Текст книги "Чистилище (СИ)"

Автор книги: Сергей Калашников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Лорд Фрейзер, я понимаю ваше недовольство, – глубокий, приятный голос Аддерли будто обволакивал и успокаивал присутствующих, – а так же понимаю, что все вы, господа, хорошо знаете ответ на этот вопрос.

– Знаем, – ядовито подтвердил Стенсбери, движением головы отбрасывая назад длинные волосы, – отсюда и недовольство. Ведь для исполнения предложенного вами плана, требуются немалые силы. И армия Кардана вовсе не была бы лишней здесь. Вот именно здесь, а не где-то в глубине графства.

– Армия его сиятельства стоит на границе, – Уолтер фон Аддерли совершенно спокойно поигрывал кубком, – охраняя ваши тылы, господа. Бросить перевал Дурн-фар и сломя голову мчаться сюда было бы мягко говоря опрометчиво. Не находите?

– Не находим! – лорд Фрейзер хотел было стукнуть кулаком по столу, но сдержался. Седого, стареющего рыцаря раздражало показное спокойствие Аддерли. – Прикрываться мнимыми опасностями очень удобно. А пытаться сделать всю работу чужими руками – просто нагло! Если не сказать оскорбительно... Граф считает, что головы его людей ценнее голов моих?

– Уверяю вас, его сиятельство очень высоко ценит помощь небесных. И именно по этому предлагает действовать. Действовать решительно и внезапно. Сейчас мы обладаем серьезной силой, господа. Так к чему ждать удара? Сами переправимся через Севенну и опрокинем лайонелитов. Лучшая защита – нападение.

– А Гастман тем временем, преспокойно пересидит у себя в предгории? – сказанное Стенсбери адресовал не столько Аддерли, сколько всем присутствующим. – Прятаться за стенами когда предстоит драка... на него не похоже.

– Его милость не прячется. И не будет прятаться. Но прежде чем идти к нам на помощь – необходимо убедиться, что львы хотят ударить здесь. Что они сосредоточились севернее Каменных бродов. А сейчас мы должны провести разведку боем. Разбить их на побережье, оттеснить вглубь Уилфолка. Тогда силы Кардана смогут последовать за нами через перевал и Мидуэй или же пойти прямо по нашим следам, – Аддерли сопровождал свои слова сдержанными жестами. Рукой в грубой замшевой перчатке для фехтования он водил по большой карте Бирны, разложенной на столе. Отмечая возможные маршруты передвижения войск.

– Вот именно. Пройдет по нашим следам не встретив ни одного противника, – с презрительной усмешкой бросил лорд Фрейзер.

– Возможно, – Аддерли встретился взглядом с седым рыцарем. – А значит не присвоит себе ни толики заслуженной вами славы, – он повернулся к Стенсбери. – Или завоеванных вами трофеев, – Или земли... В конце концов, компания действительно может перерасти в нечто большее, чем превентивный удар.

– А давайте уже яснее, – подал голос Дюк Тафт, до того молча обгрызавший грязный ноготь большого пальца. – Ведь видно же, благородные господа уже решили идти. Так как будем делить добычу? Претендует ли сиятельство на долю, прислав шайку лесорубов да одного толкового человека, – он широко улыбнулся, преувеличенно почтительно поклонившись Аддерли, – или все будет по честному? Что возьмем – то наше.

– Разумеется по честному. Мы ведь цивилизованные люди. Более того, что бы избежать лишних недоразумений, – доверенный графа мягко улыбнулся, – предлагаю следующее...

– Внезапным ночным ударом рассеять силы львов. Оттеснить от Севенны. И разделившись на три части пройти насколько удастся дальше, – молодой, румяный парень удовлетворенно кивнул. – Вот. Точно так и сказали...

Салливан сидел на небольшом, складном табурете, задумчиво подкручивая усы. Рядом, сложив руки на груди, стоял Остин. И неприязненно поглядывал на молодого парня в неприметных, помятых латах.

– Я не понимаю, к чему разделяться? – прокомментировал Остин фон Келли, уперев руки в бока, – зачем дробить силы? Уж гнали бы да и гнали...

– А затем, – Салливан выглядел несколько отстраненно. Отвечая он уже обдумывал ситуацию далеко вперед. – Ни кто не любит делиться. А если мы пойдем отдельно от наемников Дюка и ополчения Стенсбери – все встреченное на пути делить будем только меж собой. А кстати, Бен, что нам встретится?

– Лорд Фрейзер поведет небесных по левому флангу, ближе к границе Мидуэя. Прямиком на Данас, – уверенно отрапортовал румяный парень, неосознанно стараясь почесать левое предплечье под стальными наручами.

– Конными корпусами на стены Данаса? – Остин недовольно фыркнул, не скрывая удивления граничащего с недоверием.

– Лорд Фрейзер отреагировал в том же духе, когда господин Аддерли предложил ему направление, – Бен открыто и искренне улыбнулся. – Правда он был куда более резок в выражениях, сир.

Салливан взглянул на своего молодого гвардейца с осуждением. Он заметил, с каким выражением Бен произнес «сир», обращаясь к Остину. Отпрыску древнего и уважаемого рода, но пока не посвященному в рыцари. Однако сам молодой фон Келли судя по всему этого не заметил. И либо принял незаслуженное обращение как должное, либо посчитал вежливой лестью.

– На сколько я понял – стен Данаса мы не тронем, – гвардеец вежливо поклонился, отдавая должное проницательности своего командира. – Два корпуса – это четыре тысячи копий тяжелой кавалерии. Не считая оруженосцев, слуг и прочих... Если объединенные силы Хертсема смогут разбить лайонелитов близ Севенны, то остановить нас будет очень непросто. И пусть оставшиеся недобитки прячутся за высокими стенами, небесные просто пойдут дальше. По крайней мере таков план. Верно?

Бен кивнул, не переставая потирать предплечье, закованное в тусклое железо.

– Хорошо, – Салливан прекрасно видел нетерпеливые движения молодого гвардейца. И взгляды, бросаемые им на низкий столик, стоящий в углу просторной палатки. – Ты хорошо все исполнил, Бен. Тот жирный десятник не запросил слишком много?

– Нет сир. Сказал, что в любое время может ставить меня на свои посты, просил только предупреждать заранее. У меня даже остались деньги. Вот...

– Перестань юноша. Оставь себе, заслужил. Я ведь помню, как затратно быть молодым, – рыцарь добродушно усмехнулся. – Теперь я не пью и половины того, что пил в юности. А если вспомнить женщин... Понимаешь откуда столько остается. И приступай, там все, что нужно. Недавно закончил.

– Благодарю сир, – на ходу проговорил Бен, расстегивая ремешки наручей. Сел прямо на утоптанный земляной пол, не густо засыпанный соломой. Последний раз кивнул своему покровителю, улыбнувшись неловкой, извиняющейся улыбкой. И повернувшись спиной сосредоточил все внимание на маленьком столике с лампадкой, горящей словно жёлтый светлячок.

Салливан сидел на низком табурете все в той же позе, уперев локти в колени и задумчивая подкручивая усы. Заметив, что Остин хочет что-то сказать сделал категоричный знак рукой, указал на табурет напротив. И снова погрузился в раздумья. Остин тоже думал. Но о другом. Ожидая разрешения заговорить он наблюдал за гвардейцем, сидящим в углу. Смотрел, как тот медленно и с явным удовольствием прокаливает на огоньке лампады узкий, блестящий кинжал. Избавившись от наручей и закатав по локоть рукава красной рубашки, юноша оголил свои сильные, жилистые предплечья. На которых даже в полумраке палатки были хорошо заметны многочисленные рубцы и шрамы, разного размера и давности. Осторожными, мягкими движениями Бен перемешал содержимое небольшой ступки белой глины. Поблескивающую влагой желто-зеленую кашицу. Еще горячим кинжалом сделал надрез длинной в полтора дюйма, немного выше запястья. Чуть слышное шипение обожжённой кожи заглушил хриплый вздох. Приложив к ране небольшой кусок влажной, шелковой ткани, юноша выложил на нее жидковатую кашицу. И принялся быстро, но осторожно перематывать руку широкой, шелковой лентой. При этом его дыхание становилось все громче, иногда прерываясь еле заметной дрожью всего тела.

– Теперь говори, – услышав голос Салливана Остин вздрогнул от неожиданности.

– Я не понимаю, к чему все это? Подкупать десятника, ставить этого... человека на стражу к шатру лорда Фрейзера. К чему столько трудностей, столько стараний? Сведения добытые им скоро станут известны всем. Мы просто получим приказ и тогда...

– И тогда будем знать только то, что нам решат сообщить. Лишь сухую форму приказа. Более того, приказа – отданного именно нам. Что поручено остальным... кем и для чего поручено? Все это мы знаем благодаря Бену.

– Не понимаю, – Остин фон Келли хмурился и бросал короткие взгляды на сопящего в углу гвардейца.

– Знаю, что не понимаешь. Для этого твой отец поручил тебя мне. Что бы я показал, что и как стоит понимать и что достойно пристального внимания. Махать железкой – не значит воевать. Все куда глубже и тоньше чем тебе кажется. Но пока ты знаешь не больше, а может и меньше Бена. Все его чувства, в том числе слух, невероятно обострены из-за воздействия средства. Но просто услышать мало. Нужно еще верно истолковать услышанное. А так же угадать то, что попросту не было высказано. Этот напыщенный тип, Уолтер фон Аддерли, совсем непрост. Он конечно знал о слабостях Фрейзера, Тафта и Стенсбери, но подтолкнуть их на такую авантюру не смог бы. Если бы говорил с ними по одному. А так – жадность, алчность, жажда славы... или крови. Такие естественные чувства. И каждый из них боится, как бы другому не досталось больше.

– Слава, кровь... – на лице Остина недоумение мешалось с разочарованием, – Отец всегда отзывался о лорде Фрейзере, как об опытном и решительном полководце. Как о достойнейшем рыцаре, чьи отвага и мужество достойны подражания.

– И все это правда. Но все мы небезупречны. А некоторые из старых пороков набирают силу с течением лет. И вот уже храбрый стал безрассудным... Лорд Фрейзер стареет, он может желать битвы просто потому, что скоро биться будет не в состоянии. Но важно не это. Важно, что слабости командующего могут использовать против ордена. И что бы помешать этому, необходимо знание. Добытое любыми возможными средствами.

– И ты считаешь, что ему можно доверять? А вдруг он рассказал не все? Или вообще служит Гастману? Он ведь на все готов ради...

– Ради того, – тихо, но твердо перебил Салливан, – что могу дать только я. Должным образом подготовить травы мало кто может. Когда нибудь я покажу тебе как. А пока – прими на веру, что Бен служит вернее чем охотничий пес. Да... именно пес. Хорошее сравнение. Полагаю тебе выпадет шанс убедиться в этом. И не тревожься. Сейчас ему не до нас. Он видит и слышит только в своей голове. Когда придет в себя, дашь ему вот этот кошель. Не спорь! Да, именно ты должен дать деньги. Запомни, вовремя прикормить пса – все равно что наточить меч. А мне нужно проделать кое-какие приготовления до завтрашней ночи. К утру вернусь.

С реки дул холодный, насыщенный влагой ветер, неся с собой запахи тины и тухлой рыбы. При свете почти полной луны было хорошо видно как безмолвный отряд всадников длинной вереницей спускается к воде. Редкие, тихие позвякивания сбруи и снаряжения не глушил топот подкованных копыт. У всех лошадей ноги были перемотаны черной тканью. Топкий, заболоченный берег встретил всадников высокими зарослями камыша. Широкоплечий наездник остановил коня, привстал в стременах вглядываясь в темноту.

– Бен, подойди, – тихо проговорил Салливан.

– Да сир.

– Сегодня лунная ночь, но глаза уже не те. Где та тропинка, видишь? Тогда веди. А все остальные строго за мной. След в след. Оступившись можно увязнуть.

Приглушенные голоса, передающие приказ фон Элликота, уносил свежий ветер. Сорок два всадника один за другим скрылись в камышах, осторожно ступая по неприметной тропе. Отряд Салливана состоял из тридцати небесных, временно сменивших тяжелые латы на простые кольчуги, кожаные нагрудники или бригантины, десятка конных стрелков с арбалетами, которые в жизни не имели доспехов, Остина фон Келли, с лицом бледнее чем мелькающая между облаков луна и едущего впереди Бена, уверенно выбирающего направление в темных, шелестящих зарослях камыша. Дойдя до воды лошади беспокойно зафыркали, застригли ушами, но успокаиваемые опытными наездниками шли вперед. И прежде чем поплыть – прошли не менее сотни шагов. Пусть и не по прямой, передвигаясь по отмели максимально приблизились к противоположному берегу. Оставалось преодолеть меньше трети пути. Выше и ниже по течению должны были переправляться еще пять таких же групп. И благодаря удачно проложенному маршруту отряд под командой Салливана форсировал Севенну первым, при этом сохранив силы.

– Бен, туда. Осмотрись. Вы двое, туда. Не дальше пятидесяти шагов.

Трое бойцов спешились и растворились в темноте. Салливан подъехал вплотную к Остину и пересчитывая темные фигуры выходящие из воды довольно протянул.

– Ох и повезло же. Твоим первым убитым может стать рыцарь ордена святого Лайонела. Может почти такой же высокородный, как ты. Завидую. Мне в свое время повезло меньше. Голодные войны, бунтующая чернь... Рубить истощенных, чумазых крестьян – не так уж много чести и совсем нет удовольствия...

Он легко хлопнул по плечу молчащего юношу. Добродушно улыбнулся.

– Сир, сто пятьдесят шагов на северо-запад часовые. Трое, один спит.

– Хорошо. Зови других. По коням.

Когда конный отряд рысью пошел вперед, Остин почувствовал себя гораздо увереннее. От части потому, что теперь никто точно не видел, как он дрожит. Как нервно сжимают поводья затекшие руки, как щелкают зубы за посиневшими губами. Нет, он не боялся. По крайней мере отчаянно старался уверить в этом самого себя. Но он был насквозь промокшим, и холодный ночной ветер пробирал до костей. Вот только другие почему-то не дрожали. Или же скрывали это более умело.

Перешли в галоп. Через несколько мгновений спереди раздался короткий, быстро оборвавшийся крик. Показались костры и палатки вражеского лагеря. Слева, между деревьев, мелькали силуэты таких же разгоняющихся всадников. Больше сотни конных ворвались в лагерь, рубя направо и налево. Поднялась жуткая суматоха. Крики убиваемых слились с боевым кличем убийц. Ржание лошадей перемешивалось с ревом сигнальных рогов. А с побережья уже спешили новые и новые отряды небесных.

Остин стремительно несся вперед, опасно подгоняя коня. Узкий, прямой переулок между палатками периодически озарялся красным заревом костров. На встречу попадались люди, в основном полуодетые и вооруженные кое-как. Остин проносился мимо. Не зная почему, где-то в глубине сознания оправдываясь то неудобным положением для удара, то слишком быстрым галопом, не позволяющим толком среагировать. Шум боя, лязг оружия, топот и ржание лошадей, знакомые кличи – все это начало отдаляться. Осталось где-то позади. И вдруг конь резко развернулся в сторону, загребая всеми копытами по утоптанному грунту проскользил пол дюжины шагов в прежнем направлении. Чья-то рука из темноты потянулась к вожжам. Норовистый боевой жеребец поднялся на дыбы, заплясал молотя передними копытами в воздухе. Остин, чудом не вылетев из седла, на миг встретился глазами с крепким, бородатым человеком, вооруженным топором на изогнутой рукояти. Только тут сообразил, что неплохо бы обнажить меч. Но не успел дотянуться до ножен на левом бедре, как конь с бешеным напором ринулся вперед, подминая под себя бородатого и быстро набирая скорость в одному ему известном направлении. Снова сумасшедший галоп, попадающиеся на пути стараются отскочить в сторону. Те, кто не успевает опрокидываются прямо под подкованные копыта крупного, агринского жеребца. Остин наконец овладел собой достаточно, что бы пытаться усмирить взбесившегося коня. Но все бес толку. Закусив удила животное мчалось вперед постоянно меняя направление. За очередным поворотом показался арбалетчик в блестящем капалине. Он стоял готовый к стрельбе, метясь в сторону приближающегося юноши. Их разделяло не больше десятка шагов. Конь чуть вильнул влево, уходя от столкновения. Резкий, отработанный взмах меча был практически бессознательным. Но искаженное гримасой ужаса, разрубленное наискось лицо – буквально въелось в память молодого фон Келли.

Дальше все пошло словно само собой. Конь перестал беситься так же внезапно, как и начал. Меч в правой руке уже не мешал, а совсем напротив. Привычная шероховатость рукояти вселяла уверенность. Наклонившись в седле, низким уколом Остин достал сбитого с ног солдата, бестолково отмахивающегося тяжелым мечом. Услышал короткий, тонкий возглас на вдохе... И краем глаза заметил движение справа. Резко отклонился назад, небольшой, листообразный наконечник сулицы мелькнул перед грудью. Резкий взмах меча снизу вверх, подбивающий и отводящий в сторону древко оружия. И сверху вниз, с коротким звоном по круглому шлему. Неглубокой вмятины оказалось достаточно. Солдат рухнул навзничь заливаясь кровью и выпустив сулицу из рук. Следующий противник был верхом. Налетел спереди, закружил, зазвенели клинки. Остин лихорадочно парировал удары небритого рыцаря в полных латах. Улучил момент, колющим ударом достал подмышку, пробив кольчугу и погрузив клинок на глубину ладони. И не успел отклонить очередной удар. Выпустив из рук меч и вожжи шарахнулся назад, высвобождаясь из стремян. Рубящий удар широкого палаша прошел в паре дюймов, на половину прорубив могучую шею его агринского жеребца. Воздух со свистом вышел из груди Остина, рухнувшего прямо на спину. Рядом, едва не придавив и брызгая кровью пал конь. Подняться удалось не сразу. Дыхания не хватало, в глазах темнело. И замахнувшегося топором бойца он заметил в самый последний момент. Слишком поздно для того, что бы уклониться. Но занесший топор солдат вдруг получил страшный удар в бок. Его перекосило, будто сломало пополам. В следующую секунду тяжелый, окровавленный клинок, почти перерубивший таз лайонелита, обрушился ему на голову.

– Можете встать, сир? – смутно знакомым голосом спросил спаситель. Он не кричал, но его было слышно среди царящего шума и грохота. Широкие нащечники и небольшой козырек шлема мешали рассмотреть лицо. Но Остин узнал старые, помятые латы и непривычно почтительное обращение.

Бен протянул руку, сильным движением поднял Остина на ноги. Всадников вокруг прибывало. Рыцарь на дахабском, вороном жеребце остановился в двух шагах.

– Вижу, вы подружились, – Салливан фон Элликот одобрительно усмехнулся, оглядывая забрызганных кровью молодых людей. – А что пешком? А-а-а... Твоего вижу, Остин. Коней сюда! Живо!

В предрассветных сумерках было видно, что сражение походит к концу. Последние, сбившиеся в кучу лайонелиты яростно отбивали наседающих небесных. И в некотором отдалении уже были заметны пестрые отряды наемников из Элрина.

– Хм... интересный выбор, – проговорил Салливан, рассматривая широкий, тяжелый палаш в руке Остина. Упустив свой меч, юноша поднял оружие поверженного лайонелита. – Значит тебя можно поздравить? Первый убитый – вон тот, в пластинчатых латах? Верно? Небритый, патлатый – точно рыцарь...

Остин молча забрался на коня, которого ему подвели. Не в силах отвести взгляд от арбалетчика с разрубленным наискось лицом, лежащего неподалеку. Одетого в цвета рыцарей неба – синий и белый. И символом гвардии фон Элликота на груди.

– Верно. Точно рыцарь, – не своим голосом подтвердил он. Размышляя каковы шансы, что его тоже когда-нибудь зарубит кто-то из своих.

– Ладно, рано расслабляться. За холмом львы уже теснят ополчение Стенсбери. Надо спешить – Салливан привстал в стременах, подняв над головой длинный, узкий эсток. – Все ко мне! Небесные! Ко мне!

Практически не встретив сопротивления рыцари неба заняли вытянутый, пологий холм поросший редким кустарником и молодыми тополями. Построились. Здесь были не только мобильные, легко экипированные отряды, предназначенные для внезапной ночной атаки. На холме выстроилось больше тысячи тяжеловооруженных рыцарей, успевших переправиться Через Севенну. В трехстах шагах перед ними перегруппировавшиеся латники лайонелитов теснили объединенные силы ополчения Нима и элринских наемников. Перед стройными рядами тяжелой кавалерии разъезжал на великолепном, белом в яблоках жеребце сам лорд Фрейзер. Не доверивший никому другому возглавить атаку, несмотря на возраст.

– Нимийцы вырвались вперед! Туда, где должны быть мы! – скрипучие, старческие нотки уже пробивались в голосе командующего. – Вперед небесные! Мы – острие копья Хертсема! – удовлетворенный мощным ответным ревом, лорд Фрейзер опустил забрало шлема, обнажил меч.

Строй шагом двинулся вперед. Расступившись, давая командующему занять свое место в первой шеренге.

– И не переживай, что я тебя придержал, – тихо говорил Салливан слегка наклонившись к своему подопечному. Они медленно подъезжали к лагерю, разбиваемому на берегу, еще недавно принадлежащем лайонелитам. – Лететь в атаку галопом, не всегда лучшая тактика. Мы вплавь форсировали реку и рассеяли неприятеля – сделали свою часть работы. Не самую простую ее часть. И уступили дорогу тем, кто был лучше экипирован для сражения. А нарубиться еще успеешь, уж ты мне поверь.

Остин даже не думал спорить. И когда по команде лорда Фрейзера стал набирать скорость обгоняя товарищей – испугался так же, как накануне ночью. Он грешил бы на непослушного коня, но тот норовистый агринский жеребец пал, почти обезглавленный. А мерно ступающий гнедой, который нес его сейчас – вовсе не походил на безумца. Выходит – дело было не в животном. А в ступоре, овладевающем юношей перед боем и заставляющем беспощадно вонзать шпоры в бока скакуна, судорожно сжимая поводья.

– О-о-о! Наш молодой герой! – руководящий установкой богатого, полосатого шатра рыцарь, приветственно развел руки. – А твой молодой друг не посрамил честь дома Келли, ох не посрамил...

– Ну еще бы, – Салливан потрепал по плечу неловко улыбающегося Остина. – Что, молва уже разлетелась?

– Как всегда Салливан, как всегда. Говорят – обогнал всех, мчал вперед не думая об опасности, зарубил чертову кучу львов разъезжая по всему вражескому лагерю! Хех... Молодец парень, так держать! Уверен, что после такого ты станешь одним из нас, – рыцарь, которого Остин не мог вспомнить, как ни старался, хрипло посмеивался, демонстрируя серьезную нехватку передних зубов.

– Ну вот, – продолжил вкрадчиво Салливан, когда они проехали дальше, – Си-и-ир Келли. Звучит, согласен? Отец будет доволен твоими успехами, можешь быть уверен.

Остин робко кивнул. На миг заподозрив, что бывалый рыцарь догадывается о причинах такого рвения в бою. Но тут же загнал эту мысль поглубже, предпочитая не замечать хитрого прищура и озорного огонька в глазах Салливана. Как не замечали и многие другие.

Объединенные силы Хертсема наголову разбили врага у берегов Севенны. Уцелевшие части лайонелитов беспорядочно отступали вглубь Уилфолка. Победители же проявив осторожность, по мнению некоторых – излишнюю, не стали преследовать противника. Дожидаясь, пока остатки войска Хертсема вместе с имуществом и провиантом переправятся через Севенну, устроили пышное погребение павших.

Сложив руки на груди и храня почтительное молчание, Остин фон Келли наблюдал, как сине-белые одежды рыцарей темнеют, исходя белым дымом. Погребальный костер сложили в несколько раз больше, чем было необходимо. Вот и все почести. Можно было считать настоящей удачей, что из тридцати небесных, находящихся под командой Салливана, погибло всего двое. Значительно меньше повезло его личным гвардейцам. Из десяти конных стрелков выжило только трое. Не считая Бена. Остин перевел взгляд немного левее. Гвардеец, почтительно наклонив голову, что-то тихо обсуждал с хозяином. Неосознанно потирая предплечье. Заметить это мог только тот, кто высматривал специально. А Остин высматривал. И рассуждал о том, что же требует столь неотложного внимания. Так же юноша вспоминал слова беззубого рыцаря, о репутации, заслугах... и возможном посвящении, после сегодняшнего боя. Да... орден рыцарей неба был серьезной силой. Служащей не только лорду командующему, но и каждому из адептов. Небесные получали солидное жалованье, но не это сейчас занимало молодого фон Келли, отпрыска знатного и богатого рода. Синий и белый цвета означали не только обязанности, но и уникальные привилегии. Например – полное освобождения от уплаты налогов феодалу-наместнику. Ведь после вступления в орден, фактическим сюзереном рыцаря становился лорд небесных. Что означало практически полную неприкосновенность со стороны светских властей графства. Остин мог припомнить пару инцидентов, когда провинившихся рыцарей все же судили, но гораздо заметнее были обратные случаи. Небесные пользовались покровительством ордена в полной мере, а значит поднимались над постоянными конфликтами и междоусобицей Хертсема. Да и в масштабах всей Бирны – рыцарь мог рассчитывать на солидную долю добычи во время походов или на серьезную защиту себя и своих земель в случае вторжения. Замечтавшийся Остин не заметил подошедшего гвардейца.

– Прошу прощения сир, – Бен легко поклонился. – Сир Салливан считает, что вы можете помочь в наборе людей.

– Что? – Остин немного покраснел. Старательно изображая, что вовсе не вздрагивал от неожиданности, а просто решил почесаться.

– Некий Пирс, какой-то из младших командиров ополчения. Вы ведь знаете его, верно?

– Э-э... да, – неуверенно протянул Остин.

Когда он понял, что от него хотят, в памяти снова всплыл образ арбалетчика с разрубленным наискось лицом. Слегка побледнев, юноша подтвердил, что не только хорошо знает Пирса, но и легко наберет подходящих людей в гвардию фон Элликота, на замену павших. Он говорил все более уверенным тоном, являя собой просто образец невозмутимости. Однако всерьез сомневался, что виденный им всего пару раз человек, с радостью даст переманивать собственных людей. Оставалось надеяться на авторитет Салливана фон Элликота, от лица которого предстояло говорить. А так же на то, что раз рыцарь поручал ему это дело, значит сам высоко оценивал шансы на успех.

– Вот, господин, – слегка наклонив лысеющую голову Пирс сдержанным жестом указал на группу мужчин, вошедших за ним под обширный навес. – Как вы и просили – умелые, храбрые и невероятно корыстные. Просто один другого жаднее.

Остин сидел на невысокой, деревянной лавочке, за столом, сколоченным из свежих, пахнущих смолой досок. Лениво ковыряя кинжалом в жестяном блюде с жаренной свининой. Он поднял на вошедших глаза, стараясь выглядеть максимально внушительно.

– Благодарю, Пирс. Присаживайтесь. Угощайтесь, – молодой дворянин сделал пригласительный знак рукой, – А что до вас, – испытующий, по мнению самого Остина, взгляд на разномастный отряд, – Сейчас вас семеро, как раз на замену семерых, павших нынче ночью. Полагаясь на выбор моего друга... – Пирс с благодарностью кивнул, даже не улыбнувшись. Только в его глазах на миг зажглись веселые искорки. – Я приму вас в личную гвардию Салливана фон Элликота. Полагаю каждый из вас слышал о нем. Слышал, насколько он щедр по отношению к верным людям. Пять тейлов в месяц и еще пять за бой – вот сумма, в которую будет оценено мастерство и мужество каждого из вас. Разумеется – и то, и другое необходимо сначала проверить. Бен. Действуй.

Широкий навес хорошо защищал от мелкого дождя, снова лившего с удивительно светлого неба. Все еще поигрывая изящным кинжалом, с золоченым навершием и гравировкой на клинке, Остин с интересом наблюдал за ловкими, техничными движениями Бена. Теснящего приземистого мужика тренировочным клинком. Пирса, сидящего напротив, очевидно больше волновало постепенно пустеющее блюдо со свининой.

– Как видите, бьются неплохо, – бодро проговорил он с набитым ртом. – Вашему гвардейцу – конечно не чета. Иш как прыгает. Но так это пока молодой. А большинство из моих... точнее теперь уже ваших – мужики тертые, опытные.

– Вижу, – несколько кисло отозвался Остин, – вон тот, лет восемнадцати, вероятно особенно тертый.

– Ну так и к восемнадцати можно многого навидаться, – слегка изменившийся голос прозрачно намекал на возраст самого Остина. – Да к тому же он вроде грамоте обучен. Да-а.

– Что, даже имя свое написать может?

– Наверняка не скажу... Нас то в ополчении писать не шибко заставляют. Но сам факт уже о чем-то говорит. Согласитесь.

– Соглашусь. Если это правда. Ну а тот, что подальше от других отошел? Под навес встал. Вроде и бился как следует, а от дождя прячется. Это тоже о чем то говорит?

– Конечно, – Пирс облизал пальцы, сальные после жареной свинины. – Говорит о том, что он спокоен как вол. Даже командира поблизости не страшится. Значит и врага не испугается.

– А тот патлатый? Присел, ушибленную в поединке ногу трет без конца. Может слишком нежен, раз терпеть силы не хватает?

– Не трет, а чешет. Запаршивел он, господин. Сильнее других. У нас в ополчении, стыдно признаться, вшей всегда хватает, – влажно поблескивающие, облизанные пальцы интенсивно заскребли по лысющей голове. – Но вам то его не в постель брать. А так, издалека, вполне себе воин.

– Хорошо. Беру всех. И благодарю за помощь, – Остин встал из-за стола, оставив рядом с Пирсом небольшой столбик серебряных монет. – Но скажите, Стенсбери не возражает против вот такого... Какие никакие, но все же бойцы. И теперь уже не его.

– Бойцы очень даже какие, молодой господин. А насчет того, возражает ли – да кто же его знает. Я то с ним не разговаривал никогда, не мой масштаб, понимаете ли. Но думаю он только рад был бы... Что теперь вы их кормить станете.

Салливан сидел на толстом, обожженном с одной стороны полене. В маленькой березовой рощице было на удивление свежо. Вероятно лайонелиты, еще недавно стоявшие лагерем неподалеку, были значительно чистоплотнее и дисциплинированнее солдат Хертсема. И ходили по большой и малой нужде исключительно в положенные места. Салливан расположился здесь не просто так. Навес, уже освещенный несколькими факелами и горящим поблизости костром, был виден как на ладони. И все, кто упражнялся в борьбе и фехтовании или просто сидел за длинным столом – тоже.

– Ну как он, – спросил Салливан тихо, не оборачиваясь.

– Неплохо, – так же тихо ответил Пирс, бесшумно подойдя сзади. – Пафоса многовато, но ведь молод еще, к тому же из благородных.

– Что есть – то есть. Я о благородстве. Парнишка родовит как император Пиньиня... Так что ему простительно. Пока.

Пирс присел на полено рядом с рыцарем. Вокруг стрекотали цикады, начинали кружить комары. На поляне перед навесом перестали упражняться и завели старую солдатскую забаву. Взяли из костра горящую с одной стороны головешку и перебрасывались ей по кругу. Периодически вскрикивали те, кто ловил недостаточно ловко.

– А помнишь, каким суровым и бескомпромиссным был я? В юности...

– Помню, сир. Помню как вызывали на поединок всякого, кто имел несчастье быть выше ростом или шире в плечах чем ваша милость.