Текст книги "Жертвоприношение (ЛП)"

Автор книги: Саймон Скэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава четвертая

К утру небо потемнело от плотной гряды свинцово-серых облаков. Они углубились в болото, придерживаясь более узких троп и избегая протоптанных троп, чтобы уменьшить свои шансы столкнуться с врагом. Петракс становился все более встревоженным, когда они продвигались вперед, постоянно поглядывая налево и направо и время от времени останавливаясь, чтобы навострить уши и прислушаться к движению поблизости.  Несколько раз дуротриг казался неуверенным в том, в каком направлении они направляются, и небольшая группа останавливалась, чтобы ненадолго отдохнуть и покормить своих лошадей, в то время как британец бегал глазами по болоту и пытался сориентироваться. Их продвижение стало разочаровывающе медленным, и Фигул начал опасаться, что они не прибудут на ферму до наступления темноты.  Перспектива провести ночь, блуждая по враждебным болотам, в милях от безопасного форта, наполняла его тревогой.

К полудню дождь превратился в сплошную серую изморось, и еще через милю дорога открылась. Петракс  резко остановился на своем коне, вскинул руку и дал знак двум римлянам остановиться позади него.  Пока Ватья осматривал следы позади них, Фигул тихо двинул свою лошадь вперед и подъехал к Петраксу. Не говоря ни слова, британец указал дальше по тропе, на возделанный участок земли, который едва возвышался над окружающим болотом. Посреди земли стоял большой кельтский дом вместе с несколькими хижинами поменьше, амбарами и парой загонов для животных. Худощавый мужчина выливал помои в один из загонов, чтобы покормить парочку свиней.  Другой загон стоялапустой. Двое детей играли в грязи возле дома.

– Это, то место? – спросил Фигул у Петракса.

Дуротриг кивнул: – Да.

– Мне кажется, господин, здесь достаточно мирно, – тихо пробормотал Ватья, подбегая вперед и оглядывая ферму. –  Что будем делать?

Фигул потер челюсть и на мгновение задумался: –  Пойдем, поговорим с ними.

Они оставили своих лошадей привязанными недалеко от фермы и подошли пешком. Один из детей заметил их и указал на них, предупреждая отца. В то же время Ватья вошел в роль свихнувшегося дурака, колотя кулаками по бокам головы и глупо ухмыляясь. Легионер представлял нелепое зрелище, и Фигулу пришлось прикусить язык, чтобы сдержать смешок.

Фермер отвернулся от загона для животных и подозрительно прищурил глаза на приближающихся мужчин. Он крикнул своим детям, чтобы они оставались у дома, прежде чем двинуться по тропе к Фигулу и его товарищам. Судя по возрасту двух своих мальчишек, Фигул догадался, что фермер был средних лет, но выглядел он значительно старше, с ввалившимися щеками, запавшими глазами и обветренным лицом – красноречивыми признаками тяжелой жизни, зарабатывающей на жизнь на этой жалкой земле. Петракс шагнул вперед и обменялся с фермером несколькими любезностями, прежде чем жестом указал на двух римлян, стоящих рядом с ним. Фермер с опаской взглянул на Фигула. Позади него два мальчика ссорились из-за грубой соломенной игрушки.  Младший из братьев прижимал его к груди, игнорируя пронзительные просьбы брата позволить ему поиграть с ним.

– Так вы торговец, а? – проворчал фермер на Фигула на гортанном туземном языке.

Оптион  похлопал себя по рюкзаку и быстро кивнул: – Верно. Мы спустились с Кориниума. Мы слышали, что здесь можно поторговать.  Я,  Бодуоген, а это мой слуга Тоцитам.

Фигул помахал Ватье и потянулся за своей сумкой. Он открыл крышку и сунул ее фермеру, показывая набор украшений и декоративных безделушек, которые он привез с собой.

Фермер хмыкнул. Он поднял взгляд на Фигула и сузил глаза до щелей от ножей. – Мы не заинтересованы, торговец. Торгуй где-нибудь в другом мест. Ты тоже торговец, маленький человек.

Последние слова он адресовал Ватьи. Римский легионер посмотрел в ответ, непонимающе моргая. В глазах фермера мелькнуло недоумение. Он сделал шаг ближе к Ватье и ткнул последнего скрюченным пальцем в грудь.

– Что-то не так? Ты не можешь говорить, друг?

Фигул тонко подтолкнул своего товарища. Ватяя понял и тут же начал прыгать на месте, размахивая руками и булькая, снова и снова выкрикивая свое вымышленное имя: – Тоцитам! Тоцитам! Тоцитам!

На губах фермера мелькнула легкая веселая улыбка. Он посмотрел на Фигула:  – Твой слуга – дурак.

Фигул пожал плечами:  – Его мать уронила его вниз головой в детстве. С тех пор стал таким.

Фермер слегка расслабился, развлекаясь выходками Ватьи.  Теперь, когда напряженное настроение спало, Фигул решил попытать счастья.

– Может быть, вы подскажете, где найти клиентов для обмена?  Мы слышали, что здесь могут быть поселения покрупнее?

Мужчина вдруг стал защищаться. Он скрестил руки на груди и напрягся. – Ничем не могу помочь. У нас здесь не так много покупателей.  – Он махнул рукой по широкой дуге в сторону болота. – Как ты  сам видишь.

– Но хоть кого=то ты знаешь? – настаивал Фигул.

Фермер открыл рот, чтобы ответить. В этот момент меньший из двух мальчиков испустил истерический крик, когда его брат выхватил у него соломенную игрушку. Ребенок расплакался, ругая своих брата и сестру и умоляя его вернуть игрушку. Фермер крикнул своим детям, чтобы они заткнулись, а затем повернулся к оптиону, глядя на него с мрачным выражением лица.

– Я не могу тебе помочь. А теперь уходи с моей земли.

Мужчина отступил назад и склонил голову в сторону болота.  Фигул на мгновение заколебался и оглядел ферму. С тяжелым вздохом он повернулся и направился обратно по тропе, смирившись с еще одним долгим блужданием по болоту в поисках следующей фермы.

В этот момент кожаный чехол, натянутый на маленькую щель в передней части избы, откинулся назад, и оттуда выскочила толстая женщина в длинном зимнем плаще. Она поспешила к детям, бросив укоризненный взгляд на старшего мальчика и шлепнула его по голове, затем увидела троих мужчин рядом с мужем и повернулась к ним. Фигул заметил на ее шее блестящие концы декоративного серебряного торка.  Торк показался странно знакомым. Он указал на это.

– Это, э-э, интересная штука. Ты не возражаешь если я спрошу, где ты его взяла?

Женщина подозрительно прищурилась, глядя на Фигула: –  Какое тебе дело?

– Меня просто интересует, не появились ли еще другие торговцы в этих местах, вот и все, – с невинным видом ответил Фигул.

– Не твое, черт возьми, дело, – ответила женщина, коснувшись рукой торка, на  обоих концах которого  сияла пара змеиных голов.

Фигул сделал шаг к женщине, не сводя глаз с торка. Потом он вспомнил, где видел его раньше, и кровь мгновенно застыла в его жилах. Один из мужчин, которых оптион  обучал готовя из них телохранителей правителя, носил точно такой же предмет.  Андокоммий был одним из самых грозных и верных воинов в охране правителя. Он был заколот Анкастой,  проткнувшей ему горло, во время попытки спасти Тренагаса.  И теперь на жене фермера был торк убитого дуротрига.

– Это  вещь принадлежит Андокоммию!  – зарычал Фигул в порыве гнева, бушевавшего в его груди так, что он даже  отказался от своей легенды прикрытия. –  Я узнаю этот торк где угодно. Скажи мне, откуда ты это взяла!

Женщина попятилась от Фигула, качая головой. В то же время муж протянул руку, преграждая оптиону путь и глядя на него: –  Я тебя один раз уже предупредил. Убирайся с нашей гребаной земли.

Фермер потянулся за кинжалом на поясе, но Фигул среагировал первым, сложив правую руку в кулак, он вонзил его  в живот британца. Фермер издал взрывной стон боли и согнулся в талии. Затем Фигул схватил человека за челюсть и с глухим стуком швырнул его на землю. Его жена истерически закричала и схватила своих двух сыновей, и повернулась, чтобы убежатья внутрь дома, но к этому времени Ватья и Петракс ринулись вперед, и коренастый телохранитель быстро подбежал к дому,  чтобы заблокировать дверной проем.  Ватья встал над ошеломленным фермером, его плащ был откинут назад, обнажив кинжал, прикрепленный к поясу. Возле дома полная женщина обхватила руками своих детей и прижала их к себе. Она с ненавистью посмотрела на Фигула.

Фигул проигнорировал женщину. Он сделал шаг ближе к ее мужу, когда мужчина лежал на земле, сжимая больные ребра:  – Этот торк принадлежал одному из телохранителей правителя, – прорычал оптион. – Я узнаю его где угодно. Такой есть только один. А теперь скажи мне, где ты его взял. В третий раз я спрашивать не буду.

Фермер затаил дыхание. Его глаза осуждающе сузились, глядя на Фигула:  – Ты не торговец.

– Последний шанс! –  взревел Фигул. Он вырвал кинжал из ножен и направил лезвие на фермера. – Скажи мне, или я отрежу тебе яйца, так что скажи мне.

Глаза фермера расширились от ужаса, когда он увидел безумие в глазах оптиона: – Это был подарок, – проблеял мужчина. Его голос приобрел умоляющий тон. –  П-пожалуйста. Я не хочу никаких проблем. Это был подарок. Это все.

– Кем, пропади ты пропадом, ты себя возомнил? – прошипела женщина.

– Замолчи! – загремел на нее Фигул. Он снова повернулся к фермеру и крепче сжал рукоять кинжала из слоновой кости. –  Кто дал тебе торк?

Фермер заколебался, тревожно посмотрев на жену. Затем он снова посмотрел на Фигула и сглотнул слюну: –  Д-друиды, – кротко сказал он. – Они пришли к нам. Два дня назад. Один из их командиров предложил нам сделку.  Мясо и зерно в обмен на торк… и еще кое-какие подарки.

Фигул почувствовал, как у него стынет кровь, пока он слушал. Фермер продал большую часть своего скота в обмен на добычу, которую мятежники унесли из Линдиниса. Из-за нехватки зерна в суровые зимние месяцы мятежники голодали на болотах. Особенно после того, как оптион и его люди отбили тайник с зерном, который мятежники захватили у нескольких римских конвоев с припасами. Теперь люди Калума стали торговать с местными фермерами, чтобы пополнить свои сильно истощенные запасы. Фигул сердито посмотрел на фермера, его грудь надулась от гнева.

–  Где они? – отрезал он.

Фермер моргнул: – Кто?

–  Друиды. Где они скрываются?

Британец поджал губы, его мысли спонтанно работали, пока он пытался придумать ответ: –  Я… я не знаю.

– Чушь! Мятежники были здесь два дня назад. И ты это знаешь.

– Пожалуйста, – заскулил фермер. – Я прошу тебя. Если они узнают, что я сказал тебе, они убьют мою семью.

Фигул вдруг взорвался от ярости. Он отвернулся от фермера и потянувшись к жене, сжал ее запястье. Она проклинала Фигула, когда он оттащил ее от кричащих детей и приставил острие кинжала к ее мягкой, пухлой шее. Женщина резко перестала сопротивляться и вместо этого опять осыпала Фигула оскорблениями, обзывая его всеми мыслимыми именами. С порога двое детей разрыдались и оплакивали свою мать, в то время как фермер встал на колени, умоляя оптиона отпустить ее.  Фигул посмотрел на жалкого британца.

– Я даю тебе последний шанс. Скажи мне, где прячутся мятежники, или клянусь богами, я перережу ей горло и избавлю друидов от беспокойства.

Фермер сжал губы и беспомощно посмотрел на жену. Фигул увидел, как мучения отразились на лице мужчины, и крепче прижал лезвие к шее женщины, вырвав стон ужаса, когда острие пронзило ее кожу.

– Подожди! – воскликнул фермер, махнув рукой на Фигула. –  Не…  пожалуйста! Я все скажу!

– Ну. говори, – ответил Фигул ровным голосом,  удерживая клинок у ее горла.

Наступила пауза, затем  фермер глубоко вздохнул. Затем он пристально посмотрел Фигулу в глаза. – Они пришли с севера… со стороны Священного Озера. Это все, что я знаю. Я клянусь!

Фигул посмотрел на Петракса:  – Ты знаешь, какое место он имеет в виду?

Британец на мгновение задумался, затем смущенно кивнул:  –  Да. Когда-то зеро было священным местом для друидов. Очень давно.  Но они отказались от него много лет назад.  С тех пор на нем никто не жил.

Фигул хмыкнул:  – Похоже, мятежники решили туда  вернуться.

– Отпусти меня, ублюдок! – закричала жена фермера.

Фигул опустил руки. Женщина попятилась от него и поспешила к мужу и детям, плача навзрыд. Старший из двух мальчиков уставился на Фигула, и оптион увидел в его ярко-голубых глазах всю ненависть к Риму. Он отвернулся от бриттов и поспешно объяснил ситуацию Ватье. Когда он закончил, легионер хрустнул костяшками пальцев и кивнул семье.

–  Мы должны убить их, господин.

Фигул уставился на своего товарища: – Убить их? Зачем?

– Чтобы замести следы. Подумайте об этом, господин. Этот негодяй побежит докладывать  обо всем своим друзьям-друидами, как только мы свалим.   Тогда мы действительно  хорошо потрахаемся.  Лучше просто перерезать им глотки и покончить с этим. Никто не заметит, что они исчезли.  По крайней мере, на некоторое время.

Фигул поджал губы, сдерживая отвращение. Будучи солдатом Рима, он в свое время убил десятки бриттов. Но все это происходило в пылу и хаосе боя. Между инстинктивным убийством врага на войне и хладнокровным уничтожением семьи была огромная разница. Он снова перевел взгляд на женщину и ее детей. Они все еще сгрудились рядом с домом. Женщина успокаивала плачущего отпрыска, а ее муж безучастно смотрел в пол, потирая ушибленную челюсть.

– Оставь их, – приказал Фигул, пряча кинжал в ножны.

 -Но, господин? –  Ватья выглядел ошеломленным. – Что, если он расскажет все друидам? Это насторожит врага.

– Не будет, – сухо ответил галл. Он махнул рукой фермеру. – Если он побежит к друидам, они быстро сообразят, что он сообщил нам, где скрывается враг. Они убьют туземца и его семью за предательство. Он не будет рисковать жизнями жены и детей. Поверь мне, он ни чего никому не расскажет.  Ему есть что терять, как и нам.

Ватья казался неуверенным, но дисциплина субординации  взяла над ним верх, и он кивнул в знак согласия: – Что теперь?

Фигул повернулся к Петраксу:  –  Это твое Священное Озеро. Как далеко оно?

Дуротриг быстро соображал, почесывая свою густую бороду:  –  Отсюда? Не больше четырех-пяти миль, римлянин.

– Если мы уйдем сейчас, то сможем добраться до священного озера до наступления темноты.

– Надеюсь, вы правы, господин, – сказал Ватья, с сомнением оглядывая окружающее болото. – Не стоит бродить здесь после наступления темноты.

– Мы должны двигаться дальше. Это наш единственный шанс спасти наших товарищей. Либо так, либо мы отказываемся и возвращаемся в форт, а наших друзей оставляем умирать.

Ватья уставился на оптиона:  – Для волосатого галла, господин, у вас определенно есть способ уговаривать.

Глава пятого

– Что ни говори о друидах, но они знают, как найти хорошее укрытие, – пробормотал Ватья, глядя на лагерь мятежников.

Фигул хмыкнул в знак согласия. Они лежали на животе на низком холмике к востоку от Священного Озера, скрытые от глаз зарослями утесника и высокой травы, а их лошади были привязаны к чахлым деревьям дальше по тропе. В сотне шагов от болота через темные, вонючие воды к самому большому из ряда маленьких островов тянулась длинная дамба. Главный остров был расширен искусственно созданной системой бревенчатых деревьев, глубоко вбитых в дно озера, укрепленных толстым слоем хвороста, смешанного с глиной, и окруженных невысоким частоколом. Отдельные дороги соединяли остров с тремя меньшими островками, расположенными дальше от болота. Два оказались малонаселенными. Самый задний островок был отгорожен высоким плетеным забором с солидными воротами с башнями над дамбой. За  полосой забора  Фигул мог видеть плотное кольцо деревьев, черных, как чернила, на фоне бледно-серого неба.

К вечеру они добрались до вражеского логова. Вскоре после того, как они покинули ферму, небо заволокла плотная гряда свинцово-серых облаков. Потом пошел дождь, взбудоражив сырую воду и размазав землю под ногами, замедлив их шаг. Тропа местами стала коварной, и мужчинам пришлось слезть с коней и продолжить путь пешком. Несколько часов Фигул и его напарника брели по трясине. Фигул чувствовал, как мышцы его ног горят от напряжения, и он обильно потел под лишним весом промокшего зимнего плаща.  К тому времени, когда трое мужчин подошли к гряде  невысоких холмов, заслонявших озеро, они запыхались, и Фигул уже подумывал о трудностях, связанных с нападением на врага. Каждая баллиста должна была быть разобрана на составные части, а затем перевезена на телегах, замедляя продвижение когорт почти до полного ползания.

– Хорошо, они спрятались, – признал Фигул, вглядываясь в острова. – Но это не спасет их от Второго легиона.  Мы разнесли их городища, мы их и здесь достанем.

Ватия втянул сквозь зубы холодный воздух:   – Хотел бы я разделить вашу уверенность. Но посмотрите на это проклятое место. Любой враг мог бы продержаться здесь несколько дней, если бы захотел, господин. Даже дольше.

Окинув взглядом оборону острова, Фигул неохотно признал, что  Ватья был прав. Калум  выбрал идеальное место, чтобы противостоять атакующим силам. Озеро образовало естественный защитный барьер, с единственным подходом к островам по дамбе, ведущей к главному острову. В дальнем конце дамбы стояли толстые деревянные ворота с грубой сторожевой башней наверху и парой крепких редутов по бокам, откуда мятежные воины могли отбиваться от наступающего врага стрелами и пращами. Сама дамба была настолько узкой, что атакующие были вынуждены продвигаться в два-три ряда. Все  мелководье по обеим сторонам дамбы было усеяно заостренными деревянными кольями, с целью пронзить любого солдата, который попытается уклониться от падающих на него снарядов. Остров представлял собой серьезное препятствие, понял Фигул.  Атака на него поставила бы перед солдатами Второго Легиона совершенно другую проблему, чем крепости на холмах, которые они штурмовали в прошлом году.

Он повернулся к Петраксу:  –  Похоже, твои друзья хорошо здесь поработали.

– Они мне не друзья. –  хмыкнул британец. –  Друиды,  мои враги.

– В любом случае, я не завидую несчастным ублюдкам, которые возглавят атаку, – пробормотал Ватья. –  Перебраться туда по этой дамбе будет непросто, господин.

Фигул медленно кивнул, а затем обратил внимание на крайний остров. Он казался устрашающе тихим по сравнению с другими. Черные ветви нескольких ветвей торчали из поднимающегося над островом тумана, мрачные и зловещие. Он указал на него Петраксу.

–  Есть идеи, что это за место?

Бывший телохранитель поджал губы:   –  Похоже на одно из священных логовищ друидов, – объяснил он с тревогой в голосе. –  Внутрь допускаются только Жрецы Первого Кольца. И никто другой.  Даже другие друиды.  Здесь верховный жрец приносит жертвы Круаху, богу войны.

Фигул напряг глаза, глядя на островок:  – Мне он кажется пустым.

– Пока что. Но скоро наступит праздник полнолуния. Именно тогда Круах лакомится содранной кожей и горящей плотью своих жертв, чтобы поразить врагов и принести в мир тьму.

Ватья вздрогнул и скривился:   – Не могу сказать, что меня сильно волнует этот ублюдок Круах. Неудивительно, что вы так отстали от времени, когда у вас такие боги.

Петракс бросил на легионера ледяной взгляд, а затем пробормотал оскорбление на своем родном языке.  Ватья посмотрел на британца. Фигул проигнорировал их обоих, осматривая главный остров:  –  Никаких следов заключенных,  –  тихо сказал он.

– Вроде, нет, господин.

– Только одно остается, – решил Фигул. – Придется рассмотреть поближе. Должно быть, они держат Рулла и остальных где-то внутри. Если мы сможем подобраться достаточно близко, мы должны будем найти способ их спасти.

Ватья нахмурилась:  – Но как? Нам никак не пройти мимо главных ворот.

Фигул стиснул зубы и повернулся к Петраксу:  –  А другого входа нет?  Другая дамба или брод, например?  Вообще что-нибудь.

Дуротриг напряженно подумал, затем покачал головой:  – Нет. Здесь только один вход и выход.

– Похоже, остается только одно, господин, – сказал Ватья. – Переплыть…

Фигул поморщился от перспективы переплыть озеро. Но он знал, что должен добраться до острова, если у него оставался хоть один шанс спасти своих друзей, и он не видел другого способа пересечь озеро. Он указал на дюжину темных раковин, покоящихся на берегу в нескольких шагах от кромки воды, и повернулся к Ватье.

– Видишь эти лодки? В частоколе рядом с мостками должен быть зазор. Мы должны будем использовать его, чтобы проникнуть внутрь лагеря. Мы подождем, пока стемнеет, а потом войдем туда.  Если мы не будем шуметь, мы без проблем доберемся до настила на мостках.

– Что будем делать, господин, когда мы переправимся через озеро? – спросила Ватья.

– Мы пытаемся найти путь внутрь лагеря и спасти Рулла и Хельву.

Ватья сплюнул на землю и застонал:  –  Трудно будет найти заключенных среди этой толпы, господин. Это место, химеры их забери, кишит мятежниками.

– Тогда мы должны убедиться, что нас не заметят, – сухо возразил Фигул. –  Делаем так,  или ты возвращаешься. Но, я не брошу своих товарищей.

Ватяя опустил голову и замолчал. Фигул знал, что идет на ужасный риск, приближаясь к вражескому лагерю. Если его и Ватью обнаружат, их тут же убьют. Проем перед лодочными мостками, вероятно, охранялся.  А если каким-то чудом им удастся проникнуть внутрь лагеря, то  дальше что?  На этом острове должны быть сотни мятежников, закаленных в боях дуротригских воинов, полных решимости противостоять Риму и его армиям. Как он мог рассчитывать проскользнуть мимо врага и найти своих товарищей? Это была безрассудная миссия. Но Фигулом двигало глубокое желание спасти своих друзей. Он на мгновение закрыл глаза и вспомнил отчаяние на их лицах, когда их  волокли в болота, и ужасную судьбу, ожидающую их, если он потерпит неудачу. Он  уже зашел так далеко, пытаясь спасти Хельву и Рулла, что не оставит их.

Петракс сердито повернулся к Фигулу:  – А что делать мне?

– Ты вернешься в форт и доложишь Вителлию.

Британец сжал руки в кулаки и фыркнул раздутыми ноздрями:  – Нет!  Я пойду с тобой!  Я тоже буду убивать друидов.

– Тихо! –   Фигул замолчал. Он сделал паузу, прежде чем продолжить на местном диалекте.  – Нам нужен кто-то,  кто  сказал бы Вителлию,  где найти лагерь повстанцев на случай, если мы не вернемся.

– Почему я? – спросил Петракс, склонив голову на Ватью. –  Почему не этот  короткий?

– Ты знаешь болота лучше нас.  Мы можем заблудиться.  Это должен быть ты.

В глазах Петракса вспыхнуло огненное сияние, и он покачал головой. – На. Я дал клятву крови богам.  Я отомщу  за отца, убью как можно больше друидов. Не  должен убегай от них.

– Ты не убегаешь. Вы помогаете победить друидов. Фигул положил руку на широкие плечи британца и пристально посмотрел на него. – Послушай, если мы не сообщим трибуну,  Калум и его повстанцы смогут подготовиться здесь и стать сильнее.   Тогда будет слишком поздно, чтобы победить их.  Если ты действительно хочешь отомстить  друидам, ты должен вернуться к Вителлию.

Петракс на мгновение поколебался, затем неохотно кивнул. – Очень хорошо, римлянин. Я пошел. Но потом мы вместе будем убиваем друидов.

– Потом будем.–  Фигул вздохнул с облегчением. – Теперь слушай внимательно. Возвращайся в форт как можно быстрее. Не останавливайтесь ни перед чем. Понял?

Искалеченный бывший телохранитель кивнул.  –  Ты действительно идешь в лагерь, римлянин?

– Да. Там мои братья.

Петракс печально покачал головой:  –  Это безумие.  Друиды убьют тебя, как только увидят, что ты ступил на остров.

Фигул на мгновение задумался:  –  Ты прав, конечно. Но, по крайней мере, я должен попробовать сделать это, …