Текст книги "Царское дело"
Автор книги: Сергей Булыга
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Теперь уже Данила схватил Фильку за веревку и потащил его за собой в башню. Маркел пошел за ними, стрельцы перед ним расступились.
Когда Маркел вошел в башню, он видел (но не слышал), как Данила что-то спросил у Фильки, Филька ему что-то ответил, и они пошли дальше прямо. Маркел пошел за ними. Данила держал Фильку крепко, согнув его в три погибели и при этом еще отвешивая ему то подзатыльник, то затрещину. Да и еще приговаривал всякое, не выбирая слов.
Так они быстро прошли через башню. Возле наружных ворот Данила приказал Маркелу пособить, и теперь они уже вдвоем свели Фильку в калитку и повели по мосту через ров. Ров был широкий, саженей больше десяти, и лед там был мелко поколот, вода чернела гадкая-прегадкая.
– Три раза с головой! – сказал Данила с гордостью.
Маркел пока молчал. Он смотрел по сторонам. Прямо впереди на другом конце моста стояла невысокая, так называемая Пыточная башня, а дальше за ней, через площадь, именуемую Красной, правильней – Пожар, были видны торговые ряды – от края и до края. Вот где деньжищ, где товаров, с невольным почтением подумал Маркел и, чтобы лучше видеть, даже немного прищурился. Но было уже довольно темно, поэтому рассмотреть там что-нибудь подробно не представлялось никакой возможности.
Да и времени не было тоже, потому что они уже подошли к Пыточной башне, а так как стрельцов при ней не было, то и сразу вошли внутрь.
Внутри было темно и тепло. Оно и понятно, пыточная, подумал Маркел, здесь всегда много огней горит, не зря Данила ходит в одной однорядке, шуба ему здесь не нужна.
Также и Даниловы подручные, которые вышли навстречу, тоже все были легко одеты, а кто и вовсе без шапки.
– Чего повылезали, ироды?! – строго сказал Данила. – Кто вас сюда звал?
Подручные немного отступили. Данила, больше не обращая на них внимания, подошел к лестнице и начал спускаться по ней. Филька, которого он больше не держал, подобрал веревку и пошел за ним. Маркел пошел за Филькой.
Лестница была хоть и крутая, но короткая. Они спустились на один этаж и оказались в большой каменной хоромине. Хоромина была совсем пустая, там только вдоль стен стояли лавки, но никого и ничего на них не было. А в стене горели фитили. Фитили сильно коптили, и дух в хоромине был очень тяжкий.
Но они в хоромине не задержались, а сразу прошли дальше, вошли в проем без двери, за которым была еще одна лестница, которая вела наверх.
Наверху они попали в небольшую горенку. Там было все, что надо: стол, две скамьи, в углу лавка для спанья, в красном углу иконы. На столе в плошке горел огонь. Окно возле стола было закрыто. Данила подошел к окну и немного приоткрыл его. Сразу дохнуло свежим воздухом. И еще было видно, что во дворе стало уже совсем темно. Данила предложил садиться. Маркел и Филька сели. Данила, не садясь, спросил:
– Так что с Трофимом? Зарезали его?
Филька утвердительно кивнул.
– А вы теперь чего? Хотите поквитаться?
Филька опять кивнул.
– С кем?
Филька посмотрел на Маркела. Маркел сказал:
– Поквитаться сразу не получится. Сперва надо сходить на посад.
– Куда? Зачем? – спросил Данила.
– Живет там одна баба, – уклончиво ответил Маркел. И прибавил: – Она много знает.
– Знает, кто его убил?
– И это тоже.
– Как ее звать?
Маркел подумал и сказал:
– Я этого пока что сказать не могу.
Данила усмехнулся и спросил:
– А когда сможешь?
– Когда выйду на посад.
Данила помолчал, потом спросил:
– А знаешь, что мне будет, если вдруг узнают, что я живого человека из Кремля выпустил?!
– Твоя воля, – ответил Маркел. – Только я ведь тоже знаю, что со мной будет, если меня там вдруг возьмут.
– Как это там возьмут? Кто будет знать, что ты там?
Маркел в ответ только хмыкнул и начал осматривать стены, а потом в одном месте даже приложил к стене руку.
– Никого там нет, – сказал Данила.
– Может, и нет, – сказал Маркел. И, обернувшись к Фильке, прибавил: – Зачем ты меня вел сюда?
– Ладно! – сказал Данила. – Бог с вами. Возьму грех на душу.
И, перегнувшись через стол, открыл окно еще шире. Темнота там была непроглядная и, было слышно, капало.
– Дождик пошел, – сказал Данила. – Хозяйке от меня поклон!
Маркел спросил:
– Какой хозяйке?
– Га! – вместо ответа громко выдохнул Данила. – Дождик, говорю. Весна. Это к добру!
И встал. Филька и Маркел встали за ним. Филька уже снял с себя веревку и на всякий случай запихал ее за пазуху. Данила повел их из горницы.
Дальше они свернули в темный переход и там прошли немного, после сошли по лестнице и остановились. Рядом кто-то подскочил и начал тихо восклицать спросонья:
– Кто здесь? Кто здесь? Убью!
– Свои, – строго ответил Данила. – Открывай, свинья.
– Не велено!
– А вот пощекочу!
И что-то блеснуло, скорей всего, нож. Тот невидимый испуганно заойкал и начал погромыхивать засовами.
– Полегче! – пригрозил Данила. – Всех чертей разбудишь!
Невидимый затих, после что-то со скрипом сдвинулось, после низко запела петля…
И отворилась калитка, дохнуло мокрым ветром, и где-то вроде заблестели огоньки.
– Выходите! – приказал Данила. – Быстро!
Маркел и Филька шагнули вперед. Кто-то толкнул Маркела в спину. Маркел еще шагнул вперед, и калитка за ним закрылась. Опять стало тихо. Сыпал мелкий теплый дождь. Маркел стоял, дышал всей грудью и ждал, когда глаза привыкнут и станут больше видеть. Филька сказал:
– Вот мы и вышли. Теперь можешь говорить.
– Где это мы? – спросил Маркел.
– На Пожаре, перед торгом, – сказал Филька. – А еще дальше, прямо – Китай-город.
Маркел усмехнулся и сказал:
– Вот нам как раз туда и надо!
И пошел вперед, не разбирая дороги. Под ногами было слякотно. Филька, идущий сбоку, опять спросил:
– Так куда же это мы идем, Маркел?!
– Я же сказал: в Китай-город! – ответил Маркел. И вдруг прибавил: – А дальше в Подкопаево. К Домне Козлихе.
– К Козлихе! К ведьме! Мать твою… – громко воскликнул Филька и остановился. Маркел тоже.
И спросил:
– А что такое?
– Так, ничего, – ответил Филька. – А зачем тебе туда?
– Дядя Трофим туда ходил перед тем, как его зарезали.
– А, вот оно что, – уже совсем негромко сказал Филька. – Так, может, ты еще знаешь, зачем он туда ходил?
Маркел подумал и ответил:
– Я тебе этого сказать не могу.
– Тогда и тебя скоро зарежут, – сказал Филька.
– За то, что я не скажу?
– Нет, а за то, что много знаешь, – сказал Филька. – А меня, может, еще помилуют, если ты будешь молчать! – Это он прибавил уже не так мрачно, а даже как будто с усмешкой.
– Так что, пойдем? – спросил Маркел. – Ты знаешь, где она живет?
Филька молчал.
– Ладно! – сказал Маркел. – А где Подкопаево, знаешь?
– Это знаю, – нехотя ответил Филька.
– Ну так и веди меня туда! А дальше будет видно.
Они опять пошли по площади. Филька вдруг сказал:
– Сейчас, говорят, в Москве очень неспокойно. Разбаловался народ, никто за ним не смотрит, все царя хоронят. Караулов нигде нет. Как бы нам дойти живыми…
– Иди, иди! – сказал Маркел. – Если что, вали все на меня. Скажи, где я служу, скажи, что у меня овчинка, и тебя, может, отпустят.
– Нехорошо так говорить! – с обидой сказал Филька.
– Как умею, – сердито ответил Маркел.
И на этом они замолчали. Перешли через площадь, пошли вдоль рядов. Ряды были закрыты рогатками. Идти вдоль рядов пришлось долго. Но вот наконец Филька нашел незагороженный проход, и они свернули на него. После проход закончился, и они вышли в улицу. Филька сказал:
– Это Варварка. Запоминай на всякий случай.
Маркел осмотрелся. С обеих сторон стояли высоченные ограды – тыны. Филька свернул вправо, и они пошли вдоль правой стороны. Вдруг луна зашла за облака, и сразу стало темно-претемно. Они еще прошли немного, уже почти на ощупь…
23
Вдруг рядом кто-то засвистел.
– К стене! – крикнул Филька.
Но это и так было понятно. Маркел отскочил к стене, встал к ней спиной и вынул нож. Филька стоял рядом, Маркел слышал, как он жарко дышит. А еще было слышно, как к ним подбегали.
Но и наверху кто-то сопел! Маркел поднял нож. И очень вовремя: сверху, с тына, кто-то повалился, Маркел ткнул ножом. Этот, сверху, заревел от боли. Маркел отскочил в сторону. Этот упал в снег. Маркел отступил обратно, ступил на него ногой.
И тут подскочили те, из темноты. Маркел быстро повел ножом туда-сюда и выступил вперед. Еще повел. Попал в кого-то. Кто-то заорал.
И вдруг Маркела сбили, он упал, и его начали месить ногами. Маркел катался по снегу, как мог, закрывался локтями, хватался за кого-то, рвал на себя, опять катался. На него попадали и стали прижимать к земле, выкручивать руки, душить, выдавливать ему глаза. Маркел рвался, рвался – и вырвался! Вскочил и сразу отскочил к стене, выставил вперед руки и крикнул:
– Давай! Кто первый?! Снесу голову!
Тут как раз вышла луна и развиднелось. Эти, чужие, стояли от Маркела шагах в пяти-шести, их было несколько, еще один лежал в снегу, а еще один, рядом, сидел. А сбоку от Маркела, совсем рядом, стоял Филька. Он держал гирьку на веревке. Пригодилась, подумал Маркел о веревке и улыбнулся. От улыбки заболели губы. Они же были все разбиты, а слева еще и разорваны. И зубы тоже кровянили.
– Вы кто такие? – спросил один из чужих.
– Мы кремлевские, – ответил Филька. – А вы кто?
– Мы здешние, варварские.
– Может, Вавилу Костолома знаете?
– Вавилу как не знать!
– Поклон ему, – продолжил Филька. – И спросите, когда долг отдаст. Скажите: Филька спрашивал. Филька Шептало.
– Шептало! – повторил тот самый из варварских. – А я Гридя.
– Гридя Весло, слыхали, – сказал Филька.
– Га! Правильно! – сказал Весло. И, обернувшись к своим, объяснил: – Это наши, братцы. – И велел сидящему в снегу: – Вставай, дубина!
Сидящий только мотнул головой, но не встал.
– Крепко вы его… – сказал Весло. – Но ладно. Сам виноват. Кто это на нож лезет? – И, повернувшись к Маркелу, спросил: – А ты кто?
– А я Маркел Косой.
– Отчего – Косой?
– Оттого, что кошу широко!
И Маркел резко повел ножом справа налево, а после обратно.
– Коса! Коса! – сказал Весло. – Закосил моих двоих, скотина.
– Винюсь, – сказал Маркел. – Шибко спешили.
– Куда вам теперь спешить? – насмешливо спросил Весло. – Царь-государь преставился. Это же у вас там самая житуха начинается! Ведь же всегда, когда старый хозяин помер и его еще не закопали, а новый еще не пришел, бери, чего душе угодно. Га-га-га! – И вдруг спросил: – А это правда, что как только царь того, бояре сразу кинулись его казну грабить и между собой делить?
– Да что ты такое мелешь! – вскричал Филька. – Как это бояре будут грабить? Они же бо-я-ре! – сказал он, как глухому, по складам.
– Ну и что? – сказал Весло. – А чего они тогда закрылись? Когда грабят, всегда закрываются.
Филька быстро глянул на Маркела. Маркел усмехнулся и сказал:
– Закрываются, чтобы самих не ограбили. Так и у них теперь. Откуда-то пустили слух, а, может, и не слух, что посадские собрались в Кремль – прийти и пограбить.
– Га! – злобно сказал Весло. – Нашли дураков. Кто же это к вам теперь полезет, когда вы вон сколько стрельцов на стены выставили и пушек выкатили. Я знаю, зачем этот слух. Чтобы мы пошли, а вы по нам сверху шарах! И, может, царь Иван совсем не помер, а вот такую потеху придумал: прикинусь мертвым, лягу в гроб, эти дурни придут меня грабить, а мои стрельцы по ним из пушек, из пушек!
– Брехня! – сказал Филька сердито. – Когда это царь так шутил?
– А когда Девлет-Гирей к нам приходил! Тогда царь тоже притворился, что хворает, Девлет загнал всю свою орду сюда, в Замоскворечье, подступил к самому Кремлю… И тут мы Москву и подожгли! И всю татарву пережарили!
– А сколько еще своих туда же? – сказал Филька.
– Ну, был грех, – не стал спорить Весло. – И ладно про это! А сами вы теперь куда идете, что награбили, куда теперь несете схоронить?
– Да ничего мы не награбили, – сказал, усмехаясь, Маркел. – А все честным трудом нажито. И теперь мы несем этот труд одной ведьме. Шибко она просила. Не заминайте, говорила, мне это до свету нужно.
– Что – это? – спросил Весло.
– А вот такая хреновина… – Маркел достал овчинку и показал ее.
Весло ступил к нему. Варварские шагнули за ним следом. Маркел держал овчинку орлом к свету.
– Что это? – спросил один из варварских.
– Дурень! – презрительно сказал Весло. – Это приказная бирка. Царский знак! – и потянулся к ней рукой.
Маркел сразу убрал овчинку за спину. Весло спросил:
– Где взял?
– Снял с одного молодца, – сказал, усмехаясь, Маркел. – Косанул, а после снял.
– Да за это, знаешь, что бывает? – со страхом, но и с уважением спросил Весло. – За молодца таковского?!
– Знаю, – ответил Маркел. – Но кому там сейчас до этого? Сам понимаешь: государь преставился. Ну, и мы… Как это? Вот добыли такую вещицу. И теперь к ведьме идем, она нам за это много чего посулила.
– А ей она зачем?
– Хочет какое-то зелье сварить.
– А, ну да, – сказал Весло. – Знаменитая вещь! От всех болезней. И от головы. Совсем от головы. Га-га!
Варварские заусмехались.
– А сколько ведьма за нее дает? – спросил Весло.
– Нам с Филей хватит, – ответил Маркел.
– Это хорошо, – сказал Весло. – А нас в долю возьмешь?
– За что это?
– Да как за что? А чтобы с вами ничего в дороге не случилось. А то вам сперва туда ее нести, а после идти обратно. А в дороге всякое бывает!
– А… – начал было Маркел.
Но Филька перебил его, сказал:
– Это верно! Нам же еще через Варварские идти, а у вас там рука.
– Рука! Рука! – сказал Весло. – И ключик! Варварские ворота – наши. Заплатил – и милости прошу туда, обратно. Сколько она вам посулила?
– Три рубля, – сказал Маркел.
– Га! Скажи еще, что три алтына! – сердито воскликнул Весло. – Да я что, ничего не понимаю? Это чтобы государева человека зарезать, и это всего за три рубля! А я так думаю, это такое дело, что не меньше десяти потянет.
Маркел молчал.
– Десять рублей, – сказал Весло. – Это можно. Потому что это же ого, это на какую силу замахиваешься! Поэтому десять, и то просто потому, чтобы скорее сбагрить. И делим так, по справедливому: пять вам и пять нам.
Филька быстро глянул на Маркела. Маркел согласно кивнул. Филька весело сказал:
– Годится! По рукам!
И протянул свою руку. Но Весло на нее даже не глянул, а посмотрел на Маркела. Маркел протянул свою. Весло пожал ее. Филька разбил.
– Ладно сладилось, – сказал Весло. – Тогда, значит, так. Я даю вам Митю, Митя доведет вас до Варварских ворот и проводит через них, и вы дальше сами пойдете, по своим делам. А мы вас там, в воротах, подождем. Вернетесь, посчитаемся. А не вернетесь – встанете на нож. Так?
– Так, – сказал Маркел.
Весло подал руку. Маркел ее пожал. Филька разбил их руки.
– Крепче божбы! – сказал Весло.
– Вестимо! – сказал Филька.
Вышел Митя, худой мужичонка с разбитой губой. Весло спросил:
– Слышал, что я говорил?
Митя утвердительно кивнул.
– Идите!
И они, то есть Маркел, Филька и Митя, пошли дальше по Варварке. Луны опять почти не стало видно, опять пошел дождь, благо еще, что мелкий.
24
Вначале они шли молча. И на посаде было тихо, даже собаки не лаяли. Только дождь негромко шелестел да ноги в грязи хлюпали.
– Хорошо у вас, – сказал Маркел. – Ни сторожей, ни псов.
– Ни объезжих караулов! – сразу же прибавил Митя, насмешливо хмыкнул и еще сказал: – Вот как оно живется без царя. Вольно!
– Ну, меня царь не очень-то неволил, – ответил Маркел. – Не до меня ему было.
– Да и до меня тоже не очень, – согласился Митя. – Но три года на цепи я просидел. – И тут же спросил: – А правда ли, что бояре в Кремле царевичу Федору крест на царство целовать не стали?
– Я такого не слыхал, – сказал Маркел. – Да и какое мне до этого дело? А тебе какое?
– Мне большое, – сказал Митя. – Царевич Федор нравом робкий, при нем нам будет слабина. А младший, Дмитрий, говорят, звероватый. С зубами родился, кормилицам титьки обкусывает!
– Откуда ты такое взял? – сердито спросил Филька.
– Люди говорят, – ответил Митя. – И еще говорят, что замутились бояре и поцеловали крест Дмитрию, поэтому и заперлись в Кремле. Ну да ничего! Правда наружу выйдет! Наши стрельцы сойдутся…
– Какие еще ваши?! – сердито перебил его Филька.
– С Большой Слободы, с Замоскворечья, – с достоинством ответил Митя. – Девять полков! И наведут в Кремле порядок! А вы чего идете в Белый город? К какой ведьме?
– К какой надо, – ответил Маркел.
– Это хорошо, если к какой надо, – охотно согласился Митя. – Надо снять с бояр колдовство. Пусть они по правде судят, пусть называют Федора, а не этого змееныша! – И уже вполголоса спросил: – Так вы за этим идете?
Маркел промолчал.
– Значит, за этим… – сказал Митя. – Тогда Бог вам в помощь. А если нет, черт вам судья!
Маркел опять ничего не ответил. И Филька тоже. Так же и Митя больше ни о чем уже не заговаривал. Опять они шли молча. Луна то выходила из-за туч, то опять в них скрывалась. И дождь то шел, то утихал.
Так они шли и шли и дошли до Варварских ворот Китай-города. Ворота, конечно же, были закрыты, и даже караульных при них видно не было. Митя велел подождать, Маркел с Филькой остановились, а Митя зашел в караульную, о чем-то там поговорил, а после вышел и позвал рукой. Маркел и Филька подошли к воротам. Вышедший из караульной сторож открыл им калитку и спросил, когда они будут обратно. Филька сказал, что через час, ну, может, через два, не больше. Сторож посмотрел на Митю. Митя кивнул. Сторож отступил с дороги, Маркел и Филька вошли в калитку, и она за ними затворилась. За калиткой, за той стороной стены, начинался Белый город. Филька показал рукой, куда идти, и они пошли туда. Когда они отошли от ворот, Маркел вполголоса спросил, много ли им еще идти. Филька сказал, что не очень, и велел смотреть по сторонам, потому что здесь места тоже не очень спокойные. Они пошли дальше. Шли молча. Дождя уже не было, луна в тучах больше не скрывалась, идти стало легче. Так они прошли по одной улице, после свернули на другую, обошли горку и, пройдя еще немного, подошли к небольшой церкви, над входом в которую висел образ святого Николы. Маркел перекрестился, Филька тоже и сказал, что это и есть Никола Подкопаевский и здесь уже можно спрашивать про Домну. Сказав это, Филька подошел к правому церковному приделу и постучал там в дверь. Подождал и опять постучал. Наконец в церкви послышались шаги, затем открылась дверь и на пороге показался старик в накинутом на плечи полушубке.
– Чего надо? – спросил старик.
– Заплутали мы, – ответил Филька. – Наставь на путь, отец.
Старик молчал.
– Мы Домну Козлиху ищем, – прибавил Маркел.
Старик открыл рот, начал было:
– Тьфу…
Но Маркел уже сунул ему в руку деньгу, за ней вторую. Старик закрыл рот и сжал деньги в кулаке, а Маркел тем временем продолжил:
– Не обессудь, братец, мы же не лихие люди, а по государеву делу! – и показал овчинку.
– А!.. – только и сказал старик.
Маркел спросил:
– Так где ее искать?
– А чего она такого натворила? – вполголоса спросил старик.
– Про это нам болтать не велено, – строго ответил Маркел. И так же строго спросил: – Тебе денег дали? А чего молчишь?
– Не обессудь, боярин! – испуганно сказал старик. – Спросонья я. Единственно спросонья! А так я эту Домну, ох, как знаю! Ведьма она проклятущая, вот кто!
– Ты дело говори, старик, – еще строже сказал Маркел. – Кто она такая, мы и сами знаем. А вот где ее найти?!
– А найти прямо! – зачастил старик. – Вон прямо вон туда, до тех хором, что на углу, – показал он рукой, – и там дальше вторые ворота. В них внизу поднять доску и заходи. К ней так всегда все заходят.
– Куда к ней?
– А там через двор направо, где собаки, собак не бойтесь, они смирные, и под крыльцо, там дверь, постучать вот так три раза, а после еще раз. – Он показал, как стучать, и тут же прибавил: – А если не отзовется, открывайте сами. Они там часто пьяные и тогда не слышат ничего.
– Как – пьяные?
– А так! Они, почитай что, каждый день пьяные. А как напьются, так пляшут. Я уже сколько раз в Земский приказ ходил, говорил, дайте на них управу, а они только смеются.
– Почему смеются?
– А потому что они разве дурни – с Домной связываться? Ты ей слово, она тебе два – и скрутило тебя, нога отнялась, глаз начал косить, икота одолела. Поэтому Бог с ней, смеются, что тебе, Иван (а меня зовут Иван), пусть пляшут, какая кому от этого беда?
Старик замолчал. Маркел тоже молчал. Старик сказал:
– Бог тебе в помощь, боярин. Будет страшно, читай Отче наш и крестись, крестись! Они этого очень не любят. А еще лучше – подожди до света и после иди, они на свету не такие страшные.
– Мне надо спешно, – ответил Маркел. – Государево дело.
– А! – протянул старик. – Государево. – И вдруг спросил: – А что, правда, что бояре поцеловали крест змеенышу, а Федора и знать не захотели?
– Кто тебе такое наболтал, старик? – строго сказал Маркел.
– Вот и я тоже вчера здесь говорил, что это брехня! – сказал старик и радостно заулыбался. И опять прибавил: – Если не будут открывать, сами входите. Я сам в прошлом году…
И, спохватившись, замолчал.
Маркел сделал вид, будто ничего не понял, поблагодарил старика за совет, развернулся и пошел туда, куда тот указывал. Филька пошел следом за Маркелом. Дальше они дошли до нужных им ворот, вытащили там внизу доску, то есть подворотню, и осторожно залезли во двор. Там их обступили собаки. Собак было много, но они были не злые, а даже больше – ластились. И все были черной масти! Маркел невольно подумал, что никакие это не собаки, а те ведьмины гости, которые ей пришлись не по душе. Подумав так, Маркел поежился и перекрестился.
Дальше в окружении собак они прошли под крыльцо, и Маркел постучал в дверь так, как его учил старик. Никто не отозвался. Маркел постучал еще раз. И еще. Никто по-прежнему не отзывался.
– Ладно! – сказал Филька. – Иди так, а я тебя здесь подожду.
– Пойдем вместе, – предложил Маркел.
– Зачем? – сказал Филька. – Они не любят, когда ходят по двое. Да и не моя это служба.
– Ну, конечно! – с усмешкой ответил Маркел. – Твоя служба – ходить к Демьянихе. Ладно, с нами святой крест!
И, осенившись, толкнул дверь и вошел внутрь, в темноту.
25
Но темно там было не везде, потому что на столе горела плошка и стол был хорошо освещен. На нем было полно всяких закусок, выпивки, объедков, чарок, ложек. А над ними, навалившись брюхом на столешницу, сидела баба лицом вниз. То есть лица ее Маркел не видел. Зато видел руки: в одной у нее была миска, в которой лежали засушенные корешки, похожие на безголовых человечков, а во второй она держала нож. Нож был короткий, широкий, и все его лезвие было в крови.
А лица бабы видно не было! И страшно воняло винищем! Маркел поморщился и осмотрелся. Жилье, он подумал, как жилье, ничего особенного, не скажешь, что здесь живет ведьма, здесь даже божница есть. Правда, ни одна лампадка не горит. Маркел перекрестился, глядя на божницу, и стал осматриваться дальше. Лавки вдоль стен были пустые, на них валялись только тряпки. В углу стоял сундук, на нем сундучок. А дальний угол был закрыт рогожной занавеской. Надо было подойти туда и посмотреть, что там, но тогда нужно было проходить мимо этой бабы. Она была как будто мертвая, но мало ли! Надо сперва глянуть на нее как следует.
Подумав так, Маркел сошел в это жилище, подошел к столу, протянул руку, взял бабу за платок и поднял ей голову. Баба зашаталась, как соломенная кукла. Маркел поднял голову еще…
И ему открылось бабино лицо. Оно было очень красное, глаза неживые, закатившиеся, нос толстый, губы тоже толстые, полуоткрытые. А изо рта еще страшней несло горьким винищем. Перепила и сгорела, подумал Маркел, мертвая она, мертвей не бывает. Ничего она ему уже не скажет, зря он сюда тащился. И это еще хорошо, если она умерла с перепою, тогда он уйдет отсюда, а если ее убили, то и его сейчас убьют.
Только Маркел так подумал, как сбоку что-то зашуршало. Маркел отскочил от бабы, выхватил из рукава нож…
И только тогда увидел, что на соседней лавке из тряпья высунулась голова. Голова тоже была бабья, без платка, простоволосая. И эта голова спросила:
– Ты кто такой, скотина?!
Голос был очень пьяный, Маркела это сразу успокоило, и он ответил:
– Я Маркел. А ты кто?
– А я Алена, – весело сказала голова. – Алена я! Боярыня! А ты чего пришел? Бояриться? Или по делу?
Маркел подумал и сказал:
– По делу.
– Эх! – сказала голова. – Ну, ладно…
И заворочалась, и стала подниматься. Только тогда Маркел сообразил, что это карлица. У нее были коротенькие ручки, такие же ножки, такая же шубка. А лицо набеленное, бабье, и щеки, свеклой накрашенные. Маркел молча смотрел на карлицу. А та повернулась к мертвой бабе и сказала:
– Домна! Ты чего? Боярин к нам пришел, налей боярину.
– Напилась она, – сказал Маркел. – Лыка не вяжет.
– А зачем нам лыко? – игриво воскликнула карлица. – Садись ко мне, боярин, побояримся!
– Не могу я, – ответил Маркел. – Я на службе.
– Тогда катись на свою службу! – сердито сказала карлица. – Катись, кому я говорю! – И опять позвала: – Домна! Домна! Голова болит!
Маркел склонился к столу, взял чарку, налил в него вина и подал карлице. Карлица одной рукой схватила чарку, а второй Маркела и потянула его на себя. Маркел сел к ней на лавку.
– Жарко в шубе-то, – сказала карлица, прикладываясь к чарке.
– Знобит меня, – сказал Маркел. – Хворый я. К Домне пришел.
– Это она запросто, – сказала карлица. И, не отпуская Маркела, стала пить. А как допила, то отбросила чарку, хитро усмехнулась и зажмурилась. После навалилась боком на него и стала притворно храпеть. – Алена, – сказал ей Маркел. И повторил: – Алена!
Но карлица уже храпела непритворно. Незадача какая, подумал Маркел, отсунул карлицу, положил ее на лавку и опять подступил к Домне. Опять поднял ей голову. Домна была мертвая на самом деле. А в миске у нее лежали корешки, похожие на человечков, только безголовые. Это на кого она наколдовала столько, подумал Маркел.
И вдруг опять услышал:
– Домна!
Это карлица уже опять сидела, увернувшись в тряпье, и опять звала:
– Домна! Ты чего? Боярин к нам пришел. Надо налить боярину.
– Я сам себе налью, – сказал Маркел. – А тебе больше не дам.
– Как это не дашь? – сказала карлица. – Чем я тебя обидела, боярин?
– Брата моего убила, вот как! – ответил Маркел. – Напустила на него злодеев, и они убили. Как мне теперь с тобой бояриться, как вино пить, если это все из-за тебя?
– А если он того? – спросила карлица.
– Что – того? – спросил Маркел.
– А если не убили его, тогда что?
– Ну… – не нашелся, что сказать, Маркел.
– Налил бы? И боярился? – спросила карлица.
– Так не бывает, – ответил Маркел. – Если кого убили, то убили насовсем. Обратно разве оживают?
– Оживают, – ответила карлица и усмехнулась. – Бывает и такое. Домна все умеет! А я ей пособлю, словечко за тебя замолвлю. За милого дружка. Как тебя звать?
– Маркелом.
– Сядь рядом!
– Ноги не идут.
– А ты ползком! Ползком!
Маркел налил еще в одну чарку и подал карлице. И вырвал руку. Карлица взяла чарку, нахмурилась, сказала:
– И себе налей.
Маркел не шелохнулся. Карлица сказала, глядя в сторону:
– Я знаю, про кого ты говоришь. Он вчера ночью приходил. Трофимом его звали. – И вдруг воскликнула: – Налей, я кому говорю!
Маркел налил себе.
– Пей!
Маркел выпил.
– Еще налей!
Маркел налил и, не ожидая, пока карлица прикажет, выпил.
– Вот это по-нашему! – сказала, улыбаясь, карлица. – А теперь садись сюда, – и положила рядом руку.
Маркел сел, где ему было указано. Карлица схватилась за него и повторила:
– Трофимом его звали. И он был не такой, как ты. А еще брат! Врешь ты, что вы братья. Приятели вы, вот кто. Ну да и за приятеля ведь тоже нужно заступаться. А он был веселый! Пришел, принес выпить, мы его славно встретили, Домна встречала, а после он говорит: вот ноготок, вот волос, что с этим человеком приключилось? Домна взяла волос и ноготь, положила это на тарелку и сожгла. Дым пошел очень вонючий! А она: смотри, смотри! И он смотрел. Она говорит: что видишь? Он говорит: все вижу! Она: а какая шапка? А он: шапка деревянная!
И карлица замолчала. Маркел спросил:
– А дальше что?
– А дальше я не знаю, – ответила карлица. – Дальше они не гадали. Она ему вдруг говорит: иди домой, Трофимушка, там тебя злые люди дожидаются, беги! И он встал и пошел. – И спросила: – А дальше что было?
– Зарезали его, – сказал Маркел. – Прямо у нас во дворе. Я на крыльце стоял, видел.
– И мы тоже видели! – сказала карлица. – Резал его пегий такой, красноносый. Левая щека ободрана. Похож?
– Похож, – растерянно сказал Маркел. – А ты откуда это знаешь?
– Домна нам его показывала. Твой брат платок принес, она его взяла и подожгла, дым пошел, она на него дунула, и мы увидели.
– Кого?
– Красноносого, кого еще?
Маркел молчал.
– Ты мне не веришь? – разозлилась карлица. – А вот сейчас сам увидишь! – И опять позвала: – Домна! Домна! – И разъярилась: – Ах, скотина! Тебя сколько звать?!
И вдруг соскочила с лавки, подпрыгнула к Домне, дернула ее…
И Домна повалилась! Теперь она лежала на полу, рот ее был противно разинут.
– Домна! – крикнула карлица. – Домнушка!..
И повалилась на нее, начала ее трясти и причитать, а после схватилась за нож, увидела, что он весь в крови, и завизжала, вскочила и кинулась к Маркелу с криком:
– Скотина! Ты убил ее! А сейчас я тебя убью!
И в самом деле замахнулась Домниным ножом! И ткнула им в Маркела! Маркел увернулся, оттолкнул карлицу и кинулся прочь, в дверь. А она бежала за ним следом и кричала:
– Убили! Убили! Держите его!..
26
Как они бежали по двору, как лезли в подворотню, Маркел не помнил. И, также ничего не помня, они еще бежали до первого поворота, только тогда уже остановились, и Филька спросил:
– Что там такое было?
– Ничего хорошего, – запыханно ответил Маркел. – Ведьму зарезали. Насмерть!
– Кто зарезал?
– Я откуда знаю? Не было там никого…
– А кто тогда орал?
– Уродка какая-то. Лежала на лавке пьяная, спала, а после вдруг как вскочит и давай орать: «Ты ее убил! Ты ее убил!» – и за руки хватает!
– А ты?
– А я – дай Бог ноги! И он дал.
– И что теперь?
– Пойду, расскажу князю Семену.
– Ладно, – подумав, сказал Филька. – Пошли.
И они быстрым, конечно, шагом пошли дальше. Криков карлицы Маркел уже больше не слышал, но ему все равно было не по себе. Гадко ему было, противно, лицо все горело. Впереди показалась церковь Святого Николы, в одном из боковых окошек поблескивал слабый огонек. Маркел перекрестился и подумал, что только бы сторож к ним не выходил, не хватало еще сторожа!
И сторож не вышел, Никола удержал его. Дойдя до церкви, Филька не стал сворачивать налево, как ожидал того Маркел, а пошел прямо.
– Ты куда это? – тихо спросил Маркел.
– А что, – сердито отозвался Филька, – хочешь идти обратно на Варварку? Да они там нас сразу зарежут. Потому что где их доля? – И уже язвительно спросил: – Что ты от ведьмы так скоро выскакивал? Большую цену бабы заломили?
