355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Ковалев » Добрым словом и пистолетом » Текст книги (страница 2)
Добрым словом и пистолетом
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 05:43

Текст книги "Добрым словом и пистолетом"


Автор книги: Сергей Ковалев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Мой взгляд тут же переместился на Агату. За прошедшие годы я более-менее привык к ее теневому облику, а вот поначалу он меня здорово смущал. В Тени ведьма в целом оставалась похожа на себя, но ее тело покрывала гладкая чешуйчатая кожа зеленого цвета с ярким геометрическим узором. Нос почти полностью отсутствовал, зато глаза были гораздо больше и, казалось, состояли из одной оранжевой радужки с вертикальным щелевидным зрачком. Лишенная волос и каких-либо признаков ушей голова. Длинные гибкие пальцы.

И что никогда не укладывалось у меня в голове, при всем при этом Агата сохраняла свою привлекательность. Она не казалась уродливой химерой или злой карикатурой, каким часто видится теневой облик. Так могла бы выглядеть представительница древней расы гуманоидов, произошедших от рептилий, чью внешность создавали и оттачивали тысячелетия естественного отбора, сделавшие ее совершенной и, черт возьми, сексуальной. В этом было что-то невыносимо порочное.

И Вагнер постепенно приобретал те же черты. Похоже, он близко общается с Агатой и ее тень – тень одной из сильнейших ведьм – уже начала менять его. Я отогнал неприличное видение, невольно возникшее в голове, и нарочито цинично ухмыльнулся:

– А, у тебя новый фаворит? Мило. Но что ты там говорила насчет обычных сыщиков? Этот парень ведь тоже не маг.

Теневой крови в наемнике не было. Зато в его ухе поблескивала маленькая простенькая серьга, в Тени испускавшая мощные колебания магической энергии. Артефакт, учитывая его малые размеры и простоту при такой силе, уникальный и очень дорогой. Похоже, именно Агата его и создала специально для наемника. А это уже была прямая демонстрация – для тех, кто способен понять, разумеется.

Агата впервые за время разговора посмотрела на меня. Ну во всяком случае, куда-то в мою сторону.

– Да, Вагнер не маг. Необходимую магическую поддержку ему обеспечу я. А в своей сфере он прекрасный специалист. И уж точно превосходит всяких нелепых самозванцев. Уверена, что он скоро найдет ребенка.

Ведьма перевела взгляд на Алекса и произнесла гораздо мягче:

– Тебе, Алекс, я настоятельно не советую путаться у Вагнера под ногами. Жалко будет, если Тень лишится такого милого зайчика.

Агата развернулась и вышла, оставив легкий запах эксклюзивных духов.

Вагнер остался столбом торчать у стола, равнодушно разглядывая Ивора.

Алекс натурально таял и вообще вид имел совершенно идиотский.

– Приятный разговор получился, – проворчал я. – А что, не желает ли и Хормин выставить своего фаворита на этих скачках?

Ивор отрицательно покачал головой:

– Хормин заявил, что его судьба девочки не касается. Он даже вчера не соизволил в Липовый Цвет приехать и помочь в поисках. Сказал, что ежедневно пропадают тысячи детей, и он не может жертвовать своими научными изысканиями ради их поиска. Мол, если Арина найдется и захочет продолжить обучение, тогда и вызывайте. А нет – так нет, не велика потеря.

– Чертов старый упырь!

Вагнер покосился на меня и криво усмехнулся.

– Я не могу заставить Хормина помогать нам, – развел руками Ивор. – Вы же знаете, какой он бирюк. Если будет нужно поговорить с ним, это я смогу устроить. Правда, придется ехать к нему в поместье. Хормин выбирается в город, только если у него совсем не остается иного выхода.

– Может быть, позже. Сначала я должен побывать в Липовом Цвете и все увидеть своими глазами. Да и со свидетелями нужно поговорить.

– Не уезжайте без меня, – наконец подал голос Вагнер. Голос был такой же невыразительный, как и внешность. – Я поговорю с боссом и тоже поеду в этот ваш Липовый Цвет.

Похоже, наемник был о себе очень высокого мнения. Или вообразил, что покровительство Агаты автоматически ставит его во главе расследования. Его слова прозвучали как приказ. А может быть, у него было тяжелое детство и ему как-то не довелось научиться слову «пожалуйста»? Вообще-то мне и самому плевать на общепринятые нормы вежливости. Но я терпеть не могу, когда мною пытаются командовать.

Не обращая внимания на Вагнера, я встал, пожал руку Ивору и направился к выходу. Алекс последовал за мной.

– Эй, ты! Я же сказал подождать меня!

А вот это уже была явно не случайная грубость. Наемник специально провоцировал нас. Интересно, зачем? Ясно же, что Ивор не потерпит никакого выяснения отношений в собственном кабинете.

Я развернулся и зашагал назад, к столу. Вагнер подобрался и демонстративно опустил руку на пояс. Что у него там? Нож? Или что-нибудь более экзотичное? Подобные «мачо» просто обожают всякие необычные штучки, которым место разве что в комиксах.

– Ивор, извини, только что вспомнил, – игнорируя наемника, обратился я к магу. – Я как-то просил тебя сделать амулет теневого зрения. Помнишь?

– А… Помню, конечно. Для какой-то девицы, кажется, которую вы взяли в свою команду?

– Иногда мне кажется, что это она нас взяла в свою команду, – усмехнулся я.

– И как ты только не боишься за нее? Ваша контора – опасное место для юной особы!

– Ничего, у нее хватило ума отшить Алекса при первой же встрече, – рассеянно отмахнулся я. – Так что насчет амулета?

– Давно уже готов. – Ивор извлек из-под стола большую картонную коробку и вывалил из нее на стол целую груду разнообразных амулетов. Сосредоточенно порылся в ней, вытащил несколько медальонов и, близоруко щурясь, протянул мне один из них. – Держи.

Я с сомнением посмотрел на грубый медный диск, больше всего напоминающий медный пятак, побывавший на трамвайных рельсах. В детстве таким варварским методом мы делали себе «медали». Диск покрывали неряшливые узоры, отдаленно напоминающие руны. Впрочем, может быть, он просто поцарапался в коробке о другие амулеты. В теневом зрении диск слегка пульсировал магической энергией – так, на уровне чуть выше фона. Вагнер издевательски хихикнул и потрогал свою сережку.

– Это точно амулет?

– Амулет, амулет, – отмахнулся Ивор, сгребая назад в коробку «сокровища». – Внешность, знаешь ли, бывает обманчива. Когда все закончится, приводи сюда эту свою новую сотрудницу. Хочу посмотреть, с кем мне в дальнейшем придется работать.

– Надеюсь, в дальнейшем ей никогда не придется на тебя работать, – хмыкнул я, пряча амулет в карман и направляясь к двери. – Да и мне – тоже!

– Надейся! – рассмеялся Ивор сухим смешком. – Надежда облегчает наш путь в этой юдоли скорби.

– Эй, ты! – повторил мне в спину Вагнер. – Не нарывайся! Думаешь, ты такой крутой? Я все про тебя знаю!

– И это делает тебя печальным?

– Чего?! – опешил наемник.

– Ну говорят же, что во многом знании много печали, – ответил я, открывая дверь. – Не принимай слишком близко к сердцу. Агата наверняка преувеличивала, когда рассказывала обо мне. Этим ведьмам совершенно нельзя верить!

Не оставляя Вагнеру шансов на ответный выпад, я быстро вышел и закрыл за собой дверь.

– Может, не стоило с ним ссориться? – проворчал Алекс. – Ты знаешь, я и сам всегда против большой компании, когда речь идет о дележе гонорара. Но тут другое дело. Ты вроде хотел отыскать девчонку как можно быстрее. Нам бы не помешала помощь Агаты.

– Она не станет нам помогать.

– Своими руками, разумеется, нет, – согласился Алекс. – Ей ведь тоже надо лицо сохранить. Но если бы мы столковались с этим пижоном, то вполне могли бы получать ее помощь опосредованно. Она ведь обещала ему поддержку. А мы бы пользовались заодно. И все были бы довольны.

Я поразмыслил над этой идеей, пока лифт спускался на первый этаж.

– Ничего не вышло бы. Ты же слышал, какой он тон взял?

– Подумаешь – тон! Как будто в первый раз приходится работать с напыщенным идиотом!

– До меня и раньше кое-какие слухи об этом Вагнере доходили, – покачал я головой. – Он работает в Тени уже лет пять, при том что сам даже теневым зрением не обладает. Будь он идиотом, так долго ни за что не продержался бы. Обрати внимание на его последнюю фразу – что Агата ему про меня все рассказала. Она не могла не упомянуть, что лучший способ меня взбесить – говорить в приказном тоне. Значит, Вагнер специально взял такой тон.

– Зачем? Думаешь, Агата ему приказала специально нарваться на конфликт?

– Если я отвечу утвердительно, ты ведь опять обвинишь меня в необъективности?

Попрощавшись с дагу, мы вышли на улицу.

Я оглядел припаркованные у высотки автомобили. Красная «бист» сразу бросалась в глаза, как бросался бы в глаза арабский скакун в стаде английских пони. При той старательности, с которой наемник культивировал внешнюю непримечательность, ездить на столь приметной машине было просто смешно. Да, похоже, у парня нешуточные тараканы в голове.

– Ты же не можешь всерьез подозревать Агату?! – продолжал между тем гнуть свою линию Алекс.

– Почему? Я ее подозреваю. И вполне всерьез.

«В чем и кого ты подозреваешь?»

Когда мне приходится общаться с магами, способными видеть сквозь защиту, Хайша всегда прячется. Она сворачивается во что-то вроде ментального кокона и полностью изолирует себя от внешнего мира. Почему она не желает, чтобы о ней узнали маги Анклава, мне из нее вытянуть так и не удалось. Богиня либо отмалчивается на мои вопросы, либо становится крайне грубой и едкой. Подозреваю, что в прошлом она всласть поиздевалась над «жалкими смертными магами», и теперь ей невыносима мысль, что кто-то из прежних жертв увидит ее в нынешнем не особо божественном состоянии.

Я быстро прогнал перед мысленным взором все, что происходило с того момента, как мы вошли в подъезд высотки. Со своими комментариями.

«Это ничего не доказывает, Вик! Ты необъективен!»

– Ты необъективен, Вик! – невольно повторил за Хайшей мой напарник. – Ну на кой черт Агате похищать девочку?

– Не знаю. Цели магов такого уровня понять очень трудно, даже когда они их не скрывают. Помнишь, Ивор пытался нам втолковать, зачем ему две тысячи голубей? Ведь он нам целых полчаса объяснял, пока не сдался и не сказал: «Просто пойдите и наловите!»

– Ты что?! – вытаращился Алекс. – Ты так до сих пор не понял этого?!

– А ты понял, что ли?!

– Конечно! – снисходительно посмотрел на меня напарник. – Он их потом выпустил.

– Я знаю! Он же это прямо при нас сделал. Но зачем?

– А это уже другой вопрос, – заржал Алекс. – Этого я не знаю.

– Да ну тебя! – Я с трудом спрятал улыбку. – Побудь хоть немного серьезным!

– Ладно, ладно… зануда!

– Так вот. Пока я подозреваю Агату по той причине, что именно она в тот день должна была проводить урок у Арины. На месте любого другого обитателя Тени я выбрал бы один из тех дней, когда у девочки нет вечерних занятий. Понятно же, что Агата сразу обнаружит следы магии, поймет, что девочку похитили, и поднимет тревогу.

– Так оно и вышло, но похитителя все равно не поймали по горячим следам, – возразил Алекс. – Значит, он придумал, как провернуть дело, и ему было плевать на магов. Возможно, он вообще специально выбрал этот день, чтобы бросить подозрение на Агату.

«Он прав. Будь это Агата, она бы уж точно догадалась, что ты именно так и подумаешь!»

«Но она вполне могла подумать, что я подумаю, что она подумает… тьфу ты! Эти цепочки можно строить бесконечно, а толку в них никакого!»

– Неважно! – вслух заключил я. – Я ведь не собираюсь немедленно хватать Агату и подвергать ее допросу с пристрастием. Даже если бы и хотел, мне с ней не справиться. И я не отбрасываю другие версии. Возможно, после осмотра особняка Барановски что-то прояснится.

– Ты один там справишься?

– Ну… справлюсь, пожалуй. Если что, Хайша ведь всегда со мной. А ты что придумал?

– Я попытаюсь выяснить все у самой Агаты.

– …?! – Я на мгновение потерял дар речи, но, думаю, мое молчание было достаточно красноречивым.

– А что? Отправлюсь к ней, вскружу голову…

– Болван! – констатировал я. – Влюбился! Опять! А я-то ломаю голову – чего ты ее так защищаешь?!

– Да ничего я не влюбился! – как-то неубедительно запротестовал Алекс. – Это же ради дела!

– Угу, расскажи это кому-нибудь другому!

– Почему-то раньше ты никогда не возражал, если я пользовался своими способностями с целью что-то разузнать! Уж не ревнуешь ли ты, братец Фокс?!

– К Агате?! Да ты рехнулся! Я за тебя беспокоюсь!

– Брось! Она тоже женщина!

– Я бы не был в этом так уверен, – покачал я головой. – Конечно, твоя кровь инкуба на нее действует. Когда вы встречались раньше, я замечал, как она на тебя реагирует. Вернее, это ее тело реагирует. Но она прежде всего ведьма. И ей сотни, если не тысячи лет. Она тебя сразу же раскусит, причем и в прямом смысле тоже. А потом выпотрошит и голову твою пустую повесит на стенку. Знаешь, у нее дома есть целая стена с охотничьими трофеями – головами оленей, волков, тигров. И место для еще одной вполне найдется.

– Это ты правильно меня с тигром сравнил! – Алекс немедленно надулся от гордости. – Брось, Вик! Нам нужно узнать, при каких тут делах Агата! Я предлагаю самый простой и быстрый способ!

– Марго тебя убьет! – использовал я последний аргумент.

Марго – жена Алекса. Обычная женщина без единой капли теневой крови, хотя, конечно, про Тень знает. Еще бы ей не знать, имея в мужьях сына инкуба! Алекс, правда, всего лишь наполовину инкуб, но из-за этой демонической половины вынужден постоянно менять женщин. Дело в том, что инкубы так питаются – высасывают во время занятий сексом жизненную энергию партнерши. И если инкуб – и Алекс тоже! – проведет с женщиной слишком много времени, то наверняка убьет ее. Только инкубу на это наплевать, а вот Алекс действительно любит Марго. И Марго его любит и даже понимает, что его бесконечные измены – неизбежное зло. Но одновременно с этим она нормальная женщина. Поэтому сцены буйной ревности, которым позавидовали бы испанские драматурги, случаются в этой семье регулярно.

Такой вот пердюмонокль, как выражались в дореволюционном театре.

Правда, у меня есть серьезное подозрение, что сам Алекс от «родового проклятия» не очень-то и страдает, а нравственные муки изображает только в присутствии Марго.

«Его не удержать, Фокс, – прокомментировала Хайша. – И ты не можешь не признать, что он прав. Чем скорее мы узнаем, на чьей стороне Агата, тем лучше».

– Ладно, поступай как считаешь нужным, – проворчал я. – Только сначала поймай мне гремлина.

– Гремлина? – Алекс перевел взгляд на автомобиль Вагнера и расплылся в понимающей ухмылке. – Без проблем!

Ретроспектива

Десятый год от большого разлива реки,

Центральная Африка, деревня Утсотокалеме

Очередной порыв ветра безжалостно вцепился в кроны деревьев и пригнул их едва ли не к самой земле. Гордые красавицы стонали от чинимого насилия и мели голыми ветвями траву – листья давно сорвало и унесло в низкое черное небо.

Торонго бросил взгляд назад, в темноту леса. Может быть, вернуться, пока не поздно? Но кто-то упрямый, засевший в его голове, твердил: «Сделай это сейчас, иначе никогда больше не решишься и никогда никто не будет уважать тебя. Даже сам себя уважать не сможешь».

Торонго всхлипнул от жалости к себе, нашел пологий спуск и побрел к реке, что-то бормоча под нос. То ли молился Орубе, то ли самозабвенно проклинал собственную глупость и гордыню, которая, если подумать трезво, была той же глупостью. Жаль, трезво все обдумать он смог только сейчас.

Говорят же старики, что орета делает труса храбрецом, умного – дураком, а крокодила – любимой женой. Впрочем, говорить-то они много чего говорят. Как соберутся в доме старейшины – кстати, вокруг бурдюка с той самой оретой, – так и давай пичкать друг друга и всех вокруг замшелой мудростью. И чем меньше в бурдюке пальмового пива, тем красноречивее становятся. Бывает, что и в бороды друг другу вцепляются.

Сегодня, правда, обошлось без драки. Как заговорили с самого начала старики о вымрунах, костяном вороне, безногой обезьяне и прочих страстях, так до самого вечера и рассказывали байки.

Торонго готов был хоть всю ночь слушать такие истории. Особенно же любил он те из них, в которых против кровожадных чудищ выступал не могучий герой, а обычный деревенский парень. И побеждал врага не дубинкой или луком, а собственной хитростью. В итоге чудовище обязательно погибало или изгонялось с позором за реку, а победителю доставались всякие полезные вещи и он становился уважаемым в деревне человеком.

Для Торонго последнее было особенно важно.

Так уж сложилось, что в деревне его не уважали. Насмехались. Ну не то чтобы насмехались, мысленно каждый раз поправлялся Торонго, – добродушно посмеивались. А все равно ведь обидно! Торонго с детства был неловким и растяпистым. Хуже всех лазил по деревьям, хуже всех плавал и боялся заходить далеко в лес.

Торонго уже год как прошел посвящение в мужчины, но ловкости и силы это ему не добавило. Как и уважения односельчан. Только и радости с того посвящения, что теперь можно сидеть в кругу младших мужчин деревни хоть всю ночь, слушая, как в кругу стариков рассказывают страшные истории. И пить орету.

Орету парень не любил, но отказаться, когда бурдюк, сделав круг, вновь склонялся над его чашкой, не мог. Не хватало еще, чтобы над ним и из-за этого потешались! Увы, за страх перед насмешками приходилось расплачиваться – от выпитого Торонго, как всегда, быстро окосел.

И надо же было старому Шогу именно в тот момент рассказать про пещеру.

Какой-то частью одурманенного пивом разума Торонго понимал, что задумал очень глупую штуку, в которой, протрезвев, обязательно раскается. И что, будь он трезв сейчас, ни за что не пошел бы посреди ночи в лес. Тем более искать в этом лесу пещеру, про которую рассказал Шогу. В рассказе старика фигурировали горячие от внутреннего жара камни, руки без тел, самостоятельно ходившие по этим камням, жуткие пальмы с глазами и ртами. И чудовище. Чудовище жило в пещере, по словам старика, уже многие поколения. Вроде бы еще дед Шогу мальчишкой прокрался к пещере и выдрал у чудовища из хвоста волос. Или то был дед не Шогу, а вовсе даже Рогу, другого старика, который тоже был не прочь похвастаться героическим предком. Шогу и Рогу уже прицелились было выдрать друг у друга по клоку из бороды, но потом как-то примирились и решили, что оба их деда вполне могли совершить это героическое деяние. В те времена ведь молодежь была смелая, не чета нынешней.

Последние слова хоть и сказаны были в воздух, но порядком захмелевший уже Торонго принял их на свой счет. Не то чтобы его так уж сильно задевали подобные намеки – притерпелся за столько-то лет. Просто за занавеской, отделявшей женскую половину дома от мужской, наверняка пряталась внучка Шогу – веселая ясноглазая Агата, девушка, подарившая Торонго накануне посвящения в мужчины бусинку на ремешке. Пусть ни до того, ни после Торонго так и не осмелился ни разу заговорить с ней, но не выдумал же он эту лазурную бусинку! Вот же она, на шее!

Старики говорят, орета делает труса храбрецом. Но женщина опьяняет мужчину сильнее пальмового пива. Никто даже не взглянул в сторону Торонго, когда он встал и нетвердой походкой покинул дом старейшины. А что смотреть? Мало ли по каким делам вышел парень. Особенно после ореты-то!

Но пальмовое пиво было ни при чем. Точнее, при чем, но совсем в другом смысле. Оно коварно нашептывало Торонге, мол, мальчишки какие-то смогли, значит, и он сможет! Подкрадется к логову чудовища и… нет, не станет вырывать волос из хвоста, конечно. Это уж совсем по-детски. Он сделает кое-что достойное настоящего охотника!

Торонго тихонько пробрался в дом, в котором жил вместе с остальными неженатыми мужчинами деревни. Почти все они сейчас были в доме старейшины, а оставшиеся трое спали, издавая дружный храп. Спал даже тот, который должен был приглядывать за огнем в очаге. Торонго набрал в глиняную чашку углей, засунул за пояс с одной стороны факел, а с другой – дубинку и вышел, никого не потревожив.

Ударю чудовище дубинкой по голове, пока тварь спит, рассуждал Торонго, шагая по тропинке к реке. Дубинка хорошая – тяжелая, с крепко вбитым в расщепленный конец камнем. Дикую свинью с одного удара убить можно. Наверняка у чудовища голова не крепче, чем у дикой свиньи! Или крепче? А если чудовище не умрет? Торонго в ярких красках представлял, как притащит в деревню шкуру чудовища и как все станут восхищаться его силой и храбростью. Но вот вариант, в котором чудовище благополучно переживет удар дубинкой и поужинает храбрецом, пришел в голову Торонго, только когда он миновал опушку и углубился в лес. Орета постепенно выветривалась.

Он задумался, не вернуться ли в деревню? Благо никто не знал, что он уходил совершать подвиг. А значит, и насмешек не будет. Ну не больше, чем обычно… Нет! Дальше это терпеть невозможно!

Все-таки в голове Торонго плескалось еще слишком много пива, и он упрямо двинулся в глубь леса. В рассказе старика путь до пещеры, конечно, в подробностях не описывался, но Шогу сказал, что вход в нее находится со стороны крутого обрывистого берега реки. А такой обрыв в окрестностях деревни был только один. И не так уж далеко – за половину ночи можно дойти.

Орета окончательно выветрилась примерно тогда же, когда Торонго достиг обрыва. К этому времени погода испортилась, небо затянуло низкими тучами, и над обрывом бушевал ураган. Тут и настоящий герой, пожалуй, решил бы переждать непогоду под крышей, а подвиг совершить как-нибудь в другой раз. Но Торонго не поддался этой мысли. Парень прекрасно знал свою натуру – в другой раз он ни за что не заставит себя прийти сюда.

Спустившись к реке, он побрел вдоль нее, высматривая пещеру. Постепенно Торонго все отчетливее осознавал безумие своей затеи. С чего он вообще взял, что чудовище ночью спит, как люди? Куда естественнее для него было именно сейчас выйти на охоту – например, за всякими бестолковыми героями! Ночь после этой мысли стала особенно недружелюбной и темной. Торонго почти уже сдался и готов был повернуть, но тут ему пришло в голову, что чудовище вполне могло отправиться на охоту в лес. Идти назад через лес после такой мысли было слишком страшно. Отчаянно сжимая обеими руками дубинку, Торонго сделал еще несколько шагов и замер. Красный камень обрыва в темноте казался серым, и на этом сером фоне отчетливо выделялось темное пятно. Торонго с ужасом понял, что все-таки нашел вход в пещеру.

Он долго стоял перед входом, не решаясь войти. Большая часть его души просто-таки вопила, требуя немедленно убраться подальше, спрятаться, дождаться утра, вернуться в деревню и забыть о несостоявшемся подвиге, как о дурном сне. Но какая-то небольшая часть, о присутствии которой он раньше и не подозревал, хотела, чтобы он вошел внутрь. Просто посмотреть, хоть одним глазом.

Вряд ли бы он послушался этого слабого голоса, но тут вмешалась природа. Тучи зрели-зрели да и обрушили на джунгли ливень. Да такой ливень, словно это река встала на дыбы. Торонго инстинктивно нырнул в укрытие и только потом сообразил, что спрятался в пещере. По спине немедленно забегали мурашки – парень был совершенно уверен, что из глубины пещеры его сейчас рассматривает чудовище, прикидывая, с какого места начинать есть. Мгновения тянулись медленно, но все же проходили, никто на него не набрасывался, и постепенно Торонго стало ясно, что есть его пока не будут. Да и вообще, судя по запаху, в пещере давным-давно никто не жил. Пахло неприятно – затхлостью и плесенью, но совершенно безопасно. Торонго перевел дух, раздул угли в чашке и запалил от них факел.

Оглядел пещеру и… заорал, выронив чашку с углями и выставив перед собой факел.

У стены лежал мертвец.

Вообще-то Торонго не боялся мертвых. В деревне не часто, но все-таки умирали люди. Вот прошлым летом умер один из охотников – во время охоты антилопа подняла его на рога. А этой весной несколько человек заболели, и знахарь ничего не смог поделать – тоже умерли. Но это все были понятные смерти, и умершие люди во всем походили на живых, только не дышали и не двигались. И добропорядочно ложились в могилу, чтобы души их могли вернуться на землю в новых телах.

Мертвец в пещере был другим – непонятным и оттого страшным. Он так ссохся, что походил на корягу, долго пробывшую в воде, а потом выбеленную солнцем. И волосы у него были белыми и прямыми, не как у людей. Торонго содрогнулся от мысли, что все люди после смерти со временем становятся такими уродами.

Впрочем, прежнего страха он больше не испытывал. Ну мертвец. Ну страшный, да. Но ведь просто лежит себе спокойно у стенки, глядя пустыми глазницами в потолок и мирно сложив на груди руки. А между руками, кстати, что-то поблескивает в лохмотьях! Преодолевая отвращение, Торонго приблизился к мертвецу. Вблизи тот был еще неприятнее – мало того что кожа белая, так еще и огромный нос загнут, как у стервятника. А зубы-то во рту! Ох, добрые духи! Да неужто после смерти зубы продолжают расти и вот такими становятся? Ну чисто ведь крокодилова пасть!

Взгляд Торонго опустился ниже, и он тут же забыл про страшное лицо мертвеца. Сложенные на груди руки сжимали нож. И такого ножа Торонго ни разу в жизни не видел. В деревне пользовались ножами, выточенными из костей животных. У охотников в ходу были ножи из камня – более острые, но хрупкие. Да и сделать себе такой нож умел не всякий охотник. Торонго, например, не умел, только пальцы себе все отбил. Самые острые, прочные и красивые ножи в селе делал Шогу. Но даже лучшие из ножей старейшины теперь казались Торонго такими же убогими, как его собственные поделки. Нож в руках мертвеца был совершенен.

Он был не очень длинным – с локоть длиной, причем половина приходилась на рукоять. Лезвие заточено с двух сторон, и видно по отблескам факела, что оно очень острое, – так блестит свежий скол камня, из которого Шогу делает ножи. Но такого камня Торонго в жизни не видывал – гладкого, серого и блестящего. Было в ноже что-то такое, отчего рука сама потянулась к нему. Таким ножом хотелось обладать, Торонго чувствовал, что с ним его жизнь изменится. Не будет больше унижений и насмешек…

Нож оказался и в самом деле невероятно острым. Торонго ухватился за лезвие и тут же отдернул руку, удивленно разглядывая совершенно ровный глубокий порез, мгновенно заполнившийся кровью. Так ровно и глубоко не резали даже самые лучшие ножи старейшины Шогу! Вот это добыча!

Забыв и про страх, и про боль, Торонго воткнул факел в песчаный пол и принялся отдирать от рукояти ножа руки мертвеца, обильно поливая их кровью. Высохшие, словно ветки, пальцы никак не разжимались. Торонго показалось даже, что они стискивают рукоять все сильнее. Он удивленно посмотрел на мертвеца… тот смотрел на него. В провалах глазниц поблескивали красным маленькие, злобные, как у кабана, глазки. Торонго взвизгнул, отшатнулся и сел на пол. Пополз спиной вперед, не сводя глаз с ожившего мертвеца, пока не уперся спиной в стену пещеры. Мертвец медленно сел – казалось, был слышен треск и скрип ссохшихся суставов. Черным длинным языком облизал с рук кровь. Шумно сглотнул и прикрыл от удовольствия глаза. Торонго хотел убежать, но не мог – от страха из тела словно все кости вынули.

Он понял, что все-таки нашел чудовище.

Мертвец открыл глаза и уставился на Торонго, оскалив жуткие клыки. Парень не сразу понял, что чудовище так улыбается. От этого стало еще страшнее. Мертвец встал на четвереньки и медленно, словно крупная больная гиена, заковылял к Торонго. На беднягу пахнуло тем самым заплесневелым духом, что он почувствовал, забравшись в пещеру. Чудовище сцапало его руку и, урча и чавкая, присосалось к кровоточащему порезу. Торонго стало дурно. Он понимал, что сейчас умрет, но ничего не мог поделать, ужас парализовал его.

Чудовище почему-то не спешило вонзить в него клыки. Наоборот, отпустило руку и опять уставилось на Торонго – глаза в глаза.

– …?

Чудовище могло разговаривать! Торонго не понял, что оно говорит, хотя вопросительные звуки и были похожи на человеческую речь. Чудовище повторило вопрос. Торонго испуганно потряс головой в знак того, что не понимает. Сейчас чудовище убедится, что говорить с Торонго не о чем, и примется его жрать. На глаза навернулись слезы – умирать было страшно и обидно. И наверное, больно.

– …? …? …? Ты … что за … такой?

Торонго вздрогнул, услышав в мешанине странных звуков знакомые слова. Чудовище удовлетворенно кивнуло. Вновь ухватило парня за руку и присосалось к ране. Оторвалось от побелевшей руки и облизало окровавленные губы. Кожа на лице чудовища уже не была похожа на высохшую землю – она начала разглаживаться и розоветь. Выпитая кровь возвращала тварь к жизни.

– Не бойся. Не умрешь… сейчас.

Эти слова Торонго понял, но не очень-то поверил. Хотя слабая надежда и шевельнулась в груди – зачем чудовищу врать? Он ведь и так даже не сопротивляется. Вдруг твари что-то нужно от Торонго? И можно договориться?

– Кровь… нужна, – произнесло чудовище. – Много.

И, глядя на дрожащего парня, загоготало утробным смехом.

– В тебе… нет… столько. Не умрешь. Приведешь других.

Торонго посмотрел на усмехающееся чудовище и понял, что с ним все-таки можно договориться.

Он вернулся в деревню, когда солнце уже было в зените.

Охотники два дня назад загнали несколько диких свиней в яму с кольями и сегодня на охоту не пошли – можно было отдохнуть несколько дней, занимаясь починкой оружия и скопившимися домашними делами. Торонго порадовался этому – значит, все люди в деревне, не придется для кого-то повторять еще раз.

Он шел через всю деревню к дому старейшины Шогу. Люди оглядывались на него – впервые неуклюжий Торонго, трус Торонго, шел, выпятив грудь и надменно глядя поверх голов. Это было смешно, но никто не смеялся. Что-то во взгляде Торонго изменилось. Даже Шогу, увидев его глаза, вздрогнул, словно заглянул в глаза крокодила.

– Шогу, ты больше не старейшина.

– Что?

– Теперь я буду решать, кому и что делать в деревне.

Люди наконец засмеялись. Наваждение спало – да парень просто сошел с ума! Пересидел на солнце, вот голова-то и не выдержала. Торонго обвел смеющихся односельчан спокойным взглядом, и смех сам собой утих.

– Я был в пещере чудовища, – спокойно произнес Торонго. – Оно проснулось и голодно. И оно сказало, что теперь в деревне старейшиной буду я.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю