Так что я зарабатываю честным трудом и упорными тренировками.

– Двадцать штук «зелени» – это клево… – Даша сразу успокоилась. У нее даже появилась определенная гордость, что она идет с ним рядом, и в голове мгновенно сложилась замечательная схема: он – известный теннисист, она – не менее известная модель… но схема тут же рассыпалась …Жаль, что модели из меня не получится…Но мечтать-то я имею право!..

Дело в том, что после конкурса красоты Даше предлагали попробовать силы в модельном бизнесе, но поговорив с девчонками из агентства, выяснилось, что все там не так красиво, как кажется с первого взгляда. Оказывается, на показах модели маршируют по подиуму пять-шесть часов, и в конце сил остается лишь на то, чтоб тупо поднимать руки, уже не соображая, во что тебя одевают; потом чаще всего предстоит ехать в сауну, если хочешь чего-то добиться, и развлекать спонсоров, а платят за все это совсем смешные деньги. Даша тогда сразу отказалась, решив, что такая жизнь не для нее, хотя иногда и закрадывались сомнения – может, девчонки наврали, опасаясь конкуренции?.. Так и не придя к однозначному выводу, она перенесла его на будущее – если сумеет стать мисс города.

– Даш, – Рома опять вмешался в ход ее мыслей, – вон, нормальное заведение. Пойдем, посидим, а то, похоже, ты никак не отойдешь от своих пятерок.

– Причем тут пятерки? Я всегда такая… не обижайся, ладно? – она незаметно сжала Ромкин локоть, – ты рассказывай что-нибудь, мне интересно.

Редкие посетители, рассредоточившись по залу, оставили им свободу выбора, и Ромка подвел Дашу к столику у окна, задернутого плотной красной шторой. С трудом пробиваясь сквозь нее, дневной свет приобретал интимные тона, больше подходившие для спальни, а резные деревянные птицы, чинно восседавшие под потолком, с интересом взирали вниз.

– Прикольно, да? – Ромка улыбнулся, разглядывая девушку в новом свете, – я люблю это место. Здесь всегда так спокойно.

Изучая незнакомый интерьер, Даша даже не заметила, как на столе появилась бутылка вина.

– Я к этому зелью ровно дышу, – Даше Ромка налил полный бокал, а себе – половину, – куража на рубль, а на площадке сдыхаешь потом на сто баксов. Мне ж опять играть скоро.

– Ты уедешь, да?

– Даже улечу, – Ромка засмеялся, – так что на каникулах будешь развлекаться без меня.

Даша представила эти развлечения и расстроилась – то, чем она всегда занимала свободное время, выглядело жалким подобием того, чего она хотела, к чему неосознанно готовилась.

…И Настька уедет… Блин, опять кружиться с Викой, слушать про их с Павликом сложные отношения… А у меня теперь тоже есть тема, есть свои отношения!.. Только еще, оказывается, как бы и нет… Значит, буду зависать по клубам, а днем отсыпаться!..

Вообще, Даша считала танцпол лучшим времяпрепровождением. Там можно было целиком отдаться бездумному движению, представляя, что тот, самый лучший парень, тоже здесь – просто он затерялся в мерцании огней, но вот-вот возникнет, и они сразу узнают друг друга… Самое противное, что возвращаться домой предстояло, либо одной, либо с кем-то ненужным и неинтересным; а еще хуже – настырным, от кого не отвяжешься, небрежно помахав ручкой. …А я больше не собираюсь ни с кем знакомиться!.. Ну, так, чтоб, действительно, знакомиться. Мне это уже не нужно!.. – на мгновение Дашу охватила паника, словно старая жизнь закончилась, а начало новой пока откладывается, и ей предстоит скитаться в безвременье и неприкаянности, – уж лучше было б тогда сидеть на лекциях… – она усмехнулась.

– Знаешь, о чем я сейчас подумала? – Даша сделала глоток вина. …Блин, причем тут лекции?..

Чтоб продлить паузу, ей захотелось сигарету, но Ромка не курил, свои она не носила, чтоб не расстраивать мать, поэтому брякнула то, что вертелось на языке; откуда оно там взялось, неизвестно, но только не из сознания.

– Я буду скучать без тебя.

– Правда?.. – Ромка накрыл ладонью ее руку, – знаешь, ты мне нравишься; давно нравишься, но как-то все не складывалось. Тренер всегда учил нас – никаких девушек. Мы должны думать только об игре, иначе карьере кранты… ну, в крайнем случае, проститутки, если уж приспичит – это не возбраняется.

– Ты тоже так считаешь? – испугалась Даша.

– Не знаю, – Ромка стал похож на большого ребенка, впервые попавшего в луна-парк, и Даша с гордостью пришла к выводу, что знает о жизни гораздо больше него. Конечно, это была лишь иллюзия – она тоже ничего не знала, но иллюзия полезная, придававшая уверенность.

– Я не буду мешать тебе, – сказала она рассудительно, – я знаю, что у мужчин на первом месте работа, а женщины достают их своими капризами, поэтому люди и расстаются. Я не буду так делать, честно… но когда ты здесь, я хочу, чтоб ты был только со мной… и никогда никаких проституток! Этого я тебе не прощу.

– Обещаю, – Рома поднял бокал, – за нас.

…Он такая прелесть!.. – Даша мечтательно прикрыла глаза, – я скажу ему… скажу прямо сейчас – пусть это будет мой тост. Какой смысл носить это в себе?.. Должна же я когда-нибудь сказать это! Мне уже почти двадцать, а я еще никому не говорила этого… Ужас!.. Я всегда берегла это на особый случай, и, вот, он – тот случай!..Она уже набрала в легкие воздух, но тут появилась официантка со своим дурацким подносом и все испортила.

– Как говорят, под горячее, – Рома поднял руку с бокалом.

…Какой же он примитивный!.. – в первый момент Даша даже обиделась, но непроизвольно вспомнив любимый «Дом-2», решила, – а пацаны все такие – не понимают нашей тонкой души… зато какой он классный!.. – Даша уже с улыбкой рассмотрела «своего пацана» сквозь желтоватое содержимое бокала, – а если все-таки сказать, что я люблю его?..

– Даш, – Рома отрезал кусочек мяса, – хочешь хохму?

Даша кивнула – она привыкла плыть по течению.

– Прикинь, тридцать первого декабря стоим с другом; ждем, пока за нами заедут. У нас мангал, шашлыки – ну, как положено. Рядом тормозят менты; выходят. А мы трезвые – Толик, он тоже спортсмен. Подходят; один мне говорит – вытяни руки… а, знаешь, как пьяных проверяют в трезвяке?

– Никогда не была в трезвяке.

– Я тоже, но народ-то делился впечатлениями. Короче, есть такая поза – надо присесть с закрытыми глазами, вытянув руки вперед; потерял равновесие, значит, пьяный, устоял – трезвый. Вытягиваю я руки, а он говорит – не так, и показывает ладонь. Я руку переворачиваю, а он насыпает горсть конфет и говорит – вы ждали чуда в новогоднюю ночь? Вот вам чудо. Сели и уехали.

– Чего, правда?

– Ну… – Рома пожал плечами, – а сама ты как думаешь?

– Я думаю, прикол.

– А вдруг нет? Жизнь – такая штука, что не поймешь сразу, где прикол, а где правда.

Даша решила, что будет обдумывать эту странную фразу до самого его возвращения.

– Ладно, хватит тебе, – Ромка ласково потрепал ее по руке.

…Может, хорошо, что я не успела выдать себя… или плохо – тогда б он не говорил всей этой ерунды… Интересно, я должна обидеться или нет?.. Да не могу я на него обижаться!..

– Все будет хорошо, – Рома сжал Дашину руку, – ты веришь?

– Верю, – Даша стиснула его пальцы что было сил, но Рома только улыбнулся ее титаническим усилиям.

Потом Даша узнала, чем сет отличается от гейма, и что, кроме привычного счета – один, два, три и так далее, существует странная арифметика, состоящая всего из трех чисел – пятнадцать, тридцать и сорок, а потом следует какой-то «матч-бол». Абсолютно бесполезные знания, но теперь она должна владеть ими, иначе они никогда по-настоящему не поймут друг друга. Еще она узнала, какие в Германии дороги, чем кормят в ресторанах и сколько у них телевизионных каналов. Эта информация была не менее бесполезной, но, слушая ее, Даша представляла, как они вместе ходят по узким улочкам, застроенным старыми одноэтажными домами. …А классно было б!.. – пришла неожиданная мысль, и пока в осторожном сознании не возникло всяких «но», она успела ее озвучить:

– Ром, хочешь, я поеду с тобой? Все равно ведь, каникулы.

Ромка умолк, и Даша увидела в его глазах радость. Да, она не могла ошибиться! Но сказал он совсем другое:

– Ты с ума сошла. Меня тренер убьет, а тебя все равно и близко не подпустит.

– Жаль, – Даша вздохнула. Тренер являлся той частью жизни, путь в которую ей был заказан, и бороться с таким порядком вещей не имело смысла.

– Даш, – Ромка посмотрел на часы, – ты извини…

Она поняла суть этих слов и этого жеста, но не поняла, чем они вызваны. Может, она испугала его своей назойливостью? Но она не может по-другому, и тогда все, действительно, иллюзии, от которых надо срочно избавляться, пока они не поглотили ее окончательно. …Нет, не надо ни от чего избавляться!.. – ее взгляд уткнулся в низенькую вазочку, на дне которой остались белая лужица мороженного, украшенная алыми прожилками сиропа, – дура я психованная!.. У него ж наверняка есть планы, и у меня, кстати, тоже!.. Мать еще даже не знает, сдала я экзамен или нет!.. – она посмотрела на мобильник, лежавший на столе, – блин!.. Мы тут уже три часа!.. Как время летит!..

– Даш, я не говорил тебе…

– А?.. – Даша подняла голову, – чего ты мне не говорил?

– Я завтра уезжаю. Собраться еще надо.

– Как завтра?.. – переспросила Даша, прекрасно понимая, что «завтра» – это ночь, которую каждый проведет дома, и день… вернее, жалкие часы, которые будут бежать, бежать…

– Очень просто. Вечерней лошадью до Москвы, а оттуда самолетом – наш-то аэропорт совсем сдох. В Сибирь полечу, – при этом он произнес название города, ничего не говорившее Даше, – местные власти решили провести турнир памяти своего губернатора. Он еще при Ельцине правил, почему и всплыл теннис, а не дзюдо. Это конечно так, баловство – никаких рейтингов, да и бабки плевые, но все лучше, чем с нашими уродами мячик перебрасывать – вроде как тренируешься…

Детали Дашу не интересовали. Она видела только, как открывается Ромкин рот, шевелятся губы и судорожно думала: …Ничего ужасного не происходит – просто теперь это моя нормальная жизнь. Надо только сделать так, чтоб он вернулся таким же, как сейчас, чтоб не встретил там какую-нибудь… оказывается, как просто сказать – я не буду вмешиваться в твою жизнь, и как трудно это сделать!..

– Дашка, не грустить! – приказал Рома, но видя, что приказ не исполняется, погладил ее по щеке, – хочешь, я скажу тебе одну вещь? Моей любимой женщиной всегда была ракетка. Мы с ней, только что, не спали. А теперь вас двое, и я не знаю, с кем мне лучше. Ты поняла?

– Да, – Даша вздохнула. От понимания становилось легче, но не настолько, чтоб прыгать от счастья. Это проще всего, сказать и уехать – потом-то все можно будет и забыть.

– Иди, я доеду, – сказала Даша, когда они вышли на улицу.

– Точно? Не обидишься? Я ведь не настолько спешу.

– Не обижусь, честно, – Даша представила, как в тягостном молчании они бредут по улице. …Почему, расставаясь, люди всегда молчат? Разве им становится нечего сказать друг другу?.. Или они прикидывают, стоило ли начинать то, что заканчивается… или им просто не хватает слов, как мне сейчас?.. Ведь все в жизни размыто по каким-то мелочам, а в такие моменты собирается, как на кончике иглы… Да, скорее, последнее. Поэтому мы обязательно станем целоваться в подъезде, и придется сказать, что я люблю его, ведь если не сказать, это будет выглядеть, как раньше – я ж целовалась раньше. Но тогда все было не так!..

Даша представила подъезд и Кирилла. Похоже, она никогда не сможет спокойно ходить мимо почтовых ящиков на втором этаже; так же, как никогда не сядет ни в один «Опель»… Снежный ком воспоминаний, собирая с земли плевки и окурки, брошенные неизвестно кем, покатился вниз. Нет, сегодня она не способна озвучивать никакие решения. Может, и хорошо, что он уезжает. …Но завтра мы увидимся – одного дня ужасно мало, чтоб все оценить…

– На вокзал-то, надеюсь, прийти можно? Этого твой тренер не запрещает? – спросила Даша.

– Этого не запрещает, – Ромка засмеялся, – поезд у меня в девятнадцать сорок. Десятый вагон. Пойдем, я тебя хоть на маршрутку посажу.

– Пойдем, – Даша позволила обнять себя и как-то не заметила, что шаги их, поначалу не отличавшиеся от торопливых прохожих, становятся все медленней; потом они замерли вовсе, а Ромкино лицо оказалось совсем близко. Дальше все поплыло, потому что Даша закрыла глаза. Если б могла, она б заткнула и уши, и нос – зачем они, если все пять чувств переместили свои рецепторы на губы и кончик языка?..

– Только никаких проституток, слышишь? – прошептала она, когда вновь вернулся шум улицы, вновь возникли непоколебимые громады серых домов и в нос ударил запах выхлопных газов. В эти слова она вкладывала новый, особый смысл – …вот, он вернется, и я сама заменю ему всех проституток на свете!.. Я сделаю то, что хотел от меня Колобок, и это будет фантастически здорово!..

Они молча пошли дальше и снова остановились, норовя, вопреки всем законам, объять необъятное, но тут очень вовремя появилась маршрутка.

– Иди, – Рома ласково подтолкнул Дашу в спину, и та послушно залезла в салон. Повернула голову, стараясь подольше удержать в поле зрения фигуру, махавшую ей рукой, но грязный синий автобус лишил ее даже такой мелочи. По инерции Даша продолжала отрешенно разглядывать прохожих, но больше никто не привлек ее внимания. Она подумала, что серая зима максимально отвечает ее настроению. …Хотя нет, сходство чисто внешнее, а внутри-то у меня!.. Я хочу видеть его ежесекундно!.. Мне плохо без него… Я ревную его ко всем женщинам, к тренеру, к ракетке… Я буду встречать его на вокзале, и брошусь на шею, и буду целовать, а потом… блин, не знаю, с кем он живет, но можно поехать ко мне, пока мать на работе!.. Но до этого надо дожить… только как дожить?..