Текст книги "В чужую юность (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

Глава 35 Обретение собольков

Спал ночью плохо. Нет, клады не снились. Просто неспиха какая-то забрала. Просыпался, воду ходил пить. Три раза. Вода, кстати, у них не вкусная. Дома водичка хорошая, а тут то ли запашок какой-то от воды идет, то ли еще что. Не нравится мне пермская вода. Что хочешь со мной делай.

Утром проснулся – хмарь на улице. Небо тучками затянуло, периодически они еще и дождиком плачут. А в перерывах между дождиками этими – муть, пелена водяная над землей стелется. Непонятная такая погода. У нас такой не бывает. Солнце так солнце, дождь так дождь.

А не по дому ли ты заскучал, Володя? Дома, вишь, у тебя всё хорошо, а тут – вода не вкусная, солнышко светит плохо, дождь не настоящий… Работать ещё заставляют на поле в грязи и сырости. У родной мамочки такого безобразия не наблюдалось. Нет, там тоже работать приходилось, но не в дождь и грязь. Не война ведь, в такую погоду работать. Подвергать опасности молодой организм.

Пока завтракали, небо ещё подзатянуло, дождик сильнее стал. Руководство решило – сегодня на работу не идем. По крайней мере до обеда. А, что, выходной день мы заслужили – в воскресенье и субботу картошку убирали спины не разгибая. Вот в будний день и отдохнем. Тем более, обоснование есть – неблагоприятные погодные условия.

Охота, она пуще неволи. Не нами сказано, не нам и опровергать. Ребята по домам расползлись, праздник у них – сегодня не работаем. Я же за вилами направился. Нужен мне этот атрибут сельской жизни сегодня, есть у меня такая неотложная надобность.

– Здравствуйте, Елизавета Егоровна.

– Добрый день, Владимир. Что, сегодня не гонят вас на поле?

Под "вас", хозяйка дома где мы квартируем, понимает не меня лично, а всех студентов. На "Вы" она пока ко мне не обращается – мал ещё, не заслужил. Хотя имя мое знает. Запомнила. С дровами я ей помог. А, что – мне не тяжело. Тем более, что дрова были для бани, а в бане той мы же и мылись. Кстати, баня по-черному. Перемазались мы с ребятами с непривычки – в такой бане не особо и чисто. Нет, не грязно. В саже как черти мы были.

– Нет. Сегодня по домам сидим. Дожжовица.

– Ну, хоть отдохнете немного. Много работать вредно.

– Елизавета Егоровна, вил мне не дадите?

– А, зачем тебе, Владимир, вилы понадобились? Кого колоть собрался? Не председателя ли нашего? Если его, ирода, тогда – бери, даже без отдачи.

– Нет, Елизавета Егоровна, ваш председатель мне пока ничего плохого не делал. Пусть поживет ещё. Для дела одного мне вилы нужны.

– Знаю я, твоё дело. Тоже за кладом собрался?

Ну, дела… "Тоже" и "за кладом". Стою, глазами хлопаю.

– Опять Игорь-тракторист вам головы мутит? Сам уже пять раз лужок у поля, где вы работаете, перекопал. Всё казну золотую ищет. Да студентов каждый год смущает. Они, бедные, лет десять уже тот луг роют. Только не нашел ещё никто тот клад. Грешите, видно, вы все много, вот он вам и не дается. Рассказывать он мастер, конечно. Про деревню, что на месте того луга была, про сибирского мужика, что давным-давно в ней жил. Про клад этот. Его уже лет двести дураки ищут, но нет того клада. Одни пуговки да черепки от битых горшков только и находят. Коровьи кости, правда, в прошлом году вырыли. Выкопают на нашу голову, заразу какую-нибудь, все вместе в больнице и лежать будем.

Не стал я себя выдавать. Подтвердил озвученную версию. Пусть буду я последователем того неведомого мне Игоря-тракториста. Дурачком прикинулся. А, с пустоголового какой спрос?

Получил от Елизаветы Егоровны вилы во временное пользование и на поле пошёл. Ещё мне сказано было, что если я те вилы сломаю, то новые мне ей покупать придется. Не одни уже вилы у неё такие кладоискатели испортили. Сейчас она умная стала, вилы только с условием дает. Хорошо, долю от найденного клада не попросила, я то бы, точно, не постеснялся.

Копал без обеда. Слишком уж сильно золото из того клада манило. В грязи пермской по самые уши перемазался. Хорошие три грядки на месте моих раскопок к концу работы можно сделать было.

Нашел – пуговицу солдатскую со звездой, пузырьки от лекарств, три копейки позапрошлого года. Ну и червяков несметное количество. Золотом и прочими сокровищами удача не порадовала. Сибирок в моем кармане тоже не прибавилось.

– Что, Владимир, разбогател?

Так меня Елизавета Егоровна встретила. Вилы, когда я ей возвращал.

– Не нашел ничего, даже медной монетки.

– Так, медные то монеты, Сашка мой с братьями Петровыми еще прошлой осенью все из земли на том поле выбрали. Студенты тогда на другом поле картошку собирали, а школьников наших председатель на это определил. У него семь пятниц на неделе. Что ему в голову сбредёт, то и делает. Сын с дружками своими тогда монеты и нашли. Воровски пошли в кусты курить, а они на краю поля и лежат. Копалка там прошла и их из земли и выворотила. Собрали они тогда денежки тихонько и никому не сказали. До самого Нового Года с ними почти игрались, потом я уже их у него и заметила. Спроси у него, вон он уже из школы пришёл, может и поделится он свои кладом. Они ему не нужны. Так, без дела, в банке стеклянной они у него валяются.

По совету своего попаданца выкупил я у ребят монеты. В сто рублей мне данное мероприятие обошлось. Сергей говорит, что почти даром. Не совсем даром, но монет в моей коллекции прибавилось значительно. Почти две сотни собольков у школьников оказалось. Больше половины номиналом в десять копеек, а остальные – пятачки.

Сашка и братья Петровы о своей находке никому не болтали, одна Елизавета Егоровна про это и знала. Сказал я им, чтобы и дальше языком не мололи, тогда всё хорошо будет. Парни понятливые, обещали молчать. Мопед они хотят на эти деньги купить. Ещё двенадцать рублей добавят и "Ригу-7" приобретут. На троих. По очереди будут кататься. Эти двенадцать рублей у них имеются – в колхозе летом заработали.

Глава 36 Отъезд с картошки

Думаете, после этого история с кладом закончилась? Ничего подобного. Еще пару раз Володя брал у Елизаветы Егоровны вилы и проводил поиски сокровищ. Ничего, правда, не нашел, только повысил свой навык землекопа. Это тоже не в пропажу – жизнь то длинная, никогда заранее не знаешь, что тебе пригодится.

День шёл за днем, студенты в меру своих сил и возможностей собирали картошку, тарили её в мешки, грузчики грузили их на тракторную тележку… Количество рядков с многолетним клубненосным травянистым растением из рода Паслён семейства Паслёновых прогрессивно уменьшалось, а свободная от него территория становилась всё больше. Наконец, пришел час, когда последняя картофелина была поднята с земли. Радости студенческого сообщества не было предела – в воздух полетели пустые ведра, головные уборы, перчатки. Сей салют подтвердил еще раз мудрое высказывание о том, что всё когда-то кончается. И у хорошего есть конец, и плохое тоже не вечно.

Ничего плохого в сборе картофеля нет – в процессе совместного труда ребята узнали друг друга, некоторые подружились, у нескольких начали формироваться отношения, которые через определенное время перерастут в брачные узы…

Закончили уборку картошки в районе обеда. Курирующий нас преподаватель собрал старост групп и объявил, что возвращаемся в Пермь мы все завтра. Причем, рано утром. Связано это было с расписанием поездов. Оно, как восход и закат солнышка, от нашей воли и желаний не зависит, поэтому вставать завтра придется до петухов, утренний прием пищи будет осуществлен сухим пайком. Сельхозорудия под названием ведра сегодня необходимо сдать представителям колхозного крестьянства, а завтра до отъезда по списку у нас примут подушки, матрасы и прочие спальные принадлежности. Денежное вознаграждение за работу будет выдано в кассе института. Сейчас это пока сделать нельзя, так как колхоз вузу денежки ещё не перевел. Да мы, на всё согласны, лишь бы скорее отсюда уехать, резиновые сапоги снять и светофор увидеть.

Попаданец мой, Сергей, видя такую ситуацию, совет мне один дал. Опыт у него завершения картофельных компаний определенный имеется, вот он его мне и передал. А, что, может и получиться им советуемое. При определенном стечении обстоятельств.

На кухонные продуктовые запасы он мне наводку дал. Объяснил, что за всё уже уплачено и оставить их колхозникам – глупость великая.

Организация питания сборщиков картошки и предоставление на это дело продуктов возложены на колхоз. Делают они это не бесплатно. Все деньги, потраченные по данной статье, вычитаются из нашего заработка. Благотворительностью тут и не пахнет. Следовательно – можно не съеденное забрать. Криминала тут нет, стеснительность ложную тоже проявлять не следует. Необходимо только согласовать данный вопрос с преподавателем и спросить всех ребят – как будем делить остатки. Домашние студенты, говорит Сергей, как правило отказываются что-то взять, их папа с мамой питанием обеспечивают. Да и некоторые общежитские тоже в отказ пойдут – подумаешь, пара банок консервов, какая мелочь…

Останется несколько личностей с правильной кулацкой прижимистостью, которые потом из этих макарон и овощных консервов с добавлением мяса пищу себе в общежитии чуть ли не до новогодних праздников готовят. Как правило, это бывшие армейцы и рабфаковцы. Жизнь, в отличие от вчерашних десятиклассников, их уже немного побила и покрутила, поэтому их обыденные действия и большей рациональностью отличаются.

Народ за прошедший месяц я немного узнал – кто и откуда. Своих общежитских выявил, с одним-другим тихонечко перетолковал. Некоторые отказались, а ряд и воспринял данное предложение весьма благожелательно.

Назначил я сам себя представителем от данного коллектива и подошел к нашему куратору. Вопросов у него не возникло. Тот тоже не одну картошку и стройотряд прошел, да и в возрасте был, когда еще студенческие воспоминания свежи. Даже совет дал, что в общагу еще в колхозе можно картошки купить. Её нам практически даром отдадут, за чисто символическую цену. Председателю мы понравились – хорошо клубни собирали, чисто, не втаптывали их в землю как некоторые в прошлые годы. Он, оказывается, качество нашей работы с агрономом проверял и нашёл его весьма приличным. Причем, отобрать картошку для покупки, можем мы сами. Выбрать хорошую, а не заморачиваться потом в городе покупкой гнилья и грязи в магазине. Повезут нас до поезда на машинах, так что тащить эту картошку не на своем горбу придется. Он тоже себе три мешка покупать будет – зима длинная, всё приберет. На продукты наши с кухни он не претендует, не из его заработка они были оплачены. Спросил только, откуда мы эту стройотрядовскую традицию знаем, молодые еще вроде. Я ответил, что умные люди это нам подсказали. Выдавать своего попаданца не стал.

Грузились мы утром в машину как мешочники. Картошки домой многие купили. Я брать её не стал – рюкзак у меня и так был неподъемный, да и руки тоже уже были заняты. Вместе со мной в общежитие ехало несколько десятков банок тушенки, рыбных и овощных консервов, чуть ли не пол мешка сахара, вермишель, лавровый лист, чай, сухофрукты… Мясных консервов, правда, было мало. Почти все в колхозе на супы изварили, но пара баночек мне всё же досталась. Не беда, куплю картошки в магазине. Вермишели и рожков у меня достаточно, поэтому вышеназванного продукта на супы не так много и потребуется.

Ну, а кто сейчас похихикивает и налегке из колхоза едет, те в общаге будут лапу сосать…

Как только в поезд сели, так сразу почти и уснул. Ночью то почти и не ложились. Дискотеку сначала устроили, а потом по деревне колобродили и песни пели. Наши, медицинские…

 
Потертые джинсы и белый халат,
Бывает и синяя блуза.
Работе любой до безумия рад
Студент медицинского вуза.
Семья уж давно отреклась от него
Зачем ей такая обуза?
Из дома всё тащит, а в дом – ничего
Студент медицинского вуза.
У чёрного трупа звериный оскал
И всё разворочено пузо.
Наверно там рылся и что-то искал
Студент медицинского вуза.
А пища его – только хлеб и вода,
Бывает ещё кукуруза.
И сытым не помнит себя никогда
Студент медицинского вуза.
 

Пели громко, с душой… Сразу на насколько голосов. Кому-то наши песни не понравились, стуканули куратору, а он наши песни и прекратил.

Нет, не у всех развито чувство прекрасного…

Глава 37 Первые недели в институте

Вот и начали учиться. Первую неделю было легко и занимательно.

Сначала нам выдали учебники. Их размер и количество неприятно поразили – неужели всё это надо прочитать? И не просто пролистать, а выучить так, чтобы от зубов отлетало. В течении семестра. Затем ещё дадут. Тем, кто за это время не будет отчислен. Сам уйдет или выгонят за какую-либо провинность. А, такие будут, так нам декан пообещал.

Особенно страху нагнал атлас Синельникова. Получили мы для обучения пока только первый том, а там будут ещё и второй, и третий. Анатомия – это фундамент медицины, её надо досконально знать.

Были и знакомые предметы – физика, химия, биология… Их несколько лет в школе изучали, но здесь преподавание идет уже в другом объеме. Совершенно новыми изучаемыми дисциплинами являлись латинский язык и история КПСС. Последняя, как оказалось позднее, требует затрат огромного количества времени – нужно конспектировать первоисточники, материалы съездов, учить множество дат… Для его экономии, приходилось переписывать конспекты у предыдущих поколений студентов. Они их списывали у своих предшественников. При каждом таком деянии содержание работ и мысли классиков искажались, чем дальше – тем больше. Преподаватели порой даже удивлялись нашим ответам, спрашивали – а, где мы такое могли прочитать у Маркса или Ленина. Хорошо, что мы в семидесятые живем, а несколько десятилетий назад за такие ответы вполне могли бы и отправиться в места, не столь отдаленные, за ревизию прогрессивного учения.

Первые занятия на всех кафедрах были построены по единому плану. Нам рассказывали о цели и основных задачах изучаемой дисциплины, знакомили с её историей, говорили об ученых, внесших вклад в развитие данной науки. Потом шли в музей кафедры. Ну, там, где он имелся. Особенно мне запомнился музей кафедры анатомии. Есть там на что посмотреть. Кунсткамера в этом отношении и рядом не стояла. Конечно, речь идет о её анатомическом отделе. Наш то кафедральный музей побогаче будет.

При посещении кафедр, я головой во все стороны вертел, одного человечка всё высматривал. Выкатил Сергей, как он сам выразился, первый рояль из кустов, рассказал мне про лаборанта-миллионера. Должны мы его найти и таким-то образом так повернуть ситуацию, чтобы он с нами своими сокровищами поделился. Как конкретно это произойдет, мы еще не решили, были у нас несколько вариантов, плюсы и минусы имелись у каждого. Но пока, задача стояла просто его обнаружить, пройти первый этап операции "Золотой теленок".

Не сразу я на такое решился, но Сергей – он и мертвого уболтает. Привел он массу аргументов, логикой придавил… В общем, согласился я, вот сейчас роль неприглядную и играю.

Если на первом занятии на кафедрах не спрашивали, а только рассказывали, то уже на второе нам было задано прочитать от сих до сих. Причем, объемы были такие, что при здравом рассуждении – спать просто было некогда. Преподаватели, наверное, забыли, что кроме их предмета у нас и другие имеются, по ним тоже нам что-то задают. Уже к концу второй недели захотелось обратно в колхоз – там отработал и свободен, а здесь надо читать, читать, читать… Особенно тяжело было тем, кто не в этом году школу закончил, а успел поработать или в армию сходить. Отвыкли они от учения за это время, навык ранее наработанный потеряли. Легче немного было рабфаковцам, они за несколько проведенных там месяцев кое-что из школьного курса повторили, пыль с мозгов своих сдули.

Учебные аудитории сейчас для нас – это фронт, а у каждого фронта имеется тыл. Мой тыл сегодня – это общага. После колхоза вернулись мы на отведенные нам койко-места, тут я и познакомился со своими соседями по комнате.

Повезло мне. Не со школьниками поселили. Кроме меня, жителями нашей комнатушки являлись три бывших рабфаковца и один второгодник. Два рабфаковца ещё и армию прошли, а перед этим в других вузах учились, но что-то не пошло у них там и отдали они свой долг Родине. Третий бывший рабфаковец просто отслужил, к источнику знаний в виде высшей школы перед этим не припадал. Второгодник приобрел свой статус в результате болезни. По нему это сразу было видно. Какой-то особенный он был, не от мира сего. Спал на голом матрасе в куртке. Джинсы при этом тоже не снимал, хорошо хоть обувь с ног скидывал. Жевал жвачку, читал канадские иллюстрированные журналы, в разговоры с окружающими вступал редко. Звался – Луноход. Почему? Тайна сия велика есть. Ряд предметов у него перезачли с прошлого года, так что свободного времени у него хватало. Полеживал себе на матрасике Луноход, а мы по полной программе гранит науки грызли.

Парни-рабфаковцы меня не обижали, дедовщину не устраивали. В их коллектив я влился легко. Пол в комнате мы все мыли по очереди. Правда, у Лунохода это получалось плоховато. Приходилось ему часто идти на второй заход. А, что, у нас не забалуешь. Готовили тоже по очереди. Опять же без Лунохода. Он питался отдельно, ел в городе или что-то из своей необъятной сумки. Тоже, наверное, канадского производства. Родственник у него там был, вот он его и снабжал всем, растлевал юного советского строителя коммунизма капиталистическим деликатесами, буржуйскими тряпками его во вражеский стан завлекал.

Учеба учебой, но про качалку на первом этаже нашего общежития я тоже не забывал. И так, целый месяц тренировок из-за колхоза пропустил. Восполнял это, правда, работой грузчика, но это всё не то. Вот сейчас и наверстываю. Ну, а по субботам и воскресеньям – дискотеки. Так и начала входить в колею моя студенческая жизнь.

Глава 38 О работе студентов

СССР – страна человека труда. Лозунг этот, крупными белыми буквами на красном полотнище написанный, на сто процентов верен и никого не обманывает. Работы в стране навалом. Хоть с утра до вечера трудись, всё равно всю работу не переработаешь.

Есть работа простая. Её ещё называют не квалифицированной. Данный труд не требует длительной предварительной подготовки. Пришёл, рассказали и показали, что тебе делать, в журнале по технике безопасности расписался и приступай.

Студенты-медики чаще всего такой работой и занимаются – грузят, санитарские должности в больницах и на скорой замещают, сторожат в детских садах и в прочих местах, уборкой производственных и жилых помещений занимаются… Даже в нашем общежитии и то студенты работают – на вахте сидят, полы в коридорах и на лестничных площадках моют, дворник, и тот наш студент. И электрик в общаге студент, и сантехник, и столяр… Открою секрет – не только зарплата их прельщает, жильё, иногда даже целую комнату им дают. Особенно это интересно семейным – в городе снимать квартиру для студента не очень дешево, да и не всем родители помогать могут. В стране ещё пока только строят светлое будущее, имеются в ней и малообеспеченные, не ликвидировано до конца это родимое пятно и пережиток капитализма.

Бывает работа и по свободному графику. Есть у тебя время, подошел на вахту, позвонил на велозавод, про работу спросил. Штамповщики там постоянно требуются. Добрался до проходной завода на общественном транспорте, в паре журналов свой автограф оставил, наушники и перчатки получил и вперед. Сиди себе на железном стульчике и ногой на педальку нажимай. Встала заготовка в форму, нажал – деталька получилась. Сдуло её сжатым воздухом, другая заготовка в форме разместилась – снова на педальку жми. Главное – руки по пресс не засовывай, а там хоть матерные частушки во всё горло пой – шум такой, что всё равно никто тебя не услышит. Оплата труда составляет два рубля в час минус подоходный налог. Сколько часов педаль понажимаешь, столько и заработаешь. Шесть часов ещё можно отработать, а больше – тяжело, никаких денег не надо.

Работают наши студенты ещё и на кафедрах лаборантами, но не на целую ставку и в вечернее время. Днём учеба идёт, в дневную смену на кафедре работать не получается. Платят копейки, но идут туда ребята те, что хотят потом на кафедре остаться. Получается далеко не у всех, у кафедральных работников тоже дети имеются. Но, иногда чудеса случаются, вчерашний мойщик пробирок становится аспирантом, затем шуршит на кафедре в роли ассистента, при удачном стечении обстоятельств и наличии ученой степени может продвинуться и до доцента… Даже некоторые заведующие кафедрами любят вспоминать, как начинали свою карьеру в роли лаборанта. Сказки это или игры старческого разума – пойди разбери, давно это было и свидетелей этому не осталось. Может быть, поэтому и ставки вечерних лаборантов на кафедрах долго не остаются вакантными, и наивные студенты их занимают, отказываясь от более хлебных мест, того же санитара морга. Ну, тут уж я заврался. На это место просто так попасть нельзя. Конкурс здесь будет больше, чем на кресло главного врача. Ну, а займет его, тот, кто надо. Человек свой, с понятием и надежный.

Поэтому, в отделе кадров института сильно не удивились, когда я пришел туда лаборантом в фотолабораторию устраиваться. Нашел я того подпольного миллионера, определил его рабочее место. Оказывается, трудился он в межкафедральной фотолаборатории, а не на конкретной кафедре. Я же, уже по три раза все теоретические кафедры обошел, во все лаборантские и ассистентские заглянул, только в кабинетах завкафедр не побывал. Нет нигде того лаборанта-миллионера, про которого мне мой попаданец рассказал. Думали мы уже с ним, что ошибка вышла, перепутал Сергей что, подвела его память после провала в наше время.

На фотолабораторию эту наткнулся я буквально случайно. Расположена она была так, что сразу и не найдешь. В месте тихом и уединенном. Студенты там рядом не ползали и преподавателям лишний раз здесь тоже нечего было делать. Хорошее место, без лишних глаз.

После того, как данный источник нашего будущего обогащения был обнаружен, необходимо было к нему максимально правдиво приблизиться, не вызывая его подозрения и опасения. Одним из вариантов являлся совместный труд, его мы и решили реализовать. Выбор наш был обусловлен наличием свободной четверти ставки лаборанта в данной фотолаборатории. Вот по этому пути и решено было двигаться.

В отделе кадров меня предупредили, что данная вакансия существует не просто так. Если бы там было всё нормально, её, несомненно, давно уже бы заняли. Кто там только уже не работал, но никто долго не задерживался. Михаил Иванович человек, мягко говоря, с причудами и немалыми тараканами в голове, но фотограф прекрасный, поэтому администрация его и держит. Функциональные обязанности данной должности заключаются в уборке лаборатории, выносе мусора. К фотоделу лаборант Михаилом Ивановичем не допускается на десять верст, он только грязь гребет. И, если я фотолюбитель и желаю за счет института своё мастерство повысить, а также на хорошем их импортном оборудовании поработать, то это дохлый номер, такие умные здесь до меня уже были. Зарплата, опять же, горькие слезки, так что, думайте молодой человек сами, а потом на нас не обижайтесь. Мы всё рассказали, как есть, ничего не утаили. В этом году уже трое приходили, но заявление об устройстве на работу никто писать не стал.

Я головой покивал, для вида несколько минут с умным видом подумал, а затем и написал заявление. Велено мне было зайти завтра. Завизируют моё заявление, а там и трудовую книжку будем оформлять. Паспорт ещё просили завтра с собой взять, тут всё по правилам, это тебе не левая контора какая-нибудь, а высшее учебное заведение.