Текст книги "Герцог ре, Сфорц (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Проявлять излишнюю скромность и отказываться от предложенных ей полковником, лучших в крепости, апартаментов Уля не стала. По всей видимости, раньше в них обитал сам комендант с семьёй. Места в них было полно, поэтому графиня потребовала, чтобы с ней вместе разместились и ниндзя с Лолитой.

– Скажи там, пусть рабы воды в ванну натаскают. Такое чувство у меня, что я уже год в тёплой ванной не мылась, – сказала Уля охраннице.

Та, улыбнувшись – они с хозяйкой уже помирились и оставили обиду в прошлом, пошла искать крепостных рабов, которые были единственными, чьё положение нисколько не изменилось. Они лишь поменяли хозяев и, не факт, что на более худших.

Двух испуганных девушек-рабынь, с трясущимися от страха руками, Уля, расслабившись в тёплой ванне, ни успокаивать и, тем более, ни запугивать не стала, отослав их прочь и обойдясь своими силами.

Всё же она не из тех графинь и баронесс, которых она видела при королевском дворе. Она слишком часто находится в разъездах, как в военных, так и в рабочих. Она привыкла, а, вернее, не разучилась ухаживать за собой сама. И нельзя сказать, чтобы, иногда, она не завидовала тем легкомысленным пустышкам, которые вели весёлую светскую жизнь.

Не то, чтобы ей прямо сейчас захотелось приступить к обещанной ей братом жизни светской львицы, к тому же, тот сам говорил, что обещанного три года ждут, но вот о том, что сейчас с ней нет её давней подружки Филезы, она пожалела.

Крики ужасной боли донеслись до Ули, когда она завтракала с Гердой и Лолитой, за столиком, накрытым прямо в спальной комнате, где она провела ночь.

– Граф решил начать казни изменников с женщин? – удивилась она, расслышав, что вопли принадлежали женщинам.

– Так их муж и отец, главный из здешних мятежников, вчера погиб, – доложила лейтенант, которая сегодня проснулась, наверняка, с первыми петухами и уже пару-тройку склянок была на ногах, – Комендант из простолюдинов. Поэтому, его жену и старшую дочь граф лично вчера до полуночи в подземелье допрашивал. Повезло нам, что стены в подземельях толстые, иначе бы не выспались.

– Он бы в сражениях так геройствовал, – буркнула Лолита с набитым ртом – поесть она любила, и Уля была уверена, что её охранница умнёт половину всего, что сейчас было на столике, – А с младшими что?

– Как сквозь землю провалились, оба, и сын, и дочь, – хмыкнула Герда, – Даже маги Поиском Жизни не могут найти. Впрочем, маги – наши, бригадные, у графа своих с собой нет, не сильно-то и стараются.

За годы общения с братом, Уля потеряла интерес к кровавым развлечениям, которые любила в детстве, как и окружавшие её люди. А, в последнее время, вообще стала за собой замечать и отвращение к таким забавам – лучше уж просто казнить, если преступник сам ничего жестокого не совершал.

В дверь спальни, когда они уже заканчивали завтракать под звуки пыток доносящихся с городской площади, постучавшись, заглянул один из ниндзей.

– Там полковник Ашер, – доложил он, – Сам пришёл, а ни кого-нибудь прислал. Просит поговорить о чём-то срочном.

– Так пусть заходит, мы тут все одеты, как видишь.

По законам Винора, бригада имела право на половину трофеев. Другая половина доставалась королю. Но граф ри, Зенд потребовал от Ашера, чтобы тот передал всю казну, захваченную в крепости ему, и даже выставил перед дверью, где эти деньги хранились, охрану из своих людей.

– Там, правда, немного, всего около восемнадцати тысяч лигров, видимо, на наёмников здорово потратились, – рассказывал, чуть успокоившийся, после того, как девушки напоили его чаем с мёдом, полковник, – Но это полновесные лигры, а не те новоделки, которыми сейчас расплачивается наш славный король.

– То есть граф, как я поняла, решил положить болт на законы Винора? – уточнила графиня.

Выражения брата, к которым она давно привыкла, и которые, порой, сама непроизвольно употребляла, других людей часто вгоняли в ступор.

– Не. не положил он, – немного растерявшийся Ашер, всё же, сообразил, что графиня имела в виду, – Он говорит, что у короля сейчас проблемы с наличностью. А мы свою долю можем набрать с горожан и имущества крепости. Что с этих голодранцев возьмёшь? В крепости, конечно, много всего полезного, вот только это всё тяжёлое. И как вывозить? Полки наёмников и мятежников, по-прежнему, перекрывают дорогу.

В отличие от полковника, Уля хорошо понимала, что её брата эти трофейные деньги не интересуют. Он бы даже и доплатил, если бы ему поставили как можно больше железа, над которым он так трясётся, и про неутолённую нужду в котором, постоянно, в кругу близких, жалуется.

– А про вас, госпожа, ну, когда я хотел на вас сослаться, – смущённо добавил полковник, – Ри, Зенд сказал, чтобы вы у себя в графстве командовали. Или в герцогстве, раз вас ваш брат так разбаловал. А не в королевской крепости.

– Ну, в этом-то вопросе, он прав, – неожиданно для присутствующих, графиня не обиделась, а улыбнулась, – Ладно тебе, – успокоила она Ашера, – Разберёмся. Мы ведь пока из Вейнага не уходим.

Глава 13

В пыточной камере тюрьмы было жарко от очага, где калились до красна металлические прутья. Запахи горелой плоти, крови, дерьма и мочи смешались в густой невыносимый смрад, но Кай Шитор на него совсем не обращал внимания, из-за придавившего его чувства полного бессилия перед бедой, свалившейся не только на семью Шитор, но и на всю финансовую основу республики.

– Дядя, я клянусь, что ничего не знаю! – завыл Фрай, когда грузный, весь, словно натёртый маслом, мокрый от пота Куш взял раскалённый прут из очага.

Палач посмотрел на дожа и, по его знаку, поднёс к лицу молодого банкира.

Тот завыл, пытаясь вывернуть из зажатых тисков голову и изуродованные руки. Его перебитые ноги уже не могли шевелиться.

– Стой. – скомандовал палачу Кай.

Всё было бесполезно. Дож, теперь просто дож – титул верховного он потерял две с половиной декады назад, это понял.

Он посмотрел на изуродованное тело троюродного племянника и тяжело вздохнул. Кай, даже в кошмарном сне, не мог себе представить, что когда-то придётся подвергнуть пыткам мага из своей семьи. Одного из четверых, умеющих накладывать Знак Шитора.

– Снимай его, – скомандовал дож палачу, – И пошли кого-нибудь за магом целителем. Скажи, что я оплачу.

Кай медленно поднялся и, бросив взгляд на Фрая, потерявшего сознание от страха и боли, нетвёрдой походкой вышел из пыточной и стал подниматься по лестнице, едва переставляя затёкшие от долгого сидения ноги.

Фраю повезло, что его допрашивали последним. Шестеро предыдущих подозреваемых живыми из подземелья так и не вышли.

Дознание, которое дож проводил сам, по-поводу появления в обороте лишних векселей, защищённых его родовым знаком, так ничего и не выявило, хотя были допрошены, изувечены и запытаны до смерти все, кто мог оказаться причастен к пропаже денег, кроме последнего – Фрая.

А это были именно подложные, фальшивые векселя, а не обычная кража средств, как вначале подумали в их семейном банке.

Запрет выдавать и принимать к оплате векселя был им отдан сразу же, как только появились первые подозрения в том, что невозможное стало возможным.

Примеру его семьи последовали и остальные семьи Растина, связанные с банковским делом. Появление фальшивых векселей с точной копией наложенных Знаков, вызвало настоящий шок.

Теперь им придётся вернуться на столетия назад, к тем временам, когда Знаков ещё не было, и в векселях использовали скрытые символы, известные только отправителю и получателю.

Это Знаки мог видеть любой маг, а возвращение к шифрам времён далёких предков, сократит, и количество людей, которые смогут определять подлинность векселя, и, соответственно, оборот векселей, в десятки раз.

Но иного выхода нет. Шитор даже не брался считать, в какие убытки это обойдётся.

На жарком летнем солнце он почувствовал себя намного лучше, хотя жару Кай не любил. Пахнущий ароматом яблонь и груш воздух огромного сада в его загородном имении, заполнял его лёгкие выдувая оттуда тюремную вонь.

– Отец, Фрай не мог…, – начал говорить Кенгуд, но, увидев жест Кая, замолк.

– Я уже понял. Его исцелят, пусть это и обойдётся нам в тысячу лигров.

Вдвоём с сыном они прошли в увитую виноградной лозой беседку рядом с небольшим искусственным прудом в самом центре сада, где три, одетые в прозрачные одежды рабыни, уже сервировали столик лёгкими винами, фруктами и закуской.

– Афа, скажи госпоже, что обедать мы не будем, – приказал Кай темнокожей девушке, старшей среди подавальщиц, – Мы возвращаемся в город. Пусть отдаст распоряжения насчёт сборов.

В своё загородное имение дож взял только одну из своих трёх жён, но это была старшая, Эгина. Он был уверен, что она всё сделает, как нужно.

– А может Вистон всё же ошибся, и мы зря переполошились? – спросил Кенгуд, когда они полулегли на мягких диванах, а девушки, по знаку хозяина, указавшего на молодое растинское вино, налили его в кубки.

– А то, что твой отец, лично, несколько раз всё перепроверил, сам сравнивал объёмы выданной и хранящейся во всех наших отделениях наличности с количеством полученных, выданных и находящихся в обороте векселей, ты тоже считаешь ошибкой?

Кай с нескрываемым недовольством посмотрел на сына. Поставить под сомнение не только выводы главного казначея семьи, но и компетентность самого главы семьи? Этого он от Кенгуда совсем не ожидал.

Сыном он всегда гордился. Сызмальства приучаемый к ведению торговых дел, тот уже много стран объездил и многое повидал. Как когда-то и сам Кай, Кенгуд познал и ярость морских стихий, и коварство лесных дорог. Но в финансовых вопросах сын проявлял, порой, возмутительную поверхностность знаний.

– Прости, отец, я не должен был так говорить, – признал тот свою неправоту, – Но кто тогда мог совершить такое? Это ведь…. Ты думаешь, он?

Кай усмехнулся, но в его усмешке не было ничего весёлого. Скорее, там было море, океан горечи.

Он знал, что многие уже считают его одержимым, из-за его навязчивой мысли, что за всеми неприятностями республики, не только военными и торговыми, но и финансовыми, скрываются вовсе не происки Хадона или давно мечтающего прибрать себе к рукам весь Ирмень, вместе с выходом к океану, Ороса, но один конкретный человек.

Словно Лукавый решил подшутить над Растином, в целом, и над ним, Каем Шитором, конкретно, вытащив из ниоткуда наглого бывшего наёмника, ставшего теперь герцогом ре, Сфорцем.

Кай понимал, что ему никто не верит, да и сложно поверить в то, что какой-то человечишка, и благородным-то ставший всего пять лет назад, с лёгкой руки бестолкового мальчишки Лекса, сможет в одиночку, не имея за своей спиной могущественных держав, провернуть столько подлых дел.

– Кенгуд, про твоего отца можно многое нехорошее сказать. Я вовсе не пример для подражания. Но даже самые ненавидящие меня враги признают, что чутьё меня ни разу не подводило. Так было до появления этой мрази. Но, если эта тварь смогла усыпить моё чутьё уже два раза, то уж в третий-то раз я не буду столь беспечным, – Кай несколькими жадными глотками допил вино, – Это он. Я уверен. Не важно, сделал ли эту подлость он лично, или Знак познала и смогла повторить его сестра. Но, я чувствую, что я прав.

– Так, может, попробовать с ним поладить? Ты же, помню, сам хотел сосватать ему нашу Эвру. Даже отругал меня, когда я попросил этого не делать.

Эвра, родная сестра только что, по-сути, заново родившегося Фрая, несмотря на то, что приходилась Кенгуду сестрой, пусть и троюродной, долгое время сводила его с ума утончённой красотой своего лица, налитыми грудями, талией, в обхват пальцами ладоней, и крутыми бёдрами, в обхват обоих рук. Эталон красоты, такой, как её понимали в Растине.

– А сейчас ты готов ей пожертвовать? – Кай с насмешкой посмотрел на сына, – Уже разлюбил, или так испугался Олега? Ты ж, вроде бы, говорил, что в плену с вами обращались неплохо? Или тебя пугает моё падение с должности верховного? Так не бойся, должность я, может быть, и потерял, но влияние, поверь, не утратил.

– Я никогда не сомневался в тебе, отец, а Эвра…

– Сама тебя отшила, и давно, – прервал дож, – И правильно сделала. Вы оба Шиторы, к тому же, брат и сестра. В общем, сейчас не об этом. Послезавтра караван наших судов отправится к Валании. На том материке, ты знаешь, мы ведём, в основном, дела с нашими партнёрами из Журава, но ты там остановишься не надолго. Поедешь к Гандию Шестому в Парсанское царство. Передашь царю письмо, от меня и ещё двоих членов Совета дожей. Не сам лично, конечно, не смотри так. Я тебе назову, потом, имя одного из его советников. Знать самому, что в этом послании, тебе не нужно. Но, как сыну и наследнику, скажу тебе откровенно – я предлагаю царю Растин. Как протекторат его царства.

Кай, потягивая уже третий кубок вина, смотрел на сына и читал его эмоции легко, словно раскрытую навощенную доску.

То, что задумал бывший верховный дож, действительно считалось немыслимым. Но ведь и всё, что происходило с ним самим и с республикой в последнее время, тоже казалось раньше невозможным.

Парсанское царство было самым крупным государством Варсании, южного континента, лежавшего от Растина в двух декадах плавания при благоприятных ветрах, и занимало почти четверть всего этого континента, захватив его северо-западную часть.

Именно из Парса, более восьмидесяти лет назад, огромный флот привёз на земли Тарпеции десятки тысяч бронзовокожих воинов и большое количество сильных магов.

Память о той войне до сих пор живёт в трагичных и героических легендах всех государств юга и центра континента.

Победить тогда удалось только общими усилиями. Когда плечом к плечу сражались фаланги хадонцев и растинцев, винорцев и таркцев, сааронцев, бирманцев, аргонцев, отанцев, геронийцев, фларгийцев, глаторцев и других стран.

К концу той войны, длившейся, почти без перерывов, долгих одиннадцать лет, в строй пришлось ставить даже мальчишек триннадцати-четырнадцати лет, едва способных с помощью ворота натянуть струну арбалета, чтобы хоть как-то восполнить чудовищные потери в войсках. А уж потери среди простых горожан и селян никто так и не считал.

И, хотя, с тех пор прошло много лет, многое забылось, а корабли теперь, между Тарпецией и Валанией, перевозили не воинов с боевыми магами и добычу, а товары для торговли, память о героях той войны до сих пор была жива, и многие мальчишки в разных странах воспитывались на этой памяти.

Кенгуд, услышав слова Кая побледнел, но возражать отцу не посмел.

Вечерний город встретил их обычным своим шумом и многоголосием. Паланкин, в котором дож с женой возвращались домой, быстро и легко продвигался по Растину – смены носильщиков паланкина проводились часто, а едущие впереди на конях охранники дожа и его сын, ударами плетей, прогоняли с дороги прохожих, зазевавшихся и не успевших освободить дорогу члену Совета дожей, являвшемуся и главой одной из самых влиятельных семей республики.

– Я опять долго не увижу моего мальчика, – с грустью сказала Эгина, любуясь, из-за распахнутых занавесок, бравой посадкой и гордым видом своего сына.

Раньше Кенгуд держал себя проще, но после отставки Кая с поста главы республики, стал показательно высокомерным.

– Это не так долго, как ты думаешь, – мягко успокоил первую жену Кай, – Максимум, пять-шесть декад, и он вернётся. К тому же, «Синяя Акула», на которой отправится наш сын, быстра, и не будет дожидаться остального нашего каравана судов. Как только он выполнит одно моё небольшое поручение, так сразу отправится в обратный путь.

Эгина склонилась к мужу и поцеловала его в плечо.

– Кай, прости меня, – тихо сказала она, – Мне просто, в последнее время, очень тревожно. Но я верю в тебя.

Дож погладил свою верную спутницу жизни по светлым волосам и склонился их поцеловать. От запаха её волос он вновь разозлился – даже тут этот наглый выскочка его умудряется достать. Через осветлённые и перекрашенные волосы любимой жены, пахнущие ароматом голубых весенних цветов, названия которых он, правда, не помнил.

Он пообещал себе, хотя бы на время, выкинуть мысли о своём враге из головы. Но долго держать своё обещание у него не получилось.

Сначала, после прибытия домой, в бане, рабыни стали его тело намывать душистым мылом, а голову – жидкой вязкой массой, пахнувшей виноградом, бережно наливая её небольшой порцией из толстостенной стеклянной бутылки изумрудного цвета.

Он, как любой торговец, пусть и давно переложивший непосредственные обязанности на других членов семьи Шитор, всегда оставался в курсе цен, и, представив, какие большие деньги уходят на все эти новшества, невольно дал себе на миг слабину – может, и правда, помириться с этим подлым негодяем, отдав ему, в качестве жеста доброй воли, в жёны красавицу Эвру, с приданым больше, чем у любой варварской принцессы? Возможность того, что герцог ре, Сфорц может и отказаться от такой чести, Шитору даже в голову не приходила. Но, это мгновение слабости быстро прошло.

А затем к нему прибыл старый друг Рог Карвин, который, вместе с Кулом Воском, были его опорой в Совете много лет. И, что самое главное, не отреклись от дружбы с ним и после его позорной отставки.

Кай, хорошо знавший историю Совета дожей, насыщенную предательствами, верность Рога и Кула оценил и дал себе слово об этом не забыть, когда Семеро снова вознесут его к вершинам власти. А в том, что это обязательно случится, он не сомневался.

– Извини, что заставил тебя ждать, – входя в малую гостиную, сказал своему другу Кай, – Мне надо было с себя смыть запахи тюремных подземелий.

– Понимаю, – сказал Рог, внимательно на него посмотрев и встав с кресла для приветствия, – Но прекрасные Рода и Сюра не дали мне скучать.

Младшие жёны Шитора, пока их муж и старшая жена приводили себя в порядок после дороги, выполняли роль хозяек дома, составляя дожу Карвину компанию.

– Я ожидал тебя завтра. Что-то случилось? – спросил хозяин дома, усаживаясь вместе с Рогом.

Жёны, вставшие при появлении мужа, остались стоять, дожидаясь его сигнала, или остаться составить мужчинам компанию для светского разговора, или выйти, оставив мужчин наедине поговорить о делах.

– Сегодня Топин собирал Совет, – сообщил Рог, когда они остались вдвоём, не считая девушки для прислуживания за стоящим перед ними столиком, – Были все дожи. Кроме тебя, естественно. Гош сказал, что дело не терпит отлагательств, поэтому ждать тебя не будет.

– А знаешь, я не удивлён, и не уязвлён, – усмехнулся Шитор, – И даже знаю причину такой спешки. Имперский посол?

О прибытии посла от Агнии Шитор, несмотря на свою занятость в пыточных застенках, узнал сразу же, от одного из своих людей, во множестве оставшихся в аппарате Совета. Гош Топин был слишком глуп и ленив, чтобы произвести массовую замену чиновников, как, в своё время, сделал Кай Шитор, хотя он-то получил должность верховного дожа сразу после отца, умершего от жёлтой лихорадки. Да и не на кого Топину было, по большому счёту, менять людей, много лет проработавших при Совете.

– Ты уже всё знаешь, – констатировал Рог, – Я зря спешил.

– Ну что ты, друг. Во-первых, я всегда рад тебя видеть, и ты это знаешь. А, во-вторых, я лишь предполагаю, с чем прибыл посол от этой девки, и какое решение наш жадный и трусливый верховный дож продавил сегодня на Совете. Но я очень не против с тобой это обсудить.

Хадонская империя, как верно понял бывший верховный дож, начала медленно поворачивать руль своей внешней политики, под давлением изменяющихся обстоятельств.

Начинало происходить то, что уже много раз происходило в истории – вчерашние враги готовились стать друзьями, а вчерашние друзья, вот-вот, могут направить друг на друга мечи своих армий.

Хадон понимая неизбежность столкновения с Оросской империей за контроль над одним из главных торговых путей Тарпеции, начинал в ускоренном порядке сколачивать коалицию стран, готовых противостоять северу.

К тому же, очень многие были не заинтересованы в появлении оросских форпостов на всём пути от этой империи до Диснийского океана – все, большие и малые государства имели свою долю пирога от континентальной торговли. Вот только не все из них могли противостоять давлению Ороса, не только военному, но и политическому или финансовому.

Чем дальше на юг, тем больше правители склонялись к тому, чтобы не пристраиваться младшими партнёрами к могучей северной империи, а попытаться сохранить существовавшее положение вещей.

Этими стремлениями и пытается сейчас воспользоваться Агния, предлагая опереться на растущую мощь преодолевшего последствия смуты Хадона, в обмен на вполне необременительные обязательства.

– Не считай, что я передумал, Кай, но не слишком ли мы торопимся, приглашая на континент Парсанское царство? Сам ведь понимаешь…

– Да. Понимаю. – прервал друга Шитор, – Но сейчас не те времена, чтобы опасаться дальней угрозы. Парс далеко от нас, его прославленные маги и полководцы уже давно в могиле. У царя Гандия достаточно сил, чтобы обеспечить нам поддержку, взамен нашего формального присоединения к его царству, выплаты небольшой, больше для престижа, подати, торговых преференций и доступа парсанских купцов на рынки Тарпеции. Но у него нет возможностей, как у его великого деда, на наше завоевание. Понимает, что, даже завоевав, он долго тут не удержится.

– Я про другое говорю. Если Хадон объединит в союз против Ороса всех наших соседей, и мы к этому союзу присоединимся, то наши разногласия с Винором можно будет урегулировать. Кое в чём, конечно, придётся поступиться, но и многое отыграем.

– А зачем, Рог? Спасаясь от возможной будущей угрозы от одной империи, ложиться под другую? Оставь эту идею трусливому Топину. А мы решим вопрос безопасности Растина на долгие годы. А то, что на наших площадях и улицах появятся бронзовокожие солдаты, так чернь привыкнет. Соседи повозмущаются и смирятся. Ты, главное, продолжай работу в Совете. Гош своей жадностью скоро там всех достанет. Даже своих нынешних союзников. К зиме мы должны иметь в Совете большинство.