Текст книги "Диана. Жизнь, любовь, судьба"
Автор книги: Сара Брэдфорд
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
8. «Лучший дуэт в мире»
«Диана была очень счастлива, когда носила Гарри и сразу после его рождения, – рассказывал помощник принцессы. – Я не верю, что принц Чарльз был разочарован рождением второго мальчика. Мне кажется, Диана придумала это гораздо позже… Он обожал Гарри» [192]192
Интервью автору (25.10.2005 г.).
[Закрыть].
Чарльз и Диана были отличными родителями. Еще когда Чарльз подростком жил в Букингемском дворце, он любил заходить в детскую, чтобы поиграть с маленькими Эндрю и Эдвардом [193]193
Принц Чарльз родился в 1948 г., а его братья много позже – принц Эндрю в 1960 г., принц Эдуард – в 1964-м.
[Закрыть]. Он часто болтал с ними, пока их купали. Для Гарри и Уильяма он стал прекрасным отцом. Чарльз серьезно относился к родительским обязанностям, даже менял сыновьям подгузники. Он постарался свести к минимуму свои официальные обязанности: ему хотелось больше времени проводить дома с детьми – и это многие заметили.
Диана так описывала реакцию Уильяма на появление Гарри: «Уильям полностью поглощен своим братом. Нам с Чарльзом даже приходится его сдерживать, потому что он постоянно обнимает и целует малыша».
Восторженные подданные завалили маленького принца детской одеждой. «Реакция людей на рождение нашего малыша просто поразительна – за последние девять месяцев нам прислали миллионы костюмчиков розового (!) цвета» [194]194
Письмо из личной коллекции.
[Закрыть].
Крестины Гарри состоялись 21 декабря 1984 года в часовне Святого Георгия в Виндзоре. Крестными родителями стали леди Сара Армстронг-Джонс, художник Брайан Орган, Джеральд Уорд, принц Эндрю, леди Вести (дружившая и с Чарльзом, и с Дианой) и бывшая соседка Дианы Кэролайн Бартоломью. Принцесса Анна, сестра Чарльза, на крестинах не появилась, сообщив, что они с мужем, капитаном Марком Филлипсом, не смогут присутствовать на церемонии, поскольку имеют «обязательства личного характера, принятые задолго до крестин». Когда выяснилось, что эти обязательства – всего лишь охота с отцом Марка, журналисты тут же решили, что «зазнавшаяся» Диана просто не пригласила Анну стать крестной матерью своего сына.
На официальных фотографиях Сноудона сразу бросается в глаза поразительная красота трех поколений – Дианы, ее матери и бабушки. Но если Диана на фотографиях сияет, а Рут Фермой излучает абсолютное спокойствие, бедная Фрэнсис Шэнд Кидд, выведенная из себя присутствием Джонни и Рейн и явным неодобрением королевской семьи, выглядит напряженной, печальной и отстраненной. Ее муж, Питер Шэнд Кидд, на церемонии не присутствовал, хотя брат и сестры Дианы приехали.
Теоретически Диана получила все, чего всегда хотела: дом, детей, любимого мужа. На рождественские подарки Чарльзу она прикрепила любовные записочки: «Моему обожаемому, замечательному муженьку с любовью в Рождество». Конечно, центром ее мира стали мальчики. Вся ее жизнь была связана с ними – тем более одинокой чувствовала она себя в конце жизни. Диана приклеивала на дверь их комнаты записки: «Я люблю Уильяма и Гарри». Она организовывала для них детские праздники, и шеф-повар Мервин Уичерли пек пирожные в форме их любимых игрушек.
«Все делалось только для мальчиков, – вспоминал один из дворцовых слуг. – [Принцесса Диана] постоянно что-то придумывала. На один день рождения она построила в центре Кенсингтонского дворца целый сказочный замок, и всем нам пришлось надеть костюмы и участвовать в этом празднике… Уильям был очень умный мальчик, он всех узнал по обуви» [195]195
Интервью автору (06.04.2005 г.).
[Закрыть]. Уильяма прозвали Вомбатом, а Гарри – Гарри Улиткой. Диана была строга с сыновьями, следила, чтобы они не слишком увлекались шоколадом, и требовала, чтобы они аккуратно убирали свои вещи.
Диана была современной матерью, целиком преданной своим детям. «Больше всего ее волновали сыновья, – вспоминает друг и парикмахер Дианы Сэм Макнайт, который часто бывал в Кенсингтонском дворце. – Главная ее забота заключалась в том, чтобы сделать их жизнь максимально нормальной, насколько это возможно. Свою роль она видела в том, чтобы подготовить их к будущему» [196]196
Rosalind Coward, Diana: The Portrait, p. 141–142.
[Закрыть].
Диану часто называют бунтаркой, но она была предана монархии и понимала, кем предстоит в будущем стать ее сыновьям. Она считала, что монархи должны быть популярными, уметь общаться с людьми, творить добро открыто и сердечно, а не исключительно из чувства долга. Диана хотела, чтобы ее мальчики знали, как живут другие люди, и настояла на том, чтобы они ходили в обычные детские сады и общались с другими детьми. Сначала мальчики посещали детский сад миссис Джейн Майнорс, а потом школу Уэзерби.
Кен Уорк, охранявший маленьких принцев, на вопрос, что он может рассказать о принцессе, ответил: «Я навсегда запомню, какое влияние она оказывала на мальчиков и как заботилась о них… Она точно знала, какими хочет их вырастить, с самого их рождения. Конечно, они занимали привилегированное положение и у них не было никаких серьезных трудностей, но она делала все, что могла, чтобы дать им нормальное воспитание» [197]197
Там же, p. 144–145.
[Закрыть].
Розалинда Кауард так написала о тех годах в своей книге «Диана. Портрет»: «В то время вся ее жизнь вращалась вокруг Уильяма и Гарри. Ей нужно было отвезти их в школу, а потом постараться освободиться, чтобы забрать детей или хотя бы быть дома к их возвращению… Она приезжала утром в школу в обычном костюме, без макияжа, высаживала сыновей, здоровалась со всеми… Если кто-нибудь из родителей сообщал: „Мы хотели бы пригласить Уильяма завтра вечером в гости“, она чаще всего отвечала: „О, замечательно!“ Ее дети всегда могли общаться с друзьями».
Диана с удовольствием приглашала других детей к себе, «они собирались в детской, швырялись конфетами и устраивали возню в саду… Принцы совершенно естественно общались с друзьями, и с детьми всегда была принцесса, потому что принц предпочитал другие занятия… Думаю, именно поэтому Уильям и Гарри выросли такими, каковы они есть… Я абсолютно уверена, что большинство их друзей – это друзья, которыми они обзавелись в детском саду, школе, в Итоне.
Ее жизнь была гораздо богаче, чем жизнь других членов королевской семьи. Она не ограничивалась светскими рукопожатиями и букетами цветов… Ей нужно было выкраивать время на то, чтобы отвезти детей в школу, а потом забрать их оттуда. Она хотела дать им такое образование, которое поможет им во взрослой жизни. В ее доме для детей не устраивали торжественных чаепитий… с камердинерами, сэндвичами с помидорами и огурцами и всем таким прочим… Они просто усаживались с матерью перед телевизором и уплетали тосты с фасолью… Или все вместе отправлялись на кухню и находили там какое-нибудь интересное занятие. Ее дети часто общались с обычными людьми, и это было для них прекрасным уроком, хотя принц этого не одобрял: в его глазах такое поведение отдавало панибратством… Но для Уильяма и Гарри это было очень полезно» [198]198
Там же.
[Закрыть].
Диана очень старалась защитить мальчиков от прессы, ей помогал в этом великолепно исполнявший свои обязанности пресс-секретарь Вик Чепмен. Детей не перегружали, но все же фотографировали, если это было действительно необходимо. Диана не хотела, чтобы ее сыновья так же страдали от навязчивого внимания прессы, как и она.
«Как-то раз маленький Уильям, – вспоминала подруга, – принимал участие в школьном спектакле. По-моему, ему было тогда всего три с половиной года. И вот он появился на сцене со своими друзьями в рождественских костюмчиках. На всех деревьях и лестницах собрались фотографы, одетые в длинные плащи и шерстяные шапки. Они были повсюду, и у всех были огромные фотоаппараты. Страшная картина – а для маленького мальчика в особенности! И все кричали: „Уильям! Уильям! Уильям!“ Ребенку было трудно понять, почему они все его окликают. Зная, что внимание прессы очень тревожит Диану, я спросила: „Как ты с этим справляешься?“ Она ответила: приходится объяснять сыну, что сегодня в школе будут люди, которые захотят его сфотографировать. Если он будет хорошим мальчиком и спокойно даст себя сфотографировать, то на следующей неделе я поведу его гулять в Торп-парк» [199]199
Там же, р. 142.
[Закрыть].
Вскоре после рождения Гарри Диана начала заниматься благотворительностью. По предложению принцессы Маргарет она заменила ту на посту президента детского благотворительного фонда «Барнардос». В 1984 году двадцатитрехлетняя Диана с головой ушла в благотворительную работу. Главный администратор благотворительного фонда Роджер Синглтон рассказывал, как быстро эта совсем молодая женщина находила общий язык с людьми разных возрастов и социальных групп: «Ее способность войти в обстоятельства любого человека была просто поразительна. Я видел, как она сидела в окружении молодых матерей, которые пытались утихомирить своих детей. Когда детей рядом не было, она могла закурить. Многие женщины, которые общались с ней, сами выросли в детских домах. Диана обсуждала с ними их повседневную жизнь, иногда просто молча слушала и всегда отвечала на вопросы о себе и своих детях.
Когда она уходила… женщины выражали бурный восторг от того, что им удалось поговорить с человеком, занимающим такое высокое положение… Она умела внушить им, что прекрасно понимает, о чем они говорят, и знает, каково им приходится…
Это удивительная способность! Главный вклад [принцессы Дианы] в работу фонда „Барнардос“ – это те перемены, какие производили ее визиты в жизни людей. Я инспектировал те же объекты спустя пять и даже десять лет, и, когда мне доводилось встречать тех же людей, они обязательно приносили с собой фотографии Дианы и спрашивали: „Вы помните?“» [200]200
Там же, р. 132.
[Закрыть]
Несмотря на молодость, Диана отлично справлялась с обязанностями хозяйки дома. «Она очень серьезно к ним относилась, – вспоминал один из служащих. – Каждую неделю составляла меню для всех. Она знала, что нужно делать, и делала это прекрасно» [201]201
Интервью автору (25.10.2005 г.).
[Закрыть]. Каждый день она встречалась с камердинером и вручала ему список дел, гостей, приглашенных к обеду или к чаю, и встреч – своих и Чарльза. Сколько бы она ни жаловалась на то, что не понимает, в чем состоят обязанности принцессы Уэльской, Диана была очень «домашней», а жизнь в Олторпе научила ее вести хозяйство большого дома.
Она была успешнее, чем Чарльз, и в общественной жизни. Секретари принца сравнивали работу с ним с «попытками приколотить желе к стенке». Диана даже в первые годы брака тщательно занималась бумажной работой, была внимательна к персоналу. Главным ее помощником в тот период была Анна Беквит-Смит, фрейлина, исполнявшая обязанности личного секретаря. Один из знакомых говорил: «Анна сама об этом никогда не скажет, но никто лучше ее не сумел бы оказать поддержку девушке, вошедшей в королевскую семью и сразу оказавшейся под пристальным вниманием общественности. Диане приходилось справляться со многими сложными ситуациями. Особенно тяжелым для нее оказалось испытание популярностью – она стала более знаменитой, чем ее муж» [202]202
Rosalind Coward, Diana: The Portrait, p. 156.
[Закрыть].
Беквит-Смит начала работать с Дианой спустя несколько месяцев после свадьбы. На нее произвело глубокое впечатление, как обстоятельно принцесса провела собеседование, а потом прислала из Балморала записку, чтобы поздравить ее с первым рабочим днем в Букингемском дворце. Планы Дианы постоянно менялись, но вместе с Анной они с этим справлялись.
Диана звала своих помощников «Команда „Л“» – по названию американского сериала. После появления Анны Беквит-Смит команду следовало бы переименовать в «Команду „Б“». «Диана работала быстро и эффективно, – вспоминал один из помощников принцессы. – Она сразу схватывала суть дела, о котором ей докладывали, и как настоящий профессионал понимала, что нужно предпринять». Со временем круг ее обязанностей расширился, и Диана стала справляться с ними еще лучше. Патрик Джефсон, который стал ее личным секретарем в 1988 году, характеризовал ее как «быструю и решительную» и сообщал, что от него Диана ожидала такой же отдачи [203]203
Patrick Jephson, Shadows of a Princess. Diana, Princess of Wales 1987–1996, p. 18.
[Закрыть]. «И этим, – с улыбкой добавляет он, – она разительно отличалась от принца, чья способность затягивать дела вошла в легенду».
В офисе Диана первым делом открывала папку – которую с иронией, но и с уважением звала «Портфель», – куда складывали всю корреспонденцию, служебные записки и другие документы, поступившие в Кенсингтонский дворец из Сент-Джеймсского. «Она снимала маленькую пластиковую печать [с красной пластиковой папки], вскрывала молнию и заглядывала внутрь, – описывает Джефсон. – Пристраивала большую папку с множеством внутренних отделений на коленях и быстро разбирала бумаги на стопки. Сначала расправлялась с модными каталогами и счетами от модельеров, несколько минут уходило на записки о посещениях врача и школьных мероприятиях. Затем наступала очередь личной почты – некоторые письма она откладывала в сторону, чтобы прочесть их позже. После этого начиналась настоящая работа: документы, по которым нужно выработать решения, программы, черновики речей, приглашения и прочее…» [204]204
Там же.
[Закрыть]
Ровным, круглым почерком школьницы Диана заполняла листки поручениями для своих помощников – а порой и для себя самой. Ей всегда нравилось общаться с людьми, даже с малознакомыми, например с управляющим обувного магазина, которому она покровительствовала: узнав, что он потерял работу, Диана отправила ему сочувственное письмо. Она писала тем, кто работал у нее раньше, – в частности миссис Пендри, жене камердинера из Олторпа. Через три месяца после рождения Уильяма Диана сообщала ей: «Уильям для нас – источник счастья и волнений. Не могу дождаться, пока он подрастет…» [205]205
Письмо из личной коллекции.
[Закрыть]
Если верить Диане, после рождения Уильяма Чарльз стал редким гостем в ее постели, и ей так и не суждено было родить девочку, о которой она так мечтала. Диана считала, что зимой 1983/84 года Чарльз вернулся к любовнице. Димблби пишет, что это произошло лишь в 1986-м, когда, по словам Чарльза, «брак рухнул окончательно». Как бы то ни было, Диана не переставала думать о Камилле. Полагаю, Чарльз тоже. Постоянная ревность и некая «навязчивость» Дианы делали Камиллу еще более привлекательной для принца.
Вот что рассказывает об этом общий друг: «Привлекательность Камиллы трудно описать словами. У нее смеющиеся глаза. Она очень веселая и в то же время по-матерински заботливая. Сразу было видно: Чарльз страстно в нее влюблен. Увидев их вместе, я подумал: „Господи, в ней есть то, что полностью отсутствует в Диане – какая-то теплота…“ Недаром мои дети ее обожали. Она, несомненно, прекрасно понимала, что происходит… и точно так же ревновала к Диане, как и Диана к ней. Что она чувствовала, когда видела эту юную девушку? Я знаю, она сама задумала брак Чарльза и искусно манипулировала всеми, но что она чувствовала, когда прекрасная юная девушка выходила замуж за Чарльза? Это было ужасно… понимать, что он должен жениться. Как она могла жить с этим?» [206]206
Интервью автору (15.05.2004 г.).
[Закрыть]
На этот вопрос нетрудно ответить: как и предвидела принцесса Маргарет, Камилла никогда не исчезала из жизни принца Чарльза. Хотя Джонатан Димблби уверяет нас, что за исключением «нескольких телефонных разговоров за время четырехмесячной помолвки и единственного разговора после свадьбы (когда Чарльз позвонил, чтобы сообщить, что Диана беременна), они не общались», Камилла была прекрасно осведомлена о жизни принца. Информацию ей поставлял (по телефону) Стюарт Хиггинс, журналист таблоида.
«Это была уникальная, беспрецедентная история, – вспоминал хорошо информированный свидетель. – Женщина, которая стремилась быть как можно ближе к принцу Чарльзу – человеку, всегда сопротивлявшемуся любым контактам с прессой, – общалась с редактором самой популярной, самой желтой и самой бесцеремонной газеты страны, причем наиболее враждебно настроенной по отношению к принцу!»
В беседе с Салли Беделл Смит, одной из первых биографов Дианы, Хиггинс признался: «На протяжении десяти лет [1982–1992] я разговаривал с ней [Камиллой] раз в неделю… рассказывал о Диане и Чарльзе. Она поправляла, если я в чем-то ошибался, делала важные дополнения. О наших разговорах никто не знал. Я нигде не упоминал о ней, хотя в тот период общался с ней очень тесно. У меня создалось впечатление, что она имеет представление о всех делах [Чарльза], хотя в любовной связи они не состоят. Твердо убежден, что они действительно не виделись и что Чарльз старался сохранить свой брак… Наши долгие и подробные беседы были взаимовыгодными. Она хотела точно знать, как пресса относится к ней [и Чарльзу], поэтому мне приходилось держать ее в курсе» [207]207
Sally Bedell Smith, Diana: The Life of a Troubled Princess, p. 134.
[Закрыть].
Эти любопытные отношения очень точно отражают характер окружения Чарльза. «Она всегда старалась выяснить, что ему [Стюарту Хиггинсу] стало известно. Не знаю, зачем ей это было нужно… – рассказывает очевидец. – Он звонил ей и поведывал очередную порцию историй о ней и Чарльзе. А она – вы только представьте! – прикрывала трубку рукой (но все было слышно) и кричала: „Эндрю, представляешь, что они о нас говорят!“… Даже Стюарт был шокирован подобной откровенностью между Камиллой и Паркер-Боулзом и – очевидно – между ней и Чарльзом… Он [Хиггинс] пересказывал ей целые статьи».
Хотя Камилла держалась в тени, существовала еще одна причина, которая разделяла супругов: Диана, не желая того, в общественной жизни затмевала мужа. Невозможно отрицать, что Диана любила поддразнивать мужа и делала это довольно часто. В ноябре, на открытии сессии парламента, она даже позволила себе публично совершить то же самое по отношению к королеве. Принцесса сделала новую прическу с шиньоном, сразу будто повзрослела и выглядела по-королевски.
Новый стиль не понравился ни почитателям, ни врагам принцессы. Редактор отдела моды газеты Daily ExpressДжеки Модлингер (которая впоследствии написала книгу «Диана. Королева стиля») переживала (как оказалось, напрасно): «Они превратили ее в настоящий клон королевы…» «Неужели это наша принцесса Ди?» – вопрошала газета. Прическе Дианы была посвящена целая колонка – больше, чем правительственной программе к новой сессии парламента. «Все популярные издания без единого исключения даже не попытались хоть как-то проанализировать законодательную программу правительства, зато каждое по нескольку колонок посвятило самой насущной теме – новой прическе принцессы Дианы».
Диана прибыла в Вестминстерский дворец в карете королевы. Елизавета, как обычно, ничем не выдала своих чувств. Но принц Филипп был в ярости, поскольку пресса и фотографы в тот день уделили гораздо больше внимания принцессе, чем королеве, – и это в столь торжественный день! Но журналисты просто реагировали на одержимость нации «нашей принцессой Ди». Вскоре после этого, 21 ноября в Уайтхолле, на церемонии в память о погибших в военных конфликтах, Диана продемонстрировала еще одну прическу в стиле 40-х годов. Она стояла на балконе вместе с королевой-матерью, принцессой Алисой, герцогиней Глостерской, принцессой Анной и королем Норвегии Олафом.
Две важные поездки, совершенные супругами в 1985 году, несмотря на то, что прошли с полным успехом, окончательно испортили их отношения. В апреле Чарльз и Диана отправились в семнадцатидневную поездку по Италии. Сопровождавшие их лица называли этот вояж «очень счастливым». В Милане Чарльз и Диана поселились во дворце. Один из рабочих, которых пригласили для перестановки мебели, застал принца и принцессу вальсирующими в большом зале. Принц Чарльз придавал этому визиту большое значение и очень его ждал, но ему вновь пришлось уступить первенство красавице жене и ее гардеробу. «Они оба были знаменитостями, – вспоминал один из придворных, – но принц Уэльский не мог пережить бешеной популярности собственной жены» [208]208
Интервью автору (25.10.2005 г.).
[Закрыть].
Супруги остановились на великолепной вилле «Ла Пьетра» известного эстета, сэра Гарольда Актона, расположенной на окраине Флоренции. Диана была очарована сэром Гарольдом, который обращался с ней со старомодной учтивостью. В галерее Уффици Диана в изумлении застыла перед огромной картиной Рубенса «Ужасы войны». «Неужели один человек сумел написать такое полотно?» – спросила она сэра Гарольда.
Когда Чарльз восхищался великолепным куполом Брунеллески над флорентийским собором, газеты писали: «Кого интересует церковь, когда есть кадры и фотографии Дианы, обошедшие практически все телевизионные каналы и газеты западного мира? Вот наряды принцессы – это действительно интересно». Пресс-секретарь четы Уэльсов Чепмен каждый день снабжал журналистов точным описанием костюма принцессы Ди.
В Риме принц и принцесса удостоились личной аудиенции у Папы Римского Иоанна Павла II. Диана была в полном восторге. Чарльзу очень хотелось присутствовать на частной мессе Папы Римского, но Букингемский дворец из осторожности запретил это принцу. Супруги обедали с президентом Италии Алессандро Пертини и ужинали в лучшем клубе Рима «Чирколо делла Качиа».
Еще больше усугубила ситуацию британская пресса. Журналисты принялись поучать Чарльза, как он должен относиться к Диане: «Чарльзу следует задумываться о том, как сложится в дальнейшем его судьба, и уделять больше внимания своей спутнице жизни, – писал римский корреспондент Mail on Sunday. – Итальянский тур ознаменовал собой новый этап в их отношениях. Никто не станет отрицать, что в тот момент, когда принцесса была беременна принцем Гарри, брак супругов переживал трудные времена… Однако многие из тех, кто сопровождает принца и принцессу в этой поездке, считают, что принц продолжает любить супругу. С самого первого дня их брака принц Чарльз на людях всегда поддерживает Диану под руку или под локоть.
В наше время такое случается редко, но два небольших эпизода окончательно убедили меня в том, как Чарльз и Диана относятся друг к другу. Первый произошел в ратуше Флоренции, где принц произносил речь на итальянском языке. Ему явно пришлось нелегко. Когда он закончил выступление и сел, принцесса наклонилась к нему и сказала: „Отлично выступил, дорогой!“ Ее глаза сияли от восторга, и он тепло улыбнулся ей в ответ.
А потом я видел, как принц остановился перед автопортретом Филиппо Липпи. Лицо художника явно напомнило ему кого-то. Он обнял Диану за плечи и что-то шепнул ей на ухо. Она весело рассмеялась.
Подобные детали подтверждают, что мужчина и женщина по-настоящему влюблены друг в друга».
В такие моменты пара Чарльз – Диана действительно представляла собой лучший в мире дуэт. Всеобщий восторг сплачивал их. К сожалению, восторг чаще всего был связан с красотой Дианы и сказочной историей этого брака. Всем хотелось прикоснуться к сказке, все хотели верить в нее. Но с точки зрения королевской семьи, журналисты слишком увлеклись образом сказочной принцессы.
Супругам предстояла новая поездка – первый совместный визит в Соединенные Штаты, перед которым они должны были еще раз побывать в Австралии. К этому времени журналисты вовсю обсуждали семейные разногласия четы Уэльсов.
Известная английская журналистка Тина Браун, в то время возглавлявшая американский журнал Vanity Fair, опубликовала статью, в которой очень точно охарактеризовала различия супругов: «Диана – молодая двадцатичетырехлетняя девушка, Чарльз – старый тридцатишестилетний мужчина». Они любят разную музыку: все считают, что Диана не расстается со своим плеером и слушает только поп-музыку, а Чарльз организовывает классические концерты с участием Королевского филармонического оркестра. У них разные друзья – он зевает с ее подружками, она умирает от скуки в обществе его интеллектуальных гуру и «лошадников» из Глостершира. Оба имеют весьма слабое представление о реальности, но реальность никуда не делась – не нужно только от нее отворачиваться. «Когда-то он влюбился в воспитательницу детского сада в туфлях без каблука, в девушку, которая с нежностью относилась к морским свинкам и младенцам. Если он присмотрится как следует, то поймет, что девушка эта рядом…» – так заканчивалась статья.
Сказка еще не была обречена, счастье еще было так возможно.
К счастью для Букингемского дворца, своевременно появившееся интервью приглушило разговоры о разногласиях между супругами. Чарльз и Диана искусно сумели сохранить образ очень разных, но вполне счастливых супругов. Диана, с которой занимался актер и продюсер сэр Ричард Аттенборо, продемонстрировала полное доверие мужу: «Я всегда стараюсь поддерживать его, чем могу… это особенно важно для матери и жены». Только взгляд исподлобья выдает принцессу – она явно играет предназначенную ей роль. Чарльз признается, что «с возрастом становится более эксцентричным», рассказывает о своем интересе к альтернативной медицине и неприятии современной архитектуры. «Я надеюсь, – говорит он, – бросить камень в пруд, чтобы круги разошлись как можно шире. Хочу, чтобы началась дискуссия, в которой родится нечто прекрасное…» Заявление Тины Браун было опровергнуто, даже Sun заявила, что «Ди и Чарльз до сих пор влюблены друг в друга».
Во время турне по Австралии и Соединенным Штатам Чарльз и Диана старательно изображали спокойных, счастливых супругов. 8 ноября после приезда из Австралии в британском посольстве Вашингтона их навестила Мэри Робертсон, в семье которой Диана когда-то работала. Она была поражена переменой, произошедшей с Дианой: «Наивная девочка-подросток превратилась в роскошную взрослую женщину». Больше всего Мэри удивила разговорчивость Дианы – куда делась прежняя скромница? [209]209
Mary Robertson, The Diana I Knew, p. 133.
[Закрыть]Обстановка была теплой, дружеской, супруги даже шутили о том, что «в следующий раз должна получиться девочка» [210]210
Там же, p. 108.
[Закрыть].
На банкете и балу, устроенном президентом и миссис Рейган для восьмидесяти гостей, Диана выглядела потрясающе. На ней было черное платье с глубоким декольте от Виктора Эделстайна и жемчужное ожерелье в восемь ниток. Запечатленный на известной фотографии танец с Джоном Траволтой стал украшением вечера. На ужине в британском посольстве Диана блистала в изысканном платье из белого атласа, отделанном кружевом. На ужин в Национальной галерее искусства Диана приехала в еще более прекрасном вечернем платье, расшитом серебряной нитью. Стройная, улыбающаяся, сияющая, она казалась живым воплощением здоровья и счастья. Рядом на фотографиях Чарльз – далеко не столь радостный. Впрочем, когда он танцует с Дианой, которая на прием в Белом доме надела великолепное ожерелье с изумрудами как тиару, пара являет собой прекрасное зрелище – любящий муж с влюбленной женой.
В Австралии Чарльза опять обидело отношение к нему отдельных изданий и широкой публики. Там стало окончательно ясно, что все внимание привлекает к себе Диана. «Когда супруги выходили „работать“ с толпой, – писал Димблби, – с той стороны, куда подходил принц – вдали от Дианы, раздавался стон разочарования. Даже когда они проезжали по улицам, принцу постоянно приходилось видеть разочарованные лица и слышать жалобы: „О, она с другой стороны!“» [211]211
Jonathan Dimbleby, The Prince of Wales: A Biography, p. 381.
[Закрыть]Хуже того, иногда встречающие поднимали плакаты, на которых в карикатурном виде был изображен принц Чарльз с его оттопыренными ушами. Он говорил другу, что страдает от «жестоких замечаний и оскорблений… Люди выкрикивают грубости, делают неприличные жесты, размахивают карикатурными масками, оскорбительными плакатами» [212]212
Там же, p. 382.
[Закрыть]. Неудивительно, что принц злился, обижался и стремился побыстрее закончить «общение с народом».
Гораздо счастливее он был там, где его ценили, – например в Аппервиле, поместье Банни Меллон в Вирджинии. Хозяйка поместья – grandes damesамериканского высшего света – увлекалась садоводством. Кроме того, у нее была великолепная конюшня. Расслабился Чарльз и во Флориде, куда они с Дианой приехали поиграть в поло. Диана вручила ему завоеванный трофей, а он любовно поцеловал ее.
Официальным предлогом для поездки в Палм-Бич был, разумеется, не матч по поло, но благотворительный ужин, который принц провел для детского фонда. На ужине присутствовал восьмидесятилетний президент компании Occidental Petroleum Арманд Хаммер, фигура сложная и неоднозначная. Хаммер познакомился с принцем в 1977 году, когда открывал выставку акварелей сэра Уинстона Черчилля. Одну из работ из своей коллекции Хаммер передал Чарльзу в качестве пожертвования на празднование двадцатипятилетия восшествия на престол королевы – Чарльз председательствовал на этом празднестве. Чарльз не видел ничего предосудительного в получении пожертвований от миллионеров вроде Хаммера и греческого корабельного магната Джона Лациса. Он воспользовался личным самолетом Хаммера, чтобы вместе с Дианой попасть из Лос-Анджелеса на Багамы.
Справедливости ради надо сказать, что в то время мрачные слухи о Хаммере – он сотрудничает с КГБ, финансирует советскую шпионскую сеть, подкупает ближневосточных лидеров, чтобы получить нефтяные концессии в Ливии, и использует средства компании в личных целях – еще не стали достоянием общественности. Чарльз ставил перед собой задачу собрать как можно больше средств для благотворительных фондов. Поскольку деньги предназначались не для него, он не считал, что совершает какой-то недостойный представителя королевской семьи поступок.
Один из жителей Палм-Бич написал письмо новому личному секретарю принца, сэру Джону Ридделлу: «Мы бы хотели, чтобы его королевское высочество знал, как оскорбит он многих честных американцев, если они увидят, что наследник британского трона сотрудничает с человеком, которого считают другом и союзником Советского Союза, который предает интересы Соединенных Штатов и, следовательно, Британии тоже». Другой антикоммунист называл Хаммера «симпатизирующим Советам проходимцем сомнительной репутации… который использовал обман, золото и подкуп. Ему удавалось привлекать хороших, честных людей, в том числе представителей британской королевской семьи, с тем чтобы создать себе достойную репутацию» [213]213
Там же, p. 386–387.
[Закрыть]. Принц не обратил внимания на эти заявления и вместе с Дианой отправился в Палм-Бич на самолете Хаммера. Там он выступил на благотворительном ужине и танцевал с кинозвездой Джоан Коллинз, чье остроумие не могло отвлечь принца от созерцания весьма соблазнительной ложбинки на ее груди.
Диана более чутко воспринимала чувства и настроения людей. Биограф Чарльза, Энтони Холден, писал, что она категорически запретила предлагать Хаммеру стать крестным отцом Уильяма. Диана назвала его «старой рептилией» и на ужине во Флориде не скрывала своей неприязни к нему. «Принцесса обладала поразительным чутьем на людей, которое изменило ей лишь в последние годы, – вспоминал один из ее помощников. – Она часто спрашивала Чарльза: „Зачем нам приглашать на ужин этих людей?“ – знала, что они добиваются приглашения на охоту в Сандрингем по весьма неблаговидным мотивам. Чарльз искренне не понимал, что, если бы он не был принцем Уэльским, те же самые люди не уделили бы ему и минутки своего внимания» [214]214
Интервью автору в сентябре 2004 г.
[Закрыть].
