Текст книги "История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции"

Автор книги: Сергей Нефедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

4.4. Борьба за ресурсы

Попытки проведения реформ и сопротивление дворянства отражают динамику отношений государства и элиты. Другим аспектом этих отношений, рассматриваемым в рамках демографически-структурной теории, была борьба за ресурсы. Согласно теории, в период Сжатия государство испытывает финансовые трудности, но не может значительно увеличить налоги из-за сопротивления элиты и народа. В отношении налогов политика Александра I была столь же робкой, как политика Екатерины II. Хотя в 1805 году начались войны с Наполеоном, царь не решался увеличивать налоги; как и при Екатерине, военные расходы финансировались путем печатания ассигнаций. Объем находившихся в обращении ассигнаций, составлявший в 1801 году 221 млн. руб., к 1809 году увеличился до 532 млн. руб. Естественно, это привело к бурной инфляции, и курс ассигнационного рубля упал в 1,7 раза: с 72 до 43 копеек серебром. Цена на хлеб в ассигнациях увеличилась примерно в том же соотношении, следовательно (учитывая, что доходная часть бюджета возросла незначительно), казна потеряла свыше трети своих доходов. [896]896
  Юровский В. Е. Кризисы финансовой системы Российской империи в XIX веке // Вопросы истории. 2001. № 2. С. 34; Белоусов Р. А. Государственный бюджет дореволюционной России // Экономическая история России XIX–XX вв.: современный взгляд. М., 2000. С. 36; Миронов Б. Н. Хлебные цены… Прил. Табл. 9.


[Закрыть]Государственный секретарь М. М. Сперанский утверждал, что существующие налоги с «умножением ассигнаций» и «повышением цен» упали с 1800 года в ущерб казне «более, нежели вдвое». [897]897
  Цит. по: Неупокоев В. И. Указ. соч. С. 30.


[Закрыть]

В 1809 году все доходы государственного бюджета составляли 136 млн. руб., а эмиссия ассигнаций – 127 млн., то есть расходы наполовину финансировались за счет эмиссии. Положение стало нетерпимым, и Александр I поручил М. М. Сперанскому провести финансовую реформу. М. М. Сперанский увеличил денежные ставки подушной подати для крестьян на 30 %, а размеры оброчной подати (для государственных крестьян) – на 60 %. Кроме того, был увеличен питейный сбор (что задело интересы помещиков), а также впервые был введен чрезвычайный налог на поместья – по 50 копеек с ревизской души. Благодаря этим нововведениям М. М. Сперанскому удалось увеличить государственные доходы почти вдвое и восстановить тот уровень налогов на душу населения, который существовал в 1803 году (см. рисунок 42). В начале 1812 года государственный секретарь попытался временно ввести подоходный налог с недвижимого имущества, в том числе с помещичьих имений. Этот налог (так же, как чрезвычайный налог 1810 года) вызвал бурное негодование помещиков и стал одной из причин падения М. М. Сперанского. [898]898
  Там же. С. 26, 30, 94; Белоусов Р. А. Указ. соч. С. 40; Предтеченский А. В. Указ. соч. С. 258, 269.


[Закрыть]

Таким образом, дворянство, с одной стороны, подталкивало правительство к войне с Наполеоном, а с другой стороны, отказывалось оплачивать военные приготовления. Лишь непосредственно в преддверии войны правительство смогло увеличить подушную подать на 50 %; оброчная подать государственных крестьян возросла на 25 %. Этих сумм было недостаточно для финансирования военных расходов, и правительство вновь обратилось к печатанию ассигнаций. За время войны 1812–1814 годов дефицит бюджета составил 360 млн. рублей; он был более чем наполовину покрыт эмиссией бумажных денег, в результате чего курс рубля упал до 20 копеек серебром, и правительство было близко к банкротству – положение спасли лишь победа и то обстоятельство, что война оказалась непродолжительной. [899]899
  Белоусов Р. А. Указ. соч. С. 36; Погребинский А. П. Указ. соч. С. 25; Неупокоев В. И. Указ. соч. С. 26, 31, 94.


[Закрыть]

Необходимо отметить, что гиперинфляция была достаточно характерным следствием войны: в условиях Сжатия государство опасается повышать налоги с населения, и единственным способом финансирования войны становится эмиссия бумажных денег, которая вызывает резкий рост цен и расстройство рынка. Другими опасными для государства следствиями Сжатия в условиях войны является ненадежность мобилизуемых в армию крестьян-ополченцев и опасность восстания крестьян в тылу. Восстание Пензенского ополчения в декабре 1812 года было чрезвычайно опасным симптомом; имели место также многочисленные волнения и восстания крестьян в прифронтовых районах. [900]900
  Окунь С. Б. Указ. соч. Ч. 2. С. 56; Маркин А. С. Указ. соч.


[Закрыть]

После окончания войны 1812 года правительство столкнулось с волнениями ополченцев, которые не желали снова возвращаться в крепостное состояние. Большую часть демобилизованных ополченцев пришлось вернуть в армию, что вместе с необходимостью поддерживать престиж России в новой геополитической ситуации привело к резкому росту вооруженных сил. Власти пытались решить проблему содержания армии путем перевода отдельных частей в «военных поселенцев»; кроме того, планировалось получить недостающие средства за счет отмены откупов и введения казенной питейной монополии. В соответствии с новыми порядками все вино, выкуренное на частных предприятиях, должно было поставляться в казенные магазины. Как отмечалось выше, владельцами этих предприятий были исключительно дворяне, причем винокурением занималась и высшая знать. Вскоре начались повсеместные нарушения монополии и подпольная торговля – в итоге монополия была отменена и неудача этой реформы еще раз продемонстрировала слабость центральной власти. [901]901
  Окунь С. Б. Указ. соч. Ч. 2. С. 126; Коломиец А. Г. Финансы Российской империи в последние годы правления Александра I //Финансы. 1999. № 8. С. 64.


[Закрыть]

Таким образом, в области распределения ресурсов так же, как и в политической сфере, соотношение сил государства и элиты практически не изменилось: элита сохранила свое преобладающее положение.

Конкуренция за ресурсы и влияние между государством и элитой продолжалась и в правление Николая I. Николай I проводил политику укрепления государства; он пытался восстановить четко функционирующий централизованный бюрократический аппарат и считал своей опорой дисциплинированное чиновничество. В рамках демографически-структурной теории чиновничество (несмотря на то, что некоторое чиновники принадлежат также и к элите) считается частью государства и его естественной опорой. В этой связи приобретает большое значение социальное различие между дворянами и чиновниками, ставшее в первой половине XIX века более рельефным. Дворянство, элита российского общества, стало резко отличать себя от чиновничества. «В понятиях того времени гражданская служба вообще не пользовалась особенным сочувствием, – говорится в издании, посвященном 100-летию государственной канцелярии. – Клички „приказный“, „чернильная душа“, „крапивное семя“… наглядно свидетельствовали о пренебрежительном отношении к людям, которым, однако, вверялись важные государственные дела. Для дворян вступление в ряды чиновников считалось даже неуместным, и взгляд этот поддерживался иногда указаниями высших правительственных лиц». [902]902
  Государственная канцелярия (1802–1902). СПб., 1902. С. 15.


[Закрыть]

С одной стороны, потомственные дворяне часто презирали чиновников, но с другой стороны, от присутствия дворян в среде чиновников зависела степень контроля элиты над государством. По некоторым оценкам, в середине XIX века потомственное дворянство составляло примерно шестую часть чиновников XIV–VIII классов и пятую часть чиновников VIII–V классов. [903]903
  Зайончковский П. А. Правительственный аппарат… С. 27, 29.


[Закрыть]Однако потомственные дворяне не обязательно были поместными дворянами, среди них было много беспоместных, обедневших помещиков или детей чиновников, выслуживших дворянство, но никогда не владевших поместьями. В 1858 году среди высших чиновников I–IV классов (которые все были потомственными дворянами), землевладельцев было 54 %, а владельцев родовых поместий, то есть настоящих помещиков – 34 %. В среде высшей бюрократии ситуация была иной; в 1853 году практически все члены Государственного Совета были землевладельцами, а 69 % из них – крупными латифундистами, владельцами более чем 1 тыс. душ или 5 тыс. десятин каждый. [904]904
  Там же. С. 93, 97.


[Закрыть]Эта ситуация отражала преобладающее положение элиты по отношению к государству: через своих представителей, занимающих высшие государственные посты, элита контролировала принятие наиболее важных правительственных решений. Преобладание латифундистов определяло позицию Совета, в частности, по вопросу об отмене крепостного права. «… Есть при том и такие предметы или вопросы, по которым… Совет вдруг становится чрезвычайно упорным, – писал член Госсовета М. А. Корф, – и ничего не слушая, не склоняясь ни к каким рассуждениям, как упрямый осел, только лягается… Таковы особенно все дела о крепостном состоянии…» [905]905
  Цит. по: Там же. С. 133


[Закрыть]

Со времен Петра I чиновник, занявший первую «классную» должность (XIV ранга) становился личным дворянином, а должности, начиная с VIII класса, давали потомственное дворянство – таким образом, высшее чиновничество вливалось в ряды дворянства. В николаевское время социальное различие между дворянством и чиновничеством стало более резким, и дворянство постаралось ограничить приток в свои ряды выходцев из «неблагородных». С 1845 года чиновники получали личное дворянство, лишь начиная с ix класса, чиновники более низких рангов считались «почетными гражданами». Потомственное дворянство теперь давалось лишь чиновникам V класса, а с 1858 года – IV класса, что соответствовало высокой должности действительного статского советника. Чиновники-дворяне четырех высших классов в 1858 году составляли лишь 1 %от общей численности бюрократии; таким образом, между чиновничеством и дворянством пролегла резкая грань, и шансы чиновника стать потомственным дворянином стали призрачными. [906]906
  Корелин А. П. Дворянство в пореформенной России. 1861–1904 гг. М., 1979. С. 26, 36.


[Закрыть]

Вследствие резкого сокращения социальной мобильности стала складываться каста потомственных чиновников – детей личных дворян, которые шли по стопам своих отцов. В середине XIX века численность потомственных чиновников достигала 40 % от общего числа чиновников VIII–V классов. [907]907
  Подсчитано по: Корелин А. П. Указ. соч. С. 98; Зайончковский П. А. Правительственный аппарат… С. 29.


[Закрыть]Не имея возможности влиться в среду потомственных дворян, чиновники без сочувствия относились к привилегиям дворянства и связывали свои надежды с упрочением самодержавия. Таким образом, в социальном отношении новое этатистское чиновничество противостояло старой аристократии.

рис. 4.1. Доходы и расходы государственного бюджета в первой половине XIX века (в пересчете на хлеб, млн. пуд.). [908]908
  Подсчитано по: Белоусов Р. А. Указ. соч. С. 40, 42.


[Закрыть]

рис. 4.2. Доходы и расходы государственного бюджета в первой половине XIX века в расчете на душу населения (в пудах хлеба). [909]909
  Подсчитано по: Там же.


[Закрыть]

Небогатые служаки с раздражением взирали на дворцы «плантаторов» и, естественно, выступали против ущемляющих их интересы привилегий знати. Многие из них считали своим долгом служить народу и негативно относились к крепостному праву. М. Раев характеризует отношения между бюрократией и дворянством как «подспудный и жестокий конфликт». [910]910
  Раев М. Понять дореволюционную Россию…С. 198.


[Закрыть]

Отражением возрастающей силы государства был рост доходов казны (рисунок 41). В пересчете на хлеб доходы на душу населения возросли с 5,2 до 7,6 пудов, но увеличения прямых доходов (подушной подати и казенных оброков) при этом не отмечалось: государство по-прежнему не осмеливалось увеличивать прямое обложение помещичьих крестьян. Рост доходов происходил за счет косвенных налогов, питейной подати и таможенных пошлин – но в итоге он позволил сохранить тот уровень военных расходов, который был достигнут во время наполеоновских войн.

В целом, несмотря на некоторые сдвиги, социально-экономическая система России в первой половине XIX века находилась в состоянии относительной стабильности. Дворянство по-прежнему занимало преобладающее положение в структуре «государство – элита – народ» и блокировало попытки государства изменить существующий порядок. Хотя монархия укрепила свое положение, она не решалась пойти на конфликт с дворянством.

4.5. Положение крестьянства

В неомальтузианской теории главными признаками наступления фазы Сжатия являются отсутствие свободных земель, крестьянское малоземелье, высокие цены на хлеб, низкий уровень реальной заработной платы и потребления основной массы населения. Как отмечалось в предыдущей главе, эти признаки начинают появляться в Центральном районе в 1730-х годах и становятся явными в 1780-х годах. В то же время в Черноземном районе до конца XVIII века происходит процесс колонизации и освоения новых земель, Сжатие пришло в этот район позже, поэтому нельзя говорить о единовременном переходе Европейской России в новую фазу демографического цикла. Тем не менее, как мы увидим далее, падение среднего уровня потребления позволяет датировать переход в фазу Сжатия на большей части территории страны в широких рамках первой половины XIX века – этим и объясняется название четвертой главы нашего исследования.

В рамках неомальтузианской теории основными параметрами, характеризующими экономическую динамику являются данные о посевах, сборах, потреблении и росте населения.

Общая динамика экономического положения в первой половине XIX века обычно реконструируется по данным губернаторских отчетов. Среди историков нет единого мнения по поводу степени достоверности этих отчетов; часть специалистов полагает, что они занижают валовые сборы. Известно, что в 1880-х годах губернаторские отчеты занижали размеры сборов по сравнению с более точными данными Центрального Статистического Комитета в среднем на 7 %. [911]911
  Фортунатов А. Ф. Урожаи ржи в Европейской России. М., 1893. С. 46.


[Закрыть]В. К. Яцунский вводит поправку в данные губернаторских отчетов в 7,4 %, а Б. Н. Миронов – в 10 %. [912]912
  Яцунский В. К. Изменения в размещении земледелия в Европейской России с конца XVIII века до Первой мировой войны //Вопросы истории сельского хозяйства, крестьянства и революционного движения в России. М., 1961. С. 131; Миронов Б. Н. Достаточно ли производилось пищевых продуктов в России в XIX – начале XX в.? // Уральский исторический вестник. 2008. № 3. С. 86.


[Закрыть]С другой стороны, группа авторитетных исследователей (И. Д. Ковальченко, Л. В. Милов, А.С. Нифонтов и др.) не считает нужным вводить какие-либо поправки в официальные данные. [913]913
  Ковальченко И. Д. Динамика уровня земледельческого производства в России в первой половине XIX века //История CCCP. 1959. № 1. С. 73–74; Нифонтов А. С. Зерновое производство в России во второй половине XIX века. М., 1974.


[Закрыть]

Сопоставимые данные за 1800–1860 годы имеются лишь для 36 из 50 губерний Европейской России, в том числе для всех 7 центральных губерний и для 5 из 7 черноземных губерний (таблица 4.3). [914]914
  Ковальченко И. Д. Динамика уровня… С. 73–74.


[Закрыть]В целом данные губернаторских отчетов говорят о том, что в начале XIX века средний уровень потребления был еще достаточно высоким – более 24 пудов на душу населения. Однако существовали значительные порайонные различия, если на Черноземье чистый душевой сбор превышал 34 пуда, то в перенаселенном Центральном районе он составлял только 17 пудов. Хотя за полвека посевы возросли, но урожайность упала, и рост населения привел к падению чистого сбора в среднем по 36 губерниям до 18,9 пуда. График на рисунке 4.3 в целом подобен графику классического демографического цикла, однако надо учесть, что перед нами лишь фрагмент более широкой картины, что рост населения происходил на протяжении всего XVIII века, а падение потребления – по крайней мере с 1760-х годов – так что этот график можно рассматривать как продолжение графика на рисунке 3.5.

Табл. 4.1. Динамика численности населения, посевов, сборов и урожайности в 1802–1860 годах по данным губернаторских отчетов. [915]915
  Ковальченко И. Д. Динамика уровня… С. 53–86. Четверти переведены в пуды исходя из соотношений 1870-х годов: 1 четверть посева равна 7,33 пуда, 1 четверть сбора равна 7,76 пуда (см.: Нифонтов А. Указ. соч. Табл. 32, 43, 42).


[Закрыть]

рис. 4.3. Динамика населения и душевого чистого сбора зерна в 36 губерниях России по данным губернаторских отчетов.

Кроме того, необходимо выяснить, насколько кривая потребления приблизилась к нижней асимптоте – минимальной норме потребления. Уровень чистого сбора не вполне совпадает с уровнем потребления, так как часть зерна шла на экспорт. Экспорт в расчете на душу населения для всей России составлял в 1802–1811 годах 0,3 пуда, а в 1851–1860 годах – 1 пуд, [916]916
  Подсчитано по: Покровский С. А. Указ. соч. С. 246.


[Закрыть]то есть с учетом экспорта душевое потребление в 36 губерниях составляло примерно 18 пудов, а с учетом поправки в 7 % – около 20 пудов. Какова была минимальная норма для того времени? Как отмечалось выше, минимальная норма потребления хлеба в пищу составляет 15,5 пудов, однако часть зерна расходуется дополнительно на корм скоту. И. Вильсон полагал, что на каждую лошадь в год расходуется 2,5 четверти (14,3 пуда) овса. [917]917
  Вильсон Н. Объяснения к хозяйственному атласу Европейской России. СПб., 1869. С. 106–107.


[Закрыть]В Европейской России в 1850-х года на 58,4 млн. населения приходилось 15,1 млн. лошадей, [918]918
  Wheatcroft S. Crises and the Condition of the Peasantry in Late Imperial Russia // Peasant Economy, Culture and Politics of European Russia. Princeton, 1991. P. 144.


[Закрыть]таким образом, на одну душу требовалось 3,7 пуда овса только для лошадей. С другой стороны, Л. В. Тенгоборский в 1854 году оценивал общую потребность в фураже в 51 млн. четвертей, что дает 5,3 пуда на душу. [919]919
  Тенгоборский Л. В. О производительных силах России. М., 1954. Ч. 1. С. 198–202.


[Закрыть]Исходя из этих оценок, можно полагать, что минимальное потребление фуража составляло 4–5 пудов на душу, а в сумме минимальная норма потребления в пищу и на фураж составляла 19,5 – 20,5 пудов. Нужно учесть, однако, что в Нечерноземье было больше пастбищ, чем в черноземных областях, поэтому расход зерна на фураж и норма потребления могли быть на 1–2 пуда меньше. На Черноземье, наоборот, норма потребления могла быть на 1–2 пуда больше.

Таким образом, падение душевых сборов в первой половине XIX века привело к тому, что потребление (в среднем по 36 губерниям) вплотную приблизилось к минимально возможной норме. Это означает, что на большей части территории страны наступило Сжатие.Таким образом, можно утверждать, что в целом по России рост населения (в соответствии с демографически-структурной теорией) сопровождался уменьшением душевых сборов хлебов и падением потребления. Падение потребления, в свою очередь, замедлило рост населения; естественный прирост уменьшился с 0,91 % в 1795–1833 годах до 0,58 % в 1834–1850 годах и до 0,49 % в 1851–1857 годах. [920]920
  Подсчитано по: Кабузан В. М. Народонаселение России… Табл. 17.


[Закрыть]Однако существовали значительные порайонные различия (таблица 42).

Табл. 4.2. Динамика среднегодового естественного прироста и душевого чистого сбора в 1802–1860 годах [921]921
  Душевое производство: Ковальченко И. Д. Динамика уровня… С. 73–74. Четверти переведены в пуды исходя из соотношений 1870-х годов: 1 четверть равна 7,8 пуда. (см.: Нифонтов А. Указ. соч. Табл. 32, 43, 42). Естественный прирост вычислен по данным о численности населения: Кабузан В. М. Указ. соч. Табл. 17.


[Закрыть]

Коэффициент естественного прироста, указанный в этой таблице, – это так называемый брутто-коэффициент, показывающий средний прирост населения за год с учетом миграций. Когда речь идет о популяционной динамике большого региона или сословия учет пространственных и социальных миграций представляется естественным и необходимым. Уровень потребления влияет на миграции точно так же, как на рождаемость и смертность, поэтому их учет тем более необходим в работах, посвященных изучению связей между этими факторами. Увеличение ренты и уменьшение потребления побуждало крестьян всеми возможными способами – в том числе бегством – стремиться покинуть сословие крепостных. Такого рода миграции, конечно, уменьшали естественный прирост крепостных, но мы не имеем права не учитывать эти явления, сводя демографическую динамику к нетто-коэффициенту естественного прироста, как это пытались сделать некоторые авторы. [922]922
  Рянский М. М. Движение крепостного населения в период кризиса феодализма в России (опыт количественного анализа по данным Курской губернии) //История CCCP. 1991. № 2. С. 142–150; Рындзюнский П. Г. Вымирало ли крепостное крестьянство перед реформой 1861 г.? //Вопросы истории. 1967. №. 7. С. 54–70.


[Закрыть]Нетто-коэффициент равен разности коэффициентов рождаемости и смертности; в случаях, когда имеется значительная эмиграция, умершие эмигранты не учитываются коэффициентом смертности, поэтому нетто-коэффициент искажает реальную картину популяционной динамики. При этом безразлично, идет ли речь о динамике численности населения отдельного региона или об изменении численности отдельного сословия (в частности, крепостных крестьян). Далее в этой работе используется только брутто-коэффициент естественного прироста.

Возвращаясь к данным таблицы 4.2, можно заметить, что в центральных губерниях душевой сбор находился на уровне или даже ниже минимальной нормы уже в начале столетия; это свидетельствует о том, что здесь уже существовало аграрное перенаселение и регион с трудом обеспечивал себя продовольствием. На протяжении полувека душевой сбор практически оставался постоянным; он лишь немного уменьшился. Низкое потребление привело к падению естественного прироста в 1833–1850 годах до 0,16 % – уровня, при котором можно говорить о демографической стагнации. В 50-х годах XIX века положение несколько улучшилось, по-видимому, в результате ввоза продовольствия извне. Действительно, в 1850-х годах только в Москву из черноземных областей доставлялось 23 млн. пудов хлеба в год, [923]923
  Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство… С. 96; Ковальченко И. Д. Крестьяне и крепостное хозяйство… С. 55


[Закрыть]что давало в расчете на душу населения центральных губерний дополнительно 2,7 пуда. Таким образом, реальное потребление в Центральном районе, по-видимому, немного превышало голодный минимум, что и объясняет рост населения.

В Черноземном районе в начале столетия душевой сбор был вдвое больше, чем в Центральном районе. В начале века, несмотря на потери в войнах, численность населения быстро росла, но в 1834–1850 годах темпы естественного прироста упали вдвое, хотя душевое производство почти не изменилось. В 1850-х годах естественный прирост, наоборот, увеличился вдвое, и эти странные колебания невозможно объяснить исходя из классической теории. Наиболее странной выглядит ситуация в Тульской губернии: в 1834–1850 годах здесь отмечается стагнация населения при том, что душевое производство находилось на очень высоком уровне (таблица 42).

Факт отсутствии корреляции между душевым производством и естественным приростом в Черноземном районе был в свое время отмечен И. Д. Ковальченко. [924]924
  Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство… С. 327.


[Закрыть]В. М. Кабузан считал, что понижающее влияние на темпы роста населения оказало крепостничество, и это влияние особенно проявилось с 40-х годов XIX века. [925]925
  Кабузан В. М. Крепостное население России в XVIII – 50-х годах XIX века (численность, размещение, этнический состав). СПб., 2001. С. 239.


[Закрыть]А. И. Комиссаренко указывал на связь между естественным приростом в различных губерниях и долей крепостных в их населении. [926]926
  Комисаренко. А. И Основные параметры кризиса крепостного хозяйства в аграрной сфере России в середине XIX века // http: //liber.rsuh.ru /Conf/Russia/komisarenko.htm


[Закрыть]Действительно, корреляционный анализ показывает, что существует тесная связь: чем больше в губернии крепостных, тем меньше естественный прирост. В целом по шести губерниям Черноземья (кроме Курской) естественный прирост крепостного населения упал с 0,62 % в 1795–1833 годах до минус 0,03 % в 1834–1850 годах, то есть при достаточно большом душевом производстве началась внезапная стагнация. Именно эта стагнация и была основной причиной резкого уменьшения общего прироста населения – с 0,9 % в 1795–1833 годах до 0,37 % в 1834–1850 годах. Статистический анализ имеющихся погубернских данных позволил обнаружить связь между ростом населения и двумя факторами: нормой барщины (отрицательная корреляция) и отношением средней величины крестьянского надела к норме барщины (положительная корреляция). Размеры барщины объясняли 64 % вариаций в естественном приросте, а два фактора вместе – 79 %. [927]927
  Нефедов C. А. Об уровне жизни крестьян и движении населения в связи с динамикой сбора хлебов, оброков и барщины в 1800–1860 гг. / Экономическая история. Обозрение. 2006. Вып. 12 (Труды исторического факультета МГУ. Вып. 35). С. 169–184.


[Закрыть]Таким образом, темпы роста крепостного населения на Черноземье в основном зависели от соотношения размеров барщины (которая была негативным фактором) и величины надела (которая была позитивным фактором).

Табл. 4.3. Размеры запашки на душу населения в конце XVIII и в середине XIX века (в дес.). [928]928
  Ковальченко И. Д. Крестьяне и крепостное хозяйство… Табл. 21, Приложение. Табл. 5; Крутиков В. И Об изменении размеров наделов помещичьих крестьян в первой половине XIX века //Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1969 г. Киев, 1979. С. 160.


[Закрыть]

Естественно предположить, что причиной наступившей в 30-х годах стагнации крепостного населения был резкий рост повинностей. В принципе известно, что в конце XVIII – первой половине XIX века барщина существенно возросла. В литературе имеются сведения о размерах барщинной и крестьянской запашки в некоторых губерниях района. Как следует из приведенных в таблице 4.3. данных, за указанный период барщина возросла более чем в 2 раза, и в соответствии с имеющейся корреляцией это должно было привести к уменьшению естественного прироста.

Таким образом, результаты корреляционного анализа говорят о том, что в 1840 – 1850-х годах уровень естественного прироста крепостных крестьян в шести губерниях в основном определялся уровнем оброков и барщины. Отсюда следует, что остановка роста крепостного населения на Черноземье была вызвана главным образом увеличением барщинных норм, то есть перераспределением ресурсов в структуре «государство – элита – народ».

В обстановке тяжелой эксплуатации менялось и демографическое поведение крестьян: отцы, желая сохранить рабочие руки, не отдавали своих дочерей замуж и требовали большой выкуп. Когда крестьян одной из вотчин Шереметевых спросили, почему они не женаты, крестьяне ответили: «Хотя невесты есть, но они дороги и купить не на что, а отводу отцы невест берут по 20 рублей, по 30 рублей и более. И если они такие деньги заплатят, то должны лошадь или какой другой скот продать и через то прийти в разорение…» [929]929
  Цит. по: Прокофьева Л. С. Крестьянская община… С. 48–50; см. также: Сивков К. В. Очерки по истории крепостного хозяйства… С. 178.


[Закрыть]В особенно тяжелом положении находились крестьяне мелких имений: они не могли жениться в своей деревне, так как обычно она была населена родственниками, и не могли купить невесту, так как соседние помещики запрещали вывод невест в чужие поместья. [930]930
  Шепукова Н. М. Об изменении размеров душевладения помещиков Европейской России в первой четверти XVIII – первой четверти XIX века // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1963 г. Вильнюс, 1964. С. 401.


[Закрыть]Уменьшение числа детей в семьях проявилось в росте доли трудоспособного населения в общем населении деревень, причем этот рост был наиболее заметным в беднейшей прослойке крестьян. [931]931
  Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство… С. 305–306.


[Закрыть]По-видимому, это было результатом повышения детской смертности и сокращения рождаемости. Имеющиеся статистические данные по Харьковской (1808–1817 гг.) и Полтавской (1835–1850 гг.) губерниям показывают, что рождаемость и естественный прирост у помещичьих крестьян были существенно меньше, чем у государственных. [932]932
  Ковальченко И. Д. Крестьяне и крепостное хозяйство… С. 158; Миронов Б. Н. Социальная история… Т. I. С. 189.


[Закрыть]

Стагнация крепостного населения имела место и в масштабах всей страны. В 1833 году общая численность помещичьих крестьян в Европейской России составляла 22,4 млн., а в 1857 году – 22,1 млн. человек. [933]933
  Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство… С. 306.


[Закрыть]Механизм этой стагнации включал в себя такие факторы, как бегство крепостных, попытки перейти в другие сословия, ограничение рождаемости и рост смертности. Эти факторы были непосредственно связаны с уровнем жизни крепостных и находят объяснение в основном через корреляцию с барщиной. Однако существовал также один официальный канал выхода из крепостного сословия – рекрутские наборы. По подсчетам В. М. Кабузана, в 1835–1850 годах было взято в рекруты 546 тыс. крепостных крестьян; смертность в армии за этот период составила 44 %, следовательно, 306 тыс. крепостных за 16 лет получили свободу. [934]934
  Кабузан В. М. Крепостное крестьянство в XVIII – 50-х годах XIX века. Численность, состав и размещение / История СССР. 1982. № 3. С. 79, 82.


[Закрыть]В 1835 году в России насчитывалось 11447 тыс. крепостных душ мужского пола, и можно подсчитать, что в среднем за год через армию переходило в сословие государственных крестьян 0,165 % крепостных. В 1833–1850 годах крепостное население уменьшалось в среднем на 0,0325 % в год, следовательно, если бы рекруты не выходили из крепостного состояния, то рост составил бы 0,132 % в год. Если сравнить этот процент с 0,76 % роста (даже с учетом ухода рекрутов) в 1815–1833 годах, то вывод о происходившей в этот период стагнации останется неизменным. [935]935
  Подсчитано по: Кабузан В. М. Изменения в размещении… Приложение 2.


[Закрыть]

Когда произошло то масштабное перераспределение ресурсов, которое вызвало стагнацию крепостного населения? Имеющиеся массовые данные (таблица 4.3) разделены большим временным промежутком, и неясно, когда именно на протяжении этого промежутка имел место рост барщины, был ли он постепенным или происходил резкими скачками. Величина барщины и оброка имела чрезвычайно высокую корреляцию (0,95) [936]936
  Нефедов C. А. Об уровне жизни крестьян и движении населения… С. 172.


[Закрыть]и это позволяет достаточно уверенно предполагать, что барщина и оброк росли одновременно, таким образом, данные об оброке могут восполнить пробел в данных о барщине.

Динамика оброка в ряде крупных поместий Черноземного региона представлена на рисунке 4.4. Чтобы исключить инфляцию (в том числе и по отношению к серебру), мы пересчитали оброки на хлеб соответственно уровню цен. Поскольку крестьяне выращивали преимущественно рожь и овес, то было принято, что в пуде условного «хлеба» содержится 60 % ржи и 40 % овса, и, соответственно, при расчетах учитывались текущие цены на эти продукты.

В целом из приведенных данных складывается следующая картина. В начале XIX века финансирование войн с Наполеоном потребовало огромной эмиссии ассигнаций; это вызвало инфляцию и невиданный до того времени рост цен. Помещики увеличивали оброки, но не могли угнаться за ценами: их сдерживала опасность нового крестьянского восстания. В 1807 году Наполеон освободил крестьян в Польше, вследствие чего прусский король был вынужден объявить об освобождении крепостных в Пруссии. Над Россией постоянно висела угроза французского вторжения, которое могло привести к крестьянской войне. Один за другим производились чрезвычайные рекрутские наборы, от крестьян требовали все возрастающий «налог кровью». В 1810–1811 годах было взято в армию 211 тыс. рекрутов, в 1812 году – 420 тысяч рекрутов. [937]937
  Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XIX веке… С. 73.


[Закрыть]В такой обстановке помещики были вынуждены смириться со значительным падением реального оброка в пересчете на хлеб (см. рисунок 4.4).

Однако, вернувшись победителями из Парижа, русские дворяне пожелали жить по-парижски. Новая волна потребительства предопределила новую волну повышения оброков, которая превзошла все, что было до тех пор. В 1815–1828 годах денежные оброки возросли в 2–3 раза, затем началось падение цен, дополнительно усилившее тяжесть эксплуатации. На Черноземье за 10 послевоенных лет оброк в хлебном исчислении вырос втрое, с 4–6 до 17–20 пудов на душу, и достиг предела крестьянских возможностей.

рис. 4.4. Динамика оброков на Черноземье в 1780 – 1850-х годах (в пудах хлеба на душу населения). [938]938
  Нефедов C. А. Демографически-структурный анализ… С. 204.


[Закрыть]

Вторая волна повышения ренты сопровождалась новым бурным оживлением дворянского предпринимательства. В 1818 году было основано Общество сельского хозяйства, имевшее экспериментальную ферму и земледельческую школу для подготовки приказчиков помещичьих хозяйств. В отличие от времен первого предпринимательского бума (в 1760 – 1770-х годах) основное внимание теперь уделялось не организации барщинного хозяйства, а интенсификации аграрного производства, новым сортам зерновых, травосеянию, распространению посевов картофеля и сахарной свеклы. [939]939
  Сивков К. В. Очерки по истории крепостного хозяйства… С. 57; Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство… С. 296–297.


[Закрыть]

Вторая четверть XIX века стала временем расцвета барщинных латифундий Черноземья. Три четверти из 4,3 млн. помещичьих крестьян этого региона находились на барщине; в 1850-е годы Черноземье поставляло – в основном в Центральные области – около 50 млн. пудов хлеба, еще 10 млн. пудов расходовалось на производство водки. В целом на вывоз и винокурение шло около 30 % чистого сбора хлеба. В это время Москва потребляла 23 млн. пудов в год, Петербург – около 30 млн. пудов. Каждый год тысячи барж с зерном спускались по рекам на Север, к Оке и Москве; часть из них бурлаки тащили вверх по Волге и по каналам – к Петербургу. Назад баржи не возвращались, это была односторонняя торговля: по Рязанской губернии, к примеру, вывоз превышал ввоз в 10 раз. [940]940
  Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство… С. 96; Ковальченко И. Д. Крестьяне и крепостное хозяйство… С. 55.


[Закрыть]

По сравнению с концом XVIII века средняя норма барщинной запашки увеличилась в 2 раза. В целом по Черноземью площадь барщинных полей лишь немного уступала общей площади наделов помещичьих крестьян. [941]941
  Подсчитано по: Ковальченко И. Д. Русское крепостное крестьянство… С. 389.


[Закрыть]Механизм, через который увеличение барщины приводило к падению уровня жизни и к уменьшению естественного прироста, хорошо известен: это был механизм доведенной до предела интенсификации труда. Для интенсификации труда использовалась урочная система, и время, полагавшееся на выполнение «уроков», было урезано вдвое по сравнению с нормами конца XVIII века. [942]942
  Там же. С. 278; Милов Л. В. Из истории производительности труда в земледелии России // Тезисы докладов и сообщений шестой сессии симпозиума по аграрной истории России. Вильнюс, 1963. С. 130–134.


[Закрыть]Темп работы на барщине поддерживался суровыми наказаниями «за леность»; в имении Гагариных, например, в 1819–1858 годах в среднем в год подвергался телесному наказанию каждый четвертый крестьянин. [943]943
  Миронов Б. Н. Социальная история России… Т. I. С. 409.


[Закрыть]Летняя барщина отнимала у крестьянина в среднем 4 дня в неделю; работать должны были все, женщины с грудными детьми работали на току, старики сторожили урожай, 10-летние мальчики работали на возке навоза и бороновании, а малые дети подбирали за жнецами упавшие колоски. [944]944
  Александрова В. И. Крепостные крупной помещичьей вотчины Центральной России в XVIII–XIX вв. Дисс… канд. ист. н. Л., 1953. С. 207; Инструкция П. И. Рычкова… С. 68, 70; Милов Л. Природно-климатический фактор и менталитет русского крестьянства // Общественные науки и современность. 1995. № 1. С. 79.


[Закрыть]В зимнее время крестьяне выполняли тяжелую барщину по доставке помещичьего зерна в большие города или к речным пристаням. По некоторым оценкам, за полвека извозная повинность в Московской, Тульской и Рязанской губерниях увеличилась в 2–3 раза. В зимнее время эту повинность отбывали до 3 млн. крестьян, в Москву ежегодно доставлялось минимум 450 тыс. саней с хлебом. Наезженные годами тракты превращались зимой в живую реку обозов и грузов; подводная повинность отнимала у крестьян почти столько же сил и времени, сколько барщинная работа летом. В одном из сел князя Волконского в Саратовской губернии каждая крестьянская семья («тягло») должна была в течение зимы доставить за 200 верст на пристань в Моршанске 6 подвод с хлебом. По суммарному расстоянию это было то же самое, что заставить крестьянина отвезти одну подводу с хлебом в Петербург. [945]945
  Лященко П. И. Очерки аграрной эволюции России. Т. I. Л., 1924. С. 127–128; Игнатович И. И. Указ. соч. С. 145.


[Закрыть]