Текст книги "Из огня да в полымя. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 20

Сегодня утром посидеть на лавочке неподалёку от офиса и попить кофе, как я уже установил себе традицию, никак не получилось. Во-первых, раз уж вчера вечером после замечательной прогулки по Воробьёвым горам мы с Настей устроили пир живота, и мои намерения нагрузить мышцы силовой тренировкой пошли лесом, то после пробежки я направился к тренажёрам и выехал на работу на двадцать минут позже. Во-вторых, бюро пропусков начинает работу на полчаса раньше остальных офисов нашего холдинга.

Так что, попрощавшись с таксистом и поставив ему застуженные пять звёзд, сразу направился к зданию Инвест-гаммы, минуя уличную кофейню. Вообще-то водитель и чаевые заработал, и я хотел их подкинуть, но задумавшись о предстоящем рабочем дне нечаянно ткнул в иконку «оценить» раньше, чем вспомнил о награде, а как вернуть действие назад, не знаю. Да и фиг с ними, с чаевыми, ладно, не обеднеет мужик.

В бюро пропусков можно пройти и через главный вход, разумеется, тем, кто уже допущен, но вообще проще зайти сбоку здания, так ближе и не нужно толкаться у турникетов, а затем петлять по коридорам. Я подошёл сюда ровно в половине девятого. Пока ни Олега Арефьева, ни Олечки Ветренко, с которыми договорились здесь встретиться, не обнаружил. Зато по ступеням рядом с пандусом спускался мой детдомовский коллега Николай.

– Куда не пойдёшь, мимо тебя не пройдёшь, – шучу, пожимая ему руку, и тут же вижу изменение его статуса – вместо «охранник» на бейджике над фамилией и инициалами написано «начальник смены». – Ух, ты. Так быстро? Уже?

– Да, Лёш, уже, – он не может скрыть самодовольства. – Хлопот теперь прибавилось. Теперь ещё и списки временно допущенных самому контролировать. Ну, тех, у кого разовые пропуска. Лично головой за каждого отвечаю. Чтобы, если чел зашёл, должен не позднее установленного времени выйти. Ладно, Лёха, побегу. Ещё раз, спасибо тебе огромное. И за то, что есть, и за то, что не зазнаешься.

– Да ладно, Коль, – вспоминаю отношения в наших детских сиротских коллективах. – а то ты забыл, как мы с зазнайками поступали. Это на всю жизнь остаётся. Обращайся, если вдруг что.

– Помню, хорошо помню. – улыбнулся начальник смены. – Ну и ты тоже можешь на меня рассчитывать. – подмигнул он.

Николай торопится, уже приступил к исполнению обязанностей пусть и мелкого, но уже начальника. Чёрт, забыл спросить, насколько ему зарплату повысили. А нет, он бы тогда и мне такой же вопрос задал, а я пока сам точно не знаю. Лишь предполагаю, что минимум в полтора раза больше.

Поглядел ему в спину, и стал прохаживаться туда-сюда, не люблю стоять на месте, на ходу и думается легче. Чтобы отвлечься от волнений о новой работе переключился опять на воспоминания о вчерашнем вечере. Хорошо мы с Настей посидели, душевно. И приготовила она вкусно. Рыбу правда чуть-чуть пересолила, но мне под пивко в самый раз было. А сколько у меня теперь продуктов в холодильнике! На месяц осады хватит. Ну, если конечно экономить. Эх, жаль, теперь с сестрёнкой увижусь только через два месяца. Не успел я московский обрести человека, которому можно изливать душу, и так быстро его потерял.

Ничего, два месяца пролетят незаметно. К тому же, договорились перезваниваться и переписываться. В Китае все чужие мессенджеры заблокированы. У нас тоже начинают. Слышал, Вайбер уже попал под ограничения. Типа, не только я и мои сограждане должны соблюдать наши законы, но и иностранцы, и любые фирмы, которые извлекают в России прибыль. И чёрт с этим Вайбером, скачаю Ватсап или Телегу. Правда, пока ничем не пользуюсь, но по работе пригодится. А с Настей можно обычными эсэмэсками переписываться, да и позвонит, если что. Ей деньги на счету оператора сотовой связи контролировать не нужно, там у неё платиновый безлимит. Не знаю, что это такое, но звучит солидно.

Бюро пропусков уже функционирует вовсю. Мимо меня постоянно проходят люди, туда и оттуда. В основном, судя по примятым одеждам и деловым кейсам, командировочные, но есть и явно новые сотрудники. Вон как те две девчонки, примерно мои сверстницы. Заметно волнуются перед первым рабочим днём, а всё равно есть место мыслям об элегантном парне, то есть обо мне, который чего-то ждёт у входа.

Прежде, чем скрыться за дверями, обе бросили на меня ещё по одному любопытному и чуть мечтательному взгляду. Дурёхи. Мне теперь, минимум, Валю Карнавал подавай. На меньшее не соглашусь. А пока и подполковника Глазковой за глаза хватит, Тамары, Томы, не забыть ей сегодня вечером позвонить.

О, а вот и Олег едет за рулём своей собственной машины. Так-то сюда подъезжать нельзя, но Олечка ещё в четверг закрыла и этот вопрос, и допуск инвалида на подземную парковку уже потом, когда пропуска получим.

Правда, там место ему выделили на самом нижнем ярусе. Ну так это ж ерунда. У нас лифты взлетают что та ракета. По времени особой разницы нет, с какой глубины подниматься.

Рядом с сыном сидит на пассажирском сидении Фёдор Ильич, он меня первым заметил и помахал рукой. Они остановились в десятке шагов от входа, где небольшой карман, и я направился к ним. Арефьев-старший мотнул головой и мимикой показал, чтобы не вмешивался и не лез сейчас с помощью. Точно, мы ж в субботу с ним это обговорили.

Поэтому остановился и посмотрел, как Олег аккуратно вылез из-за руля, с помощью пульта открыл багажник, спустил сходни, по ним – коляску, закрыл багажник, развернул инвалидное кресло в рабочее состояние, сел в него и закрыл машину, включив сигнализацию. Блин, как игрушка трансформер, которую Петьке Литвинову подарила вышедшая с зоны на короткое время мать. Потом опять села, а память о ней осталась, пусть даже и очень быстро разломанная.

– Привет, Алекс, – улыбается Олег.

– Здорова, – жму протянутую им руку, затем приветствуемся и с Ильичом. – Двинули за пропусками?

– Так мы ж втроём должны быть? Не? – уточняет он.

– Должны и будем, – подтверждаю. – Вон бежит уже, – показываю взглядом на спешившую к нам из-за угла Ветренко. – Это и есть Ольга Васильевна, она же Олечка, и привыкай к тому, что она всё время опаздывает.

– Чего ты выдумываешь, Платов? – обиделась услышавшая мои слова начальственная прилипала. – Подумаешь, чуть задержалась. Ольга, – представилась младшему Арефьеву.

Она с такой скорбной жалостью посмотрела на него, что Олег не на шутку разозлился. Хорошо, что у меня в этот момент эмпатия не активирована. По мозгам бы шарахнуло знатно. А ведь я просил эту дуру ещё в пятницу обращаться с коллегой-инвалидом как с обычным сотрудником. Перепила на корпоративе, ни хрена не помнит. Уверен, что она сейчас не специально сделала Олегу неприятно. Так-то Олечка неплохой человек, мозгов бы ей чуть побольше.

Олег легко заезжает по пандусу, сам себе открывает дверь и въезжает в бюро пропусков. Я чуть задержался, перебросился парой слов с Ильичом, и мы поднялись по лестнице с Олечкой, какого-то чёрта меня дожидавшейся. Она сегодня тоже принарядилась в обновы – свето-синяя юбка до колен, жакетка и белая блузка. Украшения правда скромный и сумка прежняя, довольно объёмная, с такой при надобности можно и в магазин зайти, сложив в неё пару литровых бутылок молока, ещё и место для батона останется. А, нет, не останется, у Ольги там настоящий Клондайк. Столько всего, что она ничего найти в сумке не может. Много раз всем коллективом группы учёта наблюдали картину, как содержимое вываливалось на стол с целью поиска нужной вещи. И ведь не стеснялась, что в нашем кабинете большинство мужчины, а среди её богатств числились и прокладки, и тампоны, а в прошлом году и неполная лента презервативов. На свидание что ли собиралась?

– Я вспомнила, что ты мне говорил, – извиняется виноватым взглядом Ветренко. – Видишь, не стала Олегу помогать через двери пройти, он сам. Клянусь, это было в первый и последний раз. Фёдор Ильич! – кричит удаляющемуся Арефьеву-старшему. Простите!

– Да ладно, – отмахивается. – Чего уж. Удачи вам всем, ребята.

В помещении, куда мы зашли, утренний час пик. Работают три менеджера, все тётки лет сорока, за стеклом стойки с вырезанными окошечками, а на мягких пуфах вдоль стен или стоя расположилось человек пятнадцать, и в очередях ещё сгрудились по трое-четверо. Как я понимаю, это всё народ с различных предприятий и фирм холдинга в основном. Кто-то на доклад приехал, кого-то на собеседование вызвали, а вот того потеющего и постоянно вытирающего лысину мужика, скорее всего, пригласили, чтобы сказать: вы уволены. В лице у него обречённость. Почитать бы, что он думает, да мне оно надо?

Возле дверей в туалеты, перегораживая к ним путь в своей каталке замер Олег. На него все присутствующие посматривают, он делает вид, что ему это безразлично. Ничего, он парень сильный характером, и в самом деле перестанет реагировать на неуместное любопытство.

А меня заметила одна из тёток за стеклом. Видимо, насчёт нашей троицы имелось указание. Да не видимо, а точно ж. При мне Анна Николаевна самому директору по безопасности всего холдинга звонила. Тот для неё просто дядя Игорь. Или Юрий. Не помню уж. Хотя таких важных персон я теперь должен наизусть знать. Ладно, разберёмся.

– Алексей Сергеевич? – позвала меня менеджер. – Проходите ко мне, и кто там с вами.

– Так я ж следующая? – решилась подать голос женщина у окошка.

Сотрудница бюро пропусков так на неё посмотрела, что та аж отдёрнулась от окна. И правильно. Соображать же надо. Пусть я молод, но на прикид мой посмотри. Явно ведь, не грузчиком в Инвест-гамме работаю. Надо с уважением относиться к высокопоставленным сотрудникам.

Нам с Олечкой заменили пластик, а Олегу выдали новый. Ещё ему достался пластмассовый жетон с цифрой три дробь тридцать восемь. Это ярус парковки и номер машиноместа, блин, круто у нас тут всё. Ага, круто. Стоило только так подумать, как тётка протянула нам журнал для росписи, а к нему прилагается пишущая ручка на толстой нити, прикреплённой к журналу, вроде как, чтобы не стащили. Двадцать первый век на дворе, уж четверть его минует, нейросети, искусственный интеллект, а тут вот это вот. Как тебе такое, Илон Маск? Совсем не гиперлуп.

А нет, сравнение с гиперлупом плохое. Закрыли проект. Интересно, что стало с теми инвесторами, кто вложился в облигации по созданию этого чуда будущего? Полагаю, прогорели. Да, теперь моя задача, наша задача, чтобы инвестиции холдинга Инвест-гамма не постигла такая же участь.

Ого, а подпись госпожи Каспаровой уже стоит.

– Она что, раньше нас приходила? – уточняю, возвращая журнал.

– Директора банковских департаментов с такими фамилиями сюда не заглядывают, – улыбнулась женщина. – Ей в выходные пропуск отвезли домой. Журнал с собой брали.

Понятно. Поди и на коленях стояли, пока Анна Николаевна соизволила подпись ставить. Ха, а ей тоже с этой привязанной ручкой подавали? Нет же, там чернила другие. Паркером наверное расписывалась.

Получив пропуска, мы разделились, Олечка направилась через дверь внутрь здания, воспользовавшись только что полученной пластиковой картой, Ветренко поедет наверх из холла, а мы с Олегом вышли на улицу. Арефьев также ловко и снова без моей помощи закатил тележку в багажник, сел за руль, я справа от него, и мы отъехали от бюро пропусков.

Почувствовал жалость к себе мухинскому. Здоровый лоб ведь был, не как Олег. Руки-ноги, позвоночник, прочее, всё ж работало как часы. Да, образования не хватало, да, нормальной родни не было, зато здоровья хоть задницей жуй. Неужели нельзя было как-то поумнее своей жизнью распорядиться?

Въезд на подземный паркинг находится у нас с другой стороны здания, так что, сделали полукруг и остановились перед шлагбаумом. Толстый как сумоист секьюрити повертел жетон в руке, крикнул своему напарнику, видимо, хотел у того что-нибудь уточнить, но тут нас сзади подпёр чёрный кадиллак Дмитрия Витальевича Решетова, совладельца холдинга и отца Аннушкиной подруги, у охранника сразу же исчезли все вопросы.

– Проезжайте, проезжайте, – поторопил он нас и вытянулся по струнке перед начальством что тот часовой у кремлёвской стены. С большим животом это конечно смотрелось прикольно.

Кругами спускаемся на нижний ярус и сразу же находим наш тридцать восьмой номер машиноместа. Тут ещё почти совсем пусто, и не знаю, насколько здесь вообще будет заполнено автомобилями, личными или служебными. Выглядит здесь всё, как в сценах из каких-нибудь боевиков. Того и гляди, из-за колонн появятся суровые мужчины в чёрном и с короткоствольными автоматами в руках.

Пока выдумывал всякий бред в башке, Олег уже готов отправиться на рабочее место. На моих умных часах уже без десяти девять, но успеваем.

Двадцатый этаж встретил нас обворожительной улыбкой девушки с бейджиком «Галина», я её ещё не видел, и доброжелательным кивком секьюрити Андрея. С ним тоже не знаком. А вот они оба знают советника директора департамента инвестиций и кредитов, иначе откуда бы такая угодливость и как они нас узнали? Фигня вопрос, мы ж уже в базе данных, а там и наши физиономии с пояснениями, кто какую должность занимает. Наверняка перед дежурством ознакомились.

Дверь в офис банка мы открыли сами, точнее, Олег, приложив пропуск к сенсору. Я спецом пустил коллегу вперёд, пусть почувствует себя полноценным банковским служащим. А вот в коридоре я пошёл уже первым, Арефьев-то не в курсе, где наше место обитания. На нас поглядывают, но пока всем не до любопытства, спешат заскочить в помещения, чтобы не выглядеть опаздывающими. Время-то уже в притык.

– Ну как тебе? – интересуюсь, открыв своей картой кабинет, проходя к окну и раскрывая жалюзи на одном окне и на другом. – Круто, да?

– Вообще отпад, – качает головой Олег. – А какой стол мой?

– Не догадываешься? – ставлю портфель на свой. – Вот он, где ещё один комп. Смотри, какая мощь. А монитор?

– Обалдеть, – он не может сдержать радости. Подъезжает на своё место, выталкивает оттуда офисное кресло, оно ему без надобности. – А третий чей? С нами ещё кто-то будет сидеть?

– Нет, – я беру с ничейного стола пульт управления кондиционером и понижаю температуру до двадцати четырёх градусов. Так-то кондиционеры во всём здании у нас управляются удалённо, но каждый может настраивать и регулировать самостоятельно. – Вдвоём будем работать тут. Третий Олечкин, ну, Ольги Ветренко, только её из приёмной директора теперь не выковыряешь. Будет там обитать как приклеенная. У неё ж должность секретарь-референт. Первое понятно, а вот со вторым явно будут проблемы. Ну, что? За работу? Каспарова придёт, а мы уже пашем как тот трактор. Эй, ты чего, Олег? – вижу, он извлёк из кармана личную флэшку. – Убери сейчас же.

За дверью дробный торопливый стук нескольких пар каблуков. Эти, похоже, опоздали. Интересно, а как в банке с дисциплиной? Впрочем, что мне банк? У меня своя начальница есть.

– Так я ведь доделал, что ты мне передавал, – поясняет. – Хочу показать. И не бойся. Я потом все следы носителя уберу. Программа ж специальная есть. Никто не вычислит.

– Слышь, умник, – занимая место в кресле и включая компьютер, возвожу глаза к потолку. – Тут таких, знаешь, сколько было? Только у нас в безопасности не пальцем деланные работают. Вычисляют на раз-два. И премии сразу же лишишься. Тебе ведь Ильич рассказал про нашу Анну Николаевну. Она тебя хвалит и улыбается, потом миг, и уже орёт, а потом смотришь, премии тю-тю. А за это, – показываю пальцем на флэшку, можно вообще с работы вылететь.

– Так как же? – расстроился Арефьев. – Получается, я зря все выходные переделывал таблицу доходности?

– Ничего не зря, – успокаиваю товарища. – В банке свой айти отдел есть. Поведу тебя с офисом знакомиться, заглянем к этим обморокам. Они проверят на вирусы, шпионку, согласуют с безопасностью, присвоят инвентарный номер, зарегистрируют, и пользуйся ею на здоровье. Только до обеда они это точно не сделают.

– Тогда что…

– Входи под своими логином и паролем, я тебе сейчас столько документов для работы скину, что до пенсии хватит. Хотя, говорят, из тех, кому до тридцати, до пенсии никто не доживёт. Возраст выхода сто лет установят.

– Мне это не грозит, – слабо улыбнулся Олег. – Я ведь уже пенсионер.

Вот ведь гадство, опять за языком не слежу. Обидел? Включаю эмпатию, нет, грусть есть, обиды нет. Ну и хорошо. Ладно, сейчас я тебя, Олежек, и в самом деле так загружу, что сам жалости попросишь. Или не попросишь, но тосковать тебе некогда будет.

Не успеваю открыть свою личную папку, созданную ещё в четверг, допуск с нового рабочего компьютера у мен уже есть, как с важным видом появляется Олечка. Капец, чувствую, к ней теперь на драной козе не подъедешь. Как же, секретарь-референт директора департамента, падите все ниц и внимайте ей!

– Алексей Сергеевич, – в руках у неё синяя папка с логотипом Инвест-гамма Банка. – В десять часов совещание у нашей руководительницы всех начальников отделов и групп. Она сейчас у управляющего директора, но скоро освободится.

– А я здесь причём?

– Тебе тоже велено быть. – поджала она губки. Мама родная, неужели обиделась на мои утренние слова про её постоянные опоздания? – Единственный советник как-никак директора. И, судя по установленному окладу, ты выше, чем начальники групп.

Она подошла к моему столу, потом к Олегу и выложила перед нами ранее подписанные трудовые договора с уже проставленными конкретными суммами наших зарплат и, более не задерживаясь, вышла. Ох, ни фига себе. Понятно, чего она надулась. Увидела, какую мне зарплату установили. Блин, я сам в шоке. Никакие не в полтора раза больше, а в два с лишним. Капец. Если учесть обе надбавки, то получается, получается, свыше пятисот тысяч? Обалдеть! Это ж каждый месяц пол ляма! А ведь ещё ж от этой суммы и премии, квартальные или годовые, танцуют. И об обещанных процентах с доходов от инвестиций забывать не следует. Какие у нас улицы с видом на Кремль и окна Путина? Пора там квартирку себе присматривать. Анна Николаевна, прекраснейшая из прекраснейших, добрейшая из предобрейших, куда вас поцеловать изволите?

Ладно, чего-то я развеселился сильно. Зная порядки в холдинге, за каждую уплаченную копейку с меня все соки выжмут, крови попьют немало. Пол ляма конечно хорошо, но ведь и налог тринадцать процентов надо учесть. Какие к чертям тринадцать? Я ведь уже перевалил доходами за два-четыреста. Пятнадцать. Получается, четыреста сорок с небольшим стану получать. Капец, вот что у нас за государство такое? Только и ищет способ ободрать людей как липку.

– Алекс, это действительно такая зарплата у меня будет? – уточняет Арефьев-младший. В отличие от меня, он скорее растерян, чем обрадован. – Целых сто пятьдесят тысяч? Вот просто так с первого дня?

– Во-первых, не сто пятьдесят. – объясняю. – Посмотри внимательней на надбавки. Видишь? Так что, на четверть больше. Ну, минус подоходный, а о премиях и бонусах я тебе сказал уже. Только придётся всё отрабатывать. Или вылететь из этого кабинета. Открою тайну, – понижаю голос. – Чтобы наша начальница была довольна, нужно сильно потрудиться, а лишиться её хорошего отношения можно в один миг. В группе учёта был один самый уважаемый старший специалист, его чуть ли не на руках носили, начальство в пример ставило. Одно неосторожное слово на новогоднем корпоративе, и после праздников он понуро и в слезах ходил с обходным листом.

– Уволили? – удивился товарищ. – За то, что выпивши что-то не то сказал?

– Уволили. А сказал очень обидное. Олег, я не запугиваю, просто имей в виду, просто так большие деньги никто никому платить не станет.

– Это я понимаю, – задумчиво покивал он своим мыслям.

– Раз понимаешь, тогда лови, – я отправляю ему в ещё полностью пустую папку два комплекта документов. – Видишь? Вот с этим и будешь работать, когда все будут совещаться. Чую, там надолго. А пока пошли, офис покажу, заодно к айтишникам заглянем. Флэшка при тебе? Вот и отлично.

Глава 21

Дождался, пока Арефьев-младший завершит настройку рабочего стола на своём компьютере, у меня-то уж всё сделано, систематизирует документы, которые я ему сбросил, и предлагаю:

– Ну, что, Олег Фёдорович, пойдём покажу, где тут у нас что.

– Ты иди, а я поеду, – он выдвинулся из-за стола на своей коляске.

Хорошо, когда человек находит в себе силы шутить над своими недостатками. Олег вообще молодец. Есть какая-то уверенность, что мы с ним не только сработаемся, но и подружимся. Да, в ночные клубы или на дискотеки он мне компанию вряд ли составит, но разве друзья нужны только для этого?

Вышли-выехали вначале в направлении туалетов, Арефьев об этом попросил, да я и сам хотел посмотреть, в этом ещё ни разу не был. Добрались до самого конца коридора правой стороны здания. Ну, всё как обычно, как и в других офисах, мужской и женский рядом. Отдельного для инвалидов нет, но проблемы здоровья у Олега не настолько сильные, чтобы он не мог пользоваться обычным туалетом.

После этого направились в обратном направлении, читая таблички на дверях и немного задержавшись в чайной. Ничем тут не угощались, просто осмотрелись.

Из кабинетов доносятся приглушённые голоса, где-то слышен смех, видать, есть чем поделиться с коллегами после выходных, а откуда-то начальственные разносы, там не до веселья. Все, кто попадался нам навстречу или пересекал наш путь, когда здоровались, улыбались. Блин, мы что, в Америке, чтобы скалиться друг другу? А может хотят произвести на меня благоприятное впечатление. Или просто так совпало.

Скорее всего последнее. Когда покинули комнату отдыха, оказавшаяся нашей попутчицей девушка в очках, с толстенной папкой в руках и со смешным крысиным хвостиком волос, не улыбнулась. Наоборот, смутилась, вжала голову в плечи и ускорила шаг, спеша оставить нас позади.

Ничего себе. Я её чем-то обидел? Когда б успел-то? Я её и знать не знаю. Ну-ка.

" – … перестань уже фантазировать, Машка. – командует она себе. – Такой упакованный красавчик на тебя даже не взглянет. К тому же, это ведь Хладов, или нет, Платонов, ой, не помню. Платов? Неважно. Правая рука самой Каспаровой, этой злобной мегеры. Говорят, он ещё и её любовник…"

Капец, вот кто такую чушь выдумывает? Уроды. Надо узнать и по башке настучать. Ага, а если это баба выдумала? А если это вообще не один человек так решил? Люди все в душе хоть немного сплетники и выдумщики. Если быть честным, я и сам в этом плане не святой.

– Ну, вот и весь наш департамент, – останавливаюсь перед площадкой, где Т-образная развилка коридоров. – Дальше там управляющий директор и департамент управления.

– Мы туда не заглянем? – спросил Олег.

– Не, точно не сегодня. – разворачиваюсь и делаю шаг в обратном направлении. – А то нарвёмся на Евгения Васильевича Гребнева, это наш самый главный босс, спросит: а чего это вы тут делаете, почему не на рабочем месте? И что мы ответим? Прогуливаемся? Устроили себе экскурсию? Нет, придется мычать и глазами хлопать. В армии мне вколотили, что нужно быть подальше от начальства, поближе к кухне. – эту истину слышал и я московский, и я мухинский.

– Что-то ты не очень прилежно такому правилу следуешь, – тихо засмеялся Арефьев-младший, с усилившимся жужжанием моторчика, развернув кресло и поехав следом за мной. – Чайная от тебя намного-намного дальше, чем кабинет госпожи Каспаровой.

– Это другое, – вспоминаю стандартный аргумент Юрки Кравчука, подходящий почти к любому случаю.

Вернулись в кабинет, до совещания, на которое меня пригласили, двадцать минут. Ничем толковым не заняться. Поэтому просто с удовольствием занимаю кресло, откинувшись в нём как большой начальник. Ноги бы ещ на стол положить, да вдруг кто-нибудь зайдёт? Перед широченным вогнутым монитором чувствую себя пилотом космического корабля. Насладившись моментом, лезу в портфель, извлекаю оттуда своё скромное барахло, взятое с прежней работы, пакет конфет Маска, всё из Настиных гостинцев, её же, только вчерашняя, коробочка с четырьмя какими-то чудными пирожными с настоящими ягодами сверху, вчера до них так и не добрались. Ни разу ещё таких не пробовал, но судя по ценнику, должно быть восхитительным.

– Подсластим себе жизнь, – показываю Олегу, прежде чем убрать в стол.

– И поедим, что мать положила. – извернувшись, он хлопнул ладонью по навесному бардачку сзади спинки кресла. – Она и на тебя собрала. Отец говорит, тебе её кухня нравится.

– Ещё как! – потираю руки. – Эх, заживём! Отпразднуем первый день работы в банке. Надо только местечко в чайной нормальное занять, то, что между кофейным автоматом и стеной, там только двое сядут.

Олег понимающе кивнул, почесал нос и предложил:

– Слушай, Алекс, я вот сейчас думаю, раз у нас есть лишний стол в кабинете, может сдвинем его в угол у окна, я привезу микроволновку —,отец купил новую, а старая ещё сто лет проработает – купим вскладчину чайник, я только чай пью, а ты, ты говорил, предпочитаешь пыль бразильских дорог, – улыбнулся. – и ну тогда нафиг эту комнату отдыха. Будем прямо здесь и чаёвничать, и перекусывать. А? Здорово придумал?

– Не то слово, – грустно вздыхаю. – Очень здорово. Только, боюсь, нас вместе с этим столом из офиса выставят. Одного моего бывшего коллегу за простой кипятильник премии в ноль лишили.

Мой товарищ тоже погрустнел, но, как выяснилось, не сдался. После недолгих раздумий предложил вариант выхода:

– А если, если, – он чуть покраснел. – сослаться на мою, ну, скажем так, неполную дееспособность?

Смотрю на него как в зеркало. Неудобно конечно даже самому себе признаваться, но приходилось и мне, и не раз, использовать собственный жизненный недостаток сиротства, ради получения каких-нибудь плюшек. Имею в виду себя московского. Я мухинский считал это делать западло. Вот и Олег, видать, думает, коли уж судьба-злодейка так над ним зло пошутила, сделав калекой, то почему бы не получать с этого хоть какую-нибудь выгоду?

Осуждать мне парня-паралитика? Нет конечно, не буду. Я ведь теперь совсем не тот примитивный мелкий провинциальный уголовник.

– Знаешь, – хмыкаю. – А давай попробуем. Только не сегодня, естественно.

Рассчитываю прийти в приёмную за пять минут до начала совещания, а пока есть десять, чтобы просто расслабиться и помечтать. Пол ляма рублей в месяц, каждый месяц, даже если премиями будут обделять, это ж так классно жить можно будет. Наверное, я всё ж не стану сильно вкладываться в ремонт нынешней квартиры. Поменяю кровать и шкаф, сделаю натяжной потолок в спальне, проведу бюджетный ремонт в коридоре и на кухне, на этом, пожалуй хватит. Буду планировать покупку нового жилья и переезд, пусть не в этом году, так в следующем. Правда, сейчас проценты по ипотеке грабительские, но может пробить про льготы для сирот? Блин, ни фига. Мне уже двадцать пять, скоро двадцать шесть. Пошлют меня лесом. Ладно, есть задача, будет и решение.

Насчёт авто пока не определился, но вот водительским удостоверением надо будет обзавестись. Мухинское мне не подойдёт, там фейс другой, не нынешний, да и где оно теперь? Эх, а в них ведь три категории открыты – А, В, С. Жалко конечно, что им всё, в утиль.

– Не опоздаешь? – отвлёкся от монитора Арефьев-младший.

– Не опаздывает всегда тот, кто никуда не торопится, – повторяю услышанную когда-то давно, не помню от кого фразу, но встаю. – Уже ухожу. Не скучай тут без меня.

Идти-то два шага, делаю их, и вот уже в приёмной, где пока кроме Ветренко ещё четверо мужчин, все мне незнакомые, из чего можно сделать вывод, что это начальники групп. Двоих из них ещё нет, как и обоих начальников отделов.

Олечка с важным видом замерла перед компьютером, вроде как нечто важное изучает. Прям феникс с загадочным взглядом и неподвижна. Наверняка понтуется, не могла ей Анна Николаевна поручить что-то серьёзное. Стоп, не феникс же. Феникс, тот вспыхивает, сгорает и снова восстаёт из пепла, да. А Олечка сфинкс. Это где пирамиды. Мы туда с Ленкой не добрались, хотя и планировали.

Дверь кабинета открылась, и оттуда вышла госпожа Каспарова, почему-то не в духе. А, собственно, когда у неё по понедельникам хорошее настроение-то было? Не припомню такого. Опять поди с Аллой Дмитриевной допоздна в ночном клубе зажигали. Светские львицы, блин.

Сегодня она полный отпад. И так-то не уродина, и всегда упакована на лимон баксов, а тут прям ещё круче. Волосы, смотрю, подкрасила, из жгучей брюнетки в просто темноволосую с этим – как его? – с мелированием. Светло– серый брючной костюм, явно от какого-нибудь Армани или Версаче, белая блузка и серёжки с бриллиантами.

– Здравствуйте, – ответила на наши угодливые приветствия и обратилась к вскочившей Ветренко: – Ольга Васильевна, как все соберутся, пусть заходят и рассаживаются, я скоро буду. – затем её взгляд остановился на мне. Я широко улыбаюсь. Не просто искренне рад её видеть – в самом деле ведь тоскую без неё – а ещё испытываю не успевшее хотя бы чуть-чуть остыть чувство огромной признательности за то, что она вообще есть в моей жизни, и назначила мне такой приятный должностной оклад. Пол ляма! Шутка ли? – Платов, – кажется, она моей радости от нашей встречи не разделяет, взгляд недоумевающий, брови приподняты. – а вы на совещание студентом решили прийти? – спросила и, прошествовав мимо, вышла в коридор.

Она удалилась за дверь так быстро, что не успеваю воспользоваться своими паранормальными способностями и понять, о чём она тут вообще сказала? Почему я студент?

По скрываемым ухмылкам пятерых мужчин и нескрываемой у круглолицего рыжего – клоун, в натуре, блин – ясно, что им намёк директора департамента понятен. Хочу уж воспользоваться менталом, чтобы вытащить из чьей-нибудь головы нужную информацию, но тут догадался сам. У всех пришедших на совещание при себе либо планшеты, либо книжки-блокноты, один я такой красивый с пустыми руками явился.

Капец, и что теперь делать? В свой кабинет успею сбегать, вот он, соседний, одна нога тут, другая там, а толку-то? Я ж никогда начальником не был, на серьёзные совещания не ходил, нет у меня ни планшета, ни блокнота. Даже записную книжку никогда не имел. Зачем что-то писать, как это делает старичьё, если можно всю информацию держать на компе, флэшке или в смартфоне.

А айфон мой не подойдёт для дела? Видимо нет. Может у Олега спросить? Блин, у него-то откуда? Он такой же пентюх.

– Алексей Сергеевич, возьмите, – спасла меня Ветренко, достав из стола новенькую книжку-блокнот с логотипом Инвест-гамма Банка на обложке. – Я в хозяйственном и на вас получила, просто отдать забыла. Ручка есть чем писать?

– Да, есть, спасибо, Ольга Васильевна. – благодарю, забирая подарок.

– Хорошо, когда везде свои люди, – усмехнулся клоун. – Я так понимаю, Алексей Платов? Советник директора нашего департамента?

– Всё так и есть, – подтверждаю его догадку. Просматриваю блокнот, и правда новьё, муха не сидела. – Рад со всеми познакомиться.