Текст книги "Охотник за смертью: Восстание"

Автор книги: Саймон Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Дэниэл и Стефания стояли рядышком, дрожа на холодном ветру, и с ненавистью смотрели на задумавшегося Валентина. Вытащив из кармана фляжку бренди, Дэниэл передал ее сестре. Она благодарно улыбнулась и сделала хороший глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по пищеводу, и по всему телу разлилось приятное тепло. На мгновение Стефания даже забыла о снеге и ледяном ветре. Она вернула Дэниэлу фляжку, к которой тот немедленно присосался.

– Не пей так много, Дэниэл, – машинально сказала Стефания. – Не то здесь место, чтобы позволять себе расслабляться.

– Да ладно тебе, – ответил Дэниэл. – Ничего не будет. – Но фляжку все-таки убрал. – Зря ты так волнуешься, сестренка.

– Зато ты, я погляжу, совсем не волнуешься.

– Неправда. Стоило мне взглянуть на задумчивую рожу Валентина, и я сразу задергался. Наверняка он замышляет какую-нибудь гадость. И, как пить дать, против нас. А может, он уже выяснил, какова наша истинная роль в производстве этих чертовых двигателей. Нам же предлагалось управлять фабрикой, а не захватывать ее.

Стефания холодно улыбнулась:

– К тому времени, как он поймет, что произошло, будет уже поздно. Ситуацию с производством новых двигателей будем контролировать мы, а значит, Валентин окажется у нас на крючке. Его положение при дворе целиком и полностью зависит от этих двигателей. Мы можем, например, снизить объем выпускаемой продукции в момент, когда императрица потребует его увеличить, и в дураках окажется Валентин. А производству это нисколько не повредит. Можно придумать еще тысячу разных способов унизить его в глазах императрицы. А свалить на него вину за происходящее будет совсем нетрудно – ведь учетные книги компании в наших руках. После нескольких таких происшествий подряд мы легко убедим Лайонстон, что в ее интересах сместить Валентина и отдать компанию нам. Империя, мол, больше не может себе позволить доверять этому наркоману. И тогда Валентину крышка! Мы свергнем его, братишка, и дадим ему хорошего пинка, чтобы катился как можно дальше!

Но Дэниэл продолжал хмуриться.

– А я все равно боюсь. О чем он сейчас думает? Чем занимается, вместо того чтобы вести дела компании, которые он спихнул на нас с тобой? Наверняка это что-то очень важное!

– Кто знает, о чем может думать Валентин? – пожала плечами Стефания. – Непонятно даже, в каком мире он живет.

– Мы до него доберемся, – заявил Дэниэл, пытаясь придать своему голосу уверенность. – Мы стащим его вниз. Отец никогда не допустил бы, чтобы такой дегенерат, как Валентин, возглавлял клан. А тогда мы им всем покажем! Мы с тобой будем заправлять всем. Ты и я.

– Да, – сказала Стефания. – Конечно, братишка. Ты и я.

Дэниэл озабоченно посмотрел на нее:

– Что с тобой, Стеф? Замерзла? Иди сюда. Иди к своему маленькому братику, он тебя согреет.

Он привлек сестру к себе и завернул ее полой своего плаща. Стефания, дрожа, прижалась к его груди. Теплый плащ надежно укрывал их от холода посторонних взглядов. И если они и обнимались чуть крепче, чем должны были бы это делать брат с сестрой, кто мог это заметить? Имя Вольфов защищало их надежнее всякого плаща.

Неподалеку от Дэниэла и Стефании стояли их супруги, Лили и Мишель Вольфы. Мишель сменил фамилию, когда женился на Стефании. Беспристрастный наблюдатель мог бы заметить, что они тоже держались чересчур близко. Тот же наблюдатель без труда догадался бы, что Лили и Мишель серьезно увлечены друг другом. Их жесты и взгляды были весьма красноречивы. И этот гипотетический наблюдатель был бы абсолютно прав. Лили и Мишель были любовниками, причем довольно давно. Об этом знали все, кроме Стефании и Дэниэла, вечно занятых своими делами. Даже Валентин знал. Брату с сестрой он не рассказывал об этом лишь потому, что еще не решил, как будет забавнее – рассказать или наблюдать молча.

Лили была стройной, но отнюдь не тощей. Росту в ней было примерно шесть футов. Бледное веснушчатое лицо обрамляли серебристые локоны парика. Свои волосы Лили коротко стригла. Она уверяла, что носить парики гораздо удобнее, потому что за ними легче ухаживать. Одевалась она всегда по последней моде и выглядела при этом так хорошо, что все окружавшие ее дамы лопались от зависти. Даже в свои лучшие годы они так не выглядели. У Лили было хорошенькое личико с выступающими скулами и блестящими черными глазами. Ее улыбка ошеломила бы и альфонса, а смех разил наповал шагов, наверное, с пятидесяти. Дэниэл не оценил красоту Лили. Она сочла это личным оскорблением.

Мишель был почти того же роста, что и Лили, но на его широкой груди играли лучшие мускулы, какие только можно было купить за деньги. Правда, иногда они приходили в негодность, поскольку Мишель был ленив и тренироваться не желал. Но визит к шейперам позволял ему в одимиг вернуть прежнюю форму. Муж Стефании был смуглым красавцем с пышной гривой угольно-черных волос. Волосами своими он чрезвычайно гордился. Мишель предпочитал одежду свободного покроя, со множеством прорезей, в которые проглядывало обнаженное тело. Теперь в эти прорези набивался мокрый снег. Мишель стискивал зубы, чтобы не стучали, но дрожь унять не мог. Его смуглая кожа стала бледно-синей, оттенив и без того черные волосы. На макушке у него намело приличных размеров сугроб. Хорошо еще, что Мишель любил высокие сапоги. По крайней мере хоть ноги в тепле. Правда, мысль об этом его почему-то не согревала. Мишель обеими руками обхватил себя за плечи и не отрываясь смотрел на закутанную в меха императрицу.

– Дорогой, если ты стиснешь себя чуть сильнее, у тебя внутренности через уши вылезут, – спокойно заметила Лили.

– Мне все это надоело, – проворчал Мишель сквозь стиснутые зубы. – Мне скучно и очень холодно. Я скоро сосульками обрасту. Поищи какого-нибудь знакомого рангом пониже. Может, я отниму у него плащ.

– Веди себя прилично, счастье мое. Постарайся не привлекать к себе внимания. Во всяком случае сегодня. Утром я принесла в жертву овцу, и ее внутренности ясно говорят, что сегодня не тот день, когда стоит стараться, чтобы тебя заметили.

– Что ж эти внутренности не предупредили тебя, что вместо зала мы попадем в эту чертову морозилку? Предсказать что-нибудь загадочное они могут, а как дело доходит до практики, так им грош цена! Я бы на твоем месте потребовал у предсказателей деньги обратно. Или овцу, на худой конец.

– Не ерничай, дорогой. Ты же ничего не смыслишь в подобных вещах. И следи за своей речью. Ты у нас теперь аристократ.

– Лучше бы я оставался бухгалтером! Императрица бы о моем существовании не догадывалась, и пальцы бы были на месте. А сейчас я их уже не чувствую.

– Если бы ты не женился на Стефании, мы никогда бы с тобой не встретились.

Мишель обдумал эту идею и попытался выдавить из себя улыбку:

– Это верно. В одном мне повезло в этой проклятой жизни. Я встретил тебя.

Лили осторожно потрепала его по щеке:

– Везение тут ни при чем, дорогой. Нашей жизнью управляют высшие силы и таинства…

– Единственное таинство, которое управляет нашей жизнью, сидит сейчас на Железном Троне, все в мехах, и хихикает, глядя, как мы мучаемся. Зачем мы здесь, Лили? Не такие мы важные птицы, чтобы наше отсутствие заметили! Могли бы весь день провести вместе. С тобой мне гораздо интереснее, чем здесь. Уж мы бы придумали, чем заняться! Не так часто нам удается ускользнуть от своих супругов. Ты же знаешь, как я по тебе соскучился.

– И я тоже, милый, но мы должны быть осторожными. Мы теперь Вольфы. Дэниэл и Стефания очень расстроятся, если обнаружат, что нас нет. Своим отсутствием мы опозорим репутацию клана. А если бы наши дорогие супруги начали выяснять, где мы были, они могли бы обнаружить много неприятных для себя вещей. Боюсь, они бы очень огорчились, бедняжечки наши. И в лучшем случае нас с тобой просто убили бы. А вероятнее всего, нас выкинули бы вон. Дэниэл и Стефания развелись бы с нами и вышвырнули на улицу без единого кредита в кармане. Мы стали бы париями, милый. И никто бы и пальцем не шевельнул, чтобы нам помочь. Даже наши бывшие кланы. А я уже привыкла к хорошей жизни и не намерена делать ничего такого, что ставит под угрозу мое положение в обществе. Например, барахтаться с тобой в постели когда попало. Каждую встречу надо организовывать со всеми предосторожностями. Потерпи, милый. Рано или поздно все изменится. А что касается нашего здесь присутствия, могу сказать, что предсказание было весьма конкретным. Сегодня здесь, при дворе, должно произойти что-то очень важное. Это наверняка породит массу случайностей. Нам с тобой надо постараться воспользоваться этим. Может, мы скоро станем великими людьми, Мишель.

Мишель с обожанием посмотрел на свою возлюбленную. Как ей идут это «простое» крестьянское платье и шаль! Но спорить с Лили он не стал. Она считала себя великим мистиком, эдакой языческой жрицей, наделенной редким даром предвидения. На самом деле Лили лишь прочла несколько книжек на эту тему и немного увлеклась ролью пророчицы. Скорее всего, у нее было просто хорошее воображение, приправленное чуточкой пси-таланта. Но Мишель был не настолько глуп, чтобы рассказывать ей об этом. Во-первых, Лили ему безумно нравилась, а во-вторых, она всегда ужасно скандалила, когда сердилась. Кроме того, Мишель доверял интуиции своей подруги. Она гораздо лучше него разбиралась в политике двора. Мишель твердо вознамерился смотреть в оба. Если, конечно, его глаза не замерзнут, как замерзли уже некоторые другие органы.

Поначалу Мишель стал ухаживать за Лили просто от скуки. Скучали оба. Якоб гарантировал им место в клане Вольфов, но никто не считал нужным радоваться их появлению. Попросту говоря, их «место в клане» оказалось чисто номинальным. Мишель и Лили не вели никаких дел и не занимались политикой. Их просто терпели. Якоб Вольф заставил детей жениться таким образом только для того, чтобы захватить контроль над парой заводов, нужных ему для производства нового двигателя. А теперь, когда Вольфы уже подмяли под себя эти заводы, Мишель и Лили стали им не нужны. К семейному бизнесу их не допускали, потому что они не были урожденными Вольфами, а значит, не были достойны доверия. С бывшими своими семьями им общаться не разрешалось – на этот раз потому, что они были Вольфами. Дэниэл и Стефания не желали иметь с ними никакого дела, потому что вступили в брак не по собственной воле. Когда по этикету требовалось появиться с супругами, Дэниэл и Стефания улыбались приклеенными улыбками, чтобы показать церкви и конкурентам, что в клане Вольфов все хорошо и слабинку искать бесполезно. А в остальное время брат и сестра Вольфы занимались своими делами, а также друг другом. Так что Лили и Мишелю пришлось самим искать себе развлечений. То, что за этим последовало, было неизбежно. Теперь им оставалось только начать шпионить в пользу какого-нибудь другого клана. Но для этого они слишком боялись Валентина.

Пока боялись.

А тем временем за каждым шагом Вольфов внимательно следили представители клана Чоджиро. Семья Чоджиро ухитрялась сохранять древние восточные традиции на протяжении многих веков. Давно были забыты родная планета и древние основатели династии, а традиции продолжали жить. Своего нынешнего положения Чоджиро добились упорным трудом и коварными уловками. Не гнушались они и убийствами – те, кто стоял у них на пути, обычно жили недолго. Союзов с другими кланами Чоджиро почти никогда не заключали, поскольку не доверяли никому. После гибели клана Кэмпбеллов Чоджиро быстро и легко заняли их место. Соперники их отступили, испугавшись угроз. Если кто-то пугался не сразу, угрозу приводили в исполнение. Всего несколько убийств – и Чоджиро заняли в Империи второе место после Вольфов. Но вторыми они оставаться не желали – любой истинный Чоджиро всегда хочет быть лучшим из лучших. И между двумя могущественными семьями началась необъявленная смертельная война.

Но было одно обстоятельство, которое мешало Чоджиро и Вольфам вцепиться друг другу в глотки. Дело в том, что Чоджиро испокон веку занимались компьютерами и программным обеспечением. Их продукцию можно было найти повсеместно – в том числе и на космических кораблях. А Вольфы, как известно, занимались разработкой и выпуском нового двигателя для имперского флота. В результате они с Чоджиро оказались партнерами. Теперь они уже не могли вредить друг другу из страха навлечь на себя гнев императрицы. Ситуация оказалась настолько запутанной, что стороны даже объявили что-то вроде вооруженного перемирия.

Сегодня, когда мятежники сумели испортить компьютеры Налогового управления, репутация Чоджиро пошатнулась. Поэтому в приемной собралось намного больше представителей этой семьи, чем обычно. Пусть все своими глазами увидят, какой у них большой и могущественный клан. В настоящий момент Чоджиро на собственные средства меняли компьютеры Налогового управления и ставили на них дополнительную защиту, чтобы случившееся никогда больше не могло повториться. Те, кто отвечал за компьютерную защиту прежде, покончили с собой во искупление своей вины. Некоторым, правда, пришлось помочь. Но такова уж была жизнь в Империи Лайонстон. Клан Чоджиро не мог себе позволить держать неудачников. Они сражались с конкурентами не на жизнь, а на смерть – иногда в буквальном смысле этого слова – и превратили захват чужой собственности в целое искусство. Не зря говорили: «Если видишь улыбающегося Чоджиро – беги».

Би-Би Чоджиро явилась специально, чтобы говорить от имени своего клана. Она долго обучалась искусству дипломатии и вежливым улыбкам, и грозная семья назначила ее своим дипломатическим представителем. Би-Би была искусным дипломатом – она лучезарно улыбалась, хитрила, изворачивалась и заключала сделки, выгодные исключительно клану. Единственным пятном на ее репутации был недавний побег Джулиана Ская. Но Чоджиро решили, что в этом повинна не Би-Би, а тюремная охрана, а девушке можно полностью доверять, как и прежде. В конце концов, она же из Блю Блока. Рядом с Би-Би в похожем по цвету кимоно стоял разведчик – второе, более жесткое лицо клана. На лице и руках разведчика виднелись свежие ожоги, но спросить его, откуда они взялись, никто не рискнул. Разведчики никогда ни с кем не обсуждали перенесенные страдания. Если, конечно, они вообще их испытывали. Про разведчиков никто ничего не знал наверняка. На всякий случай люди старались держаться подальше от Би-Би и Резака – мало ли что. Поэтому ничто не мешало спокойной беседе этих двоих. Резак смотрел прямо перед собой, готовый отразить любую опасность. Би-Би лучезарно улыбалась всем и каждому, губы ее едва шевелились, так что слов никто, кроме собеседника, разобрать не мог.

– Как я понимаю, следов Джулиана пока отыскать не удалось.

– Я бы сказал вам, если бы мы что-нибудь нашли. Мы делаем все возможное, но при нынешних беспорядках трудно что бы то ни было обнаружить. Если он все еще в городе, мы его найдем и вернем на место. Его или его тело.

– Джулиан нужен мне живым, разведчик. У меня к нему очень много вопросов. Например, меня интересует, как ему удалось бежать.

– Если Скай в городе, мы его найдем, но за его физическое состояние я отвечать не берусь. Сегодня погибло очень много народу.

Би-Би вздохнула. Если Резак ничего не желал понимать, то он и не понимал.

– Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном, – предложила она. – Мы уже внедрили своих людей в фирму Вольфов?

– Пока все идет на удивление хорошо. Дэниэл и Стефания думают только о своих собственных интригах и ничего не замечают у себя под носом. У Валентина – свои заботы, так что брат и сестра должны барахтаться самостоятельно. Они весьма неплохо разобрались в производстве, но с промышленным шпионажем ни тот, ни другая никогда дела не имели. Наши люди есть уже на всех уровнях компании, начиная с простых рабочих и кончая Советом директоров. У Вольфов предусмотрена хорошая защита от шпионажа, но применять ее стало некому, так что в последнее время она практически не действует.

– Это было бы слишком просто, – сказала Би-Би. – Не могу поверить, что Валентин забросил дела компании. Это же основа благополучия его клана. Он вложил в производство нового двигателя все деньги Вольфов и Кэмпбеллов. Вероятно, на защиту у него просто не хватило средств. И скоро мы сможем саботировать это производство на любом его этапе. Не может быть, чтобы Валентин не знал о наших действиях.

– У него свои интересы. С сожалением вынужден признать, что я не знаю, каковы они, не считая, конечно, очевидных. Люди, которых мы подсылаем к нему, не возвращаются.

– И вас это не беспокоит?

– Разведчиков ничто не беспокоит. Нам нельзя выходить из образа. Осуществляйте свои планы, Би-Би. А я прослежу, чтобы и вас ничто не беспокоило.

Би-Би коротко кивнула.

– Мы не можем больше тянуть. Пусть даже мы ничего не знаем о планах Валентина. Отдавайте приказ. Я хочу, чтобы к концу недели в работе над новым двигателем была допущена серьезная ошибка. Постарайтесь, чтобы результат ее был возможно более эффектным и программы новостей смогли бы его заснять. Если Лайонстон увидит, что Вольфы еще долго не смогут поставлять ее флоту новые двигатели, нам нетрудно будет убедить ее, что эта важная задача доверена не той семье. А мы – вот они и всегда готовы взять на себя эту работу. Да и не найти ей лучшей кандидатуры. Разве не Чоджиро делают все компьютеры для новых кораблей?

– Все это при условии, что Валентин не знает о ваших действиях и не планирует нанести ответный удар.

Би-Би окинула его суровым взглядом:

– На чьей вы стороне, разведчик?

– Лучше не задавайте мне подобных вопросов. Ответ может вам не понравиться. Все, что вам следует знать, – это то, что я поклялся жизнью защищать интересы вашего клана. До тех пор, пока я с вами.

– Звучит утешительно, – фыркнула Би-Би и повернулась посмотреть на Валентина. Он с кем-то оживленно болтал, причем собеседник выглядел так, будто мечтал оказаться где-нибудь в другом месте. Несколько секунд девушка разглядывала эту сцену. Глаза ее были холодны, как смерть. – Иногда мне кажется, что, чем возиться с младшими Вольфами, следовало бы ударить по Валентину. Один удар – и фабрика наша.

– Я бы не советовал вам так поступать, – сказал Резак. – Слишком многого мы не знаем о Вольфах вообще и Валентине в частности. Только глупцы прыгают со стены, не выяснив сначала ее высоты. Наверняка у Валентина есть что-то в запасе. Я бы рекомендовал действовать постепенно. Слабое место Вольфов – это Дэниэл со Стефанией. Их отношения можно использовать, чтобы…

– Вот-вот. Именно поэтому вы и не занимаетесь планированием, – кисло заметила Би-Би. – Ваше дело – безопасность. С этой парочкой я могу сделать все что угодно. Я могу их даже медленно убивать – все равно Валентину наплевать, что с ними станет.

– Но мы можем вступить с ними в контакт и переманить их на нашу сторону… Например, можно сообщить им информацию о Лили и Мишеле…

– Нет, – твердо сказала Би-Би. – Дэниэл и Стефания – слишком большие сумасброды, чтобы им можно было доверять. Да, они слабы, но все равно они Вольфы. У меня есть идея получше.

Констанция Вольф, вдова покойного Якоба, пришла в приемную одна. Она теперь всегда была одна, и при дворе, и дома – везде. Констанции было восемнадцать лет, и она все еще носила траур по своему убитому мужу. Высокая и белокурая, Констанция была ошеломляюще красивой. Даже у придворных, выросших в мире, где красота была явлением обыденным, при виде ее дух захватывало. Но после смерти мужа в ней как будто что-то сломалось. Из всей семьи одна только она искренне оплакивала Якоба. Остальные, включая Валентина, погоревали немного для виду, да и занялись своими собственными делами. Благо дел хватало. А у Констанции никого и ничего не было, кроме Якоба. Он был ее жизнью. С тех пор как Якоба не стало, она просто не знала, куда деваться. Политические интриги Констанцию не привлекали, а заниматься делами ей не разрешали. Дети Якоба были против этого брака. Еще бы, ведь мачеха была моложе их самих. Ведь Якоб мог лишить их наследства в пользу молодой жены или ее будущих детей. Теперь, когда Якоб умер, дети его в каком-то смысле вздохнули с облегчением. А на Констанцию они просто перестали обращать внимание.

Констанция обвела взглядом толпу придворных, но все они отводили глаза. Она теперь была никто, и у них не было времени разговаривать с ней. Кому нужны неудачники! И вдруг одна из женщин встретила ее взгляд и улыбнулась в ответ. Это была Би-Би Чоджиро. Констанция удивленно уставилась на нее. Би-Би тем временем уже пробиралась к ней. Даже по колено в снегу она ухитрялась двигаться грациозно. Констанция знала, что должна считать эту женщину своим врагом, но душевных сил у нее не оставалось даже на это.

Би-Би подошла поближе и снова улыбнулась:

– Нам стоило бы познакомиться поближе, Констанция. У нас с вами много общего. Женщине трудно жить одной. Уж я-то знаю. Но если семья от вас отвернулась, из этого не следует, что мы тоже вас забудем. У вас есть друзья, Констанция. Вам только надо позвать их.

Констанция смерила свою собеседницу ледяным взглядом:

– Может, я и попала в немилость, Чоджиро, но я еще не настолько низко пала, чтобы предать свой род и своих близких.

Улыбка Би-Би стала еще шире:

– Я ни в коем случае не предлагаю вам предавать интересы Вольфов. Но если вы и дальше будете подчиняться Валентину, скоро разразится катастрофа. Он же безумец, Констанция. Его разум блуждает неизвестно где, а глаза видят только то, что он хочет видеть. А Дэниэл и Стефания видят лишь друг друга. Что станет с кланом Вольфов, когда они потеряют контроль над производством нового двигателя? Что станет с семьей Якоба, за процветание которой он боролся всю свою жизнь? И что станет с вами, Констанция?

– Если вы что-то хотите мне сказать, Чоджиро, скажите это.

– Вы могли бы стать главой клана. Валентина можно сместить, потому что он сумасшедший. Дэниэл и Стефания слишком некомпетентны, чтобы занять его место. А поскольку все они давно позаботились убрать других крупных игроков, остаетесь только вы. Смотрим дальше. Сами вы управлять кланом не сможете. Вы же всегда были в стороне от дел, верно? Но если вы выйдете замуж за Чоджиро и родите от него детей, мы сможем объединить семьи. А пока дети не вырастут, вы, с нашей помощью, будете править Вольфами. Вы молоды, Констанция. У вас вся жизнь впереди. Не губите эту жизнь во имя верности тем, кто вас презирает.

– Вам что-то нужно, – сказала Констанция. – Вам всем что-то нужно. Давайте перейдем к делу. Чего вы от меня хотите?

– Информации, – сказала Би-Би Чоджиро. – Формально вы все-таки Вольф, причем из первых, а значит, имеете доступ к таким вещам, до которых моим людям добраться трудновато. Нам нужны ответы на некоторые вопросы. За это вы станете одной из нас. Вы войдете в клан Чоджиро и займете в ней далеко не последнее место. О вас будут заботиться. Разве это не то, о чем вы мечтали?

Констанция задумчиво смотрела на свою собеседницу. Предложение она не принимала, но и не отказывалась от него. Би-Би повернулась и знаком велела Резаку приблизиться. Разведчик подошел к ним, шагая так легко, как будто не было под ногами глубокого снега, и вежливо поклонился Констанции. Та лишь кивнула в ответ и окинула его подозрительным взглядом. Би-Би снова лучезарно улыбнулась и по-хозяйски положила руку на локоть Резака.

– Разведчик, вы ведь видели, как умер Якоб Вольф. Расскажите Констанции о том, что произошло на самом деле.

– Якоб погиб не от руки Кэмпбеллов, – просто сказал Резак. – Его убили кинжалом в спину, и сделал это его старший сын. Тот самый Валентин, который сейчас стал главой вашего клана. Все произошло очень быстро, никто ничего и не заметил. Кроме меня.

– Вы сами знаете, Констанция, что разведчики не умеют лгать, – добавила Би-Би. Ей стоило большого труда скрыть довольную улыбку.

Констанция плотно сжала губы, то ли чтобы никто не видел, что они дрожат от ярости, то ли чтобы подавить слезы. Она и сама не знала, чего ей больше хочется – плакать или мстить. Ее и раньше удивляло, что ни один Кэмпбелл не заявил, что это он убил Якоба. Это был бы истинный триумф для Кэмпбелла, а им так не хватало рекламы в те тяжелые дни… Но никто не признался в убийстве. Более того, никто не видел, как это произошло, а ведь она расспрашивала многих… До сих пор Констанция считала, что это сделал сам старший Кэмпбелл перед тем, как погибнуть. Но сомневаться в словах Резака ей даже в голову не пришло. Он – разведчик, а значит, не унизится до лжи. Кроме того, звучало все это достаточно правдоподобно. У Валентина были причины желать отцу смерти и не было совести, которая не дала бы ему осуществить свое желание. А в пылу битвы никто не заметил его маневра. Констанция перевела взгляд на Би-Би Чоджиро.

– Расскажите мне все.

* * *

С удобством расположившись на Железном Троне, императрица Лайонстон XIV переводила взгляд с одного лица на другое. Ей было интересно наблюдать за людьми. У подножия трона спорили армия и церковь. Генерал Беккет невозмутимо выпускал клубы дыма в лицо собеседнику. Единственный глаз кардинала Кассара горел яростным фанатичным блеском. Лайонстон любила смотреть, как они ругаются. Кроме всего прочего, когда эти двое спорили друг с другом, они ненадолго оставляли ее в покое. Старый добрый принцип «разделяй и властвуй» действовал при дворе не хуже, чем в большой политике. Хорошо, что Кассар и Беккет так ненавидят друг друга. По отдельности они не угрожают ее власти, но, объединившись, могли бы стать очень сильным противником. Поэтому Лайонстон считала целесообразным обращать их ярость друг против друга. Что, в сущности, было весьма несложно. Словечко-другое, понимающий взгляд – и они уже бросались на приманку, как голодные акулы. Именно поэтому они и сцепились сейчас прямо у подножия трона, как две дворовые собаки, которым всего важнее свести старые счеты. Лайонстон улыбнулась про себя. Люди так предсказуемы.

– И дураку понятно, что атака пришельцев представляет прямую угрозу человечеству, – шипел кардинал Кассар. Голос его был ледяным, как воздух зала. – Нельзя сидеть сложа руки и ждать, пока они нападут снова. Мы должны выследить этих тварей и уничтожить их! Любой другой вариант – это чистое самоубийство.

– Лучший способ совершить самоубийство, – спокойно отвечал генерал Беккет, – это лезть в драку, ничего не зная о противнике. Вы же видели, на что способен один только их корабль. Сайленс со своим «Неустрашимым» сумел остановить его, но это лучший в Империи крейсер и лучшая команда. А пришельцы, возможно, прислали сюда лишь маленький разведывательный кораблик. Без дополнительной информации мы не можем ничего планировать.

– Это вопрос веры, – сказал Кассар. – Вам этого не понять, Беккет.

– Это, видите ли, вопрос здравого смысла, – парировал Беккет. – Вам, кардинал, это понятие незнакомо.

– По-моему, вы просто трус, генерал. Хотите отсидеться дома, пока ваши люди на границе рискуют собственной шкурой. Но здесь теперь тоже небезопасно. Если мы не нападем на пришельцев, они сами нападут на нас.

Беккет вытащил сигару изо рта и задумчиво уставился на ее кончик.

– Вы переоцениваете значение храбрости, кардинал. Лично я ставлю на компетентность. Если кто-то на нас нападет, он сначала появится на границе. Поэтому я послал туда дополнительные патрульные корабли. Они предупредят нас об опасности. Моя практика показывает, что войну выигрывает не самый храбрый противник, а самый опытный. А вы, Кассар, всегда были мечтателем. Вы ничего не знаете о реальной стороне жизни. Но не расстраивайтесь, со временем это придет.

Кассар метнул в него испепеляющий взгляд и обернулся к Лайонстон:

– Поставьте меня во главе ваших армий, и я поведу в бой тысячи верных бойцов, готовых на все во имя церкви.

– А я-то всегда шел в бой с именем императрицы, – заметил Беккет и с довольным видом выпустил в лицо кардиналу очередной клуб дыма.

Кассар замолчал, сообразив, что, погорячившись, затронул весьма опасную тему. Беккет воспользовался паузой и продолжил:

– Фанатики отнюдь не всегда так хороши, как вам кажется, кардинал. Мой опыт показывает, что солдаты из них получаются отвратительные. Фанатики не дорожат своей жизнью, они готовы в любую минуту погибнуть за свои идеалы. А я предпочитаю тренированных солдат, которые постараются прожить подольше и успеют убить врага.

Кассар принялся что-то доказывать, но от ярости только брызгал слюной и шипел. Лайонстон откинулась назад на своем троне, не скрывая, что получает от перепалки огромное удовольствие. Беккет с невозмутимым видом попыхивал сигарой. И вот тут-то из толпы вышла мать Беатриса и направилась к Железному Трону с целью примирить спорщиков и пролить бальзам на их раны.

Беатриса Христи должна была, по замыслу Якоба Вольфа, выйти замуж за его сына Валентина. Но свадьба так и не состоялась. Беатриса была сильной, решительной и уверенной в себе женщиной, которая хорошо знала, чего хочет, и не собиралась связывать свою судьбу с законченным наркоманом и дегенератом. Она твердо сказала, что не выйдет за Валентина, и угрожала даже убить его. Никто не принимал эти угрозы всерьез. А зря. В день свадьбы Беатриса изо всей силы оттолкнула от себя жениха, пнула викария ногой в мошонку и скрылась в ближайшем монастыре сестер милосердия. Это было единственное место, куда за ней никто не мог погнаться. Обители сестер милосердия были неприкосновенны. Сестры давно уже остались единственной независимой силой в Империи. Они помогали всем, независимо от убеждений и происхождения. Все в Империи любили сестер милосердия и доверяли им. Что было весьма полезно, когда надо было, например, уладить очередной конфликт между семьями или хотя бы вынудить их заключить перемирие. И не только в этих случаях.

Беатриса недолго оставалась простой послушницей. Она занимала все более высокие посты в иерархии обители, пока наконец не стала матерью-игуменьей. Тело ее скрыло просторное черное одеяние, голову покрывал накрахмаленный плат. Судя по всему, карьере Беатрисы немало поспособствовало ее богатство. Новая мать-игуменья с достоинством заняла свое место при дворе, и никто даже рта раскрыть не посмел. Вскоре она уже пыталась разрешить противоречия между армией и официальной церковью.

Валентин спокойно пережил появление своей бывшей невесты, понимая, что отказ ее был вызван сугубо личными причинами. Он прислал ей письмо, где писал, что находит ее новый наряд на удивление эротичным, и приложил счет за бракосочетание. С тех пор Беатриса изо всех сил старалась его не замечать.

Мать-игуменья, улыбаясь, подошла к Железному Трону, поклонилась императрице и с вызовом посмотрела на генерала Беккета и кардинала Кассара. Беккет улыбнулся и кивком приветствовал Беатрису как равного себе противника. Кассар яростно уставился на нее. Он считал Беатрису опасной еретичкой и без колебаний заявлял об этом вслух, пока сестры милосердия и его собственное начальство не приказали ему заткнуться. Кассара это еще больше разозлило. От ярости он потерял дар речи и не смог ничего ответить тем, кто наложил запрет. Беатриса не обращала на его чувства никакого внимания. Она, как и Кассар, знала, что пока сестры отделены от официальной церкви, кардинал ей не указ. Она улыбнулась Лайонстон, и императрица приветливо кивнула в ответ.