Текст книги "Остров одного мертвеца (СИ)"
Автор книги: Серджо Д'Амати
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
IV. Пещера
В дневнике Лафортюна не говорилось, где именно находится пещера, поэтому мне пришлось обследовать подножия скал по всему периметру горы. Вскоре на юго-восточной стороне я нашёл то, что искал. Вход располагался очень низко, в углублении под скалой, и был скрыт зарослями папоротника и гибискуса.
С помощью огнива я зажёг захваченную с собой свечу и осторожно спустился в узкую щель между скалой и земляным обрывом. Проход был очень тесным. Бережно прикрывая трепещущий огонёк свечи, я пробирался, сгорбившись, по холодному и влажному тоннелю. Пахло сыростью и землёй.
Наконец проход стал шире, и передо мной открылась просторная камера примерно в пять ярдов в ширину и семь в длину. С потолка свисали длинные сталактиты, напоминающие зубы огромного чудовища.
Я стал всматриваться в полумрак в поисках сокровищ. Тусклый свет свечи освещал это открытое пространство очень слабо. Но всё же мне удалось разглядеть пять сундуков у дальней стены. Как я и ожидал, они были полны золота. В восхищении я перебирал рукой блестящие монеты. Их позвякивание эхом отражалось от стен камеры.
Никогда в жизни я не видел такого количества золота. Набив все карманы звонкими монетами, я стал двигаться к выходу. Неожиданно порыв воздуха то ли от моего неосторожного движения, то ли от сквозняка загасил слабый огонёк свечи. В одно мгновение я оказался в полной темноте.
Сунув погасшую свечу в оттянутый монетами карман, я стал шарить в темноте по стенам и медленно идти в направлении выхода. Мне хотелось как можно скорее покинуть это неприятное место.
Странный звук заставил меня замереть на месте, напряжённо прислушиваясь. А что, если это мертвец? Но Лафортюн похоронил останки из пещеры, и я не видел никаких костей, пока был в камере. Тогда что это?
Резкий хлопающий звук заставил меня вздрогнуть. Какая-то тварь с оглушительным писком вцепилась когтями мне в волосы. Я вскинул руки, пытаясь снять её, и наткнулся на раскинутые кожаные крылья и маленькое мохнатое тельце. Летучая мышь! На ощупь она показалась мне просто огромной.
От неожиданности я вскрикнул. Тотчас вся пещера наполнилась хлопаньем крыльев и писком сотни маленьких пастей.
Отцепив от себя одну летающую тварь, я повсюду натыкался на кожаные крылья и острые когти. Пригнувшись и защищая голову одной рукой, второй я ощупывал стену, двигаясь к выходу. За поворотом уже был виден слабый свет, и через несколько мгновений я выбрался на свежий воздух. Яркий свет больно резанул по глазам.
Придя в себя после пережитого, я осмотрел и ощупал себя. Кожа на руках и шее была расцарапана. В карманах было около полсотни золотых монет. Негусто, но я обязательно вернусь за остальным.
Солнце уже клонилось к западу, поэтому я отправился готовиться к ночлегу. В этот день я стал сказочно богатым и был страшно доволен собой.
V. В осаде
Собрав немного фруктов и насытившись, я пересчитал монеты, найденные в пещере. Пятьдесят три штуки. Пожалуй, этого хватит, чтобы нанять команду и забрать остальные сокровища. Бережно завернув монеты в тряпицу, я засунул их подальше под кровать. Теперь самое время подготовиться к ночи.
Зарядив ружьё, я собрал в лесу как можно больше дров. Солнце всё ниже клонилось к закату, а мне ночью мне понадобится как можно больше света. Пять костров в форме полукруга я разложил перед хижиной. Я даже не предполагал, что ждёт меня этой ночью.
Уже почти стемнело, когда я, вооружившись копьём, отправился к могиле Лафортюна. Любопытство пересиливало мой страх. Если мертвецы на этом острове оживают по ночам, я хочу видеть, как именно это происходит. Да, это был поступок безумца, но пребывание на этом острове не оставляло мне шансов оставаться в здравом рассудке.
Усевшись напротив воткнутого в землю креста на расстоянии в десять ярдов, я стал просто наблюдать. Ночь в тропиках наступает очень быстро, и за какие-то считаные минуты на джунгли спустилась темнота. Диск полной луны слабо освещал землю призрачным светом. Я ждал уже около часа, но ничего не происходило. Прислонившись спиной к высокой кокосовой пальме, я незаметно уснул.
Через какое-то время я проснулся. Готов поклясться, это случилось не из-за какого-то шума. Я осмотрелся. Всё было спокойно. Тихий ветерок с моря колыхал листву. Я присмотрелся к могиле Лафортюна. В ней что-то изменилось. Земля вспучилась, как будто её что-то выдавливало снизу.
Я вскочил на ноги и вскинул мушкет. Комья земли выворачивались, обнажая костлявые руки, тянущиеся вверх. Деревянный крест качнулся и упал.
Фигура мертвеца поднялась из могилы. Земля и песок сухими потоками сыпались с его тела. Казалось, провалы его глазниц, забитые песком и трухой, уставились прямо на меня.
Освободив наконец ноги из рыхлой земли, скелет зашагал прямо ко мне хромающей походкой. Костлявые руки свисали вдоль тела. Когда он приблизился ко мне на расстояние в несколько ярдов, я выстрелил. Клубы едкого дыма на мгновение скрыли мертвеца от моих глаз. Но стоило белому облаку рассеяться, как он уже был в нескольких футах от меня. Теперь я на личном опыте убедился – пули не наносят нежити никакого вреда.
Тогда я бросился бежать. У меня оставалось одно укрытие – хижина. Добежав до полукруга из костров, я судорожно начал высекать огнивом огонь на заранее приготовленную охапку сухой травы. Вскоре огонь затрещал в импровизированном факеле, и я быстро разжёг все пять костров. Дров в каждом костре должно хватить на несколько часов.
Сам я, укрывшись в хижине, запер дверь тяжёлым засовом. Перезарядив мушкет, я стал ждать, наблюдая через щель между досками двери. Хоть пули и были бесполезны, всё же тяжесть оружия в руках добавлял мне уверенности.
Минуты казались мне часами. Наконец в свете костров показался Лафортюн. Он не спеша ковылял прямо к хижине. Но, приблизившись к линии костров, мертвец остановился. Между кострами было достаточно места, чтобы пройти между ними, но француз стоял. Казалось, он знал, что я наблюдаю за ним, и смотрел своими пустыми глазницами прямо на меня.
Далее произошло то, чего я совсем не мог ожидать. Прямо из тьмы вынырнул ещё один силуэт. Затем ещё один. Ещё и ещё. Новые и новые мертвецы приближались к пылающим кострам и замирали в нескольких метрах от огня. Среди них я сумел разглядеть обезображенных женщин в истлевших соломенных юбках, которые носят туземцы; стариков с редкими седыми волосами на оголённых черепах; а также множество мужчин, обнажённых или в сгнивших повязках, свисающих лохмотьями. Вся эта орава мертвецов неподвижно замерла в свете костров, как будто чего-то ожидая.
От увиденного мне стало дурно, я отшатнулся от двери, обхватив голову руками. Меня охватила паника. Эта хижина стала моим убежищем, но вдруг этой ночью она станет моей могилой? Чего они ждут? Почему не подходят?
Я снова прильнул к двери. Три десятка мертвецов продолжали стоять в зловещем безмолвии. Тени от огня плясали на жёлтых костях.
Время тянулось долго. Наконец произошло то, чего я опасался больше всего. Внезапно небо взорвалось раскатами грома. В воздухе потянуло прохладой. Я с ужасом подумал: «Сейчас будет дождь!». Дожди – частое явление в тропиках, но до чего роковым оно стало для меня в ту ночь.
Через несколько минут на землю обрушились тысячи крупных капель. Мои костры с шипением погасли почти мгновенно. Что ж, их всё равно бы не хватило на всю ночь, но я слишком рано лишился своего огненного рубежа. До рассвета ещё долго, а без огня и света я ощущал полную беспомощность.
Как только последние угли погасли, тьма скрыла от меня силуэты мертвецов. Я силился рассмотреть хоть что-то, вглядываясь в темноту. Вспышка молнии на мгновение осветила пространство перед хижиной. Мертвецы были совсем близко, в нескольких шагах от двери. Я судорожно стал искать способ защититься. Мушкет мне не поможет. Что тогда? Огонь! Теперь я знал, что мертвецы боятся огня. Трясущимися руками я нащупал в темноте огниво, кресало и трут и принялся высекать искры. Пляшущие искорки издевательски быстро тухли. Я уже было отчаялся, как крошечный огонёк появился в ворохе трута. В ту же секунду на дверь обрушились удары костлявых рук. Я вздрогнул. Быстрее, свечи! Все свечи, что были у меня, были зажжены. Дверь ходила ходуном, ещё немного – и она слетит с хлипких петель.
В отчаянии я прижался спиной к двери, стараясь сдержать натиск мертвецов, и, держа в каждой руке по свече, бормотал все известные мне молитвы.
Не знаю, сколько времени это продолжалось, но я вдруг очнулся.
Я сидел на земляном полу хижины, прислонившись спиной к двери. В руках были зажаты огарки свечей. Ручейки воска застыли на моих пальцах.
В хижине было темно, но из щелей между дверными досками пробивался слабый свет. Я встал, сдирая с рук остатки свечей, и посмотрел через щель наружу. Никого. Взяв ружьё, я вытащил засов, открыл дверь и вышел. На земле, влажной после дождя, чернели кострища с недогоревшими поленьями. Небо уже светлело. Вокруг не было ни одного следа, кроме моих собственных.
Осмотревшись, я вернулся в хижину. Свечи сгорели, и на столе остались лужицы застывшего воска. Взяв бутылку с остатками рома, я сел на кровать.
Ещё одну такую ночь мне не пережить.
VI. Плот
Первое, что я сделал в то утро, это разжёг костёр и направился к могиле Лафортюна с лопатой в руках. Теперь я знал, что мертвецы появляются лишь ночью и исчезают с первыми лучами солнца. Но почему в этот раз их было так много?
Могила совершенно не изменилась со вчерашнего дня. Даже крест стоит так же, чуть наклонившись. Это значит, что мертвец не вылезал из-под земли. Но я же сам это видел. Могло ли это быть наваждением? Мороком? Мертвецы не оставляют следов, значит, это призраки, бесплотные духи. Может, они вообще не могут причинить мне вреда? Но, вспоминая о том, как они колотили и скреблись в дверь, мне не хотелось это проверять.
Погруженный в эти раздумья, я энергично работал лопатой. Вскоре инструмент наткнулся на грубую материю мешка. Разгрёбши землю, я вытащил мешок и потащил его к хижине, где уже вовсю потрескивал большой костёр.
Я решил сжечь кости Лафортюна, как он сам когда-то сжёг кости из пещеры, и, надеюсь, его дух навсегда покинет это место.
«Покойся с миром», – сказал я, бросив мешок с костями прямо в бушующее пламя. Влажная ткань сначала сопротивлялась жару лижущих её языков огня, но всё-таки с треском и шипением занялась, обнажая жёлтые кости. Череп Лафортюна показался из-под чёрных распадающихся кусков материи. Его пустые глазницы, казалось, смотрели прямо на меня, то ли с укором, то ли с благодарностью.
Я подкинул ещё дров и направился в хижину за топориком. На острове я видел бамбуковую рощу. Я сделаю плот и выберусь с этого проклятого острова. На одно только сожжение костей полагаться не следует.
Внезапно я почувствовал сильное чувство голода. Когда я последний раз ел? Наверное, вчера утром. Прихватив мачете и пустой мешок, я направился к роще банановых деревьев. Впрочем, росли там не только бананы, но и другие фрукты, всего понемногу. Плодовые деревья росли рядами, посадить их таким образом мог только человек. Если на острове когда-то были поселенцы – это их рук дело.
Но роща, бывшая когда-то садом, сильно заросла. Всё ещё угадывавшиеся ряды деревьев теперь утопали в густой растительности. Орудуя мачете, я прорубал в зелёных завесах лиан и широких листьев окна, через которые пролезал дальше. Вскоре мой мешок уже достаточно наполнился ароматными спелыми плодами.
Но я продолжал углубляться всё дальше в чащу. Я ещё не был в этой части острова, скрытой густыми зарослями, и мне казалось, что здесь я смогу найти что-то интересное. Садовые деревья уже остались позади, и теперь я пробирался через настоящие джунгли.
Сквозь листву я заметил жёлтые бамбуковые стебли, связанные вместе. Это же хижина! Стены из сухого и рассыпающегося бамбука покосились и почти лежали на земле, поддерживаемые лишь ветками густыми кустарников, не дающих им окончательно упасть. Крыша из пальмовых листьев давно сгнила и провалилась. Здесь уже много лет никто не жил.
Чуть дальше я обнаружил останки ещё одной хижины. Очевидно, здесь было целое поселение, оставленное жителями. Но, покопавшись немного среди разрушенных построек, я не нашёл ничего интересного и уже собирался уходить, но зацепился ногой за корень и потерял равновесие, упав в густую траву. Рука наткнулась на что-то выпирающее из земли. Я поднялся и осторожно разгрёб землю и траву, обнажив жёлто-серую выпуклость, уходящую в грунт. Ножом я подкопал странную находку и извлёк её. Это был череп. Видимо, кого-то из поселенцев. Вернув череп на место, я стал шарить руками в поисках других костей. И очень быстро нашёл их. Повсюду мои руки натыкались на вросшие в почву черепа и кости. Я пришёл в ужас. Всё это время я буквально ходил по костям. Это не остров одного мертвеца. Это склеп. Это могила сотни мертвецов.
VII. Побег
Забыв о голоде и усталости, я строил плот из длинных и упругих бамбуковых стеблей. Бамбук по природе своей очень лёгкий и гибкий, поэтому из всех разновидностей деревьев, встречающихся на острове, подходил для плота лучше всего.
Сложив двадцать стеблей параллельно, я связал их с парой поперечных балок. В ход шло всё: куски верёвок, найденные в хижине, обрывки одежды и старого тряпья, какие-то лианы и кора, содранная с деревьев. Я использовал всё, чем можно было покрепче и понадёжнее привязывать стебли друг к другу.
Провозившись пару часов, я взглянул на получившийся плот. Прямоугольная плоская вязанка бамбуковых шестов. Выглядит не очень надёжно, но на вариант получше времени уже нет. Чёрта с два я останусь на этом острове хотя бы ещё на одну ночь.
Дотащив плот до воды, я уселся на него в нескольких метрах от берега. Он неплохо держался на воде и почти не погружался под моим весом. Это было хорошим знаком. Значит, я смогу взять побольше провианта и воды в путь.
Наскоро собрав всё своё в мешок и пополнив запасы воды в бутылках, я отчалил. Солнце уже клонилось к закату. Конечно, отправляться в море на ночь глядя – плохая затея. Но перспектива провести ещё одну ночь на этом проклятом острове пугала меня куда больше ночного плавания по морю.
Плот шёл уверенно. Орудуя веслом без особых усилий, мне удалось добраться до полосы прибоя. Преодолеть эти мощные волны на шатком плоту будет непросто. Ситуация осложнялась ещё и тем, что солнце почти село и через несколько минут я окажусь во мраке.
Так и оказалось. Я очутился в темноте, один на один с волнами, поднимавшими мой хрупкий плот на несколько метров ввысь, а затем резко бросавшими его вниз.
Первый вал я преодолел относительно легко. Как только плот соскользнул с гребня волны, я усиленно заработал веслом, готовясь к новому валу. Вода захлёстывала плот, я весь промок до нитки.
Но преодолеть новый вал мне уже не удалось. Огромная волна, выросшая передо мной как стена, подхватила мой хрупкий плот и понесла к берегу с большой скоростью. Сильный удар сбросил меня с плота. Видимо, плот налетел на риф, скрытый под водой. Перетёртые верёвки полопались, плот развалился. Мой провиант и запасы золота пошли ко дну.
Я чудом уцелел, не напоровшись на рифы сам. Схватив несколько бамбуковых стеблей, я поплыл к берегу.
Мой побег с острова провалился.
В изнеможении я выбрался на берег. Вокруг уже сгустилась ночь, и стало довольно прохладно. Я весь продрог, шагая по песчаному пляжу в кромешной тьме. Всё моё имущество было потеряно, включая мешок с золотом. Всё пошло ко дну.
Покинув пляж, я планировал добраться до хижины. Из-за облаков выглянула луна, и мой путь стал хоть немного освещённей. Было ужасно досадно из-за провала затеи с плотом. Надо дождаться утра, а там уже можно попробовать построить новый плот.
Я резко остановился на середине поляны, которую собирался пересечь. Прямо передо мной, ярдах в десяти, стояли едва различимые в лунном свете силуэты.
«Мертвецы!» – мелькнула пугающая мысль.
Они уже здесь.
Попятившись, я ринулся через кусты направо, планируя обогнуть поляну через заросли, окружавшие её. Надо любой ценой добраться до хижины. Она – моё единственное убежище. Я бежал и бежал, перепрыгивая через корни и поваленные стволы. Ветки больно хлестали по лицу и открытым рукам.
Вынырнув из чащи, я едва не налетел на костлявую фигуру, оказавшуюся передо мной. Мертвец повернул ко мне своё обтянутое тонкой сухой кожей лицо с пустыми глазницами и скалящимися зубами. Вскрикнув, я метнулся в сторону, намереваясь обойти его. Но через несколько ярдов передо мной появился из тьмы другой мертвец. Его костлявая рука едва не задела меня. За ним виднелись другие мертвецы.
Неужели путь к хижине отрезан? Я поспешно огляделся. Позади меня на фоне ночного неба нависала чёрная громада. Скала!
Вспомнив свою первую ночь, когда я прятался на скале, я понял – это мой единственный шанс пережить эту ночь.
Подбежав к каменной стене, я стал судорожно шарить руками в поисках выбоин и уступов. Ага, вот один. Ещё один.
Я стал взбираться наверх со всей возможной скоростью. Мимолётно обернувшись, я увидел уже около десятка мертвецов, приближавшихся к скале. Это подстегнуло меня с удвоенной силой искать опору для следующего рывка наверх.
И вот я уже вишу в нескольких ярдах от земли на почти отвесной скале. Мертвецам меня здесь не достать, но долго я так не продержусь, нужен широкий уступ. В паре ярдов над собой я вижу широкий выступ скалы, но добраться до него будет очень сложно. Придётся пробираться по узкой кромке, едва выступающей из отвесной скалы, а далее я смогу взобраться выше по торчащим выступам.
Шаря руками по шершавой скале и прижимаясь к ней всем телом, я начал пробираться по выступающей кромке. Делать это в скудном лунном свете было крайне рискованно.
Но выбирать не приходилось. Внизу уже собралась целая толпа мертвецов. Они просто стояли, совершенно беззвучно и неподвижно, как будто наблюдали за мной своими пустыми глазницами.
Я продвинулся уже на десяток ярдов, как вдруг нога резко провалилась в пустоту. В потёмках я не заметил, что кромка в этом месте обвалилась. Потеряв равновесие, я падал вперёд и, пролетев несколько ярдов, рухнул прямо на острые камни. Жгучая боль пронзила всё моё тело. По инерции я соскользнул с камней и кубарем покатился вниз, прямо по склону холма. В этот миг я уже ничего не чувствовал. Меня поглотила тьма.
Когда я очнулся, надо мной нависало ясное ночное небо. Попытка пошевелиться отозвалась жуткой болью во всех конечностях. Боже, кажется, я переломал все кости. Осторожно повернувшись, я увидел свою руку. Она лежала на сырой траве, неестественно согнута. Из разрывов в коже торчали обломки костей и сочилась кровь. Я тихо застонал.
Будь проклят этот остров, это золото и команда, что бросила меня здесь!
Звёзды в ночном небе расплылись, превратились в бесформенные светящиеся пятна. Я закрыл наполненные слезами глаза и зарыдал.
Звук шаркающих шагов привёл меня в чувство. Открыв глаза, я посмотрел сначала налево, затем направо. Отовсюду ко мне приближались тёмные силуэты. В бессилии я закричал так громко, что сорвал голос. По мере того как они приближались, я лишь жалобно хрипел.
Они тихо подошли и обступили меня кольцом. Я ждал, что сейчас они бросятся на меня и разорвут, как дикие звери, но они просто стояли, тупо уставившись на меня. Через некоторое время я заметил, что они как будто смотрят в одну точку у меня на груди. Осторожно приподняв голову, я понял. У меня на груди, выбившись из-под рубашки, лежал золотой медальон. И тут я истерически рассмеялся. Вернее, издать смех у меня уже не получилось, это было скорее похоже на прерывистое сипение.
Золото. Им было нужно золото. Эти мертвецы охотились не за мной, они охотились за своим золотом. Отдай я им этот медальон, они бы перестали меня преследовать.
Но было уже слишком поздно. Я чувствовал, как стремительно силы покидают меня. В голове помутнело, образы мертвецов расплылись. Наконец я погрузился по тьму.
Эпилог
Корабль бросил якорь недалеко от берега. Десяток членов команды уже спешили на шлюпке к берегу. Был ясный безветренный день.
Как только люди ступили на берег, они сразу же направились вглубь острова. Многие из них были вооружены. У нескольких в руках были ружья в руках, ещё у нескольких – пистоли на поясе, ну а ножи и кинжалы присутствовали у всех без исключения.
– Как думаешь, Боб, наш болван капитан смог здесь обжиться? – усмехнулся рыжебородый здоровяк со шрамом на лице.
– Не знаю, Боцман, должно быть, он здесь неплохо устроился, – ответил высокий черноволосый Боб.
Переговариваясь и сыпля ругательствами, компания обошла остров и наткнулась на каменную хижину.
– А вот и пристанище нашего благородного капитана, – с наигранным ликованием воскликнул Боб.
Но в хижине никого не оказалось. Судя по обстановке внутри, она была давно покинута.
– Кажется, сукин сын всё-таки выбрался отсюда, – злобно проговорил Боб, раскуривая трубку, когда пираты сели передохнуть в тени деревьев.
– Как думаешь, он смог найти то золото, которое, по легендам, здесь зарыто? – спросил Боцман.
– Чёрт его знает. Не следовало оставлять его на этом острове. Знай я раньше, что золото здесь, чёрта с два я бы оставил тут нашего капитана – сразу на корм рыбам!
Они уже возвращались к шлюпке, когда чернокожий Джим, немного отставший от остальных, громко воскликнул:
– Эй, Боцман, я кое-что нашёл, чёрт бы его побрал!
Вся компания пиратов бросилась на крик. Но, к всеобщему разочарованию, находкой Джима был не сундук с золотом, а всего лишь истлевший скелет, скрытый высокой травой.
Разглядев его, Баб просиял.
– Да это же наш благородный капитан. Узнаю его золотой зуб!
Золотой медальон, лежавший на обнажённых рёбрах, заставил Боба и Боцмана многозначительно переглянуться.
– Всё-таки золото есть, и он нашёл его, – процедил Боб, срывая медальон с шеи.
– Разобьём лагерь на берегу, останемся на ночь на острове, а с утра займёмся поисками золота, – распорядился Боцман.
Когда все двинулись в сторону берега, Боб задержался возле останков.
– Отдам капитану последние почести, – бросил он вслед уходящим.
Спустив штаны, он помочился прямо на кости.
– Покойся с миром, капитан Джон Уильямсон, – ядовито прошептал Боб и пошёл прочь.
Солнце клонилось к закату.
Как только последние лучи угасли, костлявая рука бывшего капитана задёргалась, зашарила по земле в поисках чего-то.
На остров опустилась ночь.
