Текст книги "Ванька 10 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 12

Глава 12 Снова и опять

Вятские, они такие… вятские.

Даже говорят не как все.

Первое – окают. Говорят, как пишут – корова, молоко.

Второе – вместо «е» между согласными произносят «и». Веник у них – виник.

Вместо «щ» часто произнося «шш» – овошши, ешшо.

Заменяют «ц» на «ч» – колодеч, черква, мельнича.

Окончания у слов часто теряют – за грибам, с ногам, за ягодам.

Вятчане считают нормальным склонять иностранные слова – в польте.

«Я» на Вятке может произноситься как «е» – петеро.

Фразы даже вятчане строят не как все. Свой у них говор.

По нему я место проживания мужиков и определил.

Тут разговаривающие закурить задумали, в этот промежуток их разговора я и вклинился.

Со всем вежеством поздоровался. Земляком сказался.

Земляка в чужих краях каждый нормальный человек рад встретить.

Разговорились.

Мужики «за кулям к тотарам издили», а сейчас уже домой собирались. Я к ним в попутчики и напросился. Их дорога как раз через нужный мне уезд лежала.

Кстати, про кули. Я как их увидел, сразу анекдот вспомнил. Ещё из дома, из прошлой жизни. Забавный. Там два знакомых мужика встретились, один другому и пожаловался, что у его сына проблемы с дикцией. Для исправления данного дефекта речи ему доктор велел скороговорки переговаривать. Не знает ли друг каких скороговорок. Тот знал – «Рядом с ямой холм с кулями, выйду на холм, куль поправлю». Мужик сына той скороговорке и научил. На свою голову…

Мужики взять меня с собой не отказали, но выезжали из Казани покупатели кулей только завтра. Сегодняшний вечер они планировали провести в веселом заведении здесь же, в Мокрой слободе.

Тут они давно уже дорожку к одной дамочке протоптали.

– К домику её подойдём и в окно смотрим. Как там за стеколком собачка стоит…

Собачка, оказалось, не живая совсем, а фарфоровая фигурка. Если собачка стояла мордочкой на улицу, то это значило, что дамочка свободна и к ней можно в гости зайти. Если же собачка показывала хвостик – дама с клиентом и надо обождать.

– Мы заранее сговариваемся и нам собака всегда морду кажет, – похвалились мужики.

Покупатели кулей и меня с собой пригласили, но получили отказ. Ну их, дам с собачками…

Сговорились мы утром встретиться и в Вятскую губернию двинуть. У мужиков обоз не большой, но место мне будет выделено.

Так, значит сейчас надо мне о ночлеге озаботиться. В сомнительных местах я уже имел удовольствие почивать, совзнаков у меня достаточно… Выбрать решил хорошие номера, пусть не во фраке я, но по революционным временам теперь можно и в гимнастерке в любое гостиничное заведение заявиться. Лишь бы денежки были.

Где могут быть хорошие номера? На хорошей улице. Какая тут хорошая? Мне подсказали – Воскресенская. Кстати, идти даже не так далеко оказалось.

«Франция. Меблированные номера».

Меня аж передернуло. Не с совсем хорошим Франция у меня ассоциировалась.

Похоже, номера здесь начинались со второго этажа, так как на первом размещалась кондитерская мастерская неизвестного мне Антонова. Предлагаемый ассортимент не радовал, но я всё же прикупил конфет. Без подарков неудобно в селе Федора появляться, а конфеты – самое то. И супруга Федора, и детишки – все сладостям будут рады. Для самого закадычного друга у меня другой подарочек приготовлен.

Почему ещё я сейчас ночлегом озаботился? Тучи над Казанью собирались, а где-то вдали уже и погромыхивало. Уезжая из Москвы я под дождь попал, тут опять мокнуть мне не хотелось. Ещё и перед дорогой.

Да и на улицах города стало как-то неспокойно. Причем, в один момент. Когда я приехал, ленца во всем, неспешность определенная кругом царила, а тут – раз и всё. Навстречу мне отряд рабочих с винтовками прошагал. На мой взгляд – оружие им было совсем непривычно. Опытные солдаты с винтовками совсем не так обращаются, даже носят их по-иному.

Автомобили по улице засновали. Громыханье изменилось. Э, да это, уже, похоже, не гром…

Похоже, я опять и снова куда-то вляпался.

Глава 13

Глава 13 Точно – влип…

Гром и не гром становились всё ближе.

Дополняли друг друга рукотворные и природные звуки.

На Казань шла гроза и войска Народной армии Комуча.

Первой в город ворвалась стихия. Лило как при всемирном потопе. Даже многие казанские старики такой грозы не помнили.

До скрипа были отмыты и мусульманские части татар под руководством Мулланура Вахитова, и местное рабочее ополчение, и латышские стрелки сорока пяти летнего полковника Йокима Вацетиса…

Их противников из Народной армии, чехов и словаков, офицерские отряды Владимира Оскаровича Каппеля тоже хорошо прополоскало.

Даже пушки с Верхнего Услона бить почти перестали. Прекратили портить железную дорогу из Казани в Москву, а именно по ней предполагалось вывезти золото из города. Какое? А почти три четверти золотого запаса России, что находились сейчас в подвалах Казанского банка. Его специализированные кладовые до верха были набиты золотом, серебром, драгоценными изделиями, пачками бумажных ассигнаций, ценными бумагами, мешками с медной монетой…

Всё это богатство советской России находилось теперь на улице Проломной под надзором сорока девяти летнего управляющего Казанским Отделением Народного банка Петра Марьина, отвечающего своей головой и единственной ногой за сохранность золотого запаса бывшей Российской империи.

Я, чтобы не мокнуть, пережидал грозу под крышей меблированных номеров. Комнату на ночь снимать не стал, попросился только дождь переждать. Добрые люди не отказали, спасибо им за это.

Скорее мне нужно город покинуть, сегодня же, не ждать мужиков с кулями. Вон тут какие дела заворачиваются – власть меняется, белые город под себя берут.

Хоть и имеются у советской власти ко мне большие претензии, к белым я перекидываться не буду. Пересижу всю эту смуту в селе у Федора, а потом и пристроюсь в новую жизнь. Сейчас, что и как, рано планировать. Приходится одним днём жить.

Между тем дождь лил и лил, вверху громыхало и сверкало. Однако, через час гроза пошла на убыль, а обстрел города усилился.

Стрелки часов, реквизированных мною у чекиста, показывали уже вечернее время. За окном – темнело.

Всё же тут переночевать? Быстрее из города убираться?

Я выбрал второе.

Авантюра, это, конечно, ещё та – на ночь глядя из незнакомого города выбираться, но меня прижало.

Дорогу я у служителя номеров выспросил. Он, как мог, объяснил – прямо пойдёшь, свернёшь, потом налево…

В общем – я заплутал почти сразу. Шел и редких встречных спрашивал. Те, в разные стороны указывали.

Мля…

Кругами я какими-то хожу…

На Проломной у фундаментального солидного здания стояли четыре грузовые машины и легковой автомобиль.

Водители – вот кто дорогу из города знает.

Я решил подойти и спросить.

У машин стояли и перекуривали какие-то мужики, в темноте огоньки их цигарок помигивали. Я к стоящим присоединился, меня не прогнали.

Не успел я свою папиросу докурить, как из здания выбежал человек.

– Какого лешего стоим! Давай дальше грузить!

Судя по голосу, кричавший был на хорошем взводе, просто – комок раскаленных нервов.

– Все! Все! Давай, скорее!!!

Мля…

Хоть и темновато совсем уже было, но когда торопивший людей у машин подбежал ближе, я увидел в его руке маузер. Он им в куривших тыкал.

– Все идём, я у машин останусь!

Недокуренные цигарки светлячками полетели под ноги стоявших и они потянулись к зданию.

– Тебя, что, не касается!!!

Оравший набежал на меня и чуть не в лицо ткнул своим оружием.

– Быстро! Быстро!

С кем-то он меня перепутал. К их компании я отношения не имею. Хотя, темно сейчас, нечего делать обознаться.

– Быстро! Ехать уже надо!

Так… Ехать… Мне – ехать и надо. Из города, а они, похоже, туда же собираются.

Если что – отговорюсь. Не своей волей я к ним в компанию попал…

Я догнал идущих к зданию и вместе с ними вошел в него. По винтовой лестнице все мы спустились в подвал.

Так… Это куда я попал?

Сундуки, один на другом, сейфы, стеллажи с ящиками и мешками. Света бы сюда добавить не помешало…

– На.

Мне в руки сунули солдатский вещевой мешок. Я его схватил и чуть не выронил, настолько он был тяжел. Еле и удержал, а вот у мужичка, что рядом со мною был, это не получилось.

Спешка до добра не доводит. Такой же сидор, как у меня, грохнулся на пол, от удара лопнул и под ноги разини масляно потекли монетки.

Я присмотрелся.

Золото.

С портретами не так давно убитого российского императора.

Глава 14

Глава 14 В Арск

…!!! – образно выразился одноногий мужчина, стоявший в подвале чуть в сторонке. – Осторожнее!!!

Ну, всё…

Точно, пропала моя головушка!

Из этого подвала я сейчас едва ли выйду…

Что за счастье у меня такое!

За каким лешим я к этим машинам подошел!

Тут в подвал как наскипидаренный ворвался давешний мужик, что маузером мне в лицо тыкал.

– Скорее!!! Быстро! Быстро!

Что, он больше никаких слов не знает? Нормально, а не криком, говорить не умеет?

– Светать уже скоро будет, а мы ещё кредитные билеты не грузили!

Так, ещё и кредитные билеты…

– С монетами почти всё, – буркнул одноногий. – Керенки и думки досчитывают.

– Быстрее!

Вооруженный маузером проорал это в очередной раз и обратно наверх убежал. Мог, кстати, один сидор с монетами и захватить, если так торопится.

Я со своим грузом заспешил вслед за ним – совсем не нравился мне этот подвал с ценностями. Наверху хоть рвануть на все четыре стороны можно, а тут никуда не убежишь.

– В третью, – было мне указано на машину, куда я должен золото положить.

Интересно, почему так необычно монеты упакованы? В видавшие виды солдатские вещевые мешки? Для конспирации, или торопились сильно, ссыпали их в то, что под руку попалось?

Я ещё несколько раз бегал вниз и вверх. Теперь уже с кулями бумажных денег. Местный колорит, однако, казанский – кредитные билеты кулями…

Кули с бумажными деньгами грузили в четвертую машину. Три, видно, были для золота, а она – для кредитных билетов.

Интересно, сколько это в рублях будет – машина бумажных денег?

– Всё! – замахал руками мужик с маузером. – Четверых как грузчиков я забираю, остальные могут к себе в казарму возвращаться.

Так, сейчас я в стороночку…

– Ты, ты, ты и ты. – палец крикуна по очереди уперся в четверых. В том числе и в меня!

Он, что первый раз всех нас видит? Не знает, кто есть кто? Ну, бардак…

Похоже, так оно и есть. Три машины золота и кузов бумажных денег будут где-то разгружать или перегружать почти случайные люди!

Я забрался в кузов к золоту. Перечить не стал – пристрелят меня, глазом не моргнут, если артачиться стану. Так уже пара человек, с которыми я мешки с деньгами таскал, косо посматривать в мою сторону начали. Что мол за это хрен с горы сюда затесался?

– В Арск, – отдал распоряжение вооруженный маузером водителю автомобиля, в кузове которого я теперь находился.

Арск… В сторону это Вятской губернии?

Моя машина в колонне последней стоит, дорогой и спрыгнуть можно попробовать.

Где-то, ещё далеко, но уже было слышно, постреливали из винтовок. Наслушался я этих звуков за две войны, не ошибусь. Белые, явно, скоро город возьмут, вот нынешняя власть хоть немного ценностей и вывезти пытается. Но, это – капля в море, в подвале столько мешков, ящиков и сундуков стояло! Мы только чуть с краешка и взяли. За каким они бумажки-то берут? Лучше бы золота побольше прихватили…

Утреннее солнышко через короткое время увидело колонну из пяти автомобилей, что двигались в сторону Арска по Сибирскому тракту. Катили они как раз в нужном направлении – от этого татарского городка до Малмыжского уезда Вятской губернии почти рукой подать. Нет, пешком-то ещё натопаешься, а на колёсах – считай, рядом.

Я, однако, об этом не знал. Для меня было главным из города выскользнуть, но не как я не думал, что так.

Чуть-чуть и было бы поздно, не смог комиссар Сергей Измайлов вывести из Казани крошечную частичку золотого запаса бывшей империи.

Я уже готовился спрыгнуть из кузова, а перед этим, грешным делом думал пару вещевых мешков с золотом на дорогу скинуть – больше мне не утащить. Тут наша колонна в лесок и свернула.

Всё… Досиделся… Идиотина безрогая…

Лесная дорожка вывела нас на полянку. Тут машины и затормозили.

– Эту – разгружаем, – скомандовал мужик с маузером.

Тот, кто был в кузове, подавал нам троим мешки и ящички. Мы же их на травку складывали.

– Тащите в лес, – последовало очередное распоряжение из тех же уст.

Перетащили, как было сказано.

– Яму копайте. – указал место вооруженный маузером.

Сам он близко к нам не подходил, лопаты, и то в руки не дал, а издали по одной бросил. Сторожится, сука…

Третья часть золота была спрятана. По моим прикидкам – пудов сто, не меньше. Долгонько мы с ним провозились. Пока носили, пока закапывали.

– Лопаты берите и пошли обратно, – последовала новая команда.

Дальше уже последней ехала не моя машина, а пустая и шансов сбежать у меня убавилось. Раньше, черт возьми, надо было это делать! Похоронят в последней ямине с золотом нас, тут гадать не надо. Что грузчиков, что водителей. Свой вещмешок с револьверами я, раззява, в Казани оставил. Снял у машин и забыл – голова-то контуженная…

Глава 15

Глава 15 Золото манит нас…

Под утро в кузове грузовика с золотом мне было… мягко скажем – прохладно. Чуть все мои мозги контуженные ветром не выдуло.

День постепенно разыгрался и после заезда в лес стало жарко. Вот такой я привереда – никак на меня не угодишь. То – холодно, то – жарко. То – понос, то – золотуха, не корова обосрёт, так воротами прихлопнет…

Ещё и в кузове сильно трясло.

Одной версты мы после возвращения на тракт не проехали, как пустая машина, что последней шла, забарахлила. Водитель её сигналить начал, а затем остановился. Он встал и мы встали.

Мужик с маузером, а он так из рук его и не выпускал, из шофера сломавшейся машины чуть душу не вытряс. Матерился по-черному, оружием своим в воздухе размахивал. Как и не пристрелил парнишку, что машиной управлял, а дело к этому шло.

Всё закончилось тем, что водителя вставшего автомобиля в кабину к нам подсадили. Машину – бросили. Ремонтировать её не было времени, надо было нам быстрее дальше двигаться.

Куда? Хрен знает…

Теперь опять наша машина последней едет – пора мне сматываться.

Насчёт скинуть из кузова пару вещевых мешков с золотыми монетами, это я погорячился. Мне бы один утащить. За глаза хватит.

Один вещмешок я и приготовил. Проверил, как он завязан, крепки ли лямки, не сгнила ли где парусина. Раньше, в японскую, она как-то потолще что ли была, а в последнюю войну солдатики жаловались на качество ткани. Говорили, что срок использования мешка установлен в восемь лет, а с такой парусиной столько не проходишь. Тем более, что сейчас груза в вещевом мешке было в разы больше, чем положено. Золотые монеты, это тебе не положенные двадцать четыре патрона, чарка на пол чекушки, две рубахи, исподние брюки, портянки, полотенце и прочие мелочи.

Сейчас мне крутой поворот нужен. Перед ним я и спрыгну, а чуть раньше мешок с золотом скину. Кусты и деревья около дороги мне бы тоже не помешали. Это, чтобы из виду пропасть и прятаться. Долго искать меня не будут – торопится колонна с золотом подальше от Казани убраться.

Вскоре такое место и подвернулось.

По ту и другую сторону Сибирского тракта на всём его протяжении березы стоят. Их часто екатерининскими называют. Якобы собиралась императрица съездить на Урал, но после восстания Пугачева от этой задумки отказалась. Но, перед этой несостоявшейся поездкой по обе стороны тракта берез для красоты и насадили. Это не правда. Земский фельдшер Павел Павлович из села Федора в этом отношении меня просветил. При Александре I появились притрактовые березки. Он повелел, чтобы за каждым двором из деревень близ такта был закреплен определенный участок. На нём полагалось крестьянам высадить березки и ухаживать за ними. Не дай Бог, погибнет деревце или будет сломано – хозяина двора ждали плети.

Сейчас эти березы разрослись, великанскими просто стали. Помянул я добрым словом императора Александра, сбросил из кузова на дорогу вещмешок с золотыми монетами и сам спрыгнул. Благо, дорога немного в горку шла, впереди крутой поворот, вот водитель чуток и медленный поехал. Да и вообще, тут машины тише, чем дома движутся.

Бузник – не обычный человек. Я даже ногу не подвернул или ещё как-то не покалечился после прыжка из кузова. Да и не с борта вниз в полный рост я прыгал. Я руками за него крепко ухватился, боком на борт лег, перехватился, перевалился наружу, завис и только потом от борта отпустился. Мягонько так снаружи оказался. На дорогу прилёг, а когда машина за поворот завернула, вскочил, в несколько прыжков до вещевого мешка добрался, схватил его двумя руками и с тракта сбежал вниз.

Береза, куст, куст, ещё куст… С местом побега мне повезло. Скоро я уже и в леске был.

На секунду остановился, прислушался.

Вроде, тихо. Только лесные обычные звуки.

Я пристроил мешок с монетами за спину и зашагал. Куда – сам не знаю. Главное – подальше от тракта.

Заблужусь – беда не велика. Тут речь о жизни и смерти идёт. Причем, жизни зажиточной, а смерти – лютой.

Если всё нормально будет и звезды как надо сойдутся, золота и моим внукам хватит. Я ведь запомнил местечко, где его сто пудов в земле спрятано. Сам я и прятал, а ещё незаметно от мужика с маузером меточек понаставил.

Сейчас я этот вещмешок с монетами в надежном месте прикопаю, а потом и вернусь к месту нашей первой остановки. Караван машин теперь в одну сторону движется, а я пойду обратно. Авось получится у меня ещё чуть-чуть богаче стать. Опасно, это, конечно, но…

Вновь, вновь золото манит нас…

Вновь, вновь золото, как всегда, манит нас…

Дома, когда я ещё в школе учился, фильм «Золото Маккенны» раз пять, или даже шесть, смотрел. Вот до сих пор песню из него и помнил.

Вновь, вновь золото манит нас…

Вновь, вновь золото, как всегда, манит нас…

Вновь обещает радостный праздник

Нам Бог или чёрт.

Только стервятник,

Старый гриф стервятник

Знает в мире что по чём…

Глава 16

Глава 16 Грибники

Это, что так меня нахлобучило-то?

Вроде, взрослый мужик…

Песенку из фильма, посмотренного в детстве распеваю, в голове кровь бухает…

Может, таким токсическим действием золото обладает, а я на вещевых мешках с ним несколько часов сидел?

Я как лось пёр по лесу. Погони за мной не было, просто золотые монеты хотелось понадежнее спрятать. Всё по старой русской поговорке: подальше положишь – поближе возьмёшь.

Мля!

Я стоял на краю поля. Лесок не велик оказался и я его насквозь пробежал. Пришлось вернуться обратно. У приметной сосны я спрятал своё сокровище. Такую я обязательно найду. Никаких зарубок на стволе делать не стал. Увидит на коре знак кто-то и заинтересуется, а нет ли тут чего?

Вновь, вновь золото манит нас…

Вновь, вновь золото, как всегда, манит нас…

Слова песни из фильма уже в сто пятый раз, наверное, в моей голове на новый круг заходили. Вот так с ума-то и сходят… Подхватил я, гадать не надо, золотую лихорадку. Причем, в тяжелом варианте.

Вновь, вновь золото манит нас…

Вновь, вновь золото, как всегда, манит нас…

Я сам себя по затылку постучал. Головой потряс. Вроде, в черепушке тишина наступила.

Так, сейчас возвращаемся к комиссарской ухороночке и берем… Один? Два? Пять вещмешков с монетами?

Стоп!!!

Ладно, там видно будет.

Надпочечники у меня сейчас столько адреналина выбросили, что он у меня в ушах булькал. Гормон посылал сильнейший сигнал мозгу – бей или беги. Бить было некого и я побежал.

Адреналин в дуэте с норэпинефрином расширил мои сосуды, заставил часто-часто сердце биться, по всему организму поток энергии разлился. Поэтому, бежал я быстро, с каждой секундой ближе к своему золоту становился.

К своему? А, к чьему же ещё!

Моё, моё золото!

Стоп. Это, что за дела⁈

Я чуть за корзину не запнулся. Так, ещё одна, ещё. Всего – пять.

Между деревьями, в месте, где я и мужики из Казани золото спрятали, люди копошились. Мужик и три бабы.

Видно, грибы они собирали, нас углядели и теперь ухороночку грабили.

Нет, так дело не пойдёт!!!

– Ну, пошли отсюда!!! – крикнул я.

Грибники на меня разом обернулись. Бабы ещё и хором взвизгнули.

– Быстро! Быстро!

Похоже, я не только золотую лихорадку подхватил, но и говорить начал как мужик с маузером.

В три прыжка я приблизился к бабам и инвалиду. Грибник без правой руки был – рукав его поношенной гимнастерки под солдатский ремень заправлен.

Это я в последний момент заметил.

На меня как ведро холодной воды вылили. Наш брат, солдат на войне пострадавший, а я тут разорался…

Я моментально пришел в себя. Вернулся ко мне ум-разум.

Всё… Не выгорит у меня…

С инвалидом и его бабами, я, конечно, поделюсь. Пусть, что уж теперь, берут, сколько им надо. Мне всё не съесть, образно выражаясь. Надо ещё вещмешок брать и скорее отсюда убираться. Принесут они монеты в деревню и все быстро о кладе узнают. У баб, как говорится, мел в жопе не держится. Потратить они даже много не успеют – слух о таком счастье до властей дойдёт. Без разницы – до белых или до красных. Всё золото до монетки отберут, мелким гребнем округу прочешут, огороды перекопают, а для острастки ещё массовую экзекуцию устроят – выдавайте де притыренное.

Мне сейчас – дай Бог ноги…

Как и успел я на шаг отступить – топор однорукого чуть-чуть меня не достал. Золото и ему разум помутило.

Я без долгих разговоров инвалида вырубил, его же топором бабам пригрозил.

– Так. Я один мешок беру и ухожу. Вы меня не видели. Понятно?

Бабенки синхронно башками затрясли. Всё им понятно до самых пяточек.

Тут за деревьями машина затарахтела.

Меня даже в пот бросило.

Не один я умный. Мужик с маузером тоже дотункал, что я сюда, к золоту, вернусь. Вот и прикатил он быстренько сюда.

Моя буза против маузера не проканает. Это я хорошо понимал. Старший золотого каравана по всему – товарищ тёртый, близко подходить не будет, а с дистанции мне пулю влепит.

– Бывайте здоровы. Вы меня не видели.

Это я снова бабам, инвалид ещё в себя не пришел.

Я схватил один из вещмешков, которые уже грибники из разрытой ямины вытащили. Так, а он, пожалуй, тяжелее будет, того, что я из кузова выбросил.

Звук мотора автомобиля ещё с пару минут становился ближе, а потом в лесу стало тихо.

Это прибавило мне скорости.