Текст книги "Конец веры"

Автор книги: Сэм Харрис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Девственность Марии всегда указывала христианам на отношение Бога к сексуальной жизни как на греховное по своей природе явление и механизм передачи первородного греха от поколения к поколению начиная с Адама. Похоже, западный мир два тысячелетия страдал священным сексуальным неврозом просто потому, что евангелисты Матфей и Лука не умели читать по-еврейски. Что же касается евреев, истинных потомков Иисуса и апостолов, догмат девственного рождения использовался как оправдание гонений на них, потому что он был главным «доказательством» божественности Иисуса.

Нам стоит заметить, что когда Новый Завет демонстрирует чудесные событий и когда утверждает, что жизнь Иисуса соответствует ветхозаветным пророчествам, за этим стоит попытка первых христиан, хотя и неумелая, показать рациональный характер своей веры. Учитывая то, что любому чуду придавали великое значение и что люди верили в пророчества, разумно было бы предположить, что эти вещи воспринимались как доказательства божественности Христа. Августин прямо говорит об этом: «Я не стал бы христианином, если бы не чудеса». Тысячу лет спустя Блез Паскаль – одаренный математик, философ и физик – был настолько поражен исполнением пророчеств в жизни Христа, что посвятил последний год своей краткой жизни защите христианского учения. Он писал:

Через Иисуса мы знаем Бога. Все, кто говорил, что знает Бога, и обосновывал его существование не на Иисусе Христе, тщетно трудились над доказательствами. Но говоря о Христе, мы имеем пророчества как твердые и осязаемые доказательства. Они сбылись и оказались истинными, и потому эти пророчества верны, и это доказывает, что Иисус божественен[99] 99
   B. Pascal, Pensées, trans, A. J. Krailsheimer (Baltimore: Penguin Books, 1966), sec. 189.


[Закрыть].

«Твердые и осязаемые»? Тот факт, что такой великий ум стал служить этой догме, – это одна из величайших загадок нашей истории[100] 100
   Справедливы слова Ницше: «Самый жаркий пример – порча Паскаля, который верил, что его разум испорчен первородным грехом, тогда как на самом деле он был испорчен христианством» (The Portable Nietzsche, trans. W. Kaufmann [New York: Viking, 1954], 572). Паскаль действительно пережил удивительный мистический опыт в ночь на 23 ноября 1654 года, после которого он целиком и полностью обратился к Иисусу Христу. Я не сомневаюсь в могуществе подобных переживаний, но не считаю, что на них вправе претендовать исключительно верные христиане – с подобным успехом они могли бы претендовать на право проливать слезы от радости. Индуисты, буддисты, мусульмане, иудеи, как и анимисты любого рода, на протяжении долгой истории своего существования постоянно сталкивались с подобными вещами. Паскаль, обладавший огромным умом и получивший прекрасное образование, должен был бы это знать; тот факт, что он этого не знал (или сделал вид, что не знает), свидетельствует о том, что ортодоксальная вера притупляет ум человека.


[Закрыть]. Даже сегодня нам говорят, что мы должны признать Иисуса Мессией в первую очередь потому, что он исполнил библейские пророчества, как о том говорит Новый Завет. На самом деле «прыжок веры» – это чистая фикция. Ни один христианин, хотя бы и в I веке, не мог полагаться только на него.

***

Хотя Бог заключил свой завет с Израилем и ею Сын стал евреем, среди первых христиан становилось все больше и больше язычников, и по мере распространения этого учения новообращенные начали думать, что, отвергая божественность Иисуса, евреи совершают ужасающий грех. Такой сектантский дух существовал в церкви уже во времена Павла:

Ибо вы, братия, сделались подражателями церквам божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев, которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся, которые препятствуют нам говорить язычникам, чтобы спаслись, и через это всегда наполняют меру грехов своих; но приближается на них гнев до конца (1 Фессапоникийцам 2:14-16).

В Евангелии от Иоанна иудеи прямо изображаются как исчадия ада:

Иисус сказал им [иудеям]: если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел; ибо Я не Сам от Себя пришел, но Он послал Меня. Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи. А как Я истину говорю, то не верите Мне (Ин 8:42-45).

С разрушением Храма в 70 году нашей эры христиане – из язычников и иудеев – увидели в этом исполнение пророчества, думая, что римские легионы были наказанием Божьим для тех, кто предал Христа. Антисемитизм стал среди них всеобщим явлением, а когда в 312 году христианство после обращения императора Константина получило статус государственной религии, христиане начали унижать евреев открыто[101] 101
   Они также отомстили своим римским гонителям: «Христиане бросили жену Максимиана в реку Оронт и убили всех его родственников. В Египте и Палестине они убили судей, которые яростнее всего сражались с христианством. Вдова и дочь Диоклетиана укрылись в Фессалониках, однако там их узнали, и их тела бросили в реку». Voltaire, «Christianity», Philosophical Dictionary, 137.


[Закрыть]. Были изданы законы, которые отнимали у евреев многие из дарованных им прежде привилегий. Иудеям закрыли доступ к военной службе и к высоким государственным должностям и запретили заниматься прозелитизмом и вступать в сексуальные отношения с христианками (два последних «преступления» карались смертью). Кодекс Юстиниана VI века, по сути, вообще лишил иудеев законного статуса, запретив Мишну (сборник устных законов иудаизма) и введя смертную казнь за неверие в Воскресение и Страшный суд[102] 102
   Wistrich, Anti-Semitism, 19—20.


[Закрыть]. Августин с его сектантским задором радовался унижению евреев, и особенное удовлетворение ему доставляла мысль о том, что они теперь будут скитаться по земле, повсеместно свидетельствуя об истинности Писания и о спасении язычников. Страдание и рабское положение евреев доказывали, что Иисус и в самом деле был Мессией[103] 103
   Августин (Град Божий, XVIII, 46): Таким образом, в то время, как нашим писаниям иудеи не верят, на них исполняются их собственные, которые они читают слепыми глазами. Или, быть может, кто-нибудь скажет, что христиане выдумали те пророчества о Христе, которые возвещаются от имени Сивиллы или кого-нибудь другого, если есть действительно пророчества, не принадлежащие народу Израильскому? Но для нас достаточно и тех, какие содержатся в кодексах наших противников. Мы убеждены, что они и рассеяны среди всех народов, где только Христова Церковь распространяется, ради свидетельства об этих пророчествах, – свидетельства, которое они дают нам вопреки своей воле, имея и сохраняя те же самые кодексы. Ибо в псалмах, которые и они сами читают, предпослано относительно этого пророчество в словах: «Бог мой, милующий меня, предварит меня; Бог даст мне смотреть на врагов моих. Не умерщвляй их, чтобы не забыл народ мой; расточи их силою Твоею» [Пс 68:11—12]. Таким образом, Бог явил Церкви на врагах ее иудеях благодать Своего милосердия, потому что, как говорит апостол, их падение есть спасение язычников [Рим 11:11]. И Он их не убивает, то есть не теряет в них того, что они суп» иудеи, хотя и побеждены и угнетены римлянами, с той именно целью, чтобы, не забывая закона Божия, они были свидетельством о том, о чем говорим мы. Поэтому мало было сказать: «Не умерщвляй их»; но еще и прибавлено: «Расточи их», ибо, если бы иудеи с этим свидетельством Писаний оставались только в своей земле, а не были рассеяны повсюду, Церковь, которая распространена повсюду, не могла бы иметь их среди всех народов свидетелями тех пророчеств, которые были изречены о Христе.


[Закрыть].

В Европе иудеев, подобно ведьмам и колдунам, часто обвиняли в невероятных преступлениях, особенно в том, что называют «кровавым наветом», основанном на представлении о том, что иудеи в своих ритуалах используют кровь христиан (особенно младенцев). На протяжении Средних веков евреев постоянно обвиняли в убийстве младенцев и подвергали презрению за это. Все знали, что у всех иудеев – включая мужчин – бывают месячные, и потому им требовалось восполнить запасы потерянной крови за счет христиан. Кроме того, они страдали от ужасного геморроя и были покрыты сочащимися ранами в наказание за убийство Христа – и это соответствовало их наглому утверждению перед «невинным» Понтием Пилатом (Мф 27:25): «Кровь Его на нас и на детях наших». И потому неудивительно, что евреи в их жалком положении использовали кровь христиан как целебное средство. Эта кровь также облегчала роды, если еврейке удавалось завладеть окропленным кровью куском пергамента и зажать его в кулаке. Кроме того, всем было известно, что евреи всегда рождались слепыми и обретали зрение только тогда, когда их глаза мазали кровью, А у еврейских мальчиков при рождении пальцы рук часто были соединены со лбом, и только кровь христиан помогала без риска для жизни ребенка избавить его от такого положения мыслителя.

Раз появившись, желание использовать христианскую кровь у еврея уже никогда не утихало. Во время обрезания ее применяли вместо священного масла (crissam, доступного исключительно христианам), а затем еврейские дети, как мальчики, так и девочки, смазывали свои гениталии кровью какого-нибудь благочестивого бедняка – его подстерегали в засаде и душили в канаве, – чтобы сделать их плодовитыми. Христиане Средневековья верили в то, что евреи используют их кровь для множества разных целей – и как губную помаду и румяна, и как приворотное зелье, и как средство для предотвращения проказы. А если это так, как можно было усомниться в том, что евреи любого возраста высасывали кровь у христианских младенцев «через гусиные перья или тонкие стебли камыша» и собирали ее, чтобы потом их старейшины использовали ее на свадебном пиру? И наконец, на тот случай, если им понадобится запасная лазейка, евреи смазывали своих умерших кровью невинного христианского младенца (недавно крещенного, а затем задушенного), говоря: «Если обещанный пророками Мессия уже действительно пришел и если это Иисус, да поможет тебе эта невинная кровь обрести жизнь вечную»[104] 104
   См. J. Trachtenberg, The Devil and the Jews: The Medieval Conception of the Jew and Its Relation to Modem Anti-Semitism (1943; reprint, Philadelphia: Jewish Publication Society, 1983), 153.


[Закрыть].

Разумеется, кровавый навет строился на основе других великих ошибок, в частности на распространенном представлении о том, что различные составляющие тела человека обладают магическими и целебными свойствами. Это объясняет некоторые подобные обвинения против ведьм, например в том, что они делают свечи из человеческого жира, которые освещают окружающее, но при этом делают человека невидимкой[105] 105
   Ibid., 140.


[Закрыть]. Любопытно, сколько нужно было переловить воров, которые держали в руках вонючие свечи в полной уверенности, что их не заметят, прежде чем такая волшебная техника грабежа вышла из моды?

Однако из всех готических нелепостей первое место занимает осквернение гостии, которое занимало возмущенные умы благочестивых христиан многие столетия. Учение о пресуществлении было формально принято в 1215 году на IV Латеранском соборе (том самом, который разрешил инквизиторам применять пытки и запретил евреям владеть землей или делать карьеру на государственной или военной службе), после чего оно стало краеугольным камнем христианской (теперь уже – католической) веры (соответствующую цитату из «Исповедания римско-католической веры» мы уже приводили в главе 2). С тех пор представление о том, что хлеб причастия во время мессы становится живым телом Иисуса Христа, стало не подлежащим сомнению фактом. После признания этой нелепой догмы, в силу ее повторения, христиане начали беспокоиться о том, чтобы оградить этот живой хлеб от различных злоупотреблений или даже пыток со стороны еретиков и евреев. (Конечно, здесь уместен вопрос: чем поедание тела Иисуса отличается от других издевательств над ним?) И кто мог сомневаться в том, что иудеи должны стремиться снова поиздеваться над Сыном Божьим, понимая, что теперь его тело вполне доступно в форме беззащитных кусочков хлеба? Историки подсчитали, что около трех тысяч евреев были убиты в силу голословного обвинения в этом воображаемом преступлении. Осквернение гостии наказывали по всей Европе на протяжении нескольких столетий[106] 106
   Ibid., 114. Реформация, отказавшись от веры в доктрину пресуществления, привела к тому, что это преступление перестало волновать умы христиан. И именно в XVI веке, когда произошел раскол церквей, евреев начали активно судить за «колдовство».


[Закрыть].

Именно эта долгая история богословски оправданных преследований породила секулярный антисемитизм. Даже откровенно антихристианские движения, такие, как немецкий нацизм или русский социализм, позаимствовали у церкви эту доктрину нетерпимости и осуществляли ее на практике. Самое же удивительное то, что нелепый кровавый навет все еще широко распространен и множество мусульман верит в то, что евреи пьют кровь[107] 107
   И египетская газета «Аль-Акбар», и выходящая в Саудовской Аравии газета «Аль-Рияд» публикуют статьи в защиту подобных обвинений. Сирийский министр обороны Мустафа Тлас написал книгу «Сионская маца», в которой он обвиняет евреев в ритуальных убийствах. Материалы нацистских пропагандистов 1930-х годов сегодня вывешены на веб-сайтах исламистов. См. Kertzer, «Modem Use.»


[Закрыть].

Холокост

Национал-социализм всех нас основан на лишенной сомнений верности, на подчинении фюреру, когда мы не задаем вопросов «почему?» в каждом отдельном случае, но молча исполняем его распоряжения. Мы верим в то, что фюрер повинуется высшему призванию, которое изменит ход истории Германии. Эту веру нельзя подвергать критике.

Рудольф Гесс, речь, произнесенная в июне 1934 года[108] 108
   Цит по j Glover, Humanity: A Moral History of the Twentieth Century (New Haven: Yale Univ. Press, 1999), 328.


[Закрыть].

Подъем нацизма в Германии требовал «верности» без критики. Причиной холокоста, кроме такой подобострастной (и религиозной) преданности Гитлеру, были некоторые невероятные представления, в которые верили люди.

Генрих Гиммлер считал, что члены СС должны есть на завтрак лук-порей, запивая его минеральной водой. Он думал, что с помощью телепатии можно заставить других быть откровеннее. Помня о круглом столе короля Артура, он приглашал на ужин только по двенадцать гостей. Он верил, что арийцы, в отличие от всех других рас, не произошли от обезьян и приматов, но спустились на землю с небес, где их от начала мира хранили во льду. Он организовал группу метеорологов, которые должны были найти подтверждения его теории космического льда. Он также верил, что является новым воплощением Генриха Первого. Гиммлер представляет собой крайний случай, быть может, на грани сумасшествия. Но одна из его особенностей была присуща многим – его ум ничто не заставляло развиваться. Он был наполнен информацией и мнениями, но лишен критической силы[109] 109
    Ibid., 360-61.


[Закрыть].

За любым тоталитарным проектом стоят причудливые и не слишком систематизированные догмы, которые неизбежно приводят в движение абсурдный механизм смерти. Разумеется, нацизм возник под влиянием различных экономических и политических факторов, но его делала единым вера в расовую чистоту и превосходство немецкого народа. Восхищение своей расой порождало ощущение, что все нечистые элементы – гомосексуалисты, инвалиды, цыгане и, прежде всего, евреи – представляют собой угрозу отечеству. И хотя ненависть к евреям в Германии в основном не носила открыто религиозного характера, она была прямым наследием средневекового христианства. На протяжении веков немцы видели в евреях еретиков наихудшего сорта и объясняли все болезни общества их присутствием среди верных. Дэниел Голдхаген исследовал развитие представления немцев о евреях как о «расе» и «нации», которое достигло кульминации, превратившись в откровенно националистическую формулировку, отражавшую древние христианские предрассудки[110] 110
   D. J. Goldhagen, Hitler's Willing Executioners: Ordinary Germans and the Holocaust (New York: Alfred A. Knopf, 1996), 28—48.


[Закрыть]. Разумеется, параллельно существовали и религиозные предубеждения против евреев, казавшихся людям исчадием ада[111] 111
   Kertzer, «Modem Use.»


[Закрыть]. (Даже Ватикан поддерживал кровавый навет в газете, выпущенной в 1914 году.) По грустной иронии судьбы, сам тот факт, что евреев с незапамятных времен притесняли в Германии (как и в других странах), загоняя их в гетто и лишая гражданских прав, способствовал появлению современного антисемитизма в секулярной форме, потому что лишь на фоне освободительных движений начала XIX века ненависть к евреям приобрела расовый характер. Даже люди, которые считали себя «друзьями евреев» и боролись за включение евреев в немецкое общество на равных правах со всеми остальными гражданами, делали это из желания таким путем переделать и «очистить» евреев через взаимодействие с германской расой[112] 112
   Сегодня все чаще можно услышать примерно такое утверждение: ужас холокоста заключается не только в его масштабах, но и в том, что он был выражением разума, и потому демонстрирует врожденную патологию западной традиции Просвещения. Многие ученые считают это самоочевидным – потому что никто не вправе утверждать, что Третий рейх мог осуществить свой грандиозный план геноцида лишь при поддержке технологии, бюрократической машины и системы управления. За этим кроется еще один драматический тезис о том, что у самого разума есть «темная сторона», а потому он не может вести человечество к счастью. Но это ужасающее непонимание ситуации. Холокост был кульминацией немецкой обособленности и двух тысячелетий ненависти христиан к евреям. Разум не имеет к этому никакого отношения. Допустим, вы вложили телескоп в лапы шимпанзе, и затем обезьяна начала колотить им по головам своих соседок – станете ли вы и здесь говорить о «темной стороне» разума? (К. Wilber, Sex, Ecology, Spirituality [Boston: Shambhala, 1995], 663—64, где автор говорит о том же.)


[Закрыть]. Таким образом, за призывами немецких либералов к терпимости нередко скрывался тот же антисемитизм, который был свойствен их консервативным оппонентам, поскольку первых отличала от вторых лишь вера в то, что евреи способны к нравственному перерождению. К концу XIX века, когда попытки либералов растворить евреев в немецкой терпимости не увенчались успехом, прежние «друзья евреев» стали относиться к этим живущим среди них чужакам с той же ненавистью, что уже давно жила в их современниках, не склонных к идеализму. Изучение антисемитской литературы, вышедшей в Германии с 1861 по 1895 год, показывает, насколько она была пропитана тягой к убийству: две трети известных авторов, предлагавших свои «решения» еврейского вопроса, открыто выступали за физическое уничтожение евреев – причем, как замечает Голдхаген, все это существовало еще за несколько десятков лет до прихода Гитлера к власти. Люди размышляли об истреблении целого народа задолго до того, как появилось само понятие «геноцид», и задолго до того, как две мировые войны показали, что столь масштабные убийства потенциально возможны.

Голдхаген утверждает, что немцы стали «добровольными палачами» на службе у Гитлера, и, хотя не все с ним согласны, в целом это справедливо, но следует добавить, что другие нации также добровольно в этом участвовали. Антисемитизм в форме геноцида уже носился в воздухе, особенно в Восточной Европе. Так, в 1919 году только на Украине было убито шестьдесят тысяч евреев[113] 113
   М. Gilbert, The Holocaust: A History of the Jews of Europe during the Second World War (New York: Henry Holt, 1985), 22.


[Закрыть]. Как только Третий рейх начал открыто преследовать евреев, волны погромов прокатились по Польше, Румынии, Венгрии, Австрии, Чехословакии, Хорватии и другим местам[114] 114
   Ibid.


[Закрыть].

С принятием Нюрнбергских законов в 1935 году немецкий антисемитизм уже полностью преобразился. Евреев стали рассматривать как расу, которая принципиально враждебно относится к здоровой Германии. Их совершенно невозможно перевоспитать, потому что даже если еврей откажется от своей религиозной идеологии и примет крещение в церкви, он сохранит свою прежнюю природу. И здесь мы снова видим, как церковь принимает участие в попытке истребления целого народа. Католики с удивительной покорностью согласились с расистскими догматами, которые противоречили по меньшей мере одному их представлению: если крещение действительно обладает искупительной силой, следует без каких-либо оговорок признать обращенных из иудаизма спасенными. Но, как мы уже видели, любая система представлений в той или иной мере страдает от непоследовательности – и германские церкви, в надежде сохранить порядок во время богослужения, были вынуждены напечатать объявления с призывом не нападать на обращенных евреев во время службы. О том, что расовое происхождение заслуживает серьезного отношения, еще в 1880 году говорилось в одной статье, одобренной Ватиканом: «О, как глубоко заблуждается тот, кто считает иудаизм просто религией, такой же, как католичество, язычество, протестантизм, а не расой, не народом, не нацией!.. Потому что иудеи являются иудеями не по причине религии... но, что еще важнее, из-за своей расы»[115] 115
   Цит. no G. Wills, «Before the Holocaust», New York Times Book Review, Sept. 23, 2001.


[Закрыть]. Католические епископы Германии выпустили в 1936 году свое руководство, в котором есть такие слова: «Раса, почва, кровь и народ – это важные естественные ценности, которые создал Господь Бог, доверив заботу о них нам, немцам»[116] 116
   Цит. no Goldhagen, Hitler's Willing Executioners, 106. Разумеется, Церковь одобряла антисемитизм не только в Германии. Так, в 1936 году римско-католический примас Польши кардинал Август Хлонд писал в своем пастырском послании: «Еврейская проблема будет существовать до тех пор, пока существуют евреи. Всем известно, что евреи сражаются против Католической церкви, стоят за свободомыслие, насаждают безбожие и большевизм и ведут подрывную деятельность... Всем известно, что евреи лгут, берут взятки и занимаются сводничеством. Всем известно, что еврейская молодежь оказывает дурное влияние на религию и нравственность юных поляков». Автор одной статьи (J. Carroll, «The Silence», New Yorker, April 7, 1997) делает по этому поводу следующее замечание: «В своем послании Хлонд из осторожности говорит, что все эти «факты» не оправдывают убийства евреев, однако нетрудно понять, как этот антисемитизм главы католиков Польши связан с последующими событиями. На протяжении десятилетий и веков этого тысячелетия подобные настроения среди христианских руководителей не были чем-то необычным».


[Закрыть].

Однако настоящее злодеяние церковь сделала тогда, когда согласилась предоставить нацистам свои архивы с родословными, что позволило им выявить людей с еврейской кровью. Исследователь истории Католической церкви Гюнтер Леви писал:

Сам вопрос о том, вправе ли [Католическая] церковь оказывать помощь нацистам, выслеживающим евреев, никогда не обсуждался. Напротив. «Мы всегда бескорыстно помогали народу, независимо от того, благодарили нас или нет, – писал один священник в газете Kierusblatt в сентябре 1934 года. – Мы также должны сделать все, что в наших силах, чтобы помочь этой службе на благо народа». Сотрудничество церкви в этих вещах продолжалось и в военные годы, когда еврейское происхождение означало уже не конец карьеры на государственной службе или потерю жилья, но депортацию и физическое уничтожение»[117] 117
   G. Lewy, The Catholic Church and Nazi Germany (New York: McGraw– Hill, 1964), 282, цитируется no Goldhagen, Hitler’s Willing Executioners, 110.


[Закрыть].

Все это показывает, что, несмотря на свои идейные расхождения с нацистами, Католическая церковь покорилась их власти. Голдхаген также обращает внимание на то, что ни один немецкий католик не был отлучен от причастия ни до, ни во время, ни после войны, «несмотря на все эти величайшие в истории человечества преступления». Это и в самом деле удивительный факт. В эти годы церковь продолжала отлучать богословов и ученых за неортодоксальные мнения и запрещала читать книги сотнями, в то время как ни один из участников геноцида – которых было масса – не попал в список осужденных папой Пием XII.

Чтобы объяснить эту странность, нам надо сделать небольшое отступление. В конце XIX века, когда исследователи Библии приходили к неортодоксальным выводам, Ватикан решил вступить с ними в борьбу с помощью собственных точных изысканий.

Католических исследователей призвали освоить методы тогдашней критики и продемонстрировать, что результаты вдумчивого и объективного изучения Библии совпадают с официальной доктриной церкви. Движение, которое воспринимало Библию критически, получило название «модернизм», и оно начало смущать умы верующих, поскольку многие из ведущих католических ученых в результате сами начали скептически относиться к буквальным истинам Писания. В 1893 году папа Лео ХIII торжественно объявил:

Все эти книги... которые церковь считает священными и каноническими, были целиком написаны по вдохновению Духом Святым. Мы не можем согласиться с тем, что они содержат ошибки, поскольку само Божественное откровение исключает любые ошибки, и это неизбежно следует из того, что Бог, Верховная Истина, не может ошибаться в своем учении[118] 118
   Цитируется no L. George, Crimes of Perception: An Encyclopedia of Heresies and Heretics (New York: Paragon House, 1995), 211.


[Закрыть].

В 1907 году папа Пий X объявил модернизм ересью, отлучил модернистов от церкви и поместил все труды ученых, критически изучавших Библию, в Индекс запрещенных книг. В этот список входили многие другие известные авторы, например Декарт (избранные работы), Монтень («Опыты»), Локк («Опыт о человеческом разумении»), Свифт («Сказка бочки»), Сведенборг (Principia), Вольтер («Философские письма»), Дидро («Энциклопедия»), Руссо («Об общественном договоре»), Гиббон («Закат и падение Римской империи»), Пейн («Права человека»), Стерн («Сентиментальное путешествие»), Кант («Критика чистого разума»), Флобер («Мадам Бовари») и Дарвин («Происхождение видов»). Позже, в 1948 году, к списку были добавлены «Размышления» Декарта. Учитывая все исторические события, произошедшие незадолго до 1948 года, можно было бы ожидать от святейшего престола беспокойства о преступлениях иного рода. Однако ни один из вождей Третьего рейха, включая самого Гитлера, не был отлучен от церкви, хотя при этом Галилей продолжал числиться в списке еретиков до 1992 года.

Следующие слова папы Иоанна Павла II позволяют нам понять нынешнее положение вещей: «Это Откровение вполне определенно, его можно либо принять, либо отвергнуть – иных возможностей не существует. Если человек его принимает, он исповедует веру в Бога Отца Всемогущего, Творца неба и земли, и в Иисуса Христа, Сына, единосущного Отцу, и в святого Духа, Господа и Подателя жизни. Либо он отвергает все это сразу»[119] 119
   Pope John Paui II, Crossing the Threshold of Hope (New York: Alfred A. Knopf, 1994), 10. Эта книга – просто удивительный шедевр софистики, уклончивых ответов и узости мышления. Несмотря на ссылки на Витгенштейна, Фейербаха и Рикера, каждая ее строчка ярко демонстрирует мой тезис.


[Закрыть]. Хотя расцвет и увядание модернизма в церкви вряд ли можно назвать победой сил разума, эти вещи иллюстрируют одно важное положение: если мы хотим знать, как устроен мир, мы становимся уязвимыми для новых данных. И нам не следует удивляться тому, что религиозные доктрины и честное исследование в нашем мире, как правило, не сочетаются между собой.

Если мы вспомним о том, что церковь еще сравнительно недавно терзала невинных людей на глазах у их родственников, сжигала на кострах пожилых женщин на городских площадях и пытками доводила до безумия ученых лишь за то, что они осмелились размышлять о природе звезд, нас не удивят все те ужасы, что происходили в Германии в годы войны. Всем известно, что некоторые чиновники Ватикана (из которых особенно прославился епископ Алоис Худаль) помогли таким членам СС, как Адольф Эйхман, Мартин Борман, Генрих Мюллер, Франц Штангл, и многим другим бежать в страны Южной Америки и Ближнего Востока после окончания войны[120] 120
   М. Aarons and J. Loftus, Unholy Trinity: The Vatican, the Nazis, and the Swiss Banks, rev. ed. (New York: St. Martin’s Griffin, 1998); G. Sereny, Into That Darkness: An Examination of Conscience (New York: Vintage, 1974).


[Закрыть]. В ответ на это многие начинают говорить о том, что Ватикан также помогал уехать евреям. И это правда. Однако при этом помощь Ватикана слишком сильно зависела от того, были ли эти евреи крещеными[121] 121
   Cm. Sereny, Into That Darkness, 318.


[Закрыть].

Конечно, мы можем вспомнить множество примеров того, как христиане Европы с риском для жизни спасали евреев, причем они делали это именно из-за своей христианской веры[122] 122
   См., например, Glover, Humanity, chap. 40.


[Закрыть]. Но этого было недостаточно. Из того факта, что люди иногда совершают героические добрые поступки из-за учения Христа, никак не следует, что он был Сыном Божьим и что эта вера мудра и истинна. И мы еще увидим, что для сострадания человеку не требуется вера в то, что невозможно доказать. Мы можем облегчать страдания других людей просто в силу того, что мы все принадлежим к одной человеческой семье. Тогда как нетерпимость, порождающая геноцид, всегда опирается на какие-то особые представления. Если где-то люди начинают планомерно и без разбора убивать мирное население, за их поведением всегда стоит какая-то догма. Мы здесь можем задать себе вопрос: во что верят эти свежеиспеченные убийцы? И мы всегда – у этого правила не бывает исключений – увидим, что они верят в какую-либо нелепость.

В данной главе я хотел показать как можно яснее, к каким ужасным последствиям – неизбежно и в силу самой ее логики – приводит христианская вера. К сожалению, мы могли бы приводить кошмарные иллюстрации этого положения до бесконечности. Освенцим, ересь катаров, охота на ведьм – все это связано с такой глубиной зла и страдания, которое неспособен изобразить ни один писатель. В данной главе я просто дал намек на большую картину и призываю читателя, который думает, что здесь просто изображены «несчастные случаи», обратиться к специальной литературе по этим предметам. Такое «внеклассное чтение» покажет вам, что история христианства – это по самой своей сути история страданий и невежества, а вовсе не история декларируемой Божьей любви.

Сегодня на нашей планете осталось немного живых христианских инквизиторов, зато их немало среди мусульман. В следующей главе мы увидим, что наше противостояние миру ислама есть противостояние цивилизации, остановившейся в своем развитии. Как будто распахнулись ворота прошлого и из них в наш мир вылезла орда людей XIV века. К сожалению, сегодня эти люди держат в руках оружие XXI столетия.

4 Проблема ислама

Джихад, Коран, отступничество, смертники

Хотя в этой книге я веду разговор о самой вере, нам не стоит забывать и об особенностях разных вер – они тоже многое значат, И у нас есть причина повести речь именно о мусульманских, а не, скажем, о джайнистских террористах, существующих в самых разных углах земного шара. Джайнизм вовсе не содержит представлений, которые бы вдохновляли людей взрывать себя, чтобы уничтожить неверных. Какие бы нормативы мы ни пытались применять (этические, практические, эпистемологические, экономические и т. д.), мы увидим, что существуют хорошие и плохие веры – и сегодня всем уже должно быть понятно, что ислам относится к последней из этих категорий[123] 123
   Как мы уже видели в главе 2, когда кто-то думает, что его представления содержат истинную картину мира, это обязательно имеет последствия – логические, психологические и поведенческие. Как только ты решил, что религиозные (или духовные, или этические) утверждения что-то значат, ты должен признать, что они могут быть в разной мере точными или расплывчатыми, внутренне противоречивыми или нет, ценными или бесполезными. Такого рода иерархические ряды встроены в саму структуру мира. Мы подробнее рассмотрим вопрос о нравственности в главе 6.


[Закрыть].

Разумеется, ислам, как и любая другая религия, имеет свои сильные стороны. Мусульманские ученые создали алгебру, они переводили труды Платона и Аристотеля и во многом продвигали вперед науку в те времена, когда среди христиан Европы процветало глубочайшее невежество. Только благодаря тому, что мусульмане завоевали Испанию, классические греческие тексты были переведены на латынь, так что они могли готовить эпоху Ренессанса в Западной Европе. В истории каждой религии существует великое множество подобных ценных вещей, но что все это означает? Следует ли из этого, что вера – хорошая, добрая вещь? Говорят, что верующие создали почти все прекрасное в нашем мире, но это объясняется лишь тем, что почти каждый человек, который размахивал молотком или натягивал паруса, принадлежал той или иной религиозной традиции. Не было никого другого, кто мог бы выполнять эти дела. С таким же успехом мы можем заявить, что до XIX века все достижения человечества осуществляли исключительно такие люди, которые ничего не знали о молекулярной основе жизни. Значит ли это, что представления XIX века о биологии правильнее, чем современные? Мы не знаем, каким был бы наш мир, если бы во времена крестовых походов в нем возникло великое царство Разума, которое бы способствовало примирению народов Европы и Ближнего Востока. Быть может, в этом случае к концу XVI века у нас бы появились современная демократия и Интернет. Тот факт, что религия оставила свой отпечаток на каждом аспекте нашей цивилизации, ничего не говорит о ее ценности, как и тот факт, что какие-то последователи определенной религиозной традиции внесли важный вклад в человеческую культуру.

На фоне всех превратностей истории ислама начало моей книги, где говорится об одном смертнике-террористе, который исполняет именно то, что диктует ему религия, может вызвать гнев у многих читателей. Да, здесь я забыл о всем том, что говорят исследователи Ближнего Востока об истоках насилия среди мусульман. Я забыл о мучительной истории израильской оккупации Западного берега и сектора Газа. Я забыл о тайном сотрудничестве западных политиков с продажными диктаторами. Я забыл о повсеместной бедности и отсутствии экономических возможностей в нынешнем арабском мире. Но я намерен показать, что мы вправе забыть обо всем этом – или разобраться с этими вещами одной за другой, чтобы отодвинуть их в сторону, – потому что весь мир наполнен бедными, необразованными и угнетаемыми людьми, которые не совершают терактов и даже никогда не смогут стать террористами такого рода, как те, которые появляются среди мусульман, а в то же время в исламском мире полно образованных и благополучных людей, которых терзает разве что только страстная верность эсхатологии Корана, готовых убивать неверных ради Бога[124] 124
   Пейп (R. A. Pape, «The Strategic Logic of Suicide Terrorism*, American Political Science Review 97, no, 3 (2003): 20—32) утверждает, что терроризм следует понимать как определенную стратегию для достижения конкретных националистических целей, а не как феномен религиозной идеологии. В поддержку своего тезиса он приводит ряд примеров, когда Хамас и Исламский джихад использовали террористов-смертников, чтобы добиться уступок со стороны израильского правительства. Пейп говорит, что если бы эти организации были просто группой «иррациональных фанатиков», они бы не смогли столь умело использовать насилие для достижения своих целей. Значит, эго в первую очередь проявление национализма. Подобно другим аналитикам, пишущим об этом адском использовании человеческих жизней, он не представляет себе, что это значит, когда миллионы людей действительно верят в то, во что должны верить мусульмане. Даже если террористические группы преследуют какие-то краткосрочные цели, это не значит, что именно это, а не религиозные догматы, – главный мотив их деятельности. Пейп утверждает, что «самой главной целью для этих людей является независимость их родины (популяции, собственности, образа жизни) от иноземного влияния или контроля. Но он забывает о том, что эти люди сами определяют свою идентичность с помощью религии. Размышления Пейпа не работают в случае Аль-Каиды. Приписывать «территориальные» и «националистические» мотивы Осаме бен Ладену совершенно неразумно, поскольку Осаму беспокоили лишь распространение ислама и мусульманские святыни. Террористы-смертники, во всяком случае в мусульманском мире, – это чисто религиозный феномен, напрямую связанный с идеями мученичества и джихада, которые позволяют предсказать такое поведение и оправдывают его своей логикой. Этот феномен стоит столь же далеко от секулярного мира, как и молитва.


[Закрыть].

Мы ведем войну с исламом. Наши политики открыто этого не признают, вероятно, потому, что это не соответствует нашим интересам в сфере международных отношений, однако это факт. И нельзя сказать, что это война против в целом мирной религии, которую захватили в свои руки экстремисты. Нет, это война именно против того представления о жизни, держаться которого мусульманам повелевает Коран и которое развивают Хадисы, содержащие речения и деяния Пророка. Если представить себе такой будущий мир, где ислам и Запад сосуществуют, не пытаясь уничтожить друг друга, это будет такой мир, где большинство мусульман научились не обращать внимания на свои догматы, как это уже научилось делать большинство христиан. Но нельзя быть уверенным в том, что это произойдет, поскольку тому препятствуют сами принципы ислама.

Края без центра

Многие авторы указывают на то, что выражение «исламский фундаментализм» проблематично, поскольку оно строится на предпосылке о существовании некой группы фундаменталистов, которая резко отличается от большинства обычных мусульман. На самом же деле большинство приверженцев ислама можно назвать «фундаменталистами» с западной точки зрения, поскольку даже «умеренные» мусульмане считают Коран буквально записанными и безошибочными словами единого истинного Бога. Фундаменталисты (подобно экстремистам любого рода) отличаются от «умеренных» лишь тем, что первые в большей мере считают политические и военные действия неотъемлемой частью своей веры. Как бы там ни было, людей, которые считают, что ислам должен проникнуть во все сферы человеческого существования, включая политику и законодательство, сегодня обычно называют не «фундаменталистами» или «экстремистами», но «исламистами».

С точки зрения мусульманина весь мир делится на две части: «дом ислама» и «дом войны», и второе выражение указывает на то, что многие мусульмане верят в то, что в итоге разрешат проблему неверных. Хотя, разумеется, существует масса «умеренных» мусульман, которые не придают значения жесткой военной составляющей своей религии, ислам – это, несомненно, религия завоевания. Благочестивый мусульманин может представить себе (как мусульманин) лишь один вариант будущего – это мир, где все неверные обращены в ислам, покорены или стали покойниками. Доктрины ислама просто не позволяют постоянно делить власть с «врагами Бога».

В исламе, как и в большинстве других религий, не раз происходили расколы. С VII века сунниты (большинство) считали шиитов еретиками, а последние, в свою очередь, так же воспринимали первых. Внутри этих течений также происходили разделения, включая разделения среди тех, кого явно можно отнести к исламистам. Нам не нужно углубляться в эту сектантскую алгебру, но достаточно сказать, что все эти разделения внутри дома ислама для нас благотворны. Это смягчает исламскую угрозу для западного мира, но отнюдь не создает условий для примирения между исламом и западным либерализмом. Умеренного – действительно умеренного, содержащего критику мусульманской иррациональности, – ислама, похоже, не существует. Если же он и существует, то пока может лишь прятаться, как прятались умеренные христиане в XIV веке (и по тем же самым причинам).

Всех немусульман сильнее всего путает принцип джихада, который стараются скрыть от глаз публики все апологеты ислама. Это слово в его буквальном смысле означает «борьба» или «старание», но сегодня оно в основном звучит для нас как «священная война», и это не случайность. Хотя мусульмане любят говорить о том, что существует внутренний (или «более великий») джихад – война со своей греховностью, – это не заслоняет от нас того факта, что внешний («менее великий») джихад – война против неверных и отступников – занимает центральное место в этой религии. Вооруженная борьба «в защиту ислама» – это религиозный долг всякого мужчины. И когда мы слышим фразу «в защиту ислама», нам не следует думать, что речь идет исключительно о «самозащите». Джихад – это недвусмысленный призыв к покорению мира. Как писал Бернард Льюис, «за этим стоит представление о том, что джихад надлежит вести непрерывно, лишь с краткими перемириями, до того дня, когда весь мир либо примет ислам, либо покорится мусульманскому правлению»[125] 125
  В. Lewis, The Crisis of Islam: Holy War and Unholy Terror (New York: Modern Library, 2003), 32.


[Закрыть]. Не следует сомневаться и том, что мусульмане стремятся к победе в этом мире, а не только в грядущем. По словам Мэлайса Рутвена, «Пророк был своим собственным кесарем... Если imitatio Christi предполагает отказ от земных амбиций в надежде на спасение с помощью приватных добродетелей, imitatio Muhammadi означает, что ты рано или поздно берешь в руки оружие и идешь сражаться с теми силами, которые, как тебе кажется, несут в себе внутреннюю или внешнюю угрозу исламу»[126] 126
   M. Ruthven, Islam in the World, 2d ed. (Oxford; Oxford Univ. Press, 2000), 7.


[Закрыть]. Об этом немало сказано в самом Коране, и эту тему развивают Хадисы: