Текст книги "Мой парень - тыква (СИ)"

Автор книги: Саша Бездушная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Мой парень – тыква

Глава 1. Неудачница в пятом поколении

Глава 1. Неудачница в пятом поколении

Шурочка

Быть ведьмой в пятом поколении – это почетно. Чем больше ведьм в семейном древе, тем сильнее молодняк. По крайней мере, так говорила моя бабушка, предрекая мне прекрасное будущее, когда я только появилась на свет. Но, как выяснялось позже, пророчицей она была «так себе». В настоящее время, я сидела на кухне, и смотрела на горстку пепла, которую забрала с собой, после очередного позорного экзамена. Пепел был последним, что осталось у меня от надежд на прекрасное будущее в магическом мире.

Мой экзамен был простым. Ну, по мнению комиссии. Мне достался «Призыв фамильяра». Каждая уважающая себя ведьма должна была материализовать из магического эфира существо, которое станет её спутником и помощником в магическом мире. Мои подруги уже давно с этим справились.

У Лизы, фамильяр был роскошный. Нет, правда, он был шикарен. Наглый, чёрный кот, который мог смотреть так, будто Лиза должна ему за аренду квартиры. А у Аньки, так вообще, миниатюрный дракончик получился, который по вечерам пускал дым колечками и растапливал камин в ее частном доме.

А у меня получился пепел… Просто пыль.

– Поздравляем, Александра, – сухо проговорила экзаменатор. – Ваш результат, к сожалению, стабилен. Уже который раз подряд. Ваш последний шанс – это осеннее солнцестояние. Не пересдадите в это временя, и ваш ведьмовской статус будет аннулирован. Вам стыдно должно быть! Достался самый простой билет по призыву фамильяра. Где это вообще видано, чтобы ведьма фамильяра призвать не смогла? Никаких больше пересдач не будет. Вам все понятно?

Понятнее не куда…

Я вышла из экзаменационной и поплелась домой. Осенний вечер был холодным, скоро точно будет собираться дождь. Погода идеально совпадала с моим настроением. Я шла, и в руке держала бланк для пересдачи. Я сжала его так сильно, что по краям он знатно помялся.

«У меня не получится… Да хоть миллион шансов мне дадут ! Не смогу я сдать! Я бракованная, – подумала я, огибая лужу. – Брак пятого поколения. Бабушка, наверное, в гробу перевернулась от такого позора. И, судя по всему, не один раз».

Зайдя в свою квартиру, доставшуюся от бабушки, меня встретила тишина и запах подгоревшей карамели. Это последствия вчерашней попытки сварить зелье для удачи на экзамене. Удача тогда, видимо, улетела в форточку.

Я закрыла дверь, прошла и села на пол посреди кухни. Вокруг валялись книги, свечи и высушенные травы, которые я так тщательно сама собирала. Затем, высыпала тот самый пепел. Я смотрела на него и внутри меня поднялась такая злость, такое отчаяние, что я была готова на все, чтобы все таки не провалить свой последний раз. Я поднялась и решительно сказала.

– Всё, хватит!

Я подошла к старому бабушкиному сундуку, который использовала как тумбочку, и достала из-под кипы старых журналов «Юная Ведьма» потрёпанную книгу в кожаном переплёте.

Это была бабушкина книга. Наша семейная реликвия, которая передавалась от ведьмы к ведьме. Здесь были все заклинания, которые столетиями собирались и записывались нашей семьей.

На первой странице, аккуратным бабушкиным почерком, было написано:

«Сашеньке, моей самой сильной и талантливой внучке. Помни, магия – это не просто заклинания и зелья, это умение слышать тишину между ударами сердца и видеть свет там, где другие видят только тьму. Бабушка Варвара».

Я грустно хмыкнула. «Самая талантливая», как же…

Я листала страницы, пока не наткнулась на раздел, который назывался «Тёмные страницы». Раздел темных ритуалов. И тут я наткнулась на любопытную запись «Призыв Духа-Помощника». Да уж, мне точно помощник не помешает.

Я быстренько пробежала глазами по списку ингредиентов.

Корень мандрагоры. Есть. Слеза девственницы. Я тут, собственной персоной, поэтому есть. И «сила отчаяния». Это тоже можно было не покупать. Отчаяния мне сейчас хватало слихвой.

– Ладно, хуже уже точно не будет. Вот возьму, и призову такого духа-помощника, что вы все подавитесь своими пепельницами, ведьмы старые.

Я начертила мелом круг и расставила две зажженые свечи. Одна свеча сразу погасла, проигнорировав этот знак, я начала читать заклинание. В него я вложила всю свою злость, все свое отчаяние. Надеюсь, хоть за старания мне зачтется, и все пройдет как надо.

Воздух на кухне сгустился. Шторы взметнулись. Вторая свеча резко затухла и упала на скатерть. Раздался хлопок, я зажмурилась от страха, и тут наступила тишина.

Я открыла один глаз. Потом второй.

В центре нарисованного круга лежала тыква.

Большая такая, с весёлым зелёным хвостиком. Она была такой идеальной формы, что смотрелась как реквизит для осенней фотосессии. От неё даже пахло, как от печёных тыквенных семечек.

– Это что? – прошептала я.

Тыква молчала.

– Ты дух-помощник? – с надеждой спросила я.

Тыква молчала.

Я подошла ближе. Ткнула пальцем. Тыква была плотной, холодной и абсолютно неодушевлённой.

– Ну и что мне с тобой делать? – вздохнула я. – Суп сварить или кашу?

Отчаяние нахлынуло с новой силой. Слёзы навернулись на глаза. Я ведь правда старалась, из-за всех сил. Но даже сейчас, вместо духа-помощника из книги, мне достался овощ…

– Ладно, – сказала я вслух, подхватывая тыкву на руки и утирая слезы. – В мусорку ты не поместишься, а оставлять тебя на кухне, значит признать своё поражение. Полежи пока на балконе, чтобы место не занимать. А потом, хоть кашу из тебя сделаю…

Я открыла балконную дверь. Холодный ночной воздух ворвался в квартиру. Я положила тыкву на старый деревянный стул, на котором я вставала, чтобы развесить белье, и посмотрела на неё.

– Спокойной ночи, тыковка, – грустно сказала я.

И тут время пробило двенадцать. Тыква вдруг пыхнула. Я застыла, а тыква подпрыгнула на стуле. Раздался какой-то странный звук: «П-х-х-х-х».

– Ты что, живая?!

Тыква снова пыхнула, на этот раз громче. Она начала светиться изнутри. Тёплый оранжевый свет разливался по балкону.

– Стой! – крикнула я, выставляя вперёд руки. – Я тебя не призывала как овощ! Я хотела духа! Духа-помощника! А не…

Я не успела договорить.

Свечение стало ослепительным и я зажмурилась. И когда открыла глаза, на месте тыквы сидел парень.

Абсолютно голый. Голый парень, мать твою! У меня на балконе! На моем стуле!

Глава 2. Овощной фамильяр

Глава 2. Овощной фамильяр

Шурочка

Передо мной сидел рыжеволосый, веснушчатый, с большими и зелёными глазами, парень. Он сидел, пытаясь прикрыться руками и смотрел на меня так, будто я застала его в самый неподходящий момент.

– ОТВЕРНИСЬ! – рявкнул он.

Я закричала.

– А-а-а-а! Ты! Ты! – я попятилась, споткнулась о порожек балкона и упала на пол в кухне.

Парень поднялся, и стал прикрываться старой наволочкой, которую сдёрнул с верёвки на сушилке. Наволочка была в очень красивый цветочек, подстать ему.

– Прости, – сказал он. – Я не хотел тебя напугать. Я просто… Ну, ты же сама меня призвала.

Я лежала на полу и смотрела на него снизу вверх.

– Я призывала духа-помощника, – вскрикнула я. – А не мужика с тыквенным хвостиком!

Парень устало провёл рукой по волосам.

– Ну, технически, я и есть дух, только проклятый. Приятно познакомиться, бывший маг, а ныне твой фамильяр, Максим.

– Мой кто?

– Фамильяр, – спокойно повторил парень. – Максим. Но ты можешь звать меня Тыквенный Принц, если это поможет твоей самооценке.

Он улыбнулся, и надо отдать должное, улыбка у него была неповторимая. Несмотря на то, что он стоял на балконе, прикрывшись только одной наволочкой в цветочек, он был необычайно харизматичен и красив.

Я моргнула.

– Ты… Вы… – я тряхнула головой. – Это сон. Мне просто снится голый мужик с овощной грядки.

– Не сон, – Максим покачал головой. – И, прошу прощения, но мне нужно войти. На балконе холодно, не лето же, а эта наволочка, не самая тёплая одежда.

От шока, я просто отошла в сторону, и он прошёл на мою кухню.

– Итак, – сказал Максим, осматривая мою захламлённую кухню. – Судя по тому, что я вижу, у тебя были проблемы с ритуалами.

Я покраснела.

– Знаете, я не обязана выслушивать критику от человека, который пять минут назад был тыквой.

– Теперь я твой фамильяр, – поправил он. – И, между прочим, у меня отличная магическая родословная. Я мог бы тебе помочь, но видимо тебе не особо и надо…

– Помочь? В чём? – перебила я его.

– Ну, например, с зельями. С заклинаниями. Я, как бы это сказать, я немного разбираюсь в магии.

– Немного, это насколько?

—Настолько, что половину из тех заклинаний, которые написаны в твоей семейной книге, придумал я.

– Стоп, что?! Так этой книге сотни лет! Тебе сколько, я боюсь спросить?

– Тебе ответить с учетом того, сколько я пробыл в теле тыквы или только в человечьих?

– В человечьих. – буркнула я.

– 273 года.

– СКОЛЬКО?

– Ну, скажем так, у меня не только богатый жизненный опыт, но и магический. Поэтому , я вполне могу тебе помочь.

Я подозрительно прищурилась.

– А что ты хочешь взамен?

Максим на секунду отвёл взгляд.

– Взамен ты будешь искать способ снять моё проклятие. Мы теперь связаны. Пока ты меня не расколдуешь, мне придется быть с тобой. Днём, я видимо буду тыквой. А ночью – человеком. Тебя, кстати, как зовут? А то я представился, а ты нет.

Я открыла рот.

– Днём – тыквой?!

– Увы, – Максим развёл руками. – До заката я овощ. Могу только прыгать и выражать недовольство. Но после заката, я в твоем распоряжении. Так как тебя зовут, хозяйка?

Он шагнул ближе. Я невольно отступила, упёршись спиной в холодильник.

– С-Саша.

– Шурочка, значит. А знаешь, – тихо сказал он, наклоняясь ко мне, – я бы не отказался от чашки чая. Потому что последние сутки я не ел и не пил. Накорми меня, пожалуйста, Шурочка.

Я сглотнула и быстро отвернулась, хватая чайник.

– Ладно, – буркнула я, наливая воду. – Сейчас будет тебе чай. Но не думай, что я какая-то простушка. Завтра утром я проверю, не обманул ли ты меня.

– Утром я буду тыквой, – напомнил он. – Ты сможешь убедиться лично.

Я поставила чайник на плиту и щёлкнула конфоркой. Руки дрожали.

– Прекрасно. Просто прекрасно. У меня будет овощной питомец.

Чайник закипел. Я разлила кипяток по кружкам, одну из них подала Максиму. Тот принял её с благодарностью и обхватив тёплую керамику ладонями, отпил горячий напиток. А я, тем временем, села напротив.

– И что теперь? – спросила Шурочка.

– Теперь, – ответил Максим, глядя на неё поверх кружки, – мы будем учиться жить вместе. И постарайся не выбрасывать меня в окно с утра. Я не переживу падение с девятого этажа. Даже в тыквенном виде.

– Я постараюсь…– буркнула я, делая нервный глоток чая.

Мы допили чай. Максим поставил кружку на стол и потянулся, разминая плечи. Наволочка на нём угрожающе сползла, и я поспешно уставилась в стену.

– Значит так, Шурочка. Раз уж я теперь здесь с тобой, то давай начнём обучение прямо сейчас. Нечего тянуть до солнцестояния.

– Сейчас? Ночью?

– А когда? Когда я снова стану тыквой? Извини, но в тыквенном виде объяснениями сложно заниматься.

Максим вздохнул с таким видом, будто я была самой безнадёжной ученицей за все его года. Он подошёл к моему столу, повёл рукой над разбросанными травами, и одна из веточек петрушки вдруг поднялась в воздух и закружилась.

– Видишь? Магия – это просто поток. Ты слишком стараешься, поэтому у тебя всё взрывается. Попробуй расслабиться. Возьми свечу и просто почувствуй её.

Я взяла свечу. Она была холодная и гладкая.

– И что мне чувствовать?

– Тепло внутри. Представь, что свеча – это ты. А огонь – это твоя сила, которая хочет наружу.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Внутри действительно шевельнулось что-то тёплое и живое. Я удивилась. Неужели получается?

– Вот-вот, – прошептал Максим. – Не спугни. Просто отпусти.

Я отпустила. И зря. Свеча в моей руке взорвалась. Не зажглась. Она разлетелась облаком красного воска.

– Шурочка? Шурочка, ты чего?

Последнее, что я увидела, это его перепуганное лицо, склонившееся надо мной. Наволочка в цветочек. А затем темнота.

Глава 3. Овощ-сожитель

Глава 3. Овощ-сожитель

Шурочка

Я проснулась. Голова туго соображала и была тяжёлой. Первая мысль была простой и до смешного наивной: «Мне всё это приснилось». Да, просто приснилось. Стресс, волнение. Такое бывает. Ну, в самом деле, какой двухсотлетний голый парень на балконе? Дух-помощник на котором проклятие тыквы... Ну кто в такое поверит?

Я села на кровати, потёрла глаза и прислушалась. Посмотрела на часы. Время 5 вечера. Ничего себе я поспала. В квартире было тихо. Только холодильник гудел на кухне. Никаких голосов, никаких пыхтений. Обычное пробуждение, обычной ведьмы-неудачницы в пятом поколении.

– Точно, это сон. – выдохнула я и пошла на кухню.

И сразу же замерла на пороге.

Тыква лежала на полу возле батареи, аккуратно и бережно накрытая той самой наволочкой в цветочек. Я стояла и смотрела на неё. Тыква, кажется, смотрела на меня в ответ.

– Значит, не сон, – разочарованно сказала я. – А может, ты все-таки не превратишься ночью в парня?

Тыква подпрыгнула. Один раз. Резко и возмущённо.

Я попятилась.

– Так. Стоп. Ты меня понимаешь?

Прыжок. Один.

– Это «да»?

Ещё прыжок. И ещё один, поменьше, как будто с раздражением. Я присела на корточки рядом с тыквой.

– Подожди, подожди. Давай договоримся так. Один прыжок – это да, два прыжка – это нет, идет?

Тыква прыгнула один раз. Я взяла его на руки, тяжеленный, зараза, килограммов пять, не меньше, и попыталась посадить на табуретку, чтобы не мешался под ногами, пока я собиралась делать подобие завтрака. Тыква немедленно спрыгнула. Прямо на пол, с глухим стуком, от которого у меня сердце ушло в пятки.

– Ты с ума сошёл?! Разобьёшься же!

Тыква подпрыгнула. И, кажется, обиженно.

Я снова поставила её на табуретку. Она снова спрыгнула. Я поставила. Она спрыгнула. Мы играли в эту игру минут пять, пока я не сдалась.

– Ладно! – рявкнула я. – Лежи на полу! Твоё право! Только не ной потом, что холодно.

Я заварила себе чай и села за стол, глядя на неё сверху вниз.

– Есть хочешь?

Пауза. Один прыжок. Осторожный.

– И как же я тебя покормлю? Ты же… овощ. Тебе нужна вода? Земля? Удобрения?

Тыква дёрнулась так резко, что чуть не упала на бок. Кажется, я оскорбила его до глубины души.

– Поняла. Удобрения отменяются.

Я налила в блюдце воды и поставила перед ней. Тыква проигнорировала. Я поставила кашу. Проигнорировала. Я предложила кусок хлеба. Тыква подпрыгнула дважды.

– Не хочешь?

Два прыжка.

– А чего ты хочешь?!

Два прыжка. И, судя по тому, как она замерла после, ответ был: «Дождаться заката, идиотка».

Я вздохнула и ушла в комнату, тыква догнала меня до спальни и остановилась у двери. Прыгнула. Один раз.

– Что?

Она прыгнула в сторону кухни. Потом обратно ко мне. Потом снова в сторону кухни.

– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой?

Один прыжок.

– Обалдеть. У меня дома овощ, который мной командует…

Я пошла за ней. На кухне тыква остановилась возле стола, где лежала моя книга, та самая, в кожаном переплёте. Я вчера так и оставила её открытой на «Тёмных страницах».

Тыква прыгнула. Один раз. И замерла.

– Ты хочешь, чтобы я её убрала?

Два прыжка.

– Чтобы я её читала?

Один.

Я села и открыла книгу. Тыква подкатилась ближе, упёрлась в ножку стула и замерла, будто прося ее поднять. Я подняла его и положила на стол рядом с книгой. Я листала страницы, а тыква иногда стучала по столу, в немом командном тоне: «стой», «дальше», «вот здесь». Так мы дошли до страницы, где уже более мелким и торопливым подчерком, было написано что-то про «Проклятое сердце». Я ничего не поняла. Но тыква, своим осуждающим постукиванием настояла, чтобы я читала дальше.

Так мы просидели почти до полуночи.

Я добралась до самых старых записей и наткнулась на интересное проклятие, написанное точно не моей бабушкой:

Кто кровь мою в жилах своих угадает,

Тот плод сей, что имя мужское скрывает,

Не срежет, не сварит, не бросит в золу,

А сердце тот час повернётся к нему.

И если уста друг друга коснутся —

Чары падут, и дни все вернутся.

А коли любовь не проснётся в роду,

То тыквой ему умереть посему.

А потом в дверь позвонили.

– Шурка, открывай! Это я!

Лизка?

Я в панике обернулась. Тыква на полу. Огромная, рыжая, абсолютно не вписывающаяся в мой интерьер. Если Лиза ее увидит, вопросов будет миллион. А врать я не умею.

– Секунду! – крикнула я.

Я схватила тыкву, запихнула её в шкаф, на верхнюю полку, между старыми ботинками и старыми бабушкиными халатами, которые я планировала пустить на тряпки. Тыква стукнулась о стенку и замерла.

– Так, черт, сколько времени? Блин, почти двенадцать, – тыква возмущенно подпрыгнула, свалив ботинок, – А ну, тихо, – прошипела я. – Если ты издашь хотя бы один звук, я сделаю из тебя суп!

Тыква, видимо поняла, что дело серьезное и затихла.

Дверь я открыла с самой невинной улыбкой, на которую была способна.

Лиза вошла, как всегда, эффектно. Новое пальто, длинные распущенные волосы, чёрный кот на плече. Кот зыркнул на меня, и от его взгляда у меня побежали мурашки.

– Ты чего такая? – спросила Лиза, сбрасывая туфли. – Бледная, как мел. Ты что, забыла, что мы с тобой договаривались сегодня потренироваться?

—Не, что ты, я просто устала. Да и спала сегодня плохо, не сны , а ужастики какие-то снились.

– Ага. – Она прошла на кухню, по-хозяйски налила чайник и включила его.

И в этот момент часы прозвенели двенадцать. Из шкафа, где была тыква раздались шум и грохот. Дверца распахнулась, и из неё вывалился Максим в бабушкином халате. Под халатом, конечно же, ничего не было…

Я сглотнула.

– Ой, – сказала Лиза, и её глаза стали похожи на два блюдца. – Это кто?

Глава 4. Названный братишка

Глава 4. Названный братишка

Шурочка

– Это мой брат! – я почти выкрикнула, чтобы Максим не успел ляпнуть лишнего.

Колдун улыбнулся своей самой великолепной улыбкой, сделал шаг вперёд и протянул Лизе руку.

– Максим. Двоюродный брат Шурочки.

– Лиза, – выдохнула подруга, вложив ладонь в его руку. – Лучшая подруга Шурочки.

– Очень приятно. – Он не торопился отпускать её руку. – Шура много о тебе рассказывала.

– Правда? – Лиза стрельнула в меня взглядом. – И что же она рассказывала?

– Только все самое хорошее.

– И правда рассказывала! Надо же!– Она рассмеялась, кокетливо поправляя волосы.

Максим хмыкнул и облокотился на дверной косяк, не сводя с Лизы вежливо-заинтересованного взгляда. А сама Лиза, казалось, напрочь забыла, зачем пришла. Она уже сидела за столом, подперев щёку кулаком, и смотрела на Максима так, будто он был единственным экземпляром мужского рода во вселенной.

– Так ты, значит, из столицы приехал? – ворковала она. – А я смотрю, у тебя выговор не наш. Столичный.

– Угадала, – Максим улыбнулся. – Служил там.

– Надо же. А Шура мне ни слова про тебя не говорила. Скрытная какая.

Она бросила в мою сторону укоризненный взгляд, будто я лично утаила от неё Эйфелеву башню.

Я сидела на табуретке, сжимая остывшую кружку чая, и чувствовала, как внутри что-то неприятно скребёт. Нет, ну надо же. Пришла помочь заниматься, называется. Уже двадцать минут ни слова о магии. Только «а как тебе наш городок», «а где ты живёшь», «а что ты пьёшь по вечерам».

А Максим, сволочь рыжая, подыгрывал. Он наклонился показушно, заглянул Лизе в глаза, и голос его стал мягче.

– Ты знаешь, Лиза, я давно не встречал такой открытой девушки. Мне обычно сложно найти общий язык с людьми, а с тобой так легко, как будто мы сто лет знакомы.

«Ах ты ж кобель!» подумала я.

Лиза зарделась.

– Ой, ну что ты, я просто говорю, что думаю.

– Это редкий дар, – серьёзно сказал Максим. – Шурочка вот, например, всё время что-то недоговаривает. Да, сестричка?

Я поперхнулась чаем.

– Что?!

– Ну а как же, – он повернулся ко мне, и в зелёных глазах плясала откровенная насмешка. – Сидит молчит, смотрит в кружку. И гадай, о чем она думает. А вот ты, Лиза, ты, как открытая книга.

Лиза прыснула.

– Шурка у нас вообще-то всегда такая. Мы ее все в школе звали «Сова-молчунья».

– Правда? – Максим поднял бровь. – А я бы сказал, что у неё характер с перчиком. Просто перчика этого никто не пробовал.

Он сказал это, глядя на Лизу. Но почему-то мне стало жарко.

Так. Всё. Хватит.

– Лиз, – я резко встала. – Ты вообще-то пришла заниматься, нет?

– А, да-да, сейчас, – отмахнулась она, не сводя глаз с Максима. – Слушай, Максим, а ты завтра вечером свободен? У нас тут есть одно местечко...

– Так, – я хлопнула ладонью по столу. – Лиза. Занят он завтра вечером, суп тыквенный готовить будет! И вообще, тебе пора.

– Чего это? Я только пришла!

– У меня завтра, то есть сегодня, в общем, у меня рано подъём. Мне надо выспаться. Давай перенесем нашу встречу.

– Да ладно тебе, – Лиза даже не обернулась. – Ещё полчасика.

Я обошла стол и встала между ними.

– Лиза. Домой.

– Шур, ну ты чего...

Я взяла её за локоть.

– Домой. Тебя, вон, кот у двери заждался. – уже тащила её к двери. – Он у тебя нервный. Домой, Лиза. Всё.

– Но я не попрощалась с Максимом!

– Попрощаешься в другой раз. Спасибо, что зашла, до свидания, пока-пока.

Я практически вытолкнула её за порог. Лиза успела только пискнуть:

– Максим, позвони мне завтра, номер у Шуры возьми!

Дверь захлопнулась.

Тишина.

Я стояла, привалившись спиной к двери, и тяжело дышала. В коридоре было темно. Из кухни тянулась полоска света, и в этом свете стоял Максим, всё в том же халате, скрестив руки на груди.

– А ты у нас ревнивица. – спокойно сказал он.

– Не дождешься, – отрезала я.

– Ага. – Он кивнул. – Тогда почему ты её выгнала?

– Потому что она пришла заниматься, а не хвостом перед тобой вертеть!

– Хм. – Максим усмехнулся.

Я прошла мимо него на кухню и демонстративно начала убирать чашки со стола.

– И вообще, ты! – я развернулась. – Ты чего с ней флиртовал?! Она моя подруга, между прочим!

– Я? – Максим приложил руку к груди. – И не думал. Я просто был вежлив.

– Вежлив?! «Я давно не встречал такой открытой девушки»?! Это вежливость?!

– А что, – он шагнул ближе, – я должен был сказать: «Извини, Лиза, я тут вообще-то фамильяр Шурочки, днём я овощ.»? Ты меня сама братом назвала, а теперь возмущаешься.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Нет. Но ты мог... Ты мог быть менее... – я махнула рукой. – Менее вот этим самым!

– Каким?

– Вот таким! – я ткнула пальцем в его лицо. – Улыбочки эти, взгляды, разговорчики.

– Все таки ревнуешь, – довольно протянул Максим.