Текст книги "Вороньи игры"

Автор книги: Саша Канес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Страшный рассказ Михаила из Мытищ леденил душу. Мы молчали, а он перевел взгляд с нас на светившиеся вдали шпили главного мормонского храма и продолжал:

– Я две недели назад хотел на работу устроиться, на завод по производству тары. Пришел, поговорил с начальством, заполнил анкету. Он меня как-то про между прочим спрашивает: не мормон ли я? Я понял, что к чему, но сдержался и вежливо ему ответил, что скорее съем десять паундов бизоньего дерьма, чем вступлю в эту вонючую секту. А он знай себе улыбается, зараза! Они вообще все время улыбаются, как последние сволочи. Высказался так обтекаемо, что, может быть, я недостаточно знаю о Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней – так эти говнюки свою долбаную веру называют. Ну, я выматерился и пошел домой дожидаться ответа после этого интервью. Буквально на следующий день – здрасьте! – приходят ко мне миссионеры-проповедники – мормон и мормышка, негр и китаянка. Я их в гостиной усадил. «Вэйт э момент!» – говорю. А сам в спальню бегу к телефону. И звоню знакомому адвокату, тому, что Сеню тогда от копов отмазывал. Спрашиваю, могу ли я сейчас этих уродов, что ко мне приперлись, назвать животными и послать по матери вон из моего дома. А лоер тот – грамотный мужик! Он мне объясняет, что обозвать я их в своем доме могу как хочу, но только с точки зрения их религиозных убеждений, но не ихнего национального происхождения, расцветки и формы рож. И это потому, что убеждения их мудацкие – это то, что от них зависит. Дескать, они могут свою веру сменить, если мои аргументы матерные покажутся им убедительными. А вот если я их буду обзывать животными с точки зрения расовой принадлежности, цвета кожи и разреза глаз, то лучше б мне этого не делать, так как это от них уже не зависит и измениться в этом смысле они не могут, даже если захотят. Так что если я буду обзывать их косоглазыми или черножопыми, то сидеть мне там, где Сеня ночевал, и под суд придется идти по полной программе. Расизм по здешним поганым законам еще хуже, чем ссанье в парке! Короче, вернулся я в гостиную, высказал им все с религиозно-философской точки зрения и выгнал ко всем еб…ям! И что? На работу меня не взяли, конечно! Но и не посадили!

– Так зачем же вы сюда из своих Мытищ приехали? – поинтересовалась я у Михаила. – Зачем мучаетесь так?

– Я приехал сюда бороться за свободу! – Глаза его блеснули. – Я теперь эту землю считаю своей и не дам им, гадам, спокойно тут жить!

Наконец Михаил заметил, что мое оголодавшее семейство косится на дверь ресторана. Это его дополнительно раздражило:

– Не тратьте впустую своего времени. Скоро стемнеет. Садитесь в машину и быстро мчитесь в Неваду. Через три часа у вас будет все – и девки, и водка! И копам там на все плевать.

Михаила мы, разумеется, не послушали. Понятно, насколько нашей и без того странной компании нужны еще и девки с водкой. Отложив на неопределенное время поездку в райскую Неваду, мы пошли обедать к китайцам. Я предложила на следующее утро любопытства ради сходить в мормонский храм, и предложение мое было одобрено.

Выяснилось: все мы, кроме отца, попали в китайский ресторан впервые. Мажда ни с того ни с сего очень обеспокоилась. Совсем недавно она пила со мной горькую на Брайтоне, а сейчас вдруг попросила официанта принести ей что-нибудь без свинины и категорически отказалась учиться есть палочками. Меня же отец без особого труда обучил этому нехитрому искусству. Эде палочки не потребовались. Она с восторгом уплетала жареный банан с мороженым, за что получила в подарок от ресторана маленькую плюшевую панду. Я удостоилась высокой чести – панда была названа моим именем.

Заночевали мы в расположенном в этом же блоке экономическом отеле «Бест вестерн», причем я разделила комнату с Эдой. Сытая и отдохнувшая, она полночи играла с пандой и заодно пыталась учить меня и арабскому, и армянскому, которые сама не очень различала.

Утром, сразу после завтрака, мы посетили главную мормонскую святыню. Уже на входе в храмовый комплекс всех визитеров встречали девушки с бейджиками, на каждом из которых было указано имя девушки и язык, на котором она может проводить беседу-экскурсию. Перед именем значилось слово «сестра». «Сестры» активно распределяли между собой посетителей, одаривали их мормонской литературой и водили по всей территории комплекса. Мы высказали пожелание слушать русского экскурсовода, и нас немедленно присоединили к небольшой группе бурятов, которых водила по храму необычайной красоты сахалинская кореянка Варвара. Буряты приехали в Солт-Лейк-Сити на международный конкурс национальных искусств. В мормонский храм, как и нас, их привело любопытство.

Рассказ Варвары касался в основном мормонских брачно-семейных отношений. Мы узнали, что семья – это высшая ценность мормонства и что если мормонская пара женится в комплексе главного мормонского собора в Солт-Лейк-Сити, то сохранение этого брака гарантируется не только в этой, но и в последующих жизнях, поскольку вслед за индуистами и всевозможными друзами современные мормоны считают, что человеческая душа проходит через множество рождений. Сама Варвара мечтает сочетаться браком со своим будущим избранником именно здесь, но пока возвращается назад на Сахалин проповедовать мормонскую веру. Она, как и другие «сестры», приехала в Юту за свой счет, чтобы еще больше укрепиться в вере и помочь другим, например, нам и этим бурятам, эту самую веру обрести. На вопрос, откуда на Сахалине мормоны, «сестра» рассказала, что мормонская миссия открылась в Южно-Сахалинске несколько лет назад под видом бесплатных курсов английского языка и в короткий срок завоевала огромное число сторонников из числа непьющей молодежи. Особенно много в общине девушек, желающих создать счастливую семью.

Глядя на Варвару, я удивлялась тому, почему все мужское население острова не вступило в мормоны, чтобы бороться за возможность заполучить эту девушку в качестве жены на настоящую и последующие жизни. Впрочем, отец потом рассказал, как один из его коллег по нью-йоркской компании Дэвида Фелда относительно недавно побывал на Сахалине. Он собирался наладить там заготовку морепродуктов для дальнейшего экспорта. Бывшему украинскому штангисту-тяжеловесу пришлось немало пообщаться с руководством рыбной отрасли и представителями общественности. После одних из затянувшихся до самого утра «переговоров», чтобы прийти в себя, он вынужден был даже искупаться в Татарском проливе. Стояла поздняя осень, и его заплыв в воде нулевой температуры настолько потряс аборигенов, что пловца немедленно приняли десятником в Сахалинское казацкое войско. Разные «персонажи» встретились ему во время той поездки, но, по его словам, он так и не увидел ни одного человека, хотя бы теоретически способного жениться. Специально он, конечно, никого не искал – к чему, но сахалинских девушек ему все равно стало настолько жалко, что нескольких из них он, как мог и чем мог, утешил.

Думается, что чаще всего «сестре» Варваре приходится отвечать на вопрос о традиционном мормонском многоженстве – о полигамии. Мы, как это ни банально, тоже поинтересовались. По словам Варвары, полигамия отвергнута Церковью Иисуса Христа Святых Последних Дней более ста лет тому назад. А существовало многоженство только в качестве временной меры для того, чтобы не дать погибнуть общине в те годы, когда от рук гонителей гибло огромное количество мормонов, преимущественно мужчин. Что же касается тех, кто «многоженничает» в наши дни, то община решительно отторгает их из своих рядов. Любопытным оказался и ее ответ на вопрос, почему в символике христиан-мормонов практически отсутствует крест. Оказывается, мормоны относятся к кресту как к орудию убийства Иисуса и не считают правильным воспринимать его как нечто святое и благотворное.

Послушав Варвару, мы более или менее вникли в особенности мормонского семейного уклада и образа жизни, но никак не продвинулись в изучении откровений пророка Джозефа Смита. Сама не знаю почему, но я решила вникнуть в суть этой, наверное, самой новой мировой религии.

На выходе из храма я обзавелась «Новыми Свидетельствами об Иисусе Христе», как еще называется «Книга Мормона». Приобрела и английский оригинал, и русский перевод. Причем я купила оба варианта книги еще и на аудиодисках, чтобы слушать в дороге. Таким образом, я посвятила изучению мормонства немало унылых часов. Сказать, что я была разочарована этим, с позволения сказать, учением, значит, ничего не сказать.

Благодаря деду Леше я прочитала немало книжек из его библиотеки. Многие проштудированные мной произведения могли бы показаться странным выбором для юной девицы, но мне все равно было интересно узнать, о чем думали те, кого впоследствии назвали странным словом «мыслители». Прочитанное я всегда обсуждала со своим главным и, по сути, единственным собеседником Алексеем Матвеевичем. Если честно, большинство философских трудов мне не нравилось. Порой они казались даже хуже, чем детская книжка про гадкого и подлого человечка с моторчиком. И Ницше, и Маркс, и Фейербах, по мне, мягко скажем, не ахти какое чтиво, но с такой ахинеей, как «Книга Мормона», я до того не встречалась.

Возможно, я не самая умная из смертных. Возможно, у меня девичья память, а интеллект слаб. Но я все-таки никак не блондинка и по возрасту не имею шансов страдать болезнью Альцгеймера. Кроме того, у меня есть все основания считать, что я не жертва алкогольного зачатия в терминологии незабываемого доктора Берга. Но в мормонской книге, написанной преподобным Джозефом Смитом, я не поняла вообще ничего! Я пыталась постичь этокак на русском, так и на английском языках. Я сличила все, что могла сличить. Несколько ночей я плохо спала: в моем воспаленном мозгу проносились чудовищные невнятные видения о невесть откуда взявшихся нефейцах и ламанийцах. Уже в предисловии автор несет бессвязный бред о явлениях ангелов, раскапывании каких-то пластин, то ли медных, то ли золотых, и о закапывании их назад. Из усвоенной мной околесицы следовало, что американские индейцы объявляются Джозефом Смитом частью пропавших колен дома Израилева, но даже эта революционная идея изложена крайне нечленораздельно. Сочувствую всем, кто в будущем попробует сам обратиться к «Книге Мормона». Дело даже не в том, является ли она «божественным откровением». Любому вменяемому человеку, открывающему первые страницы, повествующие об обретении Джозефом Смитом «сокровенного знания», ясно, что этот совершенно необразованный косноязычный парень просто запутался в собственных фантазиях. Он был не в состоянии составить даже простенькую сюжетную линию. Очевидно и то, что сам он, скорее всего, не читал ни Ветхого Завета, ни Нового… Так как же могло случиться, что он повел за собой людей? И зачем он сам погиб за созданную им веру, веру непонятно во что? Меня потрясло, что благодаря полной чуши, придуманной почти что уже совсем в наше время, воздвигнут храм новой религии, имеющей миллионы последователей по всему миру.

Мормонский храм в Солт-Лейк-Сити огромен и прекрасен. И днем, и ночью он потрясает своим величием. Мормонские храмы во многих городах мира не менее роскошны. Мормонской вере служат, отдают общине десятую часть своего дохода взрослые и серьезные люди. Прекрасная сахалинская кореянка верит в то, что обретет вечное счастье в своей вере.

Оставив храмовый комплекс, мы загрузились в полученный накануне прокатный мини-вэн. Разложив вещи и соорудив для Эды что-то вроде маленького купе из сумок и спинки сиденья, мы помчались в направлении национальных парков, чтобы, проехав их с юга на север, потом свернуть на восток и прибыть в Коди. Там мне предстояло задержаться на несколько недель, чтобы выучиться управлять самолетом.

Наш путь пролегал по все той же Юте. Несколько раз мы останавливались на ночевку в маленьких мотелях, хозяева которых, вполне милые и симпатичные люди, также считали себя истинными мормонами. Они были доброжелательны и гостеприимны. Я не оставила попыток разобраться с мормонством, но, судя по всему, ни один, ни один из встреченных нами мормонов не читал главной своей «священной» книги! Они считали, что знают ее содержание, но никогда даже не пытались сверить содержание тонюсеньких миссионерских брошюрок и лепета умильных проповедников с чудовищным первоисточником! На все вопросы о религиозных воззрениях они отвечали вдохновенным рассказом о семейных ценностях мормонства и о приятности жизни вечной. На вопросы теологического и историософского характера они пожимали плечами и рассказывали, что мормоны славятся по всему миру взаимовыручкой и поддержкой.

А может быть, и впрямь, какая разница, что мне лично непонятно, во что верит Варвара с Сахалина и что ненавидит Миша из Мытищ. Ведь кто-то построил в Солт-Лейк-Сити храм, чтобы все могли любоваться игрой света и тени на устремленном в небо камне. Кто-то создал и поместил внутрь увиденного нами темпла орган, чтобы приходящие сюда наслаждались неземной музыкой этого инструмента. И может быть, слава богу, что есть люди, которые строят, ваяют и пишут музыку, а не убивают себе подобных. Тоже, кстати, исключительно во имя того, чего не понимают и даже не пытаются понять!

Кстати, мне все-таки удалось столкнуться с мормонской полигамией, причем в самом прекрасном ее проявлении. Нет, я не стала частью выводка мужиковатых теток в белых накрахмаленных чепцах. Но зато приобрела в маленьком магазинчике при бензозаправке (в установленное законом время, разумеется) несколько бутылок темного пива – портера «Полигамия», произведенного на пивоварне чудесного мормонского городка Парк-Сити. На этикетке изображен вдохновенный молодой человек, слегка напоминающий обликом моего дважды соплеменника Пушкина. Внушительная группа молодых бабенок, поощряемая пухлыми амурчиками, срывает с юноши остатки одежд. «Почему только одна?!» – такое восклицание красной полосой проходит через середину рисунка. И правда, почему? Я ведь так люблю темное пиво! Несмотря на беспокойные и почти осуждающие взгляды папы и Мажды, я выпила целых три бутылки, закусывая божественный напиток отвратными местными чипсами. На одной из коротких остановок я даже уступила пару глотков внезапно проснувшейся сестренке. Слава богу, ее родители, вышедшие на пару минут из машины, даже не заметили. Эда угощение одобрила, прижала к себе мою тезку панду и опять заснула.

Машину, разумеется, все время вел папа. И Мажду, и Эду укачивало. Слава богу, их не тошнило и не рвало, но зато они спали почти непрерывно. А я смотрела в окно.

Если бы еще месяц назад кто-нибудь сказал мне, что я буду ехать по Америке с моим отцом, а с нами в машине будет находиться его новая жена и моя маленькая сводная сестра, то я решила бы, что этот «кто-то» – просто злой сумасшедший. И вот сейчас мы уже подъезжали к городку под названием Джексон-Сити. Буквально через несколько миль на север от Джексона начинался Титон-парк, одно из красивейших творений природы.

Мы остановились в Джексоне переночевать. Не без труда нам удалось найти свободное место в небольшом мотеле средней паршивости. Комната была только одна, и в нее с большим трудом удалось втиснуть дополнительную раскладушку. После недолгих, но мучительных размышлений мы устроились следующим образом: на раскладушку ляжет папа, а мы с Маждой расположимся по краям кровати так, чтобы Эда спала между нами.

Мы занесли в комнату вещи, необходимые для ночевки, и пошли искать место для ужина. Вообще-то поесть в провинциальной Америке очень непросто. Страна, участвующая в кормлении половины мира, сама пребывает в ужасном пищевом убожестве. Если вы оказались в настолько маленьком городке, что на въезде в него было нерентабельно открывать торговый молл, то, уверяю вас, ассортимент задрипанных супермаркетов будет состоять исключительно из пакетов и банок. Вас ждут абсолютно белый безвкусный хлеб для тостов, картофельные и кукурузные чипсы пяти-шести неестественных цветов, малосъедобные консервы и омерзительное сладкое пойло в пластиковых бутылях. Иногда может попасться сыр, представленный двумя сортами: «Чеддер желтый» и «Чеддер оранжевый». Отличаются эти сыры друг от друга лишь цветом, а их важнейшим общим свойством является то, что они не портятся ни в какой упаковке, ни при каких условиях хранения. Ни гнилостным бактериям, ни плесневым грибкам такие деликатесы не по зубам.

Папа решил отыскать ресторан и нашел целых два: «Макдоналдс» и какой-то «Бургер-что-то-там». Даже ностальгически советский брайтонский «Якорь» по сравнению со всем этим фастфудом казался царством деликатесов.

Оба заведения быстрого питания были забиты байкерами. С момента нашего выезда из Солт-Лейк-Сити я удивлялась двум вещам – огромному количеству старых толстых байкеров на мотоциклах «Харлей Дэвидсон» и практически полному отсутствию афроамериканцев. В Юте я была почти так же уникальна, как на просторах Русского Севера.

Ознакомившись с меню обоих ресторанов, мы все же склонились к «Макдоналдсу». Там, наряду с гамбургерами и жареной картошкой, в меню имелся зеленый овощной салат стоимостью в один доллар.

Мажда американского мяса не пожелала и так же, как и я, взяла себе в дополнение к салату картошку по-деревенски. Отец все-таки остановил свой выбор на бигмаке, а Эде досталось мороженое – как наименьшее из зол. Ребенок немедленно измазался с головы до ног липкой сладкой субстанцией и впал в полную эйфорию.

Когда я отходила от прилавка со своим подносом, мне на ногу наступил огромный престарелый байкер с «черепастой» банданой на голове. Возможно, он сделал это случайно, но то, что он произнес в качестве извинений, случайным не было и привело меня в бешенство:

– Извини. Я черных и днем в упор не вижу, а сейчас уже вечер – и вовсе темно.

С лица его при этом не сходила гаденькая улыбка, тем более мерзкая, что он уже начал на ходу чавкать жирными чипсами.

Я понимала, что этот человек, видевший, что я тут не одна, нарывается на скандал. Я много раз слышала, что в Америке конфликты на расовой почве невозможны, тем более – со стороны белых. В первый наш день в Солт-Лейк-Сити это же подтвердил в самой что ни на есть эмоциональной форме Миша из Мытищ. Но мне, видимо, как обычно, повезло напороться на исключение из правил.

Я не стала реагировать на хамство. Отец с Маждой и девочкой уже сидели за столиком и не были свидетелями происшедшего. Я скрыла свои эмоции и, не отвечая старому идиоту, села рядом с папой.

Но, смешав салат с заправкой под странным названием «соус винегрет», я подняла глаза и встретилась взглядом все с тем же байкером. Он уже сидел прямо напротив нас в окружении нескольких таких же, как он, разукрашенных железяками старых перцев. С нежностью осмотрев свой гамбургер, он разобрал его и толстым, украшенным тяжелым перстнем указательным пальцем брезгливо вытолкал на поднос зеленый салатный листик и бледный помидорный кружок.

– А мы не животные, – пояснил он исключительно мне. – Мы не едим траву.

Потом облизал все тот же палец и ткнул им в мой салатик.

– А вам – приятного аппетита!

Отец оторвался от еды. Он не присутствовал при начале конфликта и не сообразил сразу, что происходит и о чем речь, но по моей реакции увидел, что что-то не так. Мне было важно осознать, что вот он, мой папа, и он готов вступиться за меня. И осознания этого было для меня достаточно.

Действие я оставила за собой. За полсекунды я добралась до хама и коротким ударом пробила дряблый жировой слой на его брюхе. Удар в солнечное сплетение парализовал его дыхание. Рот судорожно распахнулся, и на поднос выпали непрожеванные куски жареного картофеля. Я крепко зажала голову байкера, смяла пустой бумажный пакет из-под чипсов и пальцами протолкнула комок прямо в глотку.

– Если я животное, то ты урна! Так жри свой мусор!

Байкер хрипел и выпучивал глаза так, что я сама испугалась, не умрет ли он на месте. В «Макдоналдсе» стало совсем тихо. Даже Эдочка перестала уплетать свое мороженое. Из дальнего угла зала к нам, не торопясь, двинулась толстенная тетка в полицейской форме. Я посторонилась. Полицейская подошла к байкеру и с силой хлопнула его по жирной спине. Тот перешел с хрипа на сдавленный кашель. Брезгливо поморщившись, тетка залезла рукой к нему в рот, вытащила двумя пальцами из горла застрявший мятый пакет. Осмотрев, бросила на поднос. И без того красное лицо байкера приобрело кирпичный оттенок, но теперь он, по крайней мере, уверенно дышал. Окружающие продолжали оторопело молчать.

Молчание нарушила сама полицейская. Усмехнувшись, она указала мясистым пальцем, незнакомым с маникюром, на липкий ком, извлеченный из прокуренного горла престарелого расиста, и обратилась ко мне:

– Целиком такая хрень никогда не пролезет. В следующий раз суй по кусочкам.

Думаю, это происшествие действительно было исключением из правил. Обычно байкеры, заполонившие все дороги Дикого Запада, ни в какие конфликты не встревали. Рассекая жирными животами воздух, они неспешно катили по дороге на своих громоздких мотоциклах, украшенных американскими флажками. Вместе с ними путешествовали их старые боевые подруги – прокуренные татуированные тетки в кожаных штанах и банданах. В отличие от «новых русских» – никаких юных шлюх, только закаленные в путешествиях обветренные байкерши. Что-то трогательное было в этом нескончаемом мотопробеге старых американских бездельников. А мне… Мне в «Макдоналдсе» просто опять «подфартило».

Утром перед тем, как въехать на территорию Титон-парка, мы завернули на заправку. Эда потащила Мажду внутрь небольшого магазинчика. Хитрая Эда хотела купить там мороженое. В отеле она специально отказалась от корнфлекса и бутербродов с сыром «Филадельфия», утверждая, что совсем не хочет есть. Она понимала, что если она проголодается в дороге, то ее непременно накормят. При этом она просекла, что содержащее молоко мороженое будет признано на фоне всего остального наиболее пригодным кормом для ребенка. Ну не зелеными же чипсами с коричневым рут-биром кормить ребенка!

Не успел отец залить в бак и двух галлонов бензина, как Эда вся в слезах выскочила из магазина. Мажда едва поспевала за дочкой. Зареванная девочка обхватила папу за ногу и стала умолять поскорее уехать.

Все оказалось просто. Хозяин заправки, как и многие окрестные жители, был страстным охотником. Весь магазинчик внутри увешивали оленьи головы и чучела дичи помельче. Кроме того, повсюду красовались портреты хозяина, на которых он позировал с ружьем возле окровавленных туш.

Я оставила папу с Маждой успокаивать дочку, а сама вошла внутрь магазина, чтобы оплатить топливо. Владелец заведения сам стоял за кассой. Он недоумевал, что, собственно, случилось, и мне пришлось объяснить, какое гадкое впечатление производит на нормального человека, а в особенности на ребенка, его коллекция.

– Но здесь же все этим занимаются! – воскликнул он и протянул мне пачку разноцветных билетиков. – Все законно! Вы тоже можете купить купоны на отстрел разных зверей и стрелять в них в свое удовольствие. Очень недорого – от двух долларов за белку.

Я заплатила за бензин, а потом пристально посмотрела ему в глаза и высказала все, что думаю о нем и его друзьях-соседях. Не уверена, правда, что он понял меня точно, но, кажется, английское слово «bustard» все-таки звучит мягче, чем русское «ублюдок».

Не прошло и двух часов, как мы остановились в туристическом центре Титон-парка. Эда только-только перестала плакать по невинно убиенным зверушкам и наконец получила свое мороженое в вафельном рожке. Быстро и сосредоточенно она ела запоздалый завтрак в тени большого деревянного навеса. И когда от рожка остался лишь маленький кусочек вафли, к Эде подбежала серенькая щекастая белка. Зверек ухватился правой крошечной ручкой-лапкой за ногу ребенка, а левой совершенно недвусмысленно потянулся за остатком вафли. Мы все хором призвали Эду не жадничать, и кусочек вафли оказался в белкиных лапках.

– Вкусно? – по-русски спросила Эда насупленного едока.

Белка, разумеется, не ответила. Вопрос был повторен по-английски. Зверек сосредоточенно и важно хрустел вафлей. Судя по всему, Эда переспросила еще по-арабски и по-армянски. Сидя на корточках, она с восторгом смотрела на то, как остаток ее завтрака исчезает во рту зверька.

Внезапно неподалеку раздался протестующий крик: к нам устремился молодой человек в зеленой форме сотрудника природного парка.

– Прекратите немедленно! – обрушился он на нас.

Недовольный парень попытался выхватить еду из лапок белки. Но та не уступила свою добычу и скрылась в придорожных кустах.

– Вы не имеете права кормить зверей! – Парень выхватил из нагрудного кармана брошюрку и протянул Мажде. – Человеческая еда не годится животному. Оно от нее может болеть. И, кроме того, если зверь кормится из рук людей, он теряет навык жизни в дикой природе и может погибнуть. Вам должно быть стыдно!

Мажда промолчала и присела к Эде, чтобы успокоить девочку, которую уже второй раз за этот день довели до слез. А ведь до этого я ее не видела даже просто грустной.

Я кивнула стражу паркового порядка, но все же не удержалась от вопроса:

– Я все понимаю и готова принять правила…

– У вас нет вариантов, – строго перебил меня молодой человек. – Иначе вы будете для начала оштрафованы на сто долларов, потом на тысячу, и, наконец, если и это не поможет, вас привлекут к суду. В особенности за то привлекут, что вы вовлекли в преступление ребенка.

Вовлеченная в преступление девочка с раздражением посмотрела на него и сердито хлюпнула носом.

– Белочка кушать хотела! А теперь из-за тебя у нее весь аппетит испортился!

Ожидать от молодого человека знания русского языка не приходилось, и я продолжила:

– Но объясните мне, почему в паре десятков миль отсюда магазин при бензоколонке весь завешан головами оленей и чучелами таких же самых белок?

– А в чем проблема? – удивился мой собеседник. – В парке охотиться нельзя. Но то место, о котором вы говорите, не находится на территории парка. Там разрешена охота. Я лично не охотник, но понимаю, что охотники поступают законно, когда приобретают талоны на отстрел животных и отстреливают их в соответствии с действующими правилами.

– То есть вы хотите сказать, – заключила я, – что утром меня могут оштрафовать на сто долларов за кормление белки, а вечером я могу ту же белку застрелить, если она пересечет границу парка.

Нечасто я сталкивалась с более тупыми взглядами, чем тот, что был сейчас устремлен на меня.

– Да, разумеется. Но вам надлежит взять в расчет…

– Что?

– То, что перед тем, как застрелить эту белку, вам придется купить талон на право стрелять в нее. Это недорого – два или четыре доллара. Но купить его нужно заранее, иначе это будет незаконно.

– То есть вы, уважаемый, хотите сказать, что накормить эту белку стоит сто долларов, а убить два. Правильно?

– Не уверен… – Он покачал головой. – Может быть, четыре. Я точно не помню. Но я могу позвонить и специально для вас узнать.

Молодой человек вытащил из кармана мобильный телефон и собрался набирать номер.

– Не нужно, – остановила я его. – Я просто поинтересовалась. Я не буду стрелять в белку.

– Хорошо, – согласился он и убрал телефон. – Но запомните твердо: кормить зверей нельзя, это наносит им неисправимый вред. Прочитайте брошюру, которую я вам дал, и сохраните ее. Если у вас возникнут вопросы по «некормлению» диких животных, внизу на последней странице записан круглосуточный бесплатный телефон и адрес веб-сайта. Сегодня вы получаете только замечание с последним предупреждением. Я рад, что вы задали мне вопросы, и надеюсь, что вы удовлетворены моими ответами.

– О да! – ответила я и направилась навстречу к отцу, вышедшему к нам с развернутой картой в руках.

Практически все национальные парки в США устроены таким образом: заехав в парк на машине, вы вначале оказываетесь в информационном центре для туристов, где вам предложат самые различные маршруты для прогулок. Для некоторых маршрутов туристы собираются в группы и в определенное время идут под руководством экскурсоводов. Однако в большинстве случаев вы просто получаете карту и ходите сами по отмеченным дорожкам. Маршруты бывают протяженностью от нескольких сот метров до десятков километров. Повсюду установлены указатели, которые наряду с картой гарантируют, что вы не заблудитесь.

Мы были ограничены во времени, к тому же Эда еще не выросла для больших переходов. Но она только ненадолго соглашалась ехать на отцовских плечах, а все остальное время шла сама. Правильнее сказать, сама бежала. Но, разумеется, продолжительные прогулки были пока не для нее. Поэтому по Титон-парку мы ходили очень недолго.

Зато в Йеллоустоуне длинных маршрутов практически не было. Несмотря на то что это чуть ли не самый большой природный парк в мире, гулять по нему пешком небезопасно. В Йеллоустоун-парке сосредоточено более половины всех гейзеров Земли. Потоки кипятка и перегретого сернистого пара постоянно меняют интенсивность своего извержения, порой затихают, а иногда появляются в новых неожиданных местах. Ходить разрешается только по специальным дорожкам с деревянными помостами и по небольшим, признанным безопасными участкам леса. В прочих местах песчаная почва может оказаться чрезвычайно зыбкой, и вы имеете шанс провалиться прямо в новорожденный гейзер и свариться в нем заживо.

В обоих парках мы провели в общей сложности четыре дня, ночуя в заказанных папой заранее очень дорогих и умеренно комфортных кемпингах. Наконец мы достигли самой северной части Йеллоустоуна. На последнем Т-образном перекрестке мы повернули направо, в сторону штата Вайоминг. Другая дорога вывела бы нас к Монтане и Айдахо.