Текст книги "Семь грехов куртизанки"
Автор книги: Селеста Брэдли
Соавторы: Сьюзен Донован
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава тринадцатая
В ту секунду, когда Мик увидел Пайпер, у него подогнулись колени. Перед глазами потемнело. В ушах как будто зазвонили колокола собора Святого Креста[21]21
Кафедральный собор в Бостоне, центр католической Бостонской архиепархии.
[Закрыть]. Его тело рухнуло в дно из кресел конференц-зала. Стало трудно дышать.
Пайпер Чейз-Пьерпонт буквально сразила его наповал.
У нескольких человек в конференц-зале отвисла челюсть. Один парень уронил пластиковый стаканчик с горячим кофе. Парочка других бросилась вытирать пятна бумажными полотенцами. Один кадр даже сфотографировал Пайпер на свой смартфон.
Но Линк Норткат, подхалим, которого назначили Мику в помощники и который всю последнюю неделю изрядно действовал ему на нервы, стал первым, кто сумел хоть что-нибудь сказать.
– Пайпер? – Голос Линка прозвучал немного пискляво, в повышенном диапазоне. – Ты ли это?
Мик неотрывно следовал взглядом за Пайпер, которая ступала по конференц-залу с кошачьей грацией, сияющая, блестящая и уверенная – одним словом, сорокаградусный секс, налитый в пару каблуков.
Каблуки. На ней были чертовы каблуки. И настоящее платье.
У Мика начали потеть ладони. Это видение не может быть настоящим. Он поморгал, но Пайпер по-прежнему была в зале и по-прежнему двигалась, как горячий нож сквозь тающее масло. Мик решил как можно сильнее ущипнуть себя за внутреннюю сторону левого бедра, чтобы убедиться, что это не сон. Боль была сильная, на глаза навернулись слезы.
Матерь Божья, а ведь Пайпер Чейз-Пьерпонт настоящая красотка!
К тому времени как взмыленный Луи Лапалья вошел в конференц-зал, жонглируя пачкой бумаг, ноутбуком и чашкой кофе, там уже царил хаос. Он начал говорить, не успев привести себя в порядок или хотя бы усадить свою задницу в кресло.
– Ну что, народ? За дело. У меня в десять тридцать будут журналисты с общественного телевидения. О, с возвращением, Пайпер, – сказал он, открывая ноутбук и нажимая кнопку «Пуск». Он усмехнулся и наконец обвел взглядом собравшихся. – Как твое отравление чер…
В комнате повисла тишина. Пайпер стояла за спинкой своего кресла и вежливо улыбалась. Тут Мик заметил, что она выбрала место как можно дальше от него. Еще немного дальше – и она бы уже не попадала на одно с ним собрание.
– Гораздо лучше, спасибо, – сказала она.
– Ни хрена себе.
Лапалья зажал рот рукой и выпучил глаза от смущения. Все, кроме Мика и Пайпер, взвыли от смеха. Мик подозревал, что в крошечном мозгу Лапальи сейчас крутятся всего три слова: Сексуальное. Домогательство. Жалоба.
– Э-э-э… а… – Лапалья помотал головой. Краска сбежала с его лица. – Хватит, народ. Боже мой. Черт. Пайпер, я очень извиняюсь. Э… это шок. Просто ты выглядишь так…
Мик мысленно заполнил пробел: Здорово. Сексуально. Собранно. Восхитительно.
– …мило, – продолжил исполнительный директор музея. – А теперь, э-э, давайте начнем, хорошо?
Пока все остальные веселились, Мик продолжал изучать Пайпер. В самом деле, она являла собой пиршество для зрительной части коры головного мозга. На ней было облегающее платье-халат цвета слоновой кости в коричневую крапинку, и хотя по стилю эта одежда однозначно относилась к деловой, она нисколько не умаляла таившегося под ней греховного потенциала.
Пайпер подобрала к платью босоножки нейтрального цвета, с открытым носком и на высоком каблуке. Ее лицо было приветливым и выглядело здоровым. Ее улыбка ослепляла. Волосы были темными и блестящими, и Мик поймал себя на том, что не помнит, какая прическа была у Пайпер на прошлой неделе и что сегодня она кажется очень естественной. А глаза…
Мик невольно ахнул. Контактные линзы. Пайпер вставила контактные линзы. И ее великолепные зеленые глаза стали больше и ярче и смотрели прямо… на… него.
Его локоть соскользнул со стола.
Девушка приятно улыбнулась.
Трахни меня.
Пайпер грациозно опустилась в кресло, сложила руки на столе перед собой и продолжила благосклонно улыбаться. Ее не трогали взгляды, вздохи и пролитый кофе. Ее не смутила даже нелепая оговорка Лапальи. Все это не имело значения, потому что Мик Мэллой обмяк в кресле, раскатанный стальными дисками автобуса похоти, – в точности как обещала Бренна.
Пайпер была не единственной, кто это заметил. Линк искоса глянул на Мика и разразился чем-то между кашлем и гоготом, заставившим его потянуться за своим кофе.
– Прошу прощения, – обратился он к группе, похлопывая себя по груди.
– Поехали дальше, народ, – нетерпеливо сказал Лапалья.
Босс Пайпер, как ошпаренный, протараторил повестку дня. Пайпер чувствовала, что Мик буравит ее взглядом.
Буравит насквозь, подумала она.
– Что у нас нового по теме Офелии Харрингтон, Пайпер?
– Да-да. – Она встала, глубоко вздохнула и пустилась в заученные назубок объяснения. – Выставка обещает стать волнующим событием для наших посетителей, как визуально, так и орально… то есть аудиально.
Пайпер хотелось умереть со стыда. Линк ухмылялся. Она ненавидела этого проныру. Девушка ринулась дальше.
– Я заключила договор с британской актрисой дубляжа, которая будет читать выдержки из речей и личной переписки Офелии Харрингтон. Думаю, это создаст некий эффект присутствия.
Лапалья нахмурился.
– Не припоминаю такой статьи в вашем бюджете.
Шеф задал простой вопрос, и Пайпер знала, что ответить. Но по какой-то причине замерла на месте, и в ее ушах зазвенел голос британки, хриплый и тягучий от желания: «Он подводил меня к оргазму, шлепая все жестче и жестче. Я охотно шла у него на поводу. Я задыхалась, стонала и кричала на пике наслаждения».
Шепот, который слышала Пайпер, не принадлежал актрисе дубляжа, и чувства, которые он передавал, ни за что и никогда не станут частью выставки. Пайпер помотала головой, силясь отогнать наваждение. Она теряла нить разговора.
– Она там была.
– Продолжай.
Но мысли разбегались от нее в разные стороны. В чем дело? Она тысячу раз повторяла эту речь дома, но стоило вспомнить о «Семи грехах куртизанки», как лобная доля ее мозга отказалась работать.
– Э-э, над освещением ведется активная работа.
Лапалья склонил голову набок и уставился на Пайпер.
– И?
Голос вернулся. На сей раз он был пронизан благородной яростью. «Почему мне не дали слова? – гневно вопрошал голос. – Не кажется ли вам, что эти достойные граждане вправе меня выслушать?»
Нет, нет, нет, подумала Пайпер. Офелия говорила эти слова в зале суда в 1825 году, когда ее судили за убийство. Они не имеют никакого отношения к ней, к этой планерке, к выставке и Бостонскому музею культуры и общества. Пайпер категорически отказывалась лишаться рассудка. Только не теперь.
Какой смысл выглядеть сексапильной, если она окончательно съедет с катушек?
– Ты в порядке, Пайпер?
– Да, да.
Она посмотрела на Мика. Тот едва заметно кивнул, как будто говоря, что у нее все получится.
Для нее это много значило. Приятно в кои-то веки встретить поддержку.
Пайпер улыбнулась и расправила плечи.
– Моя базовая планировка предполагает полукруг из шести частично закрытых отделений, расходящихся веером из центральной фокусной точки. Каждое отделение будет рассказывать об одной из составляющих жизни Офелии Харрингтон, на удивление… э…
Лапалья замахал руками.
– Что может быть удивительного в Офелии Харрингтон? Каждый пятиклассник знает ее историю.
О нет, ничего они не знают…
– Каждое отделение будет иллюстрировать один из аспектов жизни Офелии Харрингтон, на удивление разноплановой, – продолжала гнуть свою линию Пайпер. – Центром отделений будет интегрированное мультимедийное представление слов и мыслей Офелии, дополненное сообразными контексту артефактами из коллекции: одеждой, предметами быта, мебелью, личными вещицами, которыми она дорожила.
Лапалья встревоженно повел бровями.
– Для этого понадобятся наушники? Я не видел наушников в бюджете.
– Я с самого начала планировала пять стационарных блоков на отделение.
– А центральный вводный элемент? Фокусная точка?
– Я экспериментирую с несколькими вариантами дизайна, но еще не пришла к той единственной совершенной концепции, которая бы символизировала сущность истории Офелии Харрингтон.
Пайпер выдержала паузу. Ее последняя реплика была преуменьшением. На самом деле ее ум пока не мог объять двойственность, присущую Офелии. Представит ли она ее посетителям БМКО входящей в собрание квакеров матроной в скромной шляпке или пригласит покровителей на выставку куртизанки в шелковых чулках на подвязках, в корсете и с растрепанными после ночных подвигов волосами…
«Мое единственное преступление в том, что я – женщина, которая думает своей головой», – шепнул голос.
– Мне это кажется странным, – сказал Линк.
Пайпер сверкнула глазами.
– Прошу прощения?
– Центральная композиция задает тон и является общим контекстом всей выставки, – сказал Линк, обращаясь к Лапалье и пропуская мимо ушей вопрос Пайпер. – Это краеугольная часть любого проекта. Как Пайпер может продвигаться дальше без нее?
В конференц-зале стало тихо. Девушка сглотнула. Она посмотрела на Лапалью.
– Я посчитала, что на этом этапе разработки проекта разумнее будет избежать обсуждения частностей.
– Ну, в общем-то, да, если только ты не опоздаешь с пробной презентацией для совета попечителей.
– Без проблем, – с уверенной улыбкой сказала Пайпер. – Попечители увидят макет через три недели, как запланировано.
Лапалья кивнул.
– Хорошо. Молодец.
Тут он метнул взгляд на Мика.
– Доктор Мэллой? Хотите чем-нибудь поделиться с нами сегодня?
Обрадованная, что центр внимания сместился на другого, Пайпер откинулась на спинку кресла и стала слушать, как Мик рассказывает о плане объединения кампании по сбору средств с открытием осеннего сезона – традиционно самым значительным событием для музея в году – и просит всех высказать свое мнение. Вскоре после этого планерка закончилась.
Пока сотрудники один за другим покидали конференц-зал, Пайпер продолжала сидеть. Мик вежливо кивнул в ее сторону, коротко улыбнулся и вышел из комнаты.
В итоге Пайпер осталась одна, хорошо осознавая, что дело не доведено до конца.
Она покачала головой.
– Видишь, в чем проблема, Офелия, – прошептала Пайпер, собирая бумаги. – Боюсь, в твоей лиге не так много женщин. Почему ты думаешь, что я одна из них?
Линк постучал в ее дверь.
– Есть минутка?
Он видел, как Пайпер отрывает взгляд от компьютера и щурится в его сторону. Она явно не любит случайных посетителей.
– Я могу для тебя что-нибудь сделать, Линк?
Пайпер поднялась с кресла. Она начала поспешно собирать бумаги и сунула в ящик пачку документов. Потом обошла письменный стол и встала перед ним, упершись в столешницу широко расставленными ладонями, как будто что-то скрывая.
Ой, ради бога. Как будто у тебя есть что-то, что я хотел бы увидеть.
– Я пришел извиниться, – сказал Линк, продвигаясь глубже в огромное полуподвальное хранилище, которое Пайпер выбила под свою выставку.
Склад был набит всем тем хламом, которым их осчастливила Клаудия Харрингтон-Хауэлл: кушетками, канделябрами, коробками со старыми письмами и фотографиями, фортепиано, дорожными сундуками. Линк, хоть убей, не понимал, что Пайпер намерена со всем этим делать, а после сегодняшней планерки стало очевидно, что она и сама без понятия.
Выставка по Харрингтон обещала быть нуднейшим мероприятием. Линк надеялся, что Пайпер погорит на этом задании, и пока что она не обманывала его ожиданий. По всей видимости, после недавнего провала она боялась предлагать что-либо оригинальное.
Бедная, несчастная Пайпер и ее телефонистки! Серьезно, с кого она рассчитывала получить деньги за просмотр двадцати пяти черно-белых увеличенных фотографий операторов бостонских коммутаторов и горстки заплесневелого, допотопного оборудования, пусть даже со звуковым сопровождением? О выставке растрезвонили, как о некой женской армии и ее вкладе в дело сражений на передовой американских телекоммуникаций. Она вышла настолько плохой, что Линку пришлось бежать в туалет, где можно было поржать до упаду.
Сразу после открытия Линк подслушал, что попечители засомневались в решении повысить Пайпер по службе. Но все это уже не имело значения. Принцесса Синий Чулок скоро наглядно продемонстрирует, что без нее вполне можно обойтись. Как мило с ее стороны!
– Я просто хотел помочь, – убедительно продолжал он. Кажется, получилось не очень хорошо, и я искренне извиняюсь.
Линк сгорбился в нескольких футах от Пайпер и застенчиво улыбнулся, ни на минуту не переставая вникать в детали ее внезапного перевоплощения. Кто бы ни помогал ей в этой затее – вероятно, та ее подруга блондинка, секс-профессор, – эти люди знали, что делают. Последние четыре года Пайпер забавляла Линка своими варварскими издевательствами над модой, и тут – бах. Она вдруг является на работу в таком виде, будто только что сошла со страниц журнала «Е11е».
Да неужто?
Линк не дурак. Здесь речь идет о большем, чем просто смена имиджа. Он видел, как Пайпер улыбалась красавчику Мэллою и как бедняга Мэллой реагировал: ни дать ни взять собачка Павлова. Очевидно, Пайпер сделала это, чтобы привлечь его внимание.
– Странный способ помочь, – проговорила девушка, отрывая ладони от стола и скрещивая перед собой руки.
Линку показалось, что за последнюю неделю у нее выросла грудь. Она что, сделала операцию, чтобы произвести впечатление на мистера Затерянный ковчег? Если так, она вырастет в его глазах из жалкой фигуры в откровенно трагическую.
– Позволь мне загладить вину, – сказал Линк, вытягивая ладони в искренней на вид пантомиме раскаяния. – Я наверняка смогу чем-нибудь помочь с проектом по Офелии Харрингтон.
– Не думаю.
Линк пожал плечами.
– Как знаешь, Пайпер. Похоже, тебе нравится усложнять себе жизнь.
Она улыбнулась:
– Извини, если для меня оказалось сложновато переварить твой внезапный порыв доброй воли.
– Дело твое. – Молодой человек покачал головой. – В любом случае ты потрясающе выглядишь. Правда. Отличное платье. И краска для волос оттеняет глаза. Если только эти контактные линзы не цветные.
– Нет, они не цветные.
– Но почему сейчас? – продолжал Линк. – Мне просто любопытно. Что-нибудь, о чем нам стоит услышать? Думаешь сменить работу? Недавно стукнула круглая дата и ты решила измениться? Или тебя заинтересовало последнее сногсшибательное пополнение команды БМКО?
Пайпер медленно выпрямила руки. Она встала в полный рост и двинулась на Линка. Только тут он заметил, что на каблуках она существенно выше его.
Девушка подошла к нему.
– Плохо прячешь клыки, коротышка, – шепнула она.
– Забавно, – отозвался Линк, не пытаясь скрыть того факта, что ему понравился ее укол.
Пайпер продолжала испепелять его взглядом. Оказавшись так близко, Линк хорошо рассмотрел темную подводку на ее верхнем веке. Она была идеально выполнена.
– Знаешь что, Линк?
Он шумно сглотнул. Внезапная перемена в Пайпер произошла не только на уровне кожи.
Ее энергетика стала мощнее. Как будто вместе с эффектной сумкой «Марк Джейкобс», которую Пайпер выставляла напоказ на планерке, она купила себе новый хребет.
– Да?
– Ты мне не угрожай, – сказала она, и ее тщательно накрашенные губы слегка изогнулись в странной улыбке. – Мы оба знаем, что один из нас, вероятно, скоро останется без работы. Таковы экономические реалии. Но если ты думаешь, что совет в своем решении будет исходить из твоих непревзойденных качеств куратора, то ты сильно ошибаешься.
Линк шмыгнул носом.
– В самом деле?
Пайпер улыбнулась, и в ее глазах сверкнул огонек. Линку стало немного не по себе.
– В самом деле. Так что знай: ты выбрал крайне неподходящее время, чтобы парить мозг Пайпер Чейз-Пьерпонт.
Ла-а-адно. Похоже, после тридцатого дня рождения Ее Чокнутое Высочество совсем съехала с катушек.
Уходя, Линк заметил в коридоре Мэллоя. Он уважительно кивнул, проследил, как Мик входит в открытую дверь Пайпер, а потом прокрался назад и всем телом прилип к стене, чтобы подслушать, о чем говорят внутри.
– Пайпер, – послышался голос Мика. – Нам нужно поговорить.
Глава четырнадцатая
Сказать «нет» Мику Мэллою оказалось гораздо труднее, чем Пайпер могла себе представить.
Слава богу, что она заучила совет Лебеди, который та давала Офелии: «Оставайся любящей, но неуловимой, теплой и открытой, но непостижимой. Мужчине никогда не должно казаться, что он добился полного успеха. Доступность убивает Загадку».
Но, черт возьми, он был великолепен! Он ворвался в ее студию, как к себе домой, усадил свой восхитительный зад на ее рабочий стол и сложил руки на коленях.
– Надо было позаботиться об этом десять лет назад, – сказал он.
Пайпер благодарила случай за то, что успела сесть и ее ног не было видно за серым, как стволы старых пушек, письменным столом, потому что ее колени дрожали.
– Я сейчас немного занята.
– Ты так и не дала мне тогда объясниться.
Пайпер приложила усилие, чтобы изобразить мягкую, полную таинственности улыбку.
– Объяснения были излишни.
Когда Мик нахмурился, его густые темные брови изогнулись, придав лицу сексуально-задумчивое выражение. Пайпер ничего не могла с собой поделать. Она представила, как Мик лежит под ней в ирландском вереске с распахнутыми жилетом и рубашкой и расстегнутыми нанковыми брюками, а складки ее муслиновых юбок с ажурной вышивкой прикрывают их пылкое соитие.
Держи себя в руках, Пайпер.
– Пообедай со мной.
– Мик, я бы с удовольствием, правда. – Пайпер постаралась исполнить самоуничижительный смешок. – Но как ты, наверное, заметил по моей сегодняшней презентации, я пока не опережаю график.
Мик повернул красивую голову на обласканной солнцем шее и принялся изучать каталоги артефактов, растянувшиеся от пола и до самого потолка. Когда он согнулся в поясе, Пайпер заметила, каким тугим конусом сходится его тело под рубашкой. Внезапно Мик подскочил и зашагал в дальний угол, где возвышалась передняя спинка кровати каштанового дерева – страж брачного ложа Офелии и ее мужа.
Пайпер наблюдала, как Мик медленно водит пальцами по резным узорам на древесине.
Потом он резко обернулся и задумчиво посмотрел на нее.
– Тогда кофе. – Мик опустил руку и вернулся к столу. – Хотелось бы подробнее узнать о твоих планах по поводу выставки. Она была незаурядной личностью, правда? Мир не знал таких, как она, да?
Девушка встревоженно выпрямилась в кресле. Она не сразу поняла, что Мик имеет в виду речи, с которыми Офелия обращалась к людям, ее публичные выступления, которые в то время считались крайне неприличными для женщины. Разумеется, он не подозревал, что Офелия была куртизанкой. Он ничего не знал об истоках ее пресловутых дерзновений. Никто не знал. Ни одна из маленьких пятиклассниц Массачусетса понятия не имела, чем рисковала Офелия Харрингтон, стараясь жить, как считала нужным.
И они никогда не узнают, если я им не расскажу.
На том Пайпер и поставила точку в своих терзаниях. Хватит жаловаться на проблемы: у выставки слишком маленький бюджет, попечители недальновидны, ситуация на рынке труда тяжелая… Если она хочет, чтобы что-то изменилось, она должна сама это сделать.
У нее нет иного выбора, кроме как рассказать правду о жизни Офелии Харрингтон. Так будет правильно. Пайпер куратор. Она за это ответственна. И к черту последствия.
Мик остановился перед ее столом. Он нахмурился и окинул девушку внимательным взглядом.
– Ты в порядке, Пайпер?
– Что?
– Ты ни с того ни с сего жутко побледнела. С тобой все хорошо?
– Ах! Конечно, – ответила она, делая глубокий вдох и отгоняя от себя непомерную важность принятого решения. – Просто я задумалась о том, что ты сказал. И ты прав: Офелия Харрингтон была другой.
Мик улыбнулся ей.
– Ты любишь свою работу, да?
– Точно.
Пайпер вежливо улыбнулась в ответ, подумав: «Я в самом деле потеряю из-за этого работу». Она изо всех сил старалась скрыть желание разрыдаться.
– Боюсь, что на этой оптимистической ноте мне придется выставить тебя за дверь.
Он кивнул.
– Значит, завтра идем пить кофе.
Это не был вопрос.
Пайпер прикусила губу. В мыслях она стонала: «Да! Да! Возьми меня сейчас!»
– Завтра не получится. – Это было сказано вслух.
– А когда?
Пайпер наблюдала, как поднимается и опускается грудь Мика, угадывала темные завитки под воротом его рубашки. Теперь он выглядел гораздо роскошнее, чем десять лет назад. А может, она сейчас была гораздо больше озабочена сексом, чем тогда. Девушка почувствовала легкое головокружение.
– Ладно. – Мик потянулся за стулом с прямой спинкой и придвинул его к столу. – Хочешь надо мной поизмываться? Без проблем.
Он сел, закинул ногу на ногу и сцепил руки на затылке, как будто устраивался поудобнее перед началом долгой беседы.
Пайпер покачала головой.
– Это не…
– Я хотел тебя той ночью, Пайпер. Ужасно.
Мик выдержал долгую паузу, после чего позволил рукам соскользнуть с затылка и наклонился вперед, расслабив плечи и потупив глаза в пол.
Пайпер захотелось вцепиться в его густые черные волосы, рывком поднять его голову и впиться губами в его губы.
– Но я не мог. – Он посмотрел на нее с печалью в голубых глазах. Пайпер, ты была пьяна, говорила чепуху и рвала на себе одежду. Я даже не был уверен, четко ли ты понимаешь, кого тащишь в постель. И какой мужчина воспользуется девушкой, к тому же собственной студенткой, когда она не в себе, а он планирует уехать из страны по окончании семестра?
Пайпер не знала, что сказать.
– Да, наверное, я ушел чересчур поспешно, потому что боялся, что еще немного и я потеряю над собой контроль. – Мик нервно провел рукой по волосам, и у нее от этого жеста пересохло в горле. – Мне нужно было убраться поскорее, пока инстинкты не взяли верх над здравым смыслом.
Девушка невольно усмехнулась.
– А после ты меня к себе уже не подпускала. Не брала трубку, не отвечала на письма и не подходила к двери, чтобы поговорить со мной. – Он пожал плечами. – Я тебе цветы посылал, знаешь ли.
Пайпер коротко ахнула. Перед глазами вспыхнула та картина: дюжина роз на длинных стеблях, разбросанных по грязному снегу. Она вышвырнула их из окна третьего этажа, закрыла раму, задернула занавески и быстро забыла о них. Так было меньше боли.
– Ты была со мной холодна – холоднее, чем Кэмбридж в феврале, и не успели мы оглянуться, как весенний семестр стал историей, мой срок на должности помощника преподавателя подошел к концу и я уехал из страны.
Пайпер попыталась изобразить еще одну таинственную улыбку, но щекам было больно. Все, что говорил Мик, было правдой. Она не желала ничего обсуждать, ибо не хотела признавать, что все так и было.
– И вот я здесь. Вместе со своими объяснениями.
Девушка смотрела на Мика, изумленно моргая. Ее обожгла внезапная мысль, что, быть может, не ее одну обидел тот эпизод. Ей вдруг захотелось распахнуть объятия и прижать Мика к своему новому приобретению размера 8 °C.
Пайпер снова призвала на помощь мудрость Лебеди: «Мужчины – охотники. Их занимает сам процесс погони. Как только они чувствуют, что победили, тут же обращаются к новой цели».
– Ты абсолютно прав, – проговорила она. – Тогда многое осталось недосказанным, но сейчас правда не лучший момент.
Она протянула руку и положила ладонь на локоть Мика. От этого безобидного прикосновения жар заструился по животу и направился к бизнес-сектору в ее дорогих плавках. Пайпер отдернула руку.
– Может, встретимся позднее, на неделе?
Мик рассмеялся и покачал головой, разглядывая место, где только что лежала рука Пайпер.
– Ладно, – сказал он, поднимая глаза. – Оставлю вас с Офелией вашим тайным планам. Но только если ты ответишь мне на один маленький вопрос.
Пайпер издала нечто среднее между вздохом и смешком, надеясь показать, что немного раздосадована, но при этом польщена. В танце обольщения было столько колен и поворотов, что у нее начинала кружиться голова.
– Конечно, Мик.
– Что у тебя сегодня за смена имиджа?
– Ты об одежде?
– Да, и еще о прическе, туфлях и Мик умолк. – Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Ты великолепно выглядишь. Но почему сейчас? Почему так резко?
– Ах… – Пайпер сложила руки на столе перед собой. – Помнишь прошлый понедельник, когда ты наткнулся на меня? Такого неудачного дня у меня давно не выпадало. Неудачная прическа, губы…
– Но изолента тебе очень шла.
Они оба рассмеялись, и это напомнило ей, какими были их отношения много лет назад. Мик смешил ее при каждом разговоре. Даже в ту пресловутую ночь – где-то между тем, как отвести ее домой и уйти из ее дома, – он заставил ее смеяться. Странно, что она успела об этом забыть.
– На прошлой неделе мне исполнилось тридцать, – сказала Пайпер, зная, что этого объяснения будет достаточно. – Я решила кое-что изменить. Сделать себе подарок.
Мик улыбнулся ей, заставив на миг позабыть обо всем, кроме его белых зубов, полных губ и ямочек на щеках.
– С днем рождения, – сказал он бархатным шепотом.
Пайпер пришлось зажмуриться и в который раз призвать на помощь Лебедь, ибо она почувствовала, что вот-вот прыгнет на Мика и стиснет бедрами его шею. «Искусство обольщения на добрую половину состоит в умении создавать Тайну…»
Девушка молча встала.
– К сожалению, мне нужно работать.
– Хорошо, хорошо, – отозвался Мик, поднимаясь со стула. – Тогда договоримся на неделе.
– Отлично.
Пайпер сосредоточилась на его темных кудрях, на том, как они скользят по вороту рубашки, когда смотрела, как он выходит за дверь. Потом позволила себе пробежаться взглядом по остальным частям его тела. Если Мик не поторопится с уходом, она закричит, чтобы он остался. Похоже, им обоим приходится бороться с инстинктами.
Она не просила ничьего вмешательства, но Лебедь все равно заговорила у нее в голове: «Мужчине никогда не должно казаться, что его охота увенчалась полным успехом».
– Заткнись, – прошипела Пайпер.
– Ты что-то сказала?
Мик так резко обернулся, что девушка едва успела отвести жадный взгляд.
– Что? Нет. – Она неловко ему помахала. – Увидимся.
– Знаешь… – Мик только теперь обвел ее пристальным, изучающим взглядом, потом почесал подбородок, как будто хотел потянуть время. Пайпер это показалось очаровательным. – Когда я сказал, что ты великолепно выглядишь, я был не до конца откровенен.
Пайпер резко втянула воздух в легкие.
– Ты выглядишь сильной, Пайпер. Сексуальной, как дьявол. – Мик улыбнулся ей, и от этой улыбки она почувствовала себя точно в свободном падении. – Я всегда считал тебя симпатичной, но должен сказать, что нет ничего соблазнительнее женщины, которая не стыдится своей красоты и своей силы. Я рад, что ты нашла и то, и другое.
Он вышел за дверь.
Как ни досадно было отпускать Мика, Пайпер радовалась, что первая попытка обольщения завершилась.
Ее в самом деле ждали горы работы.
На этой неделе Линк при любом удобном случае старался за ними наблюдать. Динамика поражала. Мик потерял голову от маленькой мисс Новое лицо, а та умудрилась настолько поднатореть в искусстве флирта, что крутила им с апломбом. Может, записалась на какие-нибудь онлайн-курсы?
Да, быть при Мике мальчиком на побегушках было отстойно, но зато так он наблюдал за спектаклем с первых рядов. Несколько раз Линк видел, как Пайпер подманивала к себе Мика, чтобы потом мягко оттолкнуть. А Мэллой, несмотря на всю его разрекламированную опытность, послушно плясал под ее дудку.
Это было настолько же забавно, насколько тошнотворно.
Операция «Обольщение на рабочем месте» приняла неожиданный поворот в пятницу, когда Мик обмолвился, что в воскресенье они с Пайпер идут пить кофе.
Дело в шляпе, понял Линк. После открытия осеннего сезона он останется единственным старшим куратором в музее, потому что Пайпер никак не сможет крутить полновесный роман и при этом добиться хоть какого-то успеха с выставкой по Харрингтон.
Скоро Линк опять побежит в туалет хохотать до упаду.
