Текст книги "Кощей 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 17

Глава 17 Первая война семей

Войны семей рожденных здесь на Каторге случались и раньше. В барах и на ночевках в лесу я много про них наслушался.

Какие имеются развлечения на тюремной планете? Почти никаких.

Только и остается рассказчикам свои уши подставлять. Они и рады стараться, за это их и рюмочкой угостят, и пожевать что-то дадут. Хорошему, могут даже и монетку кинуть. Понятно, не золотую, но мелкую серебряную, бывает и вызвездит им. Чаще – медную. Рассказчик и от такой не откажется.

Рассказчиками чаще становятся те, кто уже в лес ходить не может. Кто – по возрасту, а чаще – инвалиды. Не добьет кого-то распаковка, жив он останется, но уже негоден к доле лесовика, вот языком своим и кормится. У некоторых к этому делу такой талант прорезывается – просто любо-дорого.

Тема войн семей рожденных здесь – у рассказчиков одна из самых популярных. Есть, и про что поговорить, что и от себя добавить – проверить-то невозможно. Первая война семей-то почти сто лет назад была, свидетелей её не осталось. Не живут на Каторге долго.

– Собрал Старый к нему примкнувших и пошли они на Город… – так обычно начинались рассказы про первую войну.

Старый – это легендарный глава семьи, собравший под свою руку рожденных здесь, которые за пределом Города обосновались. Они фактории и держали, скупали хабар у лесовиков.

Скупали и в Город везли, а оттуда он «наверх» уходил.

Городские семьи, старшей среди них была в то время семья Золотого, сговорились и цены на собираемое в лесу ниже низкого опустили. Хотите – сдавайте по такой, не желаете – хоть в бочках хабар солите… Нам – до одного места, как говорится.

Семьи за пределами Города пошли в отказ.

Не просто в отказ, а ещё и решили городских наказать за жадность и несправедливость. Те, конечно, вооружены были лучше, но сторонники Старого взяли числом. Они против Города ещё и лесовиков собрали.

В то время и появился у каждой не городской семьи свой «круг». Не родственники, а ближники, которые за семью хоть головой в омут, хоть в огненную яму прыгнут.

– Были у Старого свои люди и в Городе… Периметр, где получилось, отключили, лесовики ночью в Город и пробрались… – не раз приходилось мне слышать о первом разорении Города. Тогда, всё первое было – первая война семей, первое разорение Города, первые круги из каторжан, первое усмирение… – На улицах скользко от крови стало…

Количество умерщвленных в Городе сторонниками Старого, да и самих их, чем дальше от времени описываемых событий, тем становилось всё больше и больше. У некоторых рассказчиков уже до десятков тысяч доходило.

Честно говоря, мне как-то во всё это не верилось. Откуда народа взялось столько? Или, всё же Каторга была тогда более населена, чем в настоящее время?

Не знаю, не знаю…

– Городские семьи начисто вырезали, а самого Золотого на базарной площади к железному столбу привязали и сожгли… – как-то слышал я и такой вариант расправы над горожанами. Рассказывал, правда, тогда не совсем здоровый на голову мужик. Съехала у него крыша, когда распаковка его ногами для пополнения своего запаса энергии полакомилась, а потом и передумала, то, что осталось в свой бункер забирать. Полон он, видно, уже был.

– Орал Золотой как будто его режут, откупиться пытался…

Заорёшь тут…

Не то, что заорёшь…

– Старый на Город сел, цены справедливые установил, но – поздно было. С «верха» усмирение решили провести. Им хабар не пошел, вот они и озлились. Лютовали – словами не опишешь…

В этом месте опять часто начинала работать фантазия рассказчика, границы которой обычно были весьма и весьма призрачны. «Верхних» не любили, да что там – ненавидели. Они сюда нас всех законопатили, а сейчас ещё и денежку рубили на людском горе.

– Семейников тогда первый раз всех и вырезали, мало кому скрыться удалось… Однако, были такие. Гайки закрутили по самое не могу, цены сделали низкие на пять лет. Такое де вам всем тут наказание…

Были и другие варианты завершения рассказа о первой войне. Усмирителей де Старый укоротил, причем – в прямом смысле – на их головы, с «верхними» на хорошие цены договорился. Жили после этого пять лет на Каторге – просто как сыр в масле катались. Всё, что угодно получали. За определенную сумму можно было даже обратно домой вернуться.

Кончилось всё с появлением северян. Синемордые всю малину испортили…

Что и как – опять же рассказываемое широко варьировало, но итог был один – жить стало плохо и совсем невесело.

С годами всё перемололось и устаканилось, начали обживать новые территории, рожденных здесь становилось больше…

Семьи делили и брали под себя что могли и куда руки дотягивались, пока не начали локотками толкаться – слишком их стало много. Тогда и случилась вторая война…

Глава 18

Глава 18 Вторая война, уже наших с не нашими

Рассказчики, байками которых я грел уши в барах и у костерка в лесу, были все наши, не городские. С какого они оттуда к нам попрутся? В Городе жизнь посытнее, да и менее опасная.

Так вот, в их былинках горожане описывались как злые, хитрые и вообще – нехорошие. Сторонники же Старого – такие, что хоть икону с них пиши…

Ну, а как? Про своих-то иначе и не скажешь…

Уже начало второй войны семей рожденных здесь витало в воздухе, пролилась первая кровь, сгорело несколько факторий и баров, но тут ситуация кардинально поменялась.

На Каторгу валом повалили северяне. Такое впечатление, что их сюда целыми преступными сообществами отправляли. Они и начали выгрызать себе кусок за куском, причем – самые лакомые.

Местные семьи, ещё вчера готовые порвать на мелкие кусочки друг друга, начали чесать в затылке. Причем, все – и городские, и те, которые обосновались за пределами Города.

Непонятки и обиды между ними как-то сразу отошли на задний план, вчерашние соперники руки друг другу пожали. Что мол, нам-то между собой делить, когда синемордые со всех сторон жмут и давят.

Сын Старого – Молодой, семьи факторщиков и лесовиков под своё знамя поставил, а городские семьи к ним присоединились. В Городе как-то одного лидера не нашлось, не родился второй Золотой.

Северяне, сразу не сообразили объединиться, когда им начали по зубам давать, а может это и не в их обычае было. Наши и стали на место ставить этих чужих по всем понятиям.

Однако, не долго так продолжалось. Северяне быстро сообразили, что к чему, а вскоре и плечом к плечу сгрудились. Порознь их били, а единых – тут уж хренушки…

Так это обстояло или не так, но сообщества северян, наши, уже жившие здесь, тоже семьями обозвали. Надо же было в то время их как-то знакомо обозначить. Тем более, языка синемордых тогда наши рожденные здесь не понимали, а ещё и много про них от себя напридумывали. Позже это сплошь и рядом неправильным оказалось, но говорить-то так уже привыкли.

Поэтому и назвали происходившее тогда второй войной семей. С одной де стороны – наши семьи рожденных здесь, а с другой – семьи северян.

– Северяне, суки, Город тогда и сожгли начисто… – как-то слышал я даже такую версию, хотя многими другими рассказчиками она отвергалась. Да, сожгли, но не весь Город, а несколько улиц, и то – не полностью.

Но, говорящего такое, в тот раз, про который я вспомнил, не одернули. Городских не любили. Если рассказывает, что сожгли, значит – пусть так и будет.

– Склады с хабаром пограбили, себе много что прибрали… – рассказчик, как сейчас это стоит перед моими глазами, завистливо вздохнул. – Тогда большая отправка «наверх» готовилась, вот им и подфартило…

Говоря о северянах во второй войне семей, рассказчики то и дело свои кисти в ведро с черной краской окунали. Синемордые у них хуже чертей с рогами получались. Сколько уже лет с той войны прошло, но и сейчас северян многие не любят. Я – не исключение, хотя и среди них имеются у меня неплохие знакомцы. Но, своими они для меня никогда не станут. Впрочем, как и я для них.

– Думали тогда уже всё, верх за ними будет, но пришел к Молодому один лесовик. Дело де у него к главе семьи. Оказалось, попалась ему в лесу штуковина одна. Повертел он её, покрутил, а получилось так, что ею можно было средними боевыми распаковками управлять. Как уж он догадался – тайна эта до сих пор не разгадана… – в этом месте, все рассказчики как один, делали такое лицо, с которого считывалось однозначно – понимаете мол, что не простой это лесовик был, а человек «оттуда», и прекрасно он знал, что в руках держит…

Про людей «оттуда» многое на Каторге поговаривали. Что появляются они «когда надо», несут спасение, а потом исчезают. Умеют управлять распаковками, а, возможно, они их когда-то и сделали.

Так вот, после этого северян и понесли пинками по кочкам. Средние боевые распаковки, это тебе не дохлая крыса на веревочке. Отбили Город, вернули всё, на что синемордые свои лапы наложили и оттеснили их туда, где похолоднее и хабара поменьше.

Ну, а как? Все стулья уже заняты, а вы с наглой мордой заявились? Всех-то много, а всего-то – мало. Всё у всех быть не может, постойте себе в стороночке…

Северяне кровушкой умылись и отползли. Сейчас с ними мир, делить нечего, но гоститься мы и они не желают. Так, поддерживаются отношения.

Хотя, в последнее время, как я заметил, они в наши земли чаще похаживать начали. Как говорят – с охранными бумагами. В лес за хабаром не суются, золотом и серебром платят исправно. Есть версия, что кого-то или что-то они ищут ранее утерянное.

Что?

А, кто его знает…

Глава 19

Глава 19 Кто первым встал…

Кто первым встал – того и тапки…

Ну, тут не поспоришь.

Кстати, это не только тапок касается. Всего прочего.

Опередить кого-то во многих случаях важно.

– Напали! – в дверях стоял незнакомый мне парнишка.

Это мне – незнакомый, а вот Механику – хорошо известный. Глава семьи даже в лице изменился.

На что напали, и кто, ему было ясно. Парень был из его оружейной мастерской. Значит – на неё. Кто? Кроме людей Серого, это сделать было некому.

– Не отбиться нам там, – ещё раз не обрадовал прибежавший Механика.

Рожденный здесь выругался. Кулачищи свои сжал.

Пока он с представителями дружественных ему семей тут совещался, враг не дремал и ударил по самому больному месту Механика. Ремонт оружия для внука Молодого не только бизнес, но и любимое дело. Знал Серый, куда больнее уколоть, хорошо знал.

– Не отбиться… – повторил слова парня глава семьи. – Не отбиться…

Бежать на помощь?

На засаду можно нарваться. Серый далеко не глуп, многоходовки любит устраивать. Рванет сейчас в сторону мастерской Механик, а том его уже ждут с распростертыми объятиями. Так обнимут, что больше никогда дышать не будешь.

Бросить своих?

Тоже не дело…

– Не отбиться, говоришь? – рожденный здесь внимательно посмотрел на принесшего плохое известие. – Сколько они там ещё могут продержаться?

– Не знаю. – эти слова были сопровождены ещё и пожатием плечами. – Много их. Ну, может там уже и всё…

Скорее так оно и было. Быстро ударить, а ещё быстрее отойти – тут обычно подобной тактики и придерживались. Глупо было бы думать, что люди Серого разгромят мастерскую и усядутся прямо там передохнуть, устали де, надо и отдышаться…

Однако, среди собравшихся на совет, имелись и горячие головы. Некоторые уже чуть ли не со всей дури ломиться были готовы в сторону окраины поселка, где у Механика была оружейная мастерская.

– Всем оставаться здесь! – главе моей семьи пришлось даже голос повысить, чтобы притормозить их. – Сейчас людей пошлю посмотреть, что там и как. Нет там уже никого, проморгали мы нападение…

Кого, вы думаете, отправили туда?

Правильно, меня. Правда, не одного, а с двумя бойцами.

– Дуриком не суйся, осторожно погляди, – такое я получил указание.

А, «глаз», что, нельзя отправить? Так недолго и без башки остаться!

Конечно – нельзя. Тут мы не в лесу. На территории поселка запрещено это.

Про «глаз», это я уж так…

– Веди. – я кивнул парню в сторону выхода из комнаты.

Тот сначала на Механика посмотрел, кто мол тут такой раскомандовался?

– Веди, кому сказано! – рявкнул тот на парнишку.

Я даже ему чуть посочувствовал. На пустом месте пареньку попало. Ну, откуда ему знать изменение моего статуса. Да и вообще, мог он меня в первый раз видеть. Не больно я птица высокого полета…

Мастерская горела. Прямо у входа в неё лежало три трупа. Причем, в ровный рядок они были расположены.

– Наши… – парень потер лицо ладонями. – Наши…

Тел людей Серого, ожидаемо, не наблюдалось. Да и были ли со стороны противника потери? Даже, если и были, то убитых и раненых с собой унесли. По возможности своих тут не бросают. Семьи свой круг ценят, людьми из него не разбрасываются, даже их останками. Думаете, что самое первое Механик сделал, когда мы в поселок вернулись? Правильно, отправил бойцов в лес за тем, что от его бывших сопровождающих осталось. Подробно рассказал, где искать.

– Собрать всё, до лоскутка. Семьям передать… – так им было сказано.

Засады у мастерской не было. Послание же Механику имелось.

У каждого трупа на лбу серый кружок был положен. Как бы монетка что ли из какого-то легкого металла.

– Метка Серого… – парень, что сюда меня привел, взял в руку одну из таких, повертел и обратно на лоб убитого положил.

Слышал я про такой обычай у некоторых семей. Так они убитых ими метили.

Забрать с трупов метки мог только глава семьи убитых. Пусть это даже были просто люди из его круга. По понятиям Каторги должен он был дать ответку и на убитых уже им, положить эти кружки. Вот де вам, получите…

И ещё, метки, это – уже война, а не просто разборки.

– Война… – это и произнёс вслух парень и испуганно посмотрел на меня.

Да, война…

Вон как всё завертелось…

Глава 20

Глава 20 Старший Воин

– Ну, что там?

Механику, конечно, хотелось своими глазами посмотреть на разоренную мастерскую, но пришлось довольствоваться моими словами.

– Не прощу… – прошипел он сквозь зубы, когда я закончил говорить. – Не прощу…

Глав семей в его доме уже не было. Ни к чему Серому такой подарок делать. Возьмёт он, и всех за один раз прихлопнет. Пусть при этом бойцов даже в пять раз больше потеряет – их-то он снова наберет, а тут все главы семей, которые его противники, одновременно к праотцам отправятся.

Нет, всё же один остался. Самый старый, бородой так заросший, что только одни глаза и видно было.

Кстати, до моей отправки к мастерской, он на меня почему-то всё поглядывал. Стрельнет глазами и отведет их, стрельнет и отведет… Думает, наверное, что так незаметно будет, но я-то чужой взгляд чую. С самого детства у меня такое умение. Не раз оно пригождалось, можно сказать – жизнь спасало.

Механик быстро взял себя в руки, а вот я, скорее всего, после случившегося по потолку бы бегал.

А как? Тут, можно сказать, дело всей жизни прахом пошло. Люди, инструмент, отремонтированный огнестрел, расходники… Всё в ноле сейчас.

– Кнехт, тут к тебе дело, – рожденный здесь назвал меня по семейному имени, которое далеко не всем знать положено.

Что, этот бородач, ему – кровный родственник, почитай – член своей семьи? Или, настолько доверенное лицо, что всё ему знать можно?

Даже при ком-то из круга, глава семьи меня всегда Кощеем именует…

Интересненько…

Дальше же началось… вообще чудное.

Бородатый глава семьи разгреб пятерней волосы на своей правой щеке. На ней я, приглядевшись, но всё равно – с трудом, различил две полоски значков, похожих на те, что были на лице и у меня.

– Будь здрав, Старший Воин, – сказал бородач, и посмотрел на меня так, как будто ждал какого-то определенного ответа.

Я же только недоуменно хлопнул глазами.

Что он от меня хочет услышать?

Какой-то знак я ему должен подать?

– Говорил я тебе, что он ещё ничего не вспомнил. – откинулся на спинку стула Механик.

– Ну, кто знает… – ответил ему неопределенно бородатый. – По-разному у всех бывает.

Он и глава моей семьи, похоже, продолжили разговор, который начался у них, пока меня здесь не было.

– По-разному… – ответ Механика прозвучал так, как будто я не оправдал каких-то его ожиданий.

– Погоди, – остановил его возрастной собеседник. – Ничего страшного.

– Ты о чем? – встрепенулся рожденный здесь.

– Всё о том же. Вспомнит. Я тоже не сразу вспомнил.

– Сейчас надо… – Механик даже пристукнул ладонью по столешнице.

– Погоди, говорю! Руки-то должны помнить! – бородач даже повертел в воздухе своими ручищами.

– Точно? – в глазах главы моей семьи блеснул огонёк надежды.

– Я тебе же говорил уже. – в Механика уперся укоризненный взгляд.

– Говорить-то говорил…

– Оно тоже должно помнить. – носящий на щеке две полоски изобразил своей рукой что-то мне непонятное.

Рожденные здесь разговаривали между собой так, как будто меня здесь и не было. Вот она, разница между ними, и теми, кто появился на свет не на Каторге.

В данном случае, таким неполноценным в их глазах был я.

Обидно, знаете ли…

Но, так тут ведется и не мне это поменять.

– Вы о чем? – влез в диалог я.

В мою сторону одновременно повернулось два лица.

– О тебе. – махнул рукой Механик. – Погоди…

– Сейчас поясню, – прервал его бородатый. – Не обижайся, Старший.

Старший…

Какой я старший? Он меня по годочкам в два-три раза больше будет…

– Ты, тоже, не торопись, – это уже было сказано им Механику. – Поедем сейчас ко мне, всё проверим. Сам увидишь.

Бородач поднялся со стула. Глава моей семьи последовал его примеру.

– Чего сидим? – хозяин дома указал мне на дверь. – Пошли, Кнехт.

Это не я торможу, это вы такие быстрые…

Я встал и зашагал за главами семей.

Старший Воин…

Вон оно как…

Что я должен вспомнить?

Что помнят мои руки?

Оно?

Что такое Оно?

Вопросы, вопросы, вопросы…

Надеюсь, что скоро начнутся и ответы.

Глава 21

Глава 21 Дорожный разговор

Стоп!

Поедем?

Бородач, что – «поедем», сказал?

Каторга – планета пешеходов. Едущего на чем-то тут увидеть – редкость. Я один раз наблюдал такое, но там какой-то важный горожанин наш поселок своим посещением осчастливил.

Под навесом за домом Механика стоял… средний транспортник.

Это что, мы на состоявшейся распаковке поедем?

Кто же ею управлять-то будет?

Гном?

То есть – человек?!

Гном – так звали хозяина выдающейся бороды. Не могу сказать, это семейное имя или для всех, но Механик так его величал.

Я, на всякий случай, это имя бородача вслух не произносил. А, вдруг оно семейное? Мне, человеку из круга другой, пусть и дружественной, семьи, подобным образом к нему нельзя обращаться. Механику – можно. Мне же – пока не по чину, да и едва ли когда будет…

Точно!

Сам Гном!

Бородач приложил ладонь к распаковке и она чуть слышно загудела.

– Можно садиться. – глава дружественной семьи кивнул Механику и мне на сиденья, явно изготовленные уже человеческими руками.

Механик сделал это сразу и привычно, а я с некоторой осторожностью.

Встречался я с такими штуками в лесу, видел, на что они способны.

– Совсем ничего не помнишь? – уже тогда, когда мы ехали, задал мне вопрос Гном. Ещё и по своей щеке похлопал, намекнул на имеющиеся у меня там знаки.

– Не помню.

А, что я ему должен ответить?

– Даже испытания? – прозвучал следующий вопрос.

– Ну, что-то немного так…

– Про сколько? – тут же уточнил бородач.

– Про колесо и про цилиндры.

– Что за колесо? У меня такого не было. – Гном повернул ко мне лицо.

Я рассказал. Ну, что помнил.

– Ишь ты… – таков был комментарий управляющего распаковкой. Он опять ко мне лицом повернулся, а лучше бы на дорогу смотрел, так оно правильнее будет. Заедем ещё куда не туда.

– Тут, у нас, кроме меня, два Младших Воина имеется. Ну, у кого одна полоска. – бородач провел пальцем по месту, где у него их было две. – Их тоже на колесе не испытывали. Наверное, это испытание на Старшего…

Механик ловил каждое слово говорящего. Видно, что всё это ему было крайне интересно.

Правильно, лишних знаний не бывает. Придет время, всё пригодится…

– Если испытания начал вспоминать, и другое дальше всплывёт. – кивнул сам себе глава дружественной семьи. – И, остальные три проверки на пригодность, и сама служба…

Какие такие ещё три проверки?

Их, что, у меня пять было?

Убей – не помню…

Ещё и служба?!

– Ну, а как ты думаешь, всё это у тебя появилось? Сразу и само? – усмехнулся Гном.

Не иначе, такую реакцию у него вызвало выражение моего лица. Оно же – зеркало, отражает всё, что на душе у тебя творится.

– Служил, значит я? – сам собой вылетел из меня вопрос.

– Служил. Ещё как! – на лице Гнома снова была улыбка. – Вон, какие они у тебя длинные.

Последние слова бородача снова опять были сопровождены прикосновением к своей щеке.

– У меня – наполовину короче, – добавил он.

Может и так. Из-за его волосистости я плохо полоски у Гнома разглядел. Про их длину точно сказать ничего не могу.

– Было и как бы не было… – пробормотал я. Не для собеседника, для себя.

– Во-во! Точно так! Как бы не здесь мы все были! – воскликнул бородатый. Похоже, мои слова ему чем-то понравились.

– Вспомнишь всё, а я тебе ещё и помогу в этом. У Младших я память уже вытаскивал.

Сам Гном, это я узнал уже позднее, был Воин. Об этом свидетельствовали две строки знаков на его щеке. У Младшего Воина – одна строка. У меня – три. Столько носили на себе Старшие Воины. Поэтому глава дружественной семьи меня так сейчас и называл.

Старший Воин…

Надо же…

Я как-то разом захотел вспомнить, что же со мною было. Сильно захотел, до слез.

Нет, они у меня в сей момент не брызнули.

Так уж это – образное такое выражение…