Текст книги "Кровавые вороны Рима"

Автор книги: Саймон Скэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 16

Отряд выехал из леса и оказался на тропе, проходящей по открытой местности. Туман поднялся вверх, но небо по-прежнему застилали серые облака, и сквозь их нависшую над землей вуаль лишь изредка пробивались слабые лучи солнца. Моросящий дождь еще больше портил настроение Катону и его спутникам, которых сопровождали к форту фракийские наемники. Изучив документы Катона, подтверждающие право принять командование фортом, центурион Квертус приказал привести мулов и пленного силура, а затем построил своих людей и повел колонну по направлению к форту. Выехав на открытую местность, он послал вперед двух разведчиков, а сам подъехал к Катону и Макрону.

– Может, объясните, что все это значит? – задал вопрос Макрон. – Какую цель вы преследовали, когда ваши люди охотились за нами?

Квертус поджал губы так, что они исчезли в густой бороде.

– Это земли силуров, – ответил он после недолгой паузы. – По крайней мере так было до постройки форта. А моя обязанность – бить врага. Вас заметил один из моих разъездов еще до перевала. Подъехать ближе они не могли, а из-за тумана не представлялось возможным определить, что вы римляне. Мы здесь уже давно не встречали римлян, кроме тех, что в нашем гарнизоне.

– Оно и понятно, – кивнул Катон. – Вы также давно не отправляете рапорты в Глевум, и кажется, кое-кто в штабе считает вас и весь отряд без вести пропавшими.

– Однако это не помешало направить сюда вас.

Катон и Макрон украдкой переглянулись.

– Почему вы не поддерживаете связь со штабом? – Катон не скрывал недоумения.

– Мы окружены врагами, и если отправить посыльного с рапортом, он может попасть в руки к силурам. Я потеряю воина, а рапорт все равно не дойдет по назначению. Считаю это бессмысленным. Если понадобится сообщить легату важные сведения, я позабочусь, чтобы он получил рапорт. А пока я выполняю приказ и громлю врага. Вот почему и послал один из эскадронов, чтобы устроить вам засаду, если вдруг окажетесь силурами. Кстати, вы легко попались на удочку и оказались в западне. Правда, мне казалось, вас было гораздо больше, не считая пленного.

– Эскорт проводил нас до входа в долину и вернулся в Глевум, – объяснил Катон. – И там мы наткнулись на трех насаженных на кол силуров, которых оставили умирать страшной смертью. Вероятно, ваших рук дело.

– Пусть враг знает, чего ждать, если окажется у меня на пути. Такие колья стоят на всех подступах к долине. Мы также оставляем их за собой после налета на деревню или стычки с местной бандой.

– Зачем?

– Но это же ясно. – Квертус пронзил префекта испепеляющим взглядом. – Чтобы напугать противника.

– Наших ребят такие памятники тоже напугали, – недобро усмехнулся Макрон.

– Значит, им надо держаться от меня подальше и не путаться под ногами, – нахмурился Квертус. – Не надо мешать моей работе.

– Работе? Вы, вероятно, имели в виду выполнение приказов. А приказано вам изматывать противника, а не вести свою личную войну.

– Здесь, в долине, я устанавливаю правила, – пожал плечами Квертус, глядя перед собой. – Во всяком случае, до тех пор, пока легата мои действия устраивают.

– Понятно. Но теперь командование фортом принимаю я, – напомнил Катон. – И в Брукциуме многое может измениться.

– Посмотрим.

– А теперь, поскольку я являюсь новым префектом, прошу обращаться ко мне «господин», центурион Квертус.

– Как прикажете, господин. – Центурион смотрел на Катона с нескрываемым презрением.

Словно ледяная рука сжала сердце префекта. От фракийского офицера исходила откровенная угроза. Катон решил действовать осмотрительно и не показывать страха. Не хотелось дать этому человеку шанс избавиться от соперника, посягнувшего на его право командовать людьми. Пожалуй, самое разумное – просветить Квертуса относительно дальнейших перспектив.

– Говорят, вы понесли значительные потери с момента постройки форта.

– Кое-какие потери есть. В основном слабаки.

– Тогда могу вас обрадовать: через несколько дней из Глевума выступит колонна пополнения и направится в Брукциум.

– Опять римляне? – Квертус метнул в сторону префекта сердитый взгляд.

– Да, главным образом легионеры. Хотя хорошие наездники смогут заменить убитых кавалеристов, если я так решу.

В словах Катона скрывался тонкий намек, что фракиец вернется в свое подразделение и передаст командование гарнизоном префекту.

– По прибытии в форт жду полный отчет за период вашего командования, а также список продовольственных запасов и сводку численности гарнизона на сегодняшний день. Кроме того, завтра на рассвете обеим когортам предстоит смотр строя.

Квертус молчал, и Катон вспыхнул от гнева. Многозначительно кашлянув, он снова обратился к фракийцу:

– Вы слышали мои приказы, центурион?

– Так точно, господин префект.

– Тогда в следующий раз будьте добры это подтвердить.

– Слушаюсь, господин префект, – бесцветным голосом откликнулся Квертус. – Если вопросов больше нет, пойду проверю, что узнали разведчики.

– Вы ведь утверждаете, что долина находится под вашим контролем, – вмешался в разговор Макрон. – О чем свидетельствуют колья с насаженными на них людьми. Они же служат острасткой для врагов.

– Именно так. Это сильно нервирует силуров, а моим людям лишний раз напоминает, какого рода войну мы ведем. Такая участь ждет любого, кто позволит взять себя в плен. Этот урок даже вы двое должны усвоить. И чем скорее, тем лучше. – Квертус искоса глянул на Макрона. – Однако среди врагов есть и отважные, стойкие воины, вот их-то и следует остерегаться.

Пришпорив коня, Квертус пустил его кентером и, обогнав колонну, направился к появившимся на некотором расстоянии разведчикам. Друзья смотрели центуриону вслед, на его развевающийся, словно стая воронья, плащ.

Катон осмотрел воинов, и фракийцы выдержали его взгляд, будто им не было дела до нового префекта, прибывшего командовать фортом Брукциум. У многих на лицах красовались темные крученые татуировки, непохожие на замысловатые синие рисунки, которые в чести у бриттов. Плащи и туники сильно поношены, снаряжение и оружие на удивление разношерстное. Здесь и копья, что выдаются наемным войскам, и отвоеванное у силуров оружие, и даже весьма экзотические образцы, вероятно, привезенные из родной Фракии.

В хвосте колонны, у края дороги, ехал на муле Децимус. Отсюда его было хорошо видно Катону и Макрону, и друзья время от времени старались его приободрить. За Децимусом на другом муле следовал пленник, притороченный к луке седла. На его лице застыло страдальческое выражение.

– Что скажешь, Макрон? – обратился к другу Катон.

– Центурион Квертус не сильно рад нашему появлению, – приглушенным голосом ответил Макрон.

– Не то слово!

– В жизни не встречал такого сброда. – Макрон едва заметным жестом показал на людей, едущих сзади. – Даже среди наемных подразделений самого прискорбного вида. Эти люди похожи на дикарей, их трудно отличить от местных жителей.

– Возможно, именно этого и добивается Квертус. А может, решил пойти еще дальше, чтобы его люди выглядели еще более устрашающе, чем силуры.

– Меня им не напугать, – решительно заявил Макрон.

– Не знаю, кому вообще удастся нагнать на тебя страх.

Макрон ответил улыбкой на похвалу друга, но сразу помрачнел.

– Все равно ситуация, в которой мы оказались, мне не нравится. Нужно не спускать глаз с этого Квертуса. Может, он уже строит планы, как ловчее от нас отделаться, не привлекая внимания штаба.

– Читаешь мои мысли, – согласился Катон. – Но пока Квертус наводит ужас на местные племена, легат не захочет с ним расстаться. Так что надо действовать осмотрительно.

– Меня еще кое-что тревожит, – признался Макрон. – Если и остальные воины в форте похожи на эту толпу, что нас ждет впереди? Они ведь не станут добровольно заниматься строевой подготовкой и не пожелают привести себя в подобающий для римского солдата вид.

– Ты прав.

На руку Катона, держащую поводья, упала капля, и префект глянул на небо. Из-за гор наплывали тяжелые темные облака, несущие проливной дождь. Накинув на голову капюшон, он плотнее закутался в плащ. На землю упало еще несколько капель, и вскоре начался ливень, сомкнувшийся стеной вокруг всадников, превращая тропу в скользкое грязное месиво.

– Знаешь, – сердито буркнул Макрон, – в такие моменты мне кажется, что гораздо разумнее оставить эти елисейские поля местным обитателям. Пусть радуются! За каким хером Клавдию понадобилось присоединять к империи эту вонючую дыру?

– Макрон, ведь ты же понимаешь, нам не пристало задавать вопросы. Мы здесь, потому что таков приказ, вот и все. И говорить больше не о чем.

– Ну вот, дожили! – расхохотался Макрон. – Наконец и ты чему-то научился.

* * *

Дождь лил без передышки до конца дня. На закате в верхней части долины показалась земля, которая некогда была пахотной. По обе стороны дороги виднелись заброшенные фермы, кое-где еще уцелели опустевшие хижины, в которых уже давно не дымились очаги. Некоторые были сожжены дотла, и черные обломки поднимались к небу, словно гнилые зубы старой карги. Рядом раскинулись заросшие сорняками и диким ячменем поля. У дороги, в высокой траве, Катон разглядел останки животных – иссушенные ветром шкуры, висящие на скелетах, там, где их закололи. Встречались и трупы людей с иссохшими черными лицами и пустыми глазницами. Очередные свидетельства зверств Квертуса и его людей.

Тропа пошла по берегу узкой реки, по ее течению. Дождь, падающий на поверхность воды, разлетался в разные стороны брызгами серебряных монет. Путники проехали еще несколько миль, и перед наступлением темноты, наконец, показался форт Брукциум. Катон, выпрямившись в седле, стал всматриваться вдаль. Из описания Требеллия он уже имел некоторое представление о форте и теперь сам убедился, что его расположение выбрано очень удачно. Река огибала низкий холм, на котором построили форт, образуя естественную защиту с трех сторон. Противник, решившийся напасть на форт, не преодолеет покрытые дерном крепостные валы, возвышающиеся на крутых склонах, спускающихся к берегу реки. Четвертая сторона была защищена рвом, за которым тоже находился крепостной вал.

– Впечатляет! – признал Макрон. – У Каратака мало шансов взять Брукциум штурмом.

Катон согласился с другом. Какими бы храбрецами ни были местные воины, они не имели представления об осадных орудиях. Вот почему силуры возлагали большие надежды на многочисленные крепости, построенные на холмах. И хотя такие сооружения хорошо зарекомендовали себя в стычках местных племен, им не выстоять против римских баллист и катапульт. Баллисты легко пробивали стены и ворота горных фортов, а катапульты сбивали со стен воинов, у которых хватило храбрости защищать свою землю и оказывать сопротивление грозному противнику. А потом римлянам оставалось только построиться «черепахой» и, проникнув через пробоины, покончить с оставшимися в живых защитниками.

И все же британские воины находились в начале пути и только недавно нашли способы противостоять превосходству, которое римская армия имела на поле боя и в осадном деле. Каратак потерпел несколько сокрушительных поражений, прежде чем научился уклоняться от заранее подготовленных сражений с римскими легионами и направлять тяжелую поступь римской армии против нее самой. Вот уже в течение нескольких лет он организует налеты на караваны с продовольствием, проникая вглубь подвластной римлянам территории, и успевает скрыться, прежде чем римляне прибегнут к ответным мерам.

Стратегия Каратака оказалась действенной и принесла плоды. Налетчики возвращались к своим племенам, нагруженные добычей, награбленной в засадах, во время набегов на особняки и обозы, а также на утратившие бдительность дозоры. Выпустив инициативу из рук, римляне только отправляли к месту происшествия колонны легионеров, которые уже никого там не находили. В конце концов губернатор Осторий понял, что затяжную войну с местными племенами можно прекратить, лишив Каратака и его войско последнего надежного убежища. Без победы над силурами и ордовисами установить мир в Британии невозможно.

Завидев вдали форт, Квертус и оба разведчика придержали коней и дождались, когда подойдет вся колонна, чтобы вместе продолжить путь.

За пределами крепостной стены не было ни селения, ни бани, только крытые соломой стога сена, предназначенные в качестве резерва для корма лошадям. Вокруг стоял невысокий деревянный забор, а ворота охраняли два часовых. Тропа вела к главным воротам Брукциума.

– А это еще что? – Макрон в недоумении указал на склон.

Катон, повернувшись в седле, приложил к глазам руку козырьком, защищаясь от дождя, и посмотрел в направлении, указанном другом. От ворот форта, метров на сто, по обе стороны тропы с интервалом в десять шагов были установлены короткие шесты, увенчанные косматыми шарами. Катона осенила страшная догадка, и к горлу подкатила тошнота. Подъехав чуть ближе, он увидел, что не ошибся. Шары оказались человеческими головами. Целая улица вызывающих ужас трофеев с застывшим на лицах выражением смертной муки, которую пришлось испытать этим людям в последние минуты жизни. Головы поблескивали под дождем, и вода стекала ручьями с длинных прядей волос.

Катон проглотил застрявший в горле ком, стараясь справиться с тошнотой. А потом глянул вверх, на саму крепость, и снова увидел человеческие головы, насаженные на колья деревянного забора. Они смотрели на долину, будто предостерегая путника, рискнувшего приблизиться к этой обители непроглядного мрака и смерти. Какой же черной может быть людская душа! Друзья в молчании проезжали между рядами отрубленных голов, принадлежавших некогда жертвам Квертуса и его воинов.

Они приблизились к узкой мощеной дороге через внешний ров, из крепости прозвучал приказ, и ворота стали медленно открываться, скрипя под тяжестью толстых бревен. Квертус остановил коня и, развернувшись, встал поперек дороги, лицом к ехавшим сзади друзьям. Темные волосы и плащ центуриона промокли от дождя и, казалось, слились в одно скользкое блестящее целое. Бороду Квертуса прорезала ухмылка. Махнув рукой в сторону темного провала ворот, он объявил:

– Центурион Макрон, префект Катон, добро пожаловать в Брукциум!

Глава 17

Раздался стук в дверь, и на пороге показался Децимус. Поклонившись Катону, он отрапортовал:

– Господин префект, все офицеры прибыли и ждут в прихожей.

– Прекрасно. – Катон встал из-за письменного стола. – Помоги надеть доспехи.

– Слушаюсь. – Децимус направился к деревянной раме, на которой висели доспехи и оружие Катона.

Со времени приезда в Брукциум прошло два часа. Пленного силура отвели в караульное помещение, а Децимус уже успел перенести багаж в помещение штаба, где офицерам выделили жилье, и даже распаковать. Квертусу не пришлось освобождать комнаты, принадлежавшие предшественнику Катона, так как он туда и не заселялся. Вещи прежнего префекта остались на месте, и Децимус позвал двух оставшихся при штабе чиновников, чтобы их убрать. Чиновники оказались седыми ветеранами, слишком немощными, чтобы участвовать в сражениях рядом с более молодыми и сильными товарищами. Они объяснили Катону, что после передачи крепости под начало Квертуса всем штабным служащим приказали покинуть рабочие места за письменными столами и вступить в ряды воинов, сражающихся с местными племенами. Никакой учетной документации по двум когортам в гарнизоне не велось, и помещение штаба пребывало в заброшенном состоянии. Остались всего два чиновника, которые выполняли любые распоряжения временно исполняющего обязанности командующего.

Катон скинул походную одежду и сапоги, сменив их на чистую тунику, короткую кожаную куртку без рукавов с наплечниками и сапоги из телячьей кожи. Такая обувь гораздо более удобна и практична, по сравнению с грубой солдатской, которой Катон отдавал предпочтение в полевых условиях. Катон вытянул вперед руки, и Децимус быстро приладил наспинную и нагрудную пластины кирасы, а затем принялся застегивать пряжки. Закончив с одной стороной, он обошел вокруг префекта и приступил ко второй.

– Сказать по правде, я такого не ожидал, – деликатно кашлянув, начал он разговор.

– Мы тоже не ожидали, – откликнулся Катон. – У центуриона Квертуса свои, весьма своеобразные представления об обязанностях командующего гарнизоном и долге офицера римской армии.

Смущенно крякнув, Децимус занялся следующей пряжкой.

– Знаете, господин префект, в жизни не видывал такого местечка. И надеюсь, больше не увижу. А эти жуткие головы! И трупы, сброшенные в ров. Так не годится! А его воины… их словно околдовали. По дороге в форт никто не захотел со мной и словечком обмолвиться. И я заметил страх в их глазах. Будто боятся разговаривать.

– Возможно, они просто соблюдали дисциплину.

Децимус застегнул последнюю пряжку.

– Вы правда так считаете?

– Я не обязан докладывать слуге о своих соображениях, Децимус. И тебе не подобает обсуждать действия старшего центуриона. Понятно? – Катон не хотел унижать ветерана, но слуга должен знать свое место и не переходить установленные границы без особого разрешения. Однако префект тут же сменил гнев на милость и заговорил уже совсем другим тоном: – Таков порядок, который необходимо соблюдать в обычных условиях. Однако наша ситуация весьма далека от того, что принято считать нормальным. А следовательно, в данный момент надо вести себя в высшей степени осторожно в отношении центуриона Квертуса. Ты, Децимус, мне сейчас нужен как никогда. Стань моими ушами и глазами среди рядовых воинов. Постарайся выяснить, что здесь происходит. Может, кто-нибудь знает подробности о судьбе моего предшественника, префекта Албина. Но прошу тебя, будь осторожен.

– Непременно, господин префект. Поскольку вы не оставили мне выбора и привезли в Брукциум, я намерен выбраться отсюда целым и невредимым, дабы получить от вас обещанные денежки.

– Если я сам доживу до той поры, когда смогу рассчитаться с долгом.

– Вы правда думаете, нам грозит большая опасность? – выпучил глаза Децимус.

– Разумеется. А ты еще не понял? – удивился Катон. – В этих горах и долинах живут самые жестокие и беспощадные воины Британии. Они люто ненавидят римлян и будут сражаться до конца. Однако вполне вероятно, что угроза исходит не только от них. Не стану лукавить, Децимус, я тоже в жизни не встречал места, похожего на Брукциум. А потому мне надо вести себя осмотрительно. Тебе и Макрону тоже. Будь все время настороже, ясно?

– Да, господин префект.

– Вот и славно. Хочется верить, что я преувеличиваю и дело обстоит не так уж и плохо и через пару дней я посмеюсь над своими страхами.

– Сомневаюсь.

– Ладно, посмотрим. Ну а теперь за дело.

Децимус снял со стойки ярко-красную ленту и, обмотав вокруг кирасы, завязал спереди, а свободные концы заправил, чтобы они ниспадали красивыми кольцами.

– Ну, как я выгляжу? – обратился Катон к Децимусу.

– В любом другом месте я сказал бы – великолепно, – поджал губы слуга. – А здесь, уж простите, господин префект, вы похожи на белую ворону.

Катон молча указал на меч, и Децимус накинул ему на плечо ремень и прикрепил справа ножны. Затем поднял ворот туники, чтобы шея префекта не терлась о кирасу. Отступив на шаг, он полюбовался своей работой и вымученно улыбнулся.

– В таком виде можно предстать перед самим императором.

– Да, и вот еще что. – Катон ненавидел хвастовство и показуху, но в данном случае счел, что награды укрепят его положение в гарнизоне. Пусть офицеры поймут: новый командующий не слабовольный неженка, просидевший на роскошной римской вилле. – Вон там, в ящике, моя перевязь с наградами.

Децимус послушно достал перевязь из блестящей кожи, увешанную множеством отполированных дисков. Надев перевязь поверх нагрудной пластины, Катон встретился глазами с восхищенным взглядом ветерана, который бросился застегивать пряжку на спине.

– Похоже, вы, господин префект, успели поучаствовать во многих сражениях. Награды просто так не раздают.

– Верно, – усмехнулся Катон. – А что до сражений… я их повидал более чем достаточно. Однако чувствую, что впереди еще предстоит много битв, если боги не решат иначе.

– Намерения богов мне неизвестны, зато я точно знаю, какие на наш счет планы у Каратака. И не только у него, но и у центуриона Квертуса тоже.

– Теперь решения принимаю я, – твердо заявил Катон.

Глубоко вздохнув, он глянул на дверь и на мгновение задумался, собираясь с тревожными мыслями. Потом взял кожаный футляр с документами, подтверждающими его полномочия принять командование гарнизоном, и направился к выходу. Выйдя в коридор, Катон пошел в главный зал, находящийся в помещении штаба, и стук его сапог отдавался отраженным от стен гулким эхом.

* * *

Зайдя в зал, Катон увидел центурионов и опционов фракийского отряда и пехотной когорты Четырнадцатого легиона, которые сидели на расставленных рядами скамейках. Зал освещался масляными лампами, установленными в железные подставки вдоль стены, и обогревался горящей жаровней.

Макрон стремительно вскочил с места и гаркнул:

– Смирно! Командующий идет!

Остальные офицеры замялись, но вот Квертус не спеша встал, а за ним последовали и другие. Катон, обойдя вокруг зала, занял место перед офицерами и подал знак Макрону.

– Вольно!

Офицеры сели, и Катон дал им время устроиться поудобнее, а сам обвел взглядом людей, которыми ему предстояло командовать. Он ждал, что внешний вид офицеров фракийской кавалерийской когорты составит разительный контраст с легионерами, но увиденная картина повергла его в шок. Почти все офицеры ходили небритыми и носили длинные волосы, завязанные сзади, как у центуриона Квертуса. Только в двух центурионах Четырнадцатого легиона и их опционах можно было распознать римлян, с короткой стрижкой, в туниках установленного в римской армии образца. От этого зрелища у Катона екнуло сердце, и стало ясно: задача, которую придется решать, куда труднее, чем он первоначально предполагал. Он крепко сжал в заложенных за спину руках документы, подтверждающие полномочия.

– Добрый вечер, господа. Если этот форт похож на остальные, до вас уже дошел слух о моем приезде. Однако, во избежание недоразумений, хочу представиться. Я – префект Катон, назначенный командующим гарнизоном в Брукциуме. – Он достал из-за спины футляр и, открыв крышку тубы, извлек документ с императорской печатью и поднял вверх, чтобы все могли видеть, а затем вернул документ на прежнее место. – Со мной также прибыл центурион Макрон, – Катон указал на друга. – Он примет командование Четвертой когортой Четырнадцатого легиона. Прежде чем начать собрание, хотелось бы узнать больше о людях, поступающих под мое командование. Итак, каждый офицер докладывает по очереди.

Катон не успел определить, кто будет первым, так как его опередил Квертус. Встав с места, сложив на груди руки, он заговорил:

– Хорошо, как прикажете. Я – центурион Сикар Квертус из Дакии. Я был принцем среди своего народа, но после убийства отца был вынужден бежать. Воспитывался во Фракии, где и был призван в полк и отправлен служить на Рейн. Там и оставался, пока полк не получил приказ присоединиться к армии, которую набирали для вторжения в Британию. В последующих военных кампаниях меня повысили до звания опциона, а потом и центуриона, а также дважды награждали за храбрость в бою. После смерти префекта Албина я стал командиром когорты и всей крепости, и тогда мы перенесли военные действия вглубь силурских земель, сожгли множество селений и уничтожили тысячи врагов. Благодаря мне слово «Рим» заставляет содрогнуться каждого на территории от Глевума до самого моря. Врагам хорошо известно мое имя, и оно наводит ужас на всех, кто его слышит. – Вытянув вперед руки, Квертус сжал кулаки. – Я – Квертус, истребляющий всех, кто посмеет стать у меня на пути! И никому не под силу меня одолеть!

Присутствующие офицеры затопали ногами в знак одобрения, и Квертус некоторое время упивался своей славой. Но вот он опустил руки, и в помещении мгновенно установилась тишина. Центурион с самодовольной ухмылкой смотрел на Катона.

– Эти офицеры – мои братья. Они командуют моим кавалерийским эскадроном. – Квертус стал называть по очереди офицеров. – Фермат, Кремакс, Стеллан, Пиндар, Митридат и Мирон. Все они – отважные воины. А что до остальных, – он кивнул в сторону центурионов-легионеров, – это пехота, центурионы Публий Север и Гай Петиллий. Их задача – защищать форт, раз уж ни на что другое не годятся.

Названные офицеры вспыхнули от стыда и гнева, однако ответить на оскорбление в свой адрес не осмелились. Квертус наградил обоих полным презрения взглядом, потом, насмешливо наклонив голову набок, обратился к Катону.

– Долгие месяцы мы ведем войну против силуров, и легат из Глевума не вмешивается в наши дела. Я не просил замены префекту Албину и при всем уважении к вам, новоиспеченный господин префект, должен заметить, что вы здесь не нужны. Возвращайтесь в Глевум и скажите легату, что я выполняю все его приказы, и буду так действовать впредь, пока от силуров не останутся одни воспоминания.

Катон, увидев, как побелело от гнева лицо Макрона, возмущенного неслыханной наглостью, испугался, что друг своим вмешательством испортит все дело, и решительно встал между ним и фракийцем.

– Центурион, не в вашей власти решать, кто здесь нужен, а кто нет. Мы оба подчиняемся законам и порядкам, действующим в римской армии, и дали императору клятву беспрекословно выполнять приказы вышестоящих командиров. Мне приказано принять командование в этой крепости, и вы признаете мои полномочия, так как нам обоим известно, какие суровые наказания ждут всех, кто посмел ослушаться приказа. Я признаю ваши заслуги и потому готов закрыть глаза на нарушение субординации с вашей стороны, объясняя это рвением, которое вы проявляете в борьбе с врагом, однако в дальнейшем подобных выходок не потерплю. Надеюсь, я ясно выразился?

Квертус с деланым изумлением уставился на Катона, что еще больше разозлило и насторожило префекта.

– Как прикажете, господин префект, – с издевательской ухмылкой поклонился фракиец.

– Именно так. А теперь садитесь. – К великому облегчению Катона Квертус не стал спорить и занял свое место. Катон выдержал паузу, чтобы улеглись страсти, а затем продолжил: – Признавая достигнутые вами за последние месяцы успехи, не следует забывать о цели, которую преследует губернатор, начиная военную кампанию. Создание фортов, подобных Брукциуму, должно ограничить передвижение противника и вымотать силы воинствующих племен, чтобы впоследствии вынудить Каратака сконцентрировать против нас все свои силы. И тогда римская армия сможет выступить против врага и попытаться навязать решающее сражение.

Если удастся разгромить силуров и ордовисов, Каратак уже не будет представлять опасности. Ни одно из племен больше не доверит ему командование и не позволит привести к очередному поражению. А поскольку других вождей, способных повести за собой людей, среди местного населения нет, с угрозой римским интересам в Британии будет покончено навеки. Моя задача – позаботиться, чтобы гарнизон Брукциума сыграл отведенную ему роль в генеральном плане. И я не потерплю рядом офицеров и солдат, не понимающих или не желающих исполнять свой долг.

Этот гарнизон является частью римской армии, и я сделаю все возможное, чтобы он соответствовал принципам, которым должны следовать римские воины. И первым шагом на этом пути станет смотр строя завтра на рассвете. Мне также нужны сводки численности гарнизона, оружия и снаряжения, продовольственных запасов для людей и кормов для лошадей. Все сведения должны быть дополнены последними данными, а копии посланы в штаб. Отныне в жизни гарнизона произойдут существенные изменения, и надеюсь, вы проявите должное благоразумие и окажете всяческое содействие. – Катон выдержал короткую паузу. – Встретимся завтра утром, господа. А сейчас все свободны.

И снова произошла заминка: офицеры ждали, как поступит Квертус.

– Слышали, что сказал префект? – обратился он к присутствующим, поднимаясь с места. – Все свободны!

Офицеры послушно встали и направились к выходу, а Катон в это время боролся с бушующим в душе гневом от пережитого унижения. Дождавшись, когда в зале останутся только пара офицеров и Квертус, он окликнул центуриона:

– Центурион Квертус, задержитесь.

Квертус, пожав плечами, вернулся и уселся на одну из задних скамей. Последний офицер покинул зал, бросив напоследок любопытный взгляд через плечо. Макрон не сдвинулся с места.

– Прикажете мне тоже остаться, господин префект?

– Нет необходимости, центурион. Можете идти.

– Слушаюсь! – Отдав честь, Макрон вышел из зала строевым шагом.

После ухода друга Катон сосредоточил внимание на фракийце. Без плаща, в одной тунике, Квертус выглядел еще мощнее, чем показалось Катону при первой встрече. Телосложением он не уступал лучшим борцам на арене Рима, а угрюмое лицо и злобный взгляд могли навести страх на любого. И Катон был невольно вынужден вспомнить о своем высоком звании, которое подчиненные должны уважать. Недобро прищурившись, он обратился к фракийцу:

– Объясните, что здесь происходит?

– В каком смысле, господин префект?

– Перестаньте валять дурака, Квертус! Воины гарнизона похожи на дикарей, ходят в лохмотьях, на головах безобразие! Их внешний вид противоречит всем допустимым нормам. Они не похожи на цивилизованных людей.

– Избавьте меня от нотаций, префект. Мы не играем в войну, а по-настоящему воюем. – Он с презрением указал на начищенные до блеска доспехи Катона и медали. – Здесь нет места для ценностей цивилизации. Вот уже шесть лет Рим сражается с горными племенами, а похвастаться пока нечем. В этой борьбе я потерял много друзей, близких мне людей. Местное население – вот настоящие дикари. Подстрекаемые фанатиками-друидами, они люто ненавидят Рим, и пока их не истребят под корень вместе с проклятыми друидами, римский порядок в провинции не установить, и мира тоже не дождаться. Я сражаюсь с ними достаточно долго и знаю, что эти люди будут бороться с Римом до последней капли крови. И каждое поражение лишь укрепляет их решимость. И есть только один способ сломить их дух и положить конец сопротивлению.

– И какой же?

Фракиец наклонился вперед и впился глазами в Катона:

– Никакой жалости. Надо показать дикарям, что мы можем быть еще более жестокими и беспощадными, чем самые кровожадные из их друидов. Я нагнал на них такого страха, что меня боятся даже во сне, и я буду приходить к ним в кошмарах, заполненных огнем и кровью.

– Именно с этой целью вы выставили вокруг форта насаженные на кол головы?

– Конечно. И по этой же причине хочу, чтобы мои люди имели еще более дикий и устрашающий вид, чем враги.