Текст книги "Ванька 6 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 20

Глава 20 Красный Брод

Целую неделю австрийцы пытались прорвать нашу оборону.

Атаковали, атаковали, атаковали…

Иногда не раз на дню.

Наш полк зубами вцепился в землю и отбивался.

Представляю, сколько у них раненых и убитых, если у нас столько. Мы, хоть и под огнём, но в траншеях всё же сидим, а они – атакуют. По полю на наши пулеметы бегут.

Один из пулемётчиков сейчас у меня в пациентах. Что-то в голове у него повредилось. С кем-то, только одному ему видимым, ведёт разговоры, смеется, плачет…

Да уж… Не хотел бы я так.

Телесно он цел, а душу его теперь врачевать требуется. Да, ладно бы, если у него одного.

Наконец, враг выдохся. Сутки было затишье, а потом мы перешли в наступление. За несколько дней с боями почти сорок вёрст прошли и сейчас мы уже в Венгрии, а если совсем точным быть – в Угорской Руси.

Тут – красиво. Горные виды как на картинках.

Пока я в полку. Медицинского персонала в войсках не хватает – от врача до санитара.

Если бы только эта беда была! У меня даже йодная настойка кончилась! Как теперь перевязки делать? Первую помощь оказывать без йода?

За время обороны и дни наступления в полку образовалась недостача двенадцати ротных фельдшеров. На всё про всё имеется только два десятка санитаров-музыкантов. В передышки между боями они используются как музыканты в полковом оркестре, а в бою – как санитары.

Предлагал же я, когда положение по эвакуации писали, увеличить штаты санитаров… На своей сейчас шкуре испытываем мы их нехватку. Особенно теперь, зимой. Попробуй сейчас в снегу под пулями раненого с поля боя вытащи. Ещё и морозы ударили. При минус двадцати, да с кровопотерей – раненый быстро Богу душу отдает.

Сам я её чуть буквально вчера не лишился. Так получилось, что с небольшим медицинским отрядом сопровождал я третий батальон нашего полка в направлении деревни Няго. Попали мы там в самое настоящее адское пекло. Однако, австрийцев из деревни выбили.

В одной из халуп я разместил перевязочный пункт – в ней всё, чем на улице, теплее. Перевязки закончил, сел спиной к окну на стул отдохнуть. Посидел чуть, в себя пришёл и покурить потянуло.

Встал, на крыльцо совсем невысокое вышел. Даже крыльцом-то этот приступочек назвать трудно. Подарком императора щелкнул, прикурил…

В это время над деревней разорвалась шрапнель, а из халупы за моей спиной раздался крик.

Я – туда. Оказалось, так, что одна из пуль этой шрапнели пробила окно и ударила в спину санитара, который пока меня не было, стул, на котором я ранее сидел, и занял. Тоже, перевести немного дух он решил.

Перевёл…

А если бы я покурить не вышел? На этом самом месте остался? Пуля эта мне бы и досталась.

Санитар до темна помучился и умер. Ничем я ему помочь не смог…

Из Няго вскоре мы переместились в Красный Брод. Похоже, что наступление наше затормозилось. Нет, боевой дух солдат и офицеров не покинул – другая беда приключилась. Нет артиллерийских снарядов и большая нехватка патронов.

Получили строгий приказ – стрелять из орудий только по наступающему противнику и не как иначе. Опять же – очень экономно. Каждый снаряд на особом счету.

А австрийцы, в отличие от нас, снарядами богаты. С утра до вечера нас ими так и осыпают. Без работы меня не оставляют.

В полк пришло пополнение, но без винтовок и патронов. Ротные из души в душу матерятся. Как более вышестоящее начальство – не пришлось видеть.

Дело совсем до плохого дошло – собирают солдаты утерянные и брошенные винтовочные патроны. Глаза бы мои на это не смотрели…

Устал я очень сильно. Никогда в жизни так не уставал. Похудел, как один из немногих у меня оставшихся санитаров выразился – почти в шитную нитку. Интересное, однако, сравнение.

Глаза красные, на ходу покачивает… Безразличие какое-то накатило. Даже орден Святого Георгия 4-й степени, что за геройски спасенный портфель мне вручили, как-то так…

Точно, что-то уж сильно важное и ценное там было… Ну, я сей портфель не открывал, в роли любопытной Варвары себя не выказал.

Когда командира полка перевязывал, он мне сообщил, что им я опять же представлен. Я кивнул, спасибо сказал и дальше своё дело продолжил. Вот и всё. Иной бы на моем месте…

Только благодаря своим золотым зверькам я и держался. Не они бы…

На сколько ещё меня хватит…

Кто знает…

Но, чувствую, не на долго…

Глава 21

Глава 21 Красный Брод – Мезолаборч

Австрийские пушки всё долбят и долбят…

Долбят и долбят.

Долбят и долбят.

Мля…

Нам и ответить им нечем. Выражение даже сейчас особое появилось – «снарядный голод». Это у нас – голод, у австрийцев его не отмечается.

Что ведь они придумали! Одиннадцатидюймовки поставили на специальные платформы и по железной дороге подвезли их к нашим позициям на близкое расстояние.

С отвратительным свистом, даже каким-то завыванием их снаряды сейчас валятся к нам на головы.

Мне в очередной раз повезло. Потому, что я в окопе был. Снаряд от меня упал буквально в пятнадцати шагах. Потом уж я посмотрел – вырыл он яму сажени в две ширины и глубины. Земля аж задрожала…

Самочувствие у меня после этого паскудное…

Встряхнуло мой организм всё же.

Пояс со зверьками у меня сейчас почти всё время – тёплый. Лечат они меня, лечат, лечат, лечат…

Знали бы мои подопечные, на кого им надо молиться.

Много у меня раненых в голову – касок у наших солдат нет. Слышал, что во Франции их хотят закупить, но дело что-то совсем медленно двигается.

Да, не только раненых в голову… Вообще – раненых много. Как-то после одного «удачного» шрапнельного залпа из двухсот пятидесяти наших солдат не ранеными остались всего семеро.

Хорошо, это уже по моим здесь наблюдениям, легкораненые составляют до восьмидесяти процентов, только каждый пятый имеет ранения средней тяжести и тяжелые. А, если бы наоборот? Что тогда?

Мы сейчас как крысы сидим по блиндажам и все напряжены до крайности. Прячемся. Занять себя нечем. Грех, это большой, но я даже в душе радуюсь, когда раненого приносят. Работа у меня появляется и о том, что убить тебя в любой момент могут, немного забываешь. Именно, что немного. О смерти тут, всегда – помнится.

Когда раненых нет – сижу, бумаги перебираю. Медицинские циркуляры и предписания. Непонятно зачем, но к нам даже бумаги, касающиеся гражданских лечебных заведений попадают. Впрочем, те которые раненых касаются.

Сижу вот сейчас и знакомлюсь с необходимым документальным обеспечением лечебного процесса в тыловых земских и прочих больницах. Время-то как-то надо убить.

Оказывается, сии лечебные заведения должны иметь специальную приемную книгу для записи всех поступающих к ним больных и раненых воинов; истории болезни, которые составляются на каждого воинского чина, поступающего в лечебное заведение, и заключают в себе данные о течении болезни и методах лечения; уведомительную карточку или приемный листок для уведомления подлежащих органов военного ведомства о поступлении воинского чина в лечебное заведение; отчетно-осведомительную карточку для уведомления подлежащего военного начальства, а также российского общества Красного Креста и главного военно-санитарного управления о выписке, переводе или смерти воинского чина; билет о ранении для выдачи воинскому чину на руки, как документ, удостоверяющий его право на возбуждение в будущем ходатайства о пенсии или пособии. Билет должен быть выдан в первом лечебном заведении, последующие же лечебные заведения, через которые раненый проходит, должны делать лишь отметки о том, что он у них лечился. Документ должен оставаться у самого раненого. Для удобства, билет должен быть напечатан маленьким форматом и заключен в особую папку…

И прочая, и прочая, и прочая…

Многие циркуляры и документы требуют проведения совершенно невообразимых мероприятий. Просто невозможных в условиях фронта.

Есть и просто глупые. Так, мне попались выговоры командиру нашего полка, теперь тоже уже раненому, но продолжавшему выполнять свои обязанности, за чрезмерную эвакуацию в госпитали больных солдат.

Мы, что, должны половину больных задерживать на позициях?

Позиционная война, что здесь сейчас идёт, привела к тому, что солдаты длительное время находятся в тяжелых, совершенно антисанитарных условиях, холодных и влажных окопах, что способствует широкому распространению инфекционных заболеваний, артритов, ревматизма…

А вши? Ходуном просто ходят…

Помыться – проблема.

Ещё дома я байку слышал, что на фронте не болеют. Болеют. Ещё как…

Где-то через неделю в полк пошло пополнение. Весьма значительное. Пополнился и офицерский корпус, а то унтера чуть ли уж не всеми ротами у нас командовали. Взводами – это нормально, но уж не ротами же.

Подвозят и вооружение, и патроны.

Что это значит? Сильно гадать не надо – скоро пойдём вперёд.

Мне всё замены нет. Приехал с инспекцией, а врачом полка, можно сказать, заделался. Орден получил, второй на подходе…

Нет врачей. Хоть плачь. Можешь и не плакать – всё равно они под кустами не разбросаны, сами-собой не появятся.

Я и не горюю – в тылу и не мечтал отсиживаться. С подачи князя я там задержался. Медаль даже заработал. К уже имеющимся. Они у меня в Санкт-Петербурге все остались.

Сейчас бы день-два в тылу отдохнуть, в баньке помыться, в ресторане покушать…

Мечты, мечты…

Кто меня перед наступлением отпустит.

Гоняю я сейчас как этих самых коз своих фельдшеров и санитаров. Чую – скоро им большая работа предстоит.

Если честно – подготовка моих помощников страдает. Про это тоже я в свой инспекторский блокнотик записал.

Ну, не только в нём я записи делаю. Ещё и время от времени докладные записки в Санкт-Петербург шлю. Надеюсь, что не пропадают они дорогой, доходят до получателя.

Ладно, доходят. Главное – чтобы по ним меры принимали.

Глава 22

Глава 22 Солдат из соседнего полка

Март…

Пошли в наступление, но так по зубам получили…

Мама не горюй.

Я в полку. Можно было уже и в Санкт-Петербург вернуться, но мне такая замена пришла… Зауряд-военно-медицинский чиновник II разряда.

Нет, по бумагам всё верно: «При недостатке соответствующего персонала для замещения соответствующих должностей в мобилизуемых частях войск и военно-врачебных заведениях военного времени, к исполнению службы по сим должностям привлекаются медицинские студенты Императорских Военно-Медицинской Академии и всех Университетов, оканчивающие или окончившие слушание медицинских наук в V и IV курсах, которые сдали, при том удовлетворительно, полукурсовое медицинское испытание. Им присваивается наименование зауряд-врачей I и II разрядов, с отнесением к первому – лиц, окончивших полный курс медицинского образования и получивших выпускное свидетельство, а равно студентов V курса, которым зачтено не менее 9 полугодий, а ко второму – студентов, перешедших на V курс, и IV курса, которым зачтено не менее 7 полугодий…»

У него даже нагрудный знак зауряд-врача имелся, но доверить ему даже самые простейшие манипуляции…

Не представляю, как он до четвёртого курса доучился…

Нет, теорией он владел. Руки у него не из того места росли.

С таким я уже сталкивался. Как-то ещё дома, пришли мы на семинар по хирургии. Наш преподаватель, доцент, за столом сидит – от боли его всего перекосило. Как и сидит – одному Богу известно.

Что у него случилось – я позже узнал. Его оперировать надо было, не то, чтобы совсем уж срочно, не минуты дело решали, но надо было. Ждал он, когда заведующий кафедрой в весьма уже серьезных годах на заседание Ученого Совета отбудет. У заведующего – регалий, степеней и званий – море, но он – теоретик. Как так случилось? Загадка… Впрочем – нет. Предыдущий заведующий серьезно проштрафился, вот этот орденоносец по конкурсу и прошёл. Голова – Дом Советов, но руки не из того места росли. Тот же наш доцент сколько раз его на операциях выручал.

Так вот, узнает о заболевании доцента заведующий, все дела бросит, на Ученый Совет не поедет, а сам оперировать его примется. Ему и не поперечишь…

Вот наш преподаватель и терпел, пока за машиной профессора пыль из-под колёс не полетит.

Как тот уехал, его сразу на стол и взяли. Всё уже готово было. Бригада чуть ли не помыта ждала.

Прооперировал доцента рядовой ассистент кафедры. Он такие операции не по одной в день делал. Здорово насобачился.

Так вот, зауряд-теоретика мне на замену и прислали. Я же почему-то тут в полку младшим врачом числился. Хоть и старший давно уж убит был. На войне – путаницы хватает.

Я посчитал невозможным полк на него оставить. Тем более, замены старшему врачу полка так до сих пор и не было.

Наши пушки несмотря на снарядный голод что-то и выдали, слабенько, но всё же. Пехота в атаку пошла. Понесли мы громадные потери, а вперёд только чуть и продвинулись. Австрийцы перепугались и сами свои позиции на холмах бросили.

Раненые прибывали потоком… Самого опытного фельдшера я на сортировку поставил, а зауряд-теоретика при себе держу. Глазом на него то и дело кошу, не напортачил бы он чего. Тот, вроде и молодец – только мною позволенное ему делает.

Тут у меня зубы точно все одновременно без обезболивания сверлить начали. Так только в Вятке было, когда бьярмы меня убивать пришли. Скальпель из моей руки чуть не выпал, на глазах слёзы выступили.

Замычал я что-то, башкой завертел…

В палатку в это время чуть ли не бегом санитары носилки затаскивают. На ней – обрубок человеческий. Ног, той и другой, нет. Как сюда и доставили. Помереть он уже был должен. Там ещё, на поле перед холмами.

Я подошёл. Бьярм…

На меня стеклянными от боли глазами смотрит, сказать что-то пытается.

Поднялась его грудь, и всё…

Не успел он ничего вымолвить – кончился.

У меня зубы враз отпустило.

– Откуда этот? – махнул я рукой на покойника санитарам.

– Из соседнего полка. Вместе наступаем…

Понятно… Из соседнего…

Солдат-бьярм. Поди ж ты…

Глава 23

Глава 23 Опять ночной гость

Наработался я сегодня до полного физического и морального истощения…

Руки даже начали трястись как у столетнего старика.

Всё, больше не могу, да и что нужно было сделать – сделал. Больше ничем здесь я раненым помочь не могу.

Настроение – препаршивейшее. Не один только солдат-бьярм на моих глазах сегодня на перевязочном пункте умер. Свою душу умирающим не вложишь…

– Иван Иванович, идите отдохните… – зауряд-врач, мой помощник, меня за плечо потряс.

Да уж… Уснул я сидя. Вырубился, как бы друг мой Мишка сказал.

Теперь уж там, дома, он, наверное, почти матерый доктор. Институт – позади, интернатуру прошел, а то и ординатуру. Может уже отделением заведует? По прошедшему времени – вполне может быть…

Так, опять глаза у меня закрываются…

Пожалуй, пойду… А зауряд-то мой, не совсем безнадежный. Кое-что у него получаться начало. Попрактикуется тут под моим чутким контролем и через какое-то время и сам что-то делать будет.

– Иван Иванович, идите… Я подежурю, присмотрю за тяжелыми…

– Хорошо, хорошо… Спасибо…

Я встал, добрёл до выхода из палатки. Спина и плечи как свинцом налиты…

Ночь-то какая сегодня лунная… Звёзды огромные, да сколько их… Яркие, даже мохнатые какие-то…

Я дошёл до своей палатки, полог откинул.

Сел на кровати, надо бы раздеться, а сил совсем нет…

Тут ночной гость у меня и нарисовался.

Как обычно, сейчас прямо из брезентовой стены, появился искатель сокровищ бьярмов.

Покойники, они такие…

Кстати, давно не виделись. С японской войны…

Гость по своему обыкновению к печи шагнул. Кто-то из санитаров днём за ней следил, дровишек подкидывал. Мне бы тоже не мешало это сделать.

– Холодно… – протянутые руки покойника почти в железный бок печки упёрлись. – Ой, хорошо…

Любит покойничек живой огонь…

– Холодно, – согласился я с ним.

Днём – умирающий бьярм, теперь – вот он. Что, опять всё снова да ладом начинается? Ходи теперь и оглядывайся? Агапита-то рядом нет.

– Сжечь его надо… – покойник ко мне голову свою повернул.

– Сжечь? Кого? – не понял я.

– Сжечь. Бьярма. – гость поёжился.

– Зачем?

– Так надо, – не стал вдаваться в подробности пришедший ко мне. – Тебе же лучше будет. Может и отстанут они от тебя после этого.

Как же, отстанут… Ну, а вдруг?

– Как ты себе это представляешь?

– Сам думай…

Мля… Сам думай…

Сегодняшний визит покойника не затянулся. Ещё он раз мне кивнул и опять прямо через стену палатки удалился. Та даже не шелохнулась.

Сжечь… Легко сказать…

Ну, ладно. Умершие сейчас отдельно в сарайчике лежат. Хоронить их только завтра будут. Сегодня просто некогда и некому это сделать было.

Все, кто можно и нельзя сегодня на труднодоступные австрийские высоты с тройными проволочными заграждениями в атаки ходили. Дошла до меня информация, что наш командир полка против этого был, обращался даже в высшие инстанции. Полк де не доукомплектован, люди многие обессилели, еле двигаются. Пополнение – не обучено… Снарядов – кот наплакал.

С истинным положением дел на верху считаться не пожелали – вперёд и вперёд. Таков был приказ.

Вот плохое и случилось…

Угробили кучу народу.

Небольшой совсем успех, который мы имеем, но с большими потерями – из-за полной несостоятельности противника. Из австрийцев воины – так себе.

Даже я понимаю, что наступать нам без резервов и нормальной артподготовки нельзя было. Нет их у нас – ни людей, ни снарядов. Австрийцы, может, подумали, что мы хитрим, куда-то их спрятали? Как же, как же. Полк вытянут в одну тонкую нитку по боевой линии, без каких бы то резервов…

Так… Похищением трупов я ещё не занимался…

Может, правда, отстанут от меня тогда бьярмы? Эти зверьки-то золотые у них явно, не последние, а отправлю я в дальний путь их сородича через огонь, зачтется мне? Хотя, почему именно этого бьярма надо сжечь? Хозяина зверьков, вон, просто в могиле закопали…

Так, так, так… А, может, и там один пепел от него был? Сам-то я в могилу не спускался, зверьки же уже на поверхности земли лежали!!!

Искателя биарминских сокровищ теперь не спросись – ушел уже он. Вызывать же мертвых я сам не умею. Не по тому направлению учился.

В общем, спать этой ночью мне не пришлось.

Персонал перевязочного пункта дрых без задних ног. Мой зауряд, кстати, тоже. Так он за тяжелыми следит…

Я прокрался к сарайчику. Хорошо, мёртвый бьярм рядом с входом в него лежал. Я уложил тело без ног на кусок брезента и таща его по земле зашагал в темноту.

Мля…

Приходи и бери что угодно…

Часовых что ли забыли выставить у перевязочного пункта?

Раньше, если ничего я не путаю, они всегда были. Некого, что ли, в эту ночь даже на посты расставить?

Что-то я совсем ничего не понимаю. Бардачина какая-то у нас творится…

Глава 24

Глава 24 Тиф

12 апреля.

Мы всё на одном месте сидим как гвоздями прибитые.

Бои идут непрерывно. То чуть отойдём, то обратно вернёмся…

Народу в сыру земельку положили, как с нашей, так и с вражеской стороны – прорву просто.

Сейчас я – старший врач полка. До замены. Так в дивизии решили. От роли инспектора я временно освобожден и к полку приписан. Ну, всё что ни делается – к лучшему.

Антисанитария кругом – полная. Речки, а тут их оказалось на удивление много, заражены всяческими трупами. Не только животных, не только…

Солдаты и офицеры переутомлены до крайней степени. Почему нас не меняют? Почему не проведут одного из главнейших нужных мероприятий – не устроят людям отдых?

К тому же у меня нет никакой возможности организовать противоэпидемические мероприятия. Чем? Нет ничего нужного…

Люди в полку завшивели, грязные до невозможности.

Вещевое снабжение – отвратительное. Не хватает белья, сапог, шинелей. Говорят, что всё это где-то на складах есть, но до нашего полка почему-то не доходит.

С медикаментами – проблема.

Ещё одного зауряд-врача мне прислали. Стало чуть полегче.

– Иван Иванович, тиф… – он меня сегодня и обрадовал.

– Точно?

– Сами извольте посмотреть.

Иду, только мне этого не хватало до полного счастья.

В палатке на лавке солдатик сидит. Худой, дышит тяжело… Трясет его.

– Жалуется на головную боль, ломоту в мышцах, сильную слабость…

Зауряд-врач указал мне на солдата.

– Температура на высоких значениях… Рвёт его, отмечает нарушения сознания…

Мне был протянут термометр.

Ого, сорок…

– Язык сухой, обложен белым налётом, – продолжал докладывать мне пациента зауряд-врач.

Так…

Лицо гиперемировано, кожа отечна, склеры красные…

Я взял солдата за руку – кожа сухая, горячая.

На переходных складках конъюнктивы – кровоизлияния.

Сосудики-то при тифе хрупкие…

Ага, кровоизлияния на слизистой глотки…

Налёт на языке пока белый, скоро – жди темно-коричневый…

Печень уже увеличена…

Плохо! Плохо! Плохо!

Всё за тиф говорит.

Лаборатории у меня нет. Анализов крови и мочи – сделать нет возможности.

Антибиотиков ещё не придумали. Гормонов – в помине нет… Про бакпосев крови в условиях передовой и думать нечего.

– Один во взводе так болеешь? – трясу за плечо солдата.

Тормозной он какой-то. Правильно – интоксикация…

– Не, не один…

Вот они – вошки!!! Допрыгались!!!

Вакцина от брюшного тифа уже имеется, а от сыпного, что я сейчас наблюдаю – нет и долго не предвидится…

– Этого – в палатку-изолятор. Собирай фельдшеров – к нему во взвод пойдём…

Зауряд мне согласно кивнул.

В общем – всех я на уши поставил. Командование полка в том числе. Начнётся в полку тиф – хоть стреляйся.

Командир полка как наскипидаренный в штаб дивизии ускакал. Что там и как было – не знаю, но чудо произошло. Нам замена нашлась и в тыл нас пообещали в скором времени отвести. В карантин. В дивизии умные и информированные люди имелись, дивизионный врач до заикания сыпного тифа испугался. Были, оказывается, в армии уже прецеденты. Штабелями умерших складывали.

Слава Богу, я выявил только единичные случаи тифа. Можно сказать – вовремя к нам тот солдат пришёл.

По счастливому стечению обстоятельств в нашу армию прибыл бактериологический отряд. Они и помогли нам. Совместно с дезинфекционным отрядом.

Да, это самое счастливое стечение обстоятельств произошло из-за того, что 8-ю армию собирался посетить Верховный начальник санитарной и эвакуационной части русской армии принц Александр Петрович Ольденбургский. Во как.

Повезло мне. Очень-очень. Звёзды, наверное, счастливо сошлись.

Да. Представление командира полка на меня удовлетворили. Сейчас у меня и Станислав 3-й степени имеется. Конечно, не весть, это что после Георгия, но тоже на дороге не валяется. Но, Анне я бы больше доволен был.