Текст книги "Милые обманщицы"

Автор книги: Сара Шепард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

10. Одиноким девушкам тоже есть чем развлечься

В тот день Эмили стояла на парковке для учеников, погруженная в свои мысли, когда кто-то подбежал сзади и закрыл ей глаза руками. Эмили вздрогнула.

– Ну ты и трусиха! Это же я!

Эмили обернулась и вздохнула с облегчением. Это была всего лишь Майя. После вчерашней записки Эмили была настолько рассеянной и перепуганной, что шарахалась от каждого шороха. Она собиралась открыть свою машину – мама разрешила им с Кэролайн поехать в школу на семейном автомобиле при условии, что они будут ехать аккуратно и позвонят, как только доберутся до школы, – и достать сумку с принадлежностями для тренировки в бассейне.

– Извини, – сказала Эмили. – Я думала… не обращай внимания.

– Я скучала по тебе сегодня. – Майя улыбнулась.

– Я тоже. – Эмили улыбнулась в ответ. Она звонила Майе утром, хотела подбросить ее до школы, но ее мама сказала, что она уже ушла. – Ну, как ты?

– Могло быть и лучше. – Сегодня Майя убрала свои непослушные темные волосы от лица, закрепив их очаровательными радужными заколками в форме бабочек.

– О, что такое? – Эмили склонила голову набок.

Майя поджала губы и вытащила ногу из сандалии. Второй палец у нее был длиннее, чем большой, так же как и у Эмили.

– Мне было бы гораздо лучше, если бы ты смогла пойти со мной куда-нибудь. Прямо сейчас.

– Но у меня плавание, – сказала Эмили, снова услышав в своем голосе нотки Иа-Иа.

Майя взяла ее за руку и энергично тряхнула.

– А если я скажу тебе, что место, куда мы пойдем, тоже связано с плаванием?

Эмили прищурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Поверь мне на слово.

Хоть Эмили и дружила близко с Ханной, Спенсер и Арией, ее любимые воспоминания были о прогулках наедине с Эли. Скажем, когда они одевались в мешковатые лыжные брюки и скатывались вниз с холма Бэйберри, или когда говорили о мальчишках, или плакали из-за того, что случилось с Дженной в шестом классе, и утешали друг друга. Когда они оставались вдвоем, Эмили видела не столь безупречную Эли, что вызывало еще больше восхищения, и Эмили тоже могла не притворяться. Казалось, прошли уже дни, недели, годы с тех пор, как Эмили перестала быть настоящей. И она подумала, что, возможно, теперь она могла бы испытать что-то подобное с Майей. Ей не хватало близкой подруги.

Бен и остальные ребята, наверное, уже переодевались к тренировке, шлепая друг друга по голым задницам мокрыми полотенцами. Тренер Лорен записывала программу тренировки на большой маркерной доске, выносила к бассейну ласты, круги и лопатки. А девчонки из команды жаловались на то, что у всех одновременно начались месячные. Осмелится ли она пропустить занятия на второй же день?

Эмили сжала в руке пластиковую рыбку-брелок с ключами от машины.

– Попробую сказать Кэролайн, что мне нужно подтянуть одноклассницу по испанскому, – пробормотала она. Эмили знала, что Кэролайн не купится на это, но и не устроит истерику, это уж точно.

Три раза оглядев парковку – не следит ли кто за ней? – Эмили улыбнулась и открыла машину.

– Хорошо. Поехали.

* * *

– Мы с братом углядели это место в прошлый уик-энд, – сказала Майя, когда Эмили въехала на выложенную гравием стоянку.

Эмили вышла из машины и потянулась.

– Я и забыла о нем. – Они были на тропе Марвина, которая тянулась километров на десять вдоль берега глубокой речушки. Раньше они с подругами частенько катались здесь на велосипедах – Эли и Спенсер наращивали темп к концу гонки и обычно финишировали вместе, – а потом заходили в снэк-бар на пляже за шоколадно-арахисовыми «пальчиками» и диетической колой.

Они поднимались по склону, когда Майя схватила ее за руку.

– О! Совсем забыла тебе рассказать. Моя мама сказала, что вчера, пока мы были в школе, заезжала твоя мама. Привезла нам шоколадные пирожные с орехами.

– Что, правда? – Эмили была в недоумении. Странно, что мама ни словом не обмолвилась об этом за ужином.

– Пирожные – вкуснятина. Мы с братцем за вечер их прикончили!

Они вышли к грунтовой дороге и оказались под сенью дубов. В воздухе разливался свежий древесный аромат, и казалось, что здесь гораздо прохладнее.

– Мы еще не пришли. – Майя взяла ее за руку и повела по тропинке вниз, к небольшому каменному мосту. Чуть ниже по течению река заметно расширялась. Спокойные воды посверкивали в лучах предвечернего солнца.

Майя подошла к краю моста и разделась до бледно-розового бюстгальтера и трусиков. Она сбросила свою одежду в кучу, показала Эмили язык и прыгнула в воду.

– Подожди! – Эмили бросилась к перилам. Знает ли Майя, как здесь глубоко? Эмили показалось, что прошло черт знает сколько времени, прежде чем она услышала всплеск.

Голова Майи показалась из воды.

– Говорила же тебе, что это связано с плаванием! Давай, раздевайся!

Эмили взглянула на ворох одежды Майи. Она ненавидела раздеваться перед людьми – даже перед девчонками из команды, которые видели ее каждый день. Она медленно сняла плиссированную форменную юбку, скрестила ноги, скрывая свои голые мускулистые бедра, и задрала майку, которую носила под блузку. Но снять ее так и не решилась. Перегнувшись через перила, она посмотрела на реку и, превозмогая себя, прыгнула вниз. В следующее мгновение вода стиснула ее в своих объятиях. Она оказалась на удивление теплой и бархатистой от грязи, совсем не такой холодной и чистой, как в бассейне. Встроенные чашечки майки вмиг раздулись от воды.

– Тут как в сауне, – сказала Майя.

– Да. – Эмили поплыла к мелководью, где стояла Майя. Взгляд Эмили упал на просвечивающие сквозь ткань лифчика соски Майи, и она тотчас отвернулась.

– В Калифорнии мы с Джастином все время ныряли со скал, – сказала Майя. – Он стоял на вершине и минут по десять раздумывал, прежде чем прыгнуть. Мне нравится, что ты даже не колебалась.

Эмили плыла на спине и улыбалась. Она ничего не могла с собой поделать: комплименты Майи были сладкими, как чизкейк, и она проглатывала их с превеликим удовольствием.

Майя стала брызгать на нее водой, и Эмили здорово нахлебалась. Вода была липкой, с легким металлическим привкусом. Эмили уже и забыла, что вода может не пахнуть хлоркой.

– Я думаю, что мы с Джастином расстанемся, – сказала Майя.

Эмили подплыла к берегу и встала на дно.

– Неужели? Почему?

– Знаешь, любовь на расстоянии – это слишком утомительно. Он названивает мне постоянно. Всего несколько дней прошло, как я уехала, а он уже прислал мне два письма!

– Понимаю, – ответила Эмили, пропуская сквозь пальцы мутную воду. И тут ее осенило. Она повернулась к Майе. – Скажи, это не ты… м-м… оставила вчера записку в моем шкафчике?

Майя нахмурилась:

– Что, после школы? Нет… ты же проводила меня до дома, забыла?

– Ах да. – На самом деле она не думала, что это дело рук Майи, но все было бы гораздо проще, если бы записку написала она.

– А что там было, в этой записке?

Эмили покачала головой.

– Не бери в голову. Так, ерунда. – Она откашлялась. – Знаешь, я думаю, что, наверное, тоже расстанусь со своим парнем.

Вот это да. Эмили не так бы удивилась, если бы у нее изо рта вылетела птичка.

– Ты серьезно? – спросила Майя.

Эмили заморгала, стряхивая воду с ресниц.

– Не знаю. Может быть.

Майя вытянула руки над головой, и Эмили снова увидела тот шрам на запястье. Она отвернулась.

– Ну и хрен бы с ними, – сказала Майя.

Эмили улыбнулась.

– Что?

– Это я так иногда ругаюсь, – объяснила Майя. – Короче, пошли они к черту! – Она отвернулась и пожала плечами. – Тебя такие словечки, наверное, напрягают.

– Нет, мне нравится, – сказала Эмили. – Ну и хрен бы с ними. – Она хихикнула. Ей всегда было смешно, когда она ругалась – как будто мама могла услышать из кухни, находясь за многие километры от нее.

– Тебе определенно нужно порвать со своим парнем, – сказала Майя. – Знаешь почему?

– Почему?

– Тогда мы обе будем свободными.

– И что это означает? – спросила Эмили. Лес был тих и неподвижен.

Майя приблизилась к ней.

– И это означает… что мы… можем… развлекаться! – Она схватила Эмили за плечо и толкнула ее под воду.

– Эй! – взвизгнула Эмили. Она стала плескать водой в Майю, погрузила руку в воду и погнала на нее гигантскую волну. Потом схватила Майю за ногу и начала щекотать ей ступню.

– На помощь! – завопила Майя. – Только не ноги! Я до смерти боюсь щекотки!

– Теперь я знаю твое слабое место! – разошлась Эмили, продолжая тащить Майю за ноги к водопаду. Майе удалось освободиться, и она набросилась на Эмили сзади. Ее руки пробежались по бокам Эмили, потом спустились на живот и принялись его щекотать. Эмили завизжала. Наконец она втолкнула Майю в небольшую пещеру в скалах.

– Надеюсь, здесь нет летучих мышей! – вскрикнула Майя. Лучи солнечного света проникали в пещеру сквозь крошечные отверстия в камнях, образуя нимб над мокрой головой Майи.

– Заходи сюда, – сказала Майя и протянула ей руку.

Эмили встала рядом, чувствуя прикосновение гладких прохладных камней. Звук ее дыхания эхом отскакивал от каменных стен. Они посмотрели друг на друга и усмехнулись.

Эмили закусила губу. Это был момент зарождения близкой дружбы, навевающий на нее меланхолию и ностальгию.

В глазах Майи заплескалось беспокойство.

– Что-то не так?

Эмили глубоко вздохнула.

– Хорошо… ты знаешь, что в вашем доме раньше жила девушка? Элисон?

– Да.

– Она пропала без вести. Сразу после седьмого класса. Ее так и не нашли.

Майя слегка вздрогнула.

– Я что-то слышала об этом.

Эмили обхватила себя руками; ей тоже становилось зябко.

– Мы были очень близкими подругами.

Майя придвинулась к Эмили и обняла ее одной рукой.

– До меня сразу не дошло.

– Да. – У Эмили задрожал подбородок. – Я просто хотела, чтобы ты знала.

– Спасибо.

Медленно тянулись минуты; Эмили и Майя так и стояли в обнимку. Наконец Майя отстранилась.

– Я обманула тебя. Когда говорила о том, почему хочу порвать с Джастином.

Эмили удивленно вскинула брови.

– Я… я сомневаюсь, что мне вообще нравятся парни, – тихо сказала Майя. – Это как-то непонятно… странно. Да, я думаю, что они симпатичные, но когда оказываюсь с ними наедине, мне совсем не хочется быть с ними. Я бы предпочла быть с кем-то более похожим на меня. – Она криво усмехнулась. – Понимаешь?

Эмили провела руками по ее лицу и волосам. Взгляд Майи вдруг пронзил ее насквозь.

– Я… – начала она. Нет, она не знала, как это сказать.

Что-то зашуршало в кустах прямо у них над головами. Эмили вздрогнула. Ее мама обычно очень переживала, когда девчонки уезжали кататься по этой тропе – она говорила, бог знает кого здесь черти носят. В лесу еще мгновение было тихо, прежде чем в небо взмыла встревоженная стая птиц. Эмили вжалась в каменную стену. Неужели кто-то наблюдал за ними? И кто это смеялся? Смех показался ей знакомым. Затем Эмили услышала тяжелое дыхание. Мурашки побежали по коже, и она осторожно выглянула из пещеры.

На берегу оказалась всего лишь ватага мальчишек. Они с разбегу бросились в воду, размахивая палками, как мечами. Эмили отстранилась от Майи и вылезла из пещеры.

– Куда ты? – позвала Майя.

Эмили посмотрела на нее, потом на мальчишек, которые уже забросили палки и теперь кидались друг в друга камнями. Среди них был Майк Монтгомери, младший брат ее давней подруги Арии. Он заметно повзрослел с тех пор, как она видела его в последний раз. И… постой-ка… Майк ведь учился в Роузвуде. Мог ли он узнать ее? Эмили выбралась из воды и начала взбираться на пригорок.

Она обернулась и крикнула Майе.

– Я должна вернуться в школу, пока у Кэролайн не закончилась тренировка. – Она надела юбку. – Скинуть тебе твою одежду?

– Как хочешь. – Майя вышла из-под водопада и побрела к берегу. Прозрачное нижнее белье липло к ее телу. Она медленно поднялась наверх, ни разу не прикрыв руками ни попку, ни сиськи. Мальчишки оставили игру и удивленно таращились на нее.

И Эмили, против своего желания, тоже не могла оторвать от нее глаз.

11. Хорошо еще, что в сладком картофеле много витамина А

– У нее. Точно, у нее, – прошептала Ханна, тыча пальцем.

– Нет. Слишком маленькие! – шепнула в ответ Мона.

– Но посмотри, как они топорщатся! Говорю тебе: силикон, – не сдавалась Ханна.

– Я думаю, вон у той тетки задница не своя.

– Отстой. – Ханна сморщила нос и огладила свою упругую, идеально округлую попку, чтобы убедиться в своем совершенстве. Был ранний вечер среды, до ежегодной вечеринки у Ноэля Кана оставалось всего два дня, и они с Моной сидели на террасе органик-кафе «Ям» в загородном клубе родителей Моны. Парни разминались в гольф перед ужином, но Ханна с Моной нашли для себя игру поинтереснее: они выявляли силиконовые сиськи. Или любые другие части тела, подвергшиеся вмешательству пластических хирургов. Тем более что силикона вокруг было море.

– Да, похоже, ее хирург что-то перепутал, – пробормотала Мона. – Кажется, моя мама играет с ней в теннис. Я у нее спрошу.

Ханна снова посмотрела на женщину лет тридцати пяти, похожую на эльфа, которая стояла возле барной стойки. Ее задница была подозрительно выдающейся, что никак не вязалось с худющей фигурой.

– Лучше я умру, чем лягу под нож пластического хирурга.

Мона играла с шармом на своем браслете от «Тиффани» – ей, очевидно, не пришлось с ним расставаться.

– Как ты думаешь, Ария Монтгомери тоже сделала себе сиськи?

Ханна изумленно подняла глаза.

– С чего ты взяла?

– Сама она худая, а грудь уж слишком идеальная, – сказала Мона. – Она ведь уезжала в Финляндию или куда там еще? Я слышала, что в Европе можно сделать грудь по дешевке.

– Не думаю, что у нее силикон, – пробормотала Ханна.

– Откуда ты знаешь?

Ханна пожевала соломку в своем стакане. У Арии сиськи всегда были что надо – они с Элисон были единственные, кому требовался лифчик в седьмом классе. Эли всегда хвалилась своими прелестями, но Ария, казалось, заметила, что у нее вообще есть грудь, только когда вязала всем лифчики в качестве подарков на Рождество, и для себя ей пришлось связать лифчик большего размера.

– Да нет, просто она не по этой части, – ответила Ханна. Обсуждать с Моной своих старых подруг было неловко. Ханне до сих пор было стыдно вспоминать, как они с Эли и другими девчонками дразнили Мону в седьмом классе, так что разговоров о прошлом она старалась избегать.

Мона посмотрела на нее:

– С тобой все в порядке? Ты сегодня как будто не в себе.

Ханна вздрогнула.

– В самом деле? Почему ты так решила?

Мона еле заметно ухмыльнулась:

– Вау! Кто-то нервничает!

– Только не я, – поспешно произнесла Ханна. Но она лукавила: после визита в полицейский участок и того письма, что пришло вчера вечером по электронной почте, она здорово струхнула. Сегодня утром ее глаза были уже не зелеными, а скорее тускло-карими, а руки и вовсе казались опухшими. У нее появилось жуткое ощущение, что она и впрямь деградирует в прежнюю семиклассницу.

Жирафоподобная официантка-блондинка прервала их разговор:

– Решили, что будете заказывать?

Мона заглянула в меню.

– Я буду азиатский салат с курицей, без соуса.

Ханна прочистила горло.

– А мне зеленый салат с ростками, без соуса, и самую большую порцию жареного сладкого картофеля. Упакуйте на вынос, пожалуйста.

Когда официантка приняла заказ, Мона взглянула на нее из-под опущенных на кончик носа солнцезащитных очков.

– Жареный сладкий картофель?

– Это для мамы, – тут же нашлась Ханна. – Она без него жить не может.

На поле для гольфа появилась группа мужчин постарше, и среди них выделялся молодой симпатичный парень в поношенных шортах. Он выглядел немного не к месту со своей лохматой стрижкой, в этих штанах и… что это? … поло с эмблемой «Полиция Роузвуда»? О нет, только не это!

Вилден оглядел террасу и хладнокровно кивнул головой, когда увидел Ханну. Она инстинктивно пригнулась.

– Кто это? – промурлыкала Мона.

– М-м… – промычала Ханна чуть ли не из-под стола. Даррен Вилден – гольфист? Да ладно. Еще в старшей школе он в упор не замечал ребят из школьной команды по гольфу. Неужели весь мир ополчился против нее?

Мона прищурилась.

– Постой-ка. Он случайно не в нашей школе учился? – Она улыбнулась. – О мой бог! Это же тот парень, что перетрахал всю команду по дайвингу. Ханна, ну ты и сучка! Откуда он тебя-то знает?

– Он… – Ханна вовремя прикусила язык. – Я познакомилась с ним на тропе Марвина пару дней назад, на пробежке. Мы столкнулись у фонтанчика с водой.

– Как мило, – сказала Мона. – Он что, где-то здесь работает?

Ханна замолчала. Ей хотелось уйти от этого разговора.

– М-м… кажется, он говорил, что он коп, – небрежно бросила она.

– Ты шутишь. – Мона достала из голубой кожаной косметички увлажняющий блеск для губ «Шу Уемура». – Этот парень вполне может позировать для полицейского календаря. Я так и вижу его: Мистер Апрель. Давай спросим, есть ли у него дубинка?

– Ш-ш, – зашипела Ханна.

Принесли салаты. Ханна отставила в сторону пластиковый контейнер с жареным картофелем и подцепила помидор «черри» без соуса.

Мона наклонилась к ней.

– Готова спорить, ты могла бы его закадрить.

– Кого?

– Мистера Апрель! Кого ж еще?

Ханна фыркнула:

– Скажешь тоже!

– А что? Тебе нужно привести его к Кану. Я слышала, в прошлом году какие-то копы приходили на его вечеринку. Поэтому никого и не повязали.

Ханна откинулась на спинку стула. Вечеринка у Канов была легендарной традицией роузвудской школы. Угодья Канов раскинулись на два с лишним десятка акров, и их сыновья – Ноэль был младшим – ежегодно устраивали вечеринки по случаю начала учебного года. Дети потрошили богатые родительские запасы в винном погребе, и эти кутежи никогда не обходились без скандала. В прошлом году Ноэль выстрелил своему лучшему другу Джеймсу в голую задницу из пневматического пистолета шариками ВВ[44]44
  BB (снаряд) – стальные шарики для стрельбы из пневматического оружия.


[Закрыть], потому что Джеймс приударил за тогдашней подружкой Ноэля, Алисой Пеннипакер. Они оба были настолько пьяны, что хохотали всю дорогу до больницы и не могли вспомнить, как и почему это произошло. А за год до этого компания укурков переборщила с травкой и пыталась подсунуть кальян с марихуаной хозяйскому аппалузскому жеребцу.

– Не-а. – Ханна отправила в рот еще один помидорчик. – Я пойду с Шоном.

Мона скорчила гримасу.

– Зачем губить отличную вечеринку с Шоном? Он же дал обет целомудрия! Да и, скорей всего, он не пойдет туда.

– Обет целомудрия еще не означает отказа от развлечений. – Ханна захрустела сухими и неаппетитными листьями салата.

– Что ж, если ты не хочешь пригласить Мистера Апреля к Ноэлю, тогда это сделаю я. – Мона встала из-за стола.

Ханна схватила ее за руку:

– Нет!

– Почему? Перестань. Это будет забавно.

Ханна впилась ногтями в ее руку.

– Я сказала: нет.

Мона снова села и надула губы.

– Почему нет?

У Ханны сильнее забилось сердце.

– Хорошо. Только обещай, что никому не скажешь. – Она сделала глубокий вдох. – Я встретилась с ним в полицейском участке, а не на пробежке. Меня вызвали на допрос в связи с кражей у «Тиффани». Но все обошлось. Меня не арестовали.

– Боже мой! – вскричала Мона. Вилден снова посмотрел в их сторону.

– Тише ты! – шикнула на нее Ханна.

– С тобой все в порядке? Что случилось? Расскажи мне все-все, – прошептала в ответ Мона.

– Да нечего особо рассказывать. – Ханна бросила салфетку на тарелку. – Меня привезли в участок, со мной поехала мама. Мы там немного посидели, потом меня отпустили с предупреждением. Вот так. На все ушло минут двадцать.

– Ой. – Мона как-то неопределенно посмотрела на нее, и Ханне на мгновение показалось, что в ее глазах промелькнула жалость.

– Да нет, ничего там не было страшного, – словно оправдываясь, сказала Ханна, чувствуя, как пересохло в горле. – Копы болтали по телефону. Я все это время строчила эсэмэски. – Она сделала паузу, раздумывая, стоит ли рассказать Моне о том сообщении, что она получила от «Э», кто бы это ни был. С другой стороны, к чему этот бесполезный треп? В конце концов, эсэмэска ровным счетом ничего не значит, ведь так?

Мона сделала глоток «Перрье».

– Я думала, тебя никогда не поймают.

Ханна с трудом сглотнула.

– Да, но…

– Мама не убила тебя?

Ханна отвела взгляд. По дороге домой мама спросила Ханну, действительно ли она хотела украсть браслет и серьги. Услышав отрицательный ответ, мисс Марин сказала:

– Хорошо. Тема закрыта. – И тут же потянулась к своему мобильнику, чтобы сделать очередной звонок.

Ханна пожала плечами и встала из-за стола.

– Совсем забыла… мне нужно выгулять Кроху.

– Ты точно в порядке? – спросила Мона. – Что-то выглядишь ты неважно.

– Не бери в голову. – Она вытянула губы трубочкой и, послав Моне воздушный поцелуй, повернулась к двери.

Ханна неторопливо и спокойно вышла из ресторана, но, как только приблизилась к парковке, припустила бегом. Она села в «Тойоту Приус» – автомобиль, который мама купила в прошлом году для себя, но недавно отдала Ханне, потому что он ей надоел, – и оглядела лицо в зеркале заднего вида. По щекам и лбу расползлись отвратительные красные пятна.

После своего чудесного преображения Ханна с маниакальной тщательностью следила за тем, чтобы не только выглядеть крутой и уверенной в себе, но и чувствовать себя такой. В ужасе от того, что малейший промах может отправить ее обратно в лагерь лузеров, она прорабатывала каждую мелочь, начиная от выбора идеального ника для общения в соцсетях и правильного «айпода» для своего автомобиля и заканчивая скрупулезным отбором гостей для вечеринок и охмурением самого крутого парня – по счастью, он оказался тем мальчишкой, в которого она была влюблена с седьмого класса. То, что она попалась на краже из магазина, бросало тень на репутацию безупречной, самоуверенной, суперклевой Ханны, которую все знали. Она так и не смогла прочитать выражение лица Моны, когда та ойкнула в ответ на новость. Что она имела в виду? Ой, подумаешь, ерунда какая? Или это было: Ой, ну и лузерша?

Она уже сомневалась в том, что поступила правильно, рассказав обо всем Моне. Но, в конце концов… кто-то уже знал. Э.

Знаешь, что скажет Шон? Только не это!

Перед глазами все поплыло. Она сжала руль, помедлила еще немного, затем вставила ключ в зажигание и выехала со стоянки загородного клуба на усыпанную гравием дорожку, которая за поворотом упиралась в тупик. Кровь стучала в висках, когда она остановила машину и, заглушив двигатель, сделала несколько глубоких вдохов. Ветер доносил запах сена и свежескошенной травы.

Ханна крепко зажмурилась. Когда она открыла глаза, ее взгляд упал на контейнер со сладким картофелем. Не надо, подумала она. Мимо по главной дороге пронесся автомобиль.

Ханна вытерла руки о джинсы. И снова покосилась на контейнер. Картошка пахла изумительно. Не надо, не делай этого, не надо.

Она потянулась к коробке и открыла крышку. Сладкий теплый запах окутал ее лицо. Прежде чем она смогла остановить себя, рука потянулась к картошке и стала черпать ее горстями, которые Ханна тут же отправляла в рот. Картофель еще был настолько горячий, что обжигал язык, но она не обращала внимания. Это было такое облегчение; и настроение сразу улучшилось. Она остановилась, только когда доела последний ломтик, и даже облизала стенки контейнера, на которых скопилась соль.

На душе стало гораздо спокойнее. Но к тому времени, как она подъехала к дому, знакомые чувства паники и стыда уже закипали в ней. Ханна и сама удивилась тому, насколько быстро все вернулось на круги своя, хотя прошло много лет. В животе урчало от боли, джинсы трещали на ней, и единственное, чего она хотела – это избавиться от всего, что в себя напихала.

Не обращая внимания на возбужденный лай Крохи, доносившийся из ее комнаты, Ханна бросилась в ванную на втором этаже, хлопнула дверью и рухнула на плиточный пол. Слава богу, мамы не было дома – она еще не вернулась с работы. По крайней мере, никто не мог услышать и увидеть, чем занимается Ханна.