Текст книги "Принцесса на ресепшене"

Автор книги: Сергей Большин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

«Дракон!» – я обернулась к чудищу и указала ему на преграду. Рептилия сказочно догадлива: кончиком хвоста она проткнула дверь и вырвала ее с мясом. Я едва успела отскочить в сторону, а потом устремилась к входу.

На пороге стоял мой любимый: старый, согбенный. Едва шевеля впалыми морщинистыми губами, он прошамкал что-то вроде «как же долго я тебя ждал…».

В ужасе я проснулась. Слава тебе, Великая Мать!

Что, любители фэнтези, губы раскатали? Раз мечи и рыцари, так обязательно и колдуны с драконами? Ан, нет! Однако до старости ждать своего рыцаря я не собираюсь, судьба кидает меня из мира в мир не для этого.

***

Собираясь на встречу с кардиналом, напевала себе под нос песню «Короля и Шута» «Марионетки»: «Угрозы, насмешки, короны примеряют пешки»…

Его преосвященство непрост. Ныне мы союзники. Надолго? Пока Уса и Хумуз – его враги, мне опасаться нечего, но если они договорятся, я стану помехой всем сразу.

Жаль, тут не придумали еще гитару или чего-то похожего, я бы им сыграла. Не им, себе. «Мой рок-н-ролл – это не цель и даже не средство», – это место, куда можно сбежать, укрыться от напастей.

Меня пронзила ясная и холодная правда: здесь не от стрессов и фобий нужно укрываться, а от мечей и стрел, от яда и наемных убийц.

Когда на кону королевская власть, ставка – жизнь. Я либо стану королевой, либо умру. Все просто, компромиссы отсутствуют. Да, я рискую чужим телом, но что будет, если это тело умрет с моим сознанием внутри? Вернусь в себя, в секретаршу на ресепшене, или просто перестану быть? Если мой двойник в иной реальности приходит в свой мир вместе со мной, что будет, если он или я… Если кто-то из нас уйдет?

Я не просилась в принцессы и тем более в королевы. Максимум, чего я желала, – стать коучем. Зачем мне власть? Мне нужен Вольдемар и его любовь. Но власть с риском для жизни – необходимое условие для того, чтобы быть с любимой. Не велика ли цена?

А в той жизни что меня держит? Там мама. Там безопасный и гигиеничный комфорт, там гитара, музыка. Еще? Все. Маму можно навещать время от времени, если выживу. Все остальное, если выживу, несущественно. Если вернуть все как было, Анна-принцесса с задачей остаться в живых справится лучше меня. И Вольдемар, возможно, уцелеет, но у меня его не будет. Никогда. Вверив свою жизнь и любовь в чужие руки, шансы уцелеть растут вместе с шансами потерять Вольдемара. Вот и цена. Я готова ее заплатить?

Нет!

И я не собираюсь умирать за любовь. За любовь я буду бороться, расстанусь с никчемной жизнью девочки на секретарских побегушках, а умирать не собираюсь и… Как страшно, мамочки!

Подобрала сопли! Охрана! К кардиналу!

Так то лучше.

К Его преосвященству я пришла готовой и к дружбе, и к войне. Однако воевать намерена за дружбу.

Упрежденный герольдом кардинал встретил меня перед своим дворцом. Когда напыщенные приветствия иссякли, мы вошли внутрь для разговора по существу.

Чай и выпечку подавали молодые монашенки. Видя, как плотоядно-одобрительно улыбался им местный Политуров, я догадалась, что исповедоваться этим девчушкам еще только предстоит, прислуживание – начало подготовки к «таинству».

Пирожки оказались вкусными, напомнили мамины. Ела за обе щеки, тем более этикет рассматривает мое обжорство как проявление уважения к принимающей стороне. Этот обычай хорош лишь на тот случай, если у хозяев нет желания тебя отравить.

– Ваше высочество, – кардинал взял инициативу в свои руки, – надеюсь, вы не сочтете непочтительным, что теперь, когда король вернулся к Великой Матери, я, как ваш духовный наставник, приму на себя часть отеческих забот о вас, – согласно киваю. – Регентство очень опасно. Пустующий престол искушает. Пока не коронован полновластный монарх, найдутся желающие воспользоваться случаем. Опасаться было бы нечего, если бы не Хумуз и его союз с Усой. У вашего сводного брата действительно есть права на трон, но, к несчастью, он одной веры с убийцей короля. Вместе они – смертельная угроза не только для вас, но и для королевства, для его основ – святой Церкви.

– Все это известно мне, Ваше преосвященство, хотелось бы приступить к делу.

– К делу. Мы с вами – единственная преграда на их пути к власти. Я молю Великую Мать о том, чтобы эта преграда была не только единственной, но и единой.

– У вас есть сомнения?

– Вопрос слишком серьезен, поэтому отвечу прямо – да.

– В чем же причина?

– В вас, Ваше высочество… я веду с вами откровенный разговор и жду от вас того же. У нас общие враги, и я – ваш единственный союзник, который будет верен до конца.

– Вы хотите сказать, мои действия заставляют сомневаться во мне как в союзнике? Но это же глупо – играть не на одной стороне с вами. Хорошо, я принимаю ваши правила. Буду с вами честна. Вы – мой главный и самый верный союзник, но вас смущает то, что последнее время со мной происходит. Откровенность за откровенность. То, что я открою вам, должно остаться между нами, если мы оба не хотим гибели. Итак, иногда во мне живет еще кто-то, этот кто-то опасен и не должен знать, о чем мы с вами договоримся. Это возможно. Вы должны скрывать все, если я не назову специального слова… Знаете, что такое Ришелье?

– Нет, что это?

– Не важно, просто запомните слово. Если я перед началом разговора не называю пароль – Ришелье, – вы ведете себя так, будто этого разговора никогда не было. Если та, другая, принцесса узнает о наших планах, королевству грозит большая беда.

– Вы пугаете меня, Ваше высочество! Я предполагал что угодно, но только не одержимость. Нужно провести обряд изгнания демонов.

– Это не поможет. Знайте, я не могу сделать так, чтобы они не приходили, но я в состоянии управлять временем их прихода и ухода, поэтому не допущу их в свою душу в самые важные часы. Будучи одержимой, я не помню, что происходило со мной нормальной. Это играет нам на руку, для этого и нужен пароль. А теперь поделитесь своими сомнениями, если, конечно, верите мне, – так-то, принцесса, кардинал будет моим союзником. Моим, а не твоим. Или ты знаешь, кто такой Ришелье? Очко в мою пользу!

– Ваше высочество, сказанное меняет многое из того, что я предполагал. Верю ли я вам? У меня нет другого выбора. Ответьте, это было ваше желание отправить коннетабля с посольством?

– Нет! Когда я узнала об этом, то хотела броситься вдогонку. Смерть короля не позволила вернуть его!

– Что ж, если будет на то ваша воля, я передам приказ о возвращении посольства уже сегодня.

– Да, такова моя воля. Но как удастся доставить приказ так быстро?

– Они не покинули пределов королевства, голубиной почте потребуется несколько часов. Нет сомнений, попытка убедить единоверного нам императора Мидии и Леванта отказаться от договора с Хумузом полезна, но отправлять в посольство самого опытного военачальника, когда у порога собирается вражеская армия… Когда же я узнал, что вы направили еще одно посольство втайне от меня на юго-запад, я заподозрил, что у вас договор с Усой. Простите, Анна, но все говорит в пользу этого: кровосмесительный брак со сводным братом против наших традиций, однако в традициях ханцев и степняков и, ко всему, прекрасный способ одним ударом устранить меня, сделав обоих ваших врагов друзьями; коннетабль, который наверняка выступил бы против этого брака, послан с посольством на юг через земли степняков, что гарантирует его смерть, особенно, если сообщить о посольстве Хумузу; отправлено тайное посольство в сторону Валашского княжества – зачем этот странный выбор немощного политического союзника? Но все объясняется, когда я узнаю, что Хумуз планирует преодолеть засечный вал именно вблизи границы Славанса с Валахией, что именно там его армия встречается с конницей унгров, что именно туда направляется Уса. Единственное, чему я не мог поверить до конца, это тому, что вы способны предать отца и его веру. Если не знать о вашей одержимости, что ЕЩЕ могут означать все эти «совпадения»? – пока кардинал выдавал данную тираду, я внимательно глядела внутрь себя и «вспоминала», как накуролесила съехавшая с катушек влюбленная в мое отсутствие.

Можно понять, когда такая дворняжка как я ставит на чашу весов амурные мечты против общественных и политических интересов, но породистая принцесса… Эка ее либидо прижало! Придется мне бороться за твою репутацию, течная сучка, ибо теперь это и моя репутация тоже. В отличие от кардинала я знаю, что ни о каких демонах речь не идет, поэтому, честно говоря, меня озадачивает такая нездоровая тяга к завхозу. Скажу больше. Я возмущена таким поведением!

Теперь мне не кажется, что она старше меня, теперь она мне напоминает скорее импульсивного подростка, нежели искушенного властителя.

– Вы правы, кардинал, совпадения более чем странные, но они имеют объяснение, – пришлось выдать Его преосвященству правду о своих планах в отношении Вольдемара, свалить на силы зла попытку убрать коннетабля с пути убогого княжича к руке принцессы. Только одержимая могла найти столь неудачное время послать сватов.

Демонами, правда, не объяснить, почему Хумуз решил атаковать нас в точке, куда сходятся остальные траектории, но, зная, что происходит со мной последние недели, я в равной степени предполагаю и случайность, и предопределенность этого совпадения.

Кардинал поддержал мои планы в отношении Вольдемара, мы оба согласны, что коннетабль нужен в столице, чтобы готовить королевство к войне. Насчет сватов решили, оставить все как есть, посмотрим по ситуации.

– Ваше высочество, прошу согласия покончить с Усой. Я уже сообщил вам, что мои люди входят в его свиту.

– Насколько они верны вам, кардинал?

– Они хотят умереть за веру, а значит, нет более преданных людей. Как только вы дадите команду, они убьют Усу. Они знают, чем рискуют, но готовы вернуться в лоно Великой Матери до срока.

– Кардинал, убить Усу также опасно, как оставить в живых у Хумуза. В ханстве найдется немало людей, которые обвинят в его убийстве меня. Я не докажу, что он был казнен по праву, как предатель. Не уверена, что его сын, приняв власть над ханством, сохранит верность короне. Если домен взбунтуется, когда Хумуз нападет на нас, боюсь, королевству не устоять. Мне нужен суд над Усой, только тогда я смогу казнить его, только тогда его сын захочет и сможет удержать свои владения в повиновении. Ваши люди способны вернуть Усу в столицу?

– Это намного труднее. Придется задействовать их всех, и у них будет только одна попытка. Риск неудачи велик, нет гарантии, что в случае провала им удастся хотя бы убить Усу. Я должен подумать.

– Кардинал, на размышления нет времени. Или погибнут ваши люди, или все королевство!

– Вы правы, сегодня же отправлю приказ.

– Кстати, Ваше преосвященство, люди из окружения Усы – ваш единственный источник информации?

– Не только. Бывший распорядитель двора Базиль признался, куда направляется Уса. Мои люди лишь подтвердили эти сведения. После допроса с пристрастием изменник рассказал все, что знает. По большому счету, предатель теперь может быть повешен, от его жизни нам нет никакого прока. Не желаете ли перед казнью выслушать его лично?

– Не желаю. Достаточно того, что, благодаря вам, все нужные сведения у нас есть, – кардинал поклонился с признательностью. – Что же касается повешения, то я думаю, это будет слишком легким избавлением для убийцы короля. Я хочу, чтобы он заживо сгнил в темнице. Это будет справедливо.

– Будет исполнено, Ваше высочество. И благодарю за доверие. Спешу распорядиться насчет ваших приказов.

На том и разошлись.

Надеюсь, кардинал поверил, что я не веду двойной игры. Надо же, а я опасалась его интриг. Впрочем, похоже, мы оба гораздо больше верим в ненадежность союзов с Усой и Хумузом, чем в надежность друг друга. Вот она – политика в чистом виде. Не космос, довольно просто. Просто и противно.

***

Если Политуров доставит приказ о возвращении посольства сегодня, то дня через три-четыре я увижу Вольдемара. Опять ножки затряслись. Нормально? Женщине скоро переходить с ботекса на круговую подтяжку, а она млеет как девица перед первым поцелуем! Сегодня же верну себя назад, готовить королевство к войне у настоящей принцессы получится лучше. Если, конечно, перестанет тыкать своим либидо в политику.

У меня впереди целый день. А не попробовать ли заснуть днем? Есть, правда, подозрение, что альтер эго в это время тоже должна спать. Иначе что получается: идешь по улице – хлоп, и ты уже не ты. Для верности спать будем по ночам.

Чем заняться будущей королеве в свободное от интриг и любви время?

Канцлер сбежал, его финансист под замком, а война – это не столько битвы, сколько соревнование по управлению ресурсами в экстремальной ситуации. Первое, что нужно сделать – назначить новых людей и провести ревизию. Опять же, сдается мне, канцлер покинул нас не налегке.

Значит, казна – раз. Люди – два. Три – разобраться в том, как устроено хозяйство. Как не крути, я из продвинутого мира, могу понять и правильно организовать дела с налогами и частной инициативой. Память принцессы подсказывает, что экономика – дело неблагородное. Посему мне, беспородной, ею и заниматься.

Под конец дня я запыхалась, будто всю предыдущую неделю был понедельник. Народ тут неторопливый, пока все поклоны не отобьет, реверансы не раздаст, к делу не приступит, так что я устала, просто подгоняя других.

Вопрос на засыпку: когда вы в последний раз управляли королевством? Если недавно, то поймете степень моей ответственности и силу моего тремора. Тысячи и тысячи жизней в прямой зависимости от того, с какой ноги я встану. Поначалу эта мысль придавила, но мало-помалу я с ней сжилась.

С делопроизводством из рук вон плохо – в мутной воде рыба крупнее и ловится легче. Писаных законов нет. У них и наука отсутствует. Традиция, метод «тыка», устное обучение от отца к сыну, от мастера к подмастерью. Рукописные книги исключительно религиозного и мистического содержания.

Теперь понятно, почему время в наших мирах синхронизировано, а времена разные. Непонятно почему дела пошли так, что они все еще в феодализме. Как не ясно и то, так ли это плохо, что правят только люди благородного сословия, а торгаши, даже богатые, свое место внизу знают твердо и на роль учителей жизни не претендуют.

До вечера успела помириться с Клер. Наплела ей ту же историю с демонами – сработало. Ты, подруга, говорю, когда увидишь, что что-то не так со мной, с одной стороны, держи ухо востро, а, с другой, не обижайся. С демонов-то какой спрос? Заодно тебе совет: не спеши выполнять команды одержимой принцессы: услышала, заметку сделала и подождала. Глядишь, поступит отмена приказа. Яволь? Яволь.

Поужинали, как обычно, бурдой. И ведь что характерно, как говорил дядя Митя из фильма «Любовь и голуби», ни тебе расстройства желудка, ни рвотных рефлексов. Организм принцессы к моему приходу оказался готов, а мой в Москве – нет, у меня все болит после ее посещений.

К слову, еще наблюдение: здесь женщины выглядят старше своих лет. В сорок они уже седые и редкозубые бабушки, а мужикам как с гуся вода – худые и жилистые, гады. К ним природа мать, а к нам – мачеха!

На сон грядущий и для снятия стресса приняла на свой второй размер пару чарок местного пива. Вкус… вы бы такое пить не стали.

Йес! Искомое: хочешь? да! точно? да! уверена? задолбала уже! Короче, засыпаю, как хотела.

Продвижение по службе

Просыпаюсь – обстановка незнакомая. Переехали. Женя рядом – это понятно, это Аннушка-принцессушка дорвалась до бесплатного.

Нащупала мобильник под подушкой, куда всегда кладу его в качестве будильника. Телефон туда положила не принцесса, сознательно, а мое тело, рефлекторно.

Через полчаса вставать, а казалось, только закрыла глаза. Думала, вернусь в себя, сразу в себя и приду. Ан, нет, укатали сивку крутые горки! Вторые выходные у меня насыщены событиями, как метро пассажирами в час пик. Говорят, смена обстановки – лучший отдых. Говорят те, кто не знает, как это бывает.

Встаю, нахожу выключатель. Все верно, они переехали в новую квартиру.

Как же достала эта принцесса! «Меньше всего нужны мне твои камбэки»! Я управляю нашими перемещениями, а она управляет моей жизнью и там, и тут. Я развожусь – она сходится, я нахожу любовь – она ее отправляет подальше. Хоть бы не догадалась сдать общагу.

Завтракаем с Женей. Он приготовил завтрак!!! Ну-у-у… ради таких сюрпризов имеет смысл иногда засылать сюда эту истеричку. Почему истеричку? А вот так!

Мой муж восторженно-почтителен. Что она с ним сделала?

– Женя, мы все вещи из общежития забрали?

– Все, а что? – встревожился.

– Я старой мебели не вижу.

– Все новое куплено, мы же вместе решили оставить ту рухлядь.

– Вместе решили?

– Ну, ты так сказала. Ты узбекам велела только технику и личные вещи с бельем грузить. – Велела? Правильное слово, муженек, быстро учишься жить с принцессой!

– Гитара где?! Тут? Хорош.

Собственно, и весь разговор. Ладно, вези на работу, съеду вечером.

***

Понедельник, 24 декабря. Меня встретили удивленные взгляды коллег. Чувствую, есть новости, потому что вместо меня в пятницу здесь была принцесса.

Вошла в приемную: на моем рабочем месте Лера.

– Не поняла. Меня не ждали?

– Анечка, ты же с сегодняшнего дня руководишь отделом кадров. Твой кабинет на первом этаже. Меня сюда, а тебя к нам.

– Почему ты об этом знаешь, а я нет? – лукавлю, конечно, но надо все разведать.

– Как это не знаешь?

– Так. Со мной с четверга творится что-то неладное, ничего не помню.

– Да уж, неладное. Как тебя шеф не выгнал, ума не приложу.

– А было за что?

– Ты и вправду ничего не помнишь?

– Абсолютно. Легла спать в четверг вечером, проснулась сегодня утром. Все, что было в промежутке – провал в памяти. Видимо из-за падения…

– Да ты что! Анька, нужно срочно показаться… Не обижайся, нужно психиатру показаться. Этим не шутят.

– Лера, со я здоровьем разберусь, давай, рассказывай, что было.

– Сейчас не могу. Иди к себе, устраивайся, я минут через двадцать спущусь.

– Шеф на месте?

– На месте.

– Не забывай ему чай менять, чтобы все время был горячий.

– Спасибо, напомнила, а то орать будет. Ключи от кабинета на вахте.

***

История пятницы глазами Леры:

«Захожу в приемную с каталогом свадебных платьев, посоветоваться. У тебя лицо странное: выражение сытое, а в глазах слезы. Думаю, что у вас с Женей происходит?

Народу полно, уже начали с поздравлениями ходить. Плевать, думаю, эти не помешают, поболтаем. Заходит Васильчук: Анечка, шеф на месте? Да. Ты напряглась, как кошка, перед прыжком на добычу. А глаза… слез как не бывало, и, вижу, в них огонь разгорается! Этот пузан, понятное дело, на твои метаморфозы ноль внимания, а я помню, что ты в понедельник учудила, чувствую, что-то будет.

Он как всегда бахвалится. Показывает клевые такие сережки, говорит: вот, своей девчушке – любовнице то есть – на Новый год купил. У меня все девочки, кто хорошо себя ведет, не в накладе. Мотай на ус, Лера. Мотаю, мотаю, бурчу в ответ. Тебе: сделай кофе, покрепче. Ты ему шипишь сквозь зубы: сам сделаешь. Он так вскинулся изумленно: не понял, ты с кем разговариваешь? С предателем, отвечаешь. Смотришь на него в упор с яростью. Встаешь, в руках письменный нож, такой, с деревянной ручкой, подходишь к Яше вплотную. Вижу, все всерьез. Тот стоит, не понимает что происходит, народ вокруг в шоке. Ты ему: на колени. Он как взвизгнет: ты с ума сошла?! Тут ты… я не помню точно, как-то так вот бьешь его одновременно коленом, рукояткой ножа, заламываешь руку, и он падает на колени к твоим ногам. Орет на всю приемную. А ты говоришь на каком-то языке, не знаю, на польском, что ли, не поняла я. И так, как будто приговор объявляешь. Потом хватаешь Яшу за волосы и откидываешь ему голову назад, обнажая горло. Заносишь руку с ножом, продолжая приговор. У меня все оборвалось. Пипец, думаю, Яше нашему. Он визжит: не делай этого, не делай! А ты бьешь ножом, но в последний момент переворачиваешь и ударяешь в шею рукояткой. Он падает, а ты его пинками из приемной: пшел вон, пшел вон. И плачешь.

Выскакивает Усманов, орет: что за бардак?! Анна, что ты тут устроила? Зайди ко мне! Васильчук верещит: Борис Фатыхович, она меня чуть не убила! Ваня мой заскочил в приемную, но молчит, смотрит. Ты ногой выталкиваешь Яшу из приемной, говоришь: при мне, мразь, больше здесь не появляться! Поворачиваешься к Усаме и говоришь: ступай, я сама решу, когда почтить тебя визитом. Ну, сейчас будет, думаю! Жалко, Усама ко мне спиной стоял, не видела его лица, а он… ни слова не сказал, зашел в кабинет и дверь закрыл! Это Усманов-то!!!

Ты оборачиваешься к приемной, озираешь притихшую толпу и молча заходишь к шефу. Разговаривали вы недолго и очень тихо. Потом ты вышла и уехала домой. Или не домой, кто тебя разберет?

Как только ты уехала, Усманов вызвал меня и мою начальницу Любовь Ивановну, то есть уже бывшую начальницу, и объявил, что я перехожу в приемную, тебя он назначает руководителем кадровой службы, а Любовь Ивановна или на пенсию, или тебе в замы. Вот так, подруга.

Народ в этом…, ну… прилично сказать – ошеломлен. Усама должен бы выпереть тебя с треском, а он повысил. Ничего не понимаю, и ты, как назло, не помнишь. Остается только гадать, что это было».

Лера ушла на мое прежнее рабочее место, а я погрузилась в размышления. То, что принцесса решила покарать Васильчука за грехи Базиля, меня не удивляет, даже радует. Я давно точила на него зуб за хамское барство напоказ: мало того, что он у нас ворует, надо еще нам всем ткнуть этим в глаза, утвердить наше ничтожество.

Нынешней торгашеской «элите» России мало воды попить, находясь, согласно поговорке, у колодца, ей нужно в этом колодце искупаться, залезть туда с ногами, загадить так, что больше никто этим колодцем пользоваться не захочет. На этом фоне в прямом смысле вонючие феодалы выглядят по-настоящему благородными. Они защищают, заботятся о домене, который предстоит передать детям и внукам, они пекутся о его благе и благе его жителей. А наши клещи сосут, пока не высосут досуха, либо пока их не оторвут с мясом… Отвлеклась.

Остается загадкой разговор принцессы с Усамой. Как ей удалось успокоить шефа, да еще добиться повышения? Харизма монарха? Усама почуял в секретарше сильную мира ТОГО? Нет, тут что-то другое, но что? Надеюсь, время покажет. Понять бы, как себя вести. Включить дурочку, типа «а что особенного произошло?» Или говорить, что просто ничего не помню. Просто так не помню, скажут – шизофреничка, к тому же буйная. Могут и упечь. Радетели в лице Васильчука имеются. Сорвалась! Будем это так называть. Сорвалась и все тут, а вы думайте, что хотите.

Далее. Я мечтала покончить со своим секретарством. Сбылось. Вот я уже и какой ни какой начальник, в многотысячном коллективе потребуются и мои знания, и талант организатора, и даже навыки коуча. Почему же я не слышу радости в этом голосе? Не потому ли, что я попробовала на вкус настоящую власть? Вряд ли. Меня не влечет править королевством. Вольдемар влечет. А власть нет. Что же не так?

В королевстве я поняла, что размер имеет значение, этот вирус уже у меня в крови. Цезарь, по-моему, сказал, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. В третьем Риме я миллион какая-то, а в королевстве… ну, вы поняли.

Впрочем, быть любимой женщиной и заботливой матерью меня тоже вполне устроит, но только если…

Звонит Лера: Аня, шеф зовет, поднимайся прямо сейчас.

***

– Ну что, ваше высочество, – игриво-напряженно начал шеф. Я тут же перебила его:

– Борис Фатыхович, миленький, простите меня, больше такого не будет! Нервы, сорвалась! Ремонт всю душу вымотал, а тут еще с мужем проблемы. Разводиться буду…

– Разводиться? Дело твое. Но это не повод устраивать драки в приемной. Не на макаронной фабрике работаешь. С чего вообще ты на Васильчука напала?

– Я не помню, Борис Фатыхович, у меня вся пятница так прошла – не помню, что со мной было, как в странном сне.

– Не помнишь? Вообще ничего?

– Ничего.

– Может, видения какие-нибудь были? Не казалось, что ты – другой человек?

– Нет, Борис Фатыхович, ничего. Провал в памяти.

– Врачу показывалась?

– На каникулах схожу, времени много будет.

– Все хорошие врачи уедут в горы кататься или под пальмами загорать, останутся неудачники. У меня палата в ЦКБ оплачена, хочешь, устрою туда? Полечишь нервы, заодно с мужем друг от друга отдохнете, может, он и передумает разводиться.

– Спасибо, Борис Фатыхович, я хотела о другом попросить. Я сама решила уйти, мне нужно жить отдельно от него. Он переехал в новую квартиру, а я хотела бы остаться в общежитии. Можно не сдавать комнату?

– О чем разговор! И все-таки, ты уверена насчет больницы? У тебя раньше уже были такие выпадения памяти?

– Не было.

– Работать на новом месте сможешь?

– Конечно. Вы не пожалеете, что так «наказали» меня! – секретарские, блин, гены! Что я так залебезила? С другой стороны, я ему резню в приемной устроила, а он меня на повышение, общагу оставляет. Я у него в ногах валяться должна.

– Не пожалею… А что мне остается делать? Или выгонять тебя, или в другое место упечь, ты же Яше запретила в приемной появляться, а он мне на работе каждый день нужен, – смеется. – Не ожидал от тебя, тихони. Точно ничего не помнишь?

– Угу.

– Ну, ладно, иди, осваивайся на новом месте. Входи в курс дела, с нового года начну спрашивать без скидок на отсутствие опыта, поняла?

***

Коротко поговорила с Владимиром Анатольевичем, рассказала ему о событиях выходных. Сизов меня осудил:

– Значит, объявили друг дружке войну. А как воевать будете? Брать заложников, ссылать дорогих противнику людей, бить по больному? Не у себя, у посторонних! Знаешь, как это называется? Террор. Ты договориться со своей принцессой не хочешь?

– Ага, договариваться с этой безумной, которая, чтобы стать любовницей моего мужа, готова во время войны лишить страну главнокомандующего! И потом, как с ней вести переговоры?

– Оставлять записки.

– Как это?

– Так это. Заведи по блокноту тут и там. Она, появляясь здесь, будет «помнить», что ты для нее оставила записи, а там оставляй их на видном месте или поручи слугам подносить, скажем, на завтрак, как утренние газеты.

Насчет переписки Владимир Анатольевич как в воду глядел.

Вечер понедельника. Требую уняться и борюсь с хватанием за руки: Женя снова в истерике из-за очередного моего ухода. Я его понимаю. Будучи в здравом уме, невозможно догадаться, что амплитуда наших отношений так велика, потому что уходит одна Анна, а вожделеет совсем другая. Заземленный актуарий никогда не узнает истинной причины этих метаний, ибо не способен верить в чудеса.

И что же? Моя альтер эго опередила нас с Сизовым – собирая вещи, я нашла ее послание.

«Безродное ничтожество!

Ты украла меня с одра умирающего отца. Я чувствую, знаю, его уже нет.

Ты растоптала мои чувства, унизила мое королевское достоинство, не дав проводить отца в последний путь! Ты хочешь отнять у меня любимого!

Знай, прощения не будет. Ты не займешь мой трон. Ты не будешь счастлива с Вольдемаром. Жалкая плебейка, не надейся победить меня, правительницу от рождения! Ты не управляешься даже с собственной никчемной жизнью, а намереваешься править Славансом и Древельоном! Ха-ха-ха!

Предупреждаю, не посягай на чужое, не смей удалять от меня Эжена, это плохо кончится для коннетабля. Я люблю Вольдемара как брата, но в случае неповиновения на твоей совести будут и мое горе, и его кровь.

Чтобы ты не сомневалась, что я не намерена шутить и готова сделать больно, вот тебе предупреждение: вчера, в пятницу, звонил твой брат, просил приехать к матери, которая угодила в больницу. Я сказала, что слишком занята для подобной чепухи. Надеюсь, услышав ответ, твоя мать поторопится вслед моему отцу.

Анна, принцесса Кривичдорнская, регентша Славанса и Древельона

22.12.20__».

Хватаю телефон, набираю брата. Он долго не снимает трубку, наконец, отвечает:

– Совесть проснулась? Ну и дрянь же ты, сестренка…

– Славик, это была не я!

– Не ты? – в голосе издевка.

– Не я, поверь, я только сейчас узнала, что мама в больнице. Что случилось? Где мама? Куда нужно ехать?

– Что значит не ты? Сейчас ехать никуда не нужно. Мама в реанимации. Скажи, ты новости не смотришь. Сволочь одна врезалась в остановку, четверо погибших, много раненных. Мама очень тяжелая: перелом позвоночника в области таза, переломы рук и ног, – голос дрожит, – сейчас в искусственной коме, оперируют каждый день. Короче, молись за маму, больше пока ничем не сможешь ей помочь. Что с тобой?!! Я все эти дни сам не свой хожу. Мало того, что с мамой такое, еще и ты! Поверить не мог, что моя сестра так могла сказать!

– Славик, говорю тебе, это была не я. Это что-то типа шизофрении.

– Этого еще не хватало! К врачу ходила?

– Я ничего не помню, что со мной было с пятницы до сегодняшнего утра, но я точно знаю, что голова в норме. Я знаю, что со мной происходит, но по телефону этого не объяснить. Слава, давай договоримся: ты мне звонишь или я тебе – я должна любой разговор начать словом «Ришелье», если я его не называю, что бы я тебе не сказала – не обращай внимания и не верь. Но главное, не обижайся. Запомнил, «Ришелье»?

– Ань, ты уверена, что у тебя все в порядке с головой?

– Слава, понимаю, это звучит странно…

– Да не странно, а полный идиотизм! Что за игры в шпионов?!

– Это не игры, Слава, это очень серьезно. Поверь на слово. Когда увидимся, я все постараюсь объяснить. Если поверишь, конечно. Слава, как что-то станет известно насчет мамы, позвони. Где она лежит?

– В Москве, в Склифе, МЧС вертолетом доставило. Как только врач что-нибудь сообщит, позвоню.

– Насте привет передавай. Слава, не обижайся, забудь, что в прошлый раз услышал. Ты же знаешь, Я так сказать не могла. Все замерзла, иду домой. Пока, братка! – понятное дело, разговор был на улице, Жене его слышать ни к чему.

Дома заказала такси, отбилась от мужа и удрала в еще вчера постылую общагу.

Села на кровать в разгромленной комнате. Поплакала. Взяла гитару, подстроила. Пальцы сами выбрали «Серебро» «БИ-2»:

 
Я не веpнyсь
Так говоpил когда-то
И тyман глотал мои слова
И пpевpащал их в водy
Я все отдам
За пpодолжение пyти
Оставлю позади
Свою беспечнyю свободy…
 

Это модное слово – свобода. Мне тоже отдать свободу за продолжение пути? А есть она у меня, свобода? Может, проще не вернуться?

Пока жива, выбор всегда за мной, но это лишь иллюзия свободы. Всегда мечешься между вариантами, заданными обстоятельствами извне. Предположим, останусь здесь, заставлю себя забыть Вольдемара, – ни муж, ни работа никуда не денутся. Допустим, поменяю их, появятся новые.

Или по-другому. Решаю биться за Вольдемара. Там, в королевстве, о свободе вообще речь не идет: там судьба предопределена, там мной будет править долг принцессы, а даст Великая Мать – королевы. Любой выбор приведет к прощанию со свободой: не долг, так страсть, не любовь, так закон или традиция, все постарается заточить меня в свои рамки. Свобода всегда будет лишь в том, чтобы выбрать, в какой именно камере отбывать пожизненный срок. Но и этой малости я не отдам никому, ни своим страхам, ни, тем более Усе с принцессой.