Текст книги "Красота – самый веский аргумент"

Автор книги: Сандра Мартон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Вообще-то он пока не делал мне предложение…

– Сделает, вот увидите. И вы непременно ответите “да”. Ведь именно об этом мечтают все девушки, правда? О мужчине, который окружил бы их заботой.

– Вот еще! – презрительно хмыкнула Дана. – Мне, например, этого не нужно.

– А вот я довольно старомодна. Да и Гриффин тоже. Мы оба думаем, что для любой женщины главное – муж.

Сердце замерло в груди у Даны. Так вот кто такая Синтия. Не возлюбленная. Не любовница. Даже не подруга. Она – нареченная супруга.

– Забавно, – Дана выдавила улыбку. – Уверена, вы будете счастливы вместе.

– Ну, Гриффин, как и ваш друг, пока не сделал мне предложение.

– Но скоро сделает.

– Так думает его мать.

Не просто Нареченная Супруга. Улыбка померкла на лице Даны. Нареченная Супруга, удостоившаяся Высочайшего Материнского Благословения.

Впрочем, неважно.

– Это чудесно! – весело прощебетала она.

– Хотелось бы только… – со вздохом начала Синтия.

– Чего именно?

Обе подняли головы. Это был Гриффин. У Даны перехватило дыхание. Как он красив! И он женится на Синтии Гудинг, которая будет беспрекословно повиноваться ему во всем, удовлетворять все его прихоти и в конце концов доконает его своим занудством…

– Чего бы тебе хотелось, Синтия? – повторил Гриффин, и Дана вскочила на ноги.

– Она хочет, чтобы Артур поторопился и мы бы наконец покончили с этим ужином. – И, виновато улыбнувшись, она бросилась на поиски Артура.

Или душевного покоя.

– Они хорошо смотрятся, правда, Гриффин?

Гриффин прищурился. Дана и Пижон танцевали вальс. Можно было поклясться, что этот Пижон раньше брал уроки танцев.

– Гриффин! – Синтия взяла его руку. – Тебе нравится, как они танцуют?

– Да. – Он притворно улыбнулся.

– И оркестр неплохо играет, правда?

– Да, – повторил он, не сводя глаз с танцующей пары.

– Гриффин, – Синтия придвинулась ближе, – мы с тобой так еще ни разу и не потанцевали.

– Может, попозже.

– Всего один та…

– Я не в настроении, Синтия. – Прости.

Черт, угрюмо подумал Гриффин, он ведет себя как бесчувственный эгоист. Но почему Синтия никогда не возражает ему? Почему не скажет: слушай, Маккенна, или ты перестанешь унижать меня, или больше меня не увидишь.

Потому что она – не Дана, только и всего.

Мысленно выругавшись, он снова взглянул на танцплощадку.

– Синтия! – Что?

На глазах у нее блестели едва сдерживаемые слезы. Гриффин погладил ее по щеке.

– Прости, Син.

– Ну что ты, все в порядке.

– Проклятье! Ведь я весь вечер обращался с тобой как невоспитанный хам.

– Не весь вечер. И потом, ты ведь так занят делами. Я все понимаю. Не стоило мне приезжать. – Она улыбнулась, но по щеке скатилась слеза. – Я просто хотела удивить тебя.

Гриффин со вздохом смахнул слезу с ее лица.

– Тебе это прекрасно удалось.

– Она и вправду прелестна, эта мисс Андерсон.

– Правда? А я даже не…

– И умная. Хотя немного странновата. Феминистка.

– Она очень независимая женщина, Синтия.

– Видел, как она держалась за столом? Села, не дожидаясь, пока Артур отодвинет ей стул, сама продиктовала официанту заказ, вместо того чтобы предоставить сделать это Артуру. В жизни ничего подобного не видела.

– Ну, Кокли возразил бы, если бы это его не устраивало.

– Мужчина не должен ничего говорить. Женщине следует быть женственной и предоставлять мужчине право решать.

– Дана и так женственна.

– Внешне, пожалуй, да, хотя этот костюм… тебе не кажется, что он немного…

– Что?

– Чересчур откровенен. Этот разрез, декольте… Уверена, ее жених предпочел бы, чтобы на ней было что-нибудь поскромнее.

Гриффин взглянул на танцующих. Оркестр заиграл танго. Дана запрокинула голову в танце, ее золотистые волосы напоминали бушующее пламя.

– Она… – Гриффин откашлялся. – Она прекрасно выглядит.

Заиграли другую, медленную мелодию. В зале притушили огни. Пижон попытался привлечь Дану к себе, но ее это, похоже, не устраивало. Тут она перехватила взгляд Гриффина и, вздернув подбородок, буквально растаяла в объятиях Пижона.

У Гриффина потемнело в глазах.

Пижон обнимал Дану за талию, она обвила его руками за шею.

– Довольно! – Гриффин вскочил на ноги.

– Гриффин? Дорогой, что с тобой?

– Уже поздно. – Он бросил на стол счет. – Завтра у нас полно работы.

– Но я еще не закончила у…

Гриффин рывком поднял ее из-за стола и потащил по залу.

– Гриффин! – Синтия растерянно улыбалась. – Я не могу так быстро…

Дана и Пижон, томно покачивались в такт музыке. Она прикрыла глаза, голова ее покоилась у него на плече. Тихо выругавшись, Гриффин легонько стукнул ее по плечу.

– Пора спать, Андерсон.

– Простите, что? – Она удивленно посмотрела на него.

– Я сказал, уже поздно, а нам завтра рано вставать.

– Но…

– Кокли!

На мгновение ему показалось, что Артур скажет “нет”. Какая-то первобытная злоба шевельнулась у него в груди. Ну же, парень, мысленно сказал он, дай же мне наконец повод, чтобы…

– Конечно, – ответил Артур. Он выпустил Дану из объятий, и по движению его бабочки было видно, как он нервно сглотнул. – Дана, мистер Мак… Гриффин прав. Мы все сегодня устали.

– И то верно. – Гриффин взял Дану за локоть и повернулся к выходу, держа обеих женщин под руки.

В коридоре Дана напустилась на него, словно разъяренная тигрица:

– Пустите меня, Маккенна!

– Я же сказал, уже поздно.

– Я ваша сотрудница, а не вещь. И сама могу решить, когда…

– Вам уже давно пора быть у себя в номере. Вы должны закончить программу, или уже позабыли о своих обязанностях?

– Я же сказала, что почти закончила. Еще полчаса работы, и…

– Что ж, мне бы хотелось, чтобы эти полчаса вы поработали сегодня, а не откладывали на утро.

– Да вы эгоист, каких свет не видывал!

– Гриффин! – Синтия побледнела как полотно. – Не позволяй ей так с тобой разговаривать.

– И правда, Гриффин, – вмешался Артур. – Нельзя ли повежливей?

– Не вмешивайтесь, Кокли.

– Да, Артур! – Глаза Даны метали молнии. – Не вмешивайся. Это наши с ним дела.

– Немедленно ступайте в номер, – тихо, но решительно проговорил Гриффин.

– Я не ребенок, Маккенна!

– Вы моя сотрудница и не прохлаждаться сюда приехали. Если не хотите остаться без работы, делайте, что вам говорят.

– Идти в мой номер? – Голос ее дрожал от гнева. – В мой номер? Хотите сказать, что этот балаган, который здесь называют брачны…

О Господи! Она чуть было не проговорилась, а это означало бы потерять все. Работу. Должность. Уважение Артура, потому что он никогда бы ей не поверил. Да и кто такому поверит? Даже Синтия, эта зануда, которая стоит, разинув рот и прижимая ладони к щекам, никогда в жизни не поверит, что она и Великий Гриффин Маккенна остановились в Покоях для новобрачных.

– Я вас ненавижу, Маккенна, – прошептала она, задыхаясь от гнева.

– Дана! – взволнованно простонал Артур. – Мистер Маккенна, она вовсе не это хотела сказать…

– Не волнуйтесь, Кокли. От своих служащих я требую хорошей работы, а не признаний в любви. А теперь прошу вас и Синтию пройти за мной, я вызову вам такси.

– Дана! – Артур облизал пересохшие от волнения губы. – Дана, мне остаться или уйти?

– Я не собираюсь отвечать на подобные вопросы, Артур.

И, развернувшись на каблуках, она решительно пошла к лифту, готовая разрыдаться от бессильной злобы.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Дана вставила электронную карточку в замок. Открыла и в сердцах захлопнула за собой дверь.

– Маккенна… – Она швырнула карточку в угол. – Грязная вонючая крыса!

Туфли отправились вслед за ключом… те самые туфли, тонюсенькие ремешки, высоченные шпильки… Пройтись на этих ходулях – все равно что поставить олимпийский рекорд. Только Маккенна мог выбрать такие!

И подумать только, каков наглец!

– Каков наглец, – повторила она вслух, влетая в ванную, срывая шелковый костюм и швыряя его на пол. Раскомандовался! Только и знает, что указывает! Всем указывает!

Дана сорвала с вешалки махровый халат.

Ей бы сейчас выспаться как следует, а что до программы… Что он, в конце концов, понимает в компьютерах?

– Ничего, – буркнула она, выходя из ванной. – Ровным счетом ничего, только и умеет, что раздавать распоряжения.

Открыв стеклянную дверь, Дана вышла на террасу. В теплом воздухе пахло морем. Опершись о парапет, она смотрела на темные воды океана.

Как мило, что Артур прилетел повидаться с ней. Она и не думала, что он способен на столь импульсивный поступок.

– Что на тебя нашло? – спросила она во время танца.

Артур, смущенно покраснев, ответил, что просто решил сделать ей сюрприз.

– Видишь, – робко улыбнулся он, – не такой уж я тихоня.

И все было так чудесно, пока не явился Маккенна и…

О, черт!

Повернувшись спиной к пляжу, Дана опустилась в плетеное кресло и устало потерла глаза.

Стоит ли лгать самой себе? Делать вид, будто ей доставляло удовольствие видеть, как Артур буквально смотрит в рот Маккенне?

Синтия и того хуже. Этот детский голосок, застенчивое личико. И как она внимала каждому его слову, будто перед ней был сам Господь Бог.

Хотя он не так уж много говорил. Все больше строил недовольную мину. И когда Синтия робко предложила зайти в ночной клуб, Дана ухватилась за эту мысль как за спасительную соломинку.

Все лучше, чем сидеть за столом, как плакальщики на похоронах.

– И правда, пойдемте! – весело воскликнула она, не дав Гриффину времени опомниться и запротестовать.

А там, в ночном клубе, Дана схватила Артура за руку и потащила танцевать.

– Танцевать? – перепугался Артур.

– Да, танцевать, – решительно повторила она. – Помнишь, ты говорил мне, что брал уроки танцев? Нельзя же, чтобы твое умение пропало даром!

И Артур обреченно последовал за ней на крохотную танцплощадку, где ей пришлось буквально уговаривать его обнять ее.

– Но я тебя и так уже обнял, – оправдывался Артур.

– Обними меня по-настоящему, – сказала она, стараясь, чтобы слова ее не звучали приказом. – Оглянись вокруг, взгляни на людей! Видишь?

Артур повиновался, однако продолжал кружиться с ней по площадке, держа ее на почтительном расстоянии. И тогда она решилась прибегнуть к беззастенчивой лжи.

– Обними меня покрепче, – прошептала она, томно взмахнув ресницами.

Господи, как она могла! Ей ни капли не хотелось обниматься с Артуром. Единственное, чего она добивалась, – это вывести Маккенну из себя.

И ей это удалось.

Как он изменился в лице, когда бедолага Артур наконец обнял ее как подобает! Как злобно сузились его глаза, как раздулись ноздри!

Будь все это не здесь и не сейчас, он силой вырвал бы ее из объятий Артура, и унес бы в свой замок, и ласкал бы ее, ревниво и страстно, пока она не взмолилась бы о пощаде, пока не прижалась бы к нему, шепча правду – правду о том, что ей нужен только он один…

Дана медленно поднялась с кресла.

Она просто устала. Потому и лезут в голову всякие нелепые мысли. Ей нужно как следует выспаться, хоть на одну ночь полностью позабыть о существовании Гриффина Макхенны.

Решительно подойдя к дверям, она сняла с ручки табличку с надписью “Не беспокоить”. Пускай поспит в коридоре. Переночует на пляже. Или свернувшись под дверью, как презренный пес, каким он и был на самом деле.

Но здесь он ночевать не будет.

У нее словно гора с плеч свалилась. Разумеется, сюда она его не пустит. И почему только она не настояла на своем с самого начала? Он запросто мог бы снять номер в другом отеле.

Плевать, что пришлось бы мотаться туда-сюда на конференцию.

Дана открыла дверь, воинственно вздернув подбородок. В конце концов, кто здесь специалист? По-настоящему незаменима здесь именно она, а вовсе не…

Двери лифта бесшумно распахнулись. Показался Гриффин.

– Дана?

На мгновение она испуганно застыла, потом резко захлопнула дверь.

Было слышно, как он решительно шагает к дверям.

Она судорожно накинула цепочку. Он вставил в замок электронный ключ, но было уже поздно.

– Дана, – он сердито подергал за ручку, – откройте дверь.

– Нет. Даже не подумаю.

Дана зажмурилась. Этот голос. Она представила себе его лицо, горящие гневом глаза.

– Андерсон! – Он стукнул в дверь кулаком. – Вы слышите или нет? Немедленно открывайте!

– Почему бы вам не послушать меня для разнообразия? Я вас ненавижу. Презираю. Слышите, Маккенна?

– Андерсон! Если не хотите распрощаться со своей должностью…

– Вы не сможете меня уволить. Во всяком случае, не сейчас. Без меня вам не удастся наладить программу.

– Послушайте, не знаю, что на вас нашло, но…

– Вот именно. Не знаете. А следовало бы знать.

Он вздохнул. Она совершенно отчетливо слышала этот вздох, словно Гриффин стоял рядом с ней в комнате.

– Дана, ради всего святого. Подумайте сами, где я буду ночевать?

– А мне какое дело? Ступайте на пляж. Можете устроиться в телефонной будке. Ложитесь с Синтией. – Голос ее невольно дрогнул. – Зачем упускать такую прекрасную возможность?

– Я не сплю с… – Где-то позади хлопнула дверь. Вот черт, удрученно подумал он. – Я не сплю с Синтией.

– А почему, собственно?

Сколько раз он задавал себе тот же вопрос.

– Что значит – почему? Не знаю. Впрочем, вас это не касается. Почему вы сами не спите со своим Пижоном?

– Откуда вы знаете?

– Просто знаю, и все. Так почему? И вправду, почему?

– Наши отношения выше этого.

– В таком случае я безумно рад за вас обоих. И все же мне нужно где-то переночевать.

– Попробуйте в коридоре. На стуле вам будет удобно.

Снова хлопнула чья-то дверь.

– Что случилось, молодой человек?

Гриффин обернулся. Из соседнего номера недоуменно высовывалась дама с накрученными на бигуди волосами.

– Почему вы разговариваете с дверью?

– А-а. Нет-нет. Я вовсе не разговариваю с… Простите, что помешали, мадам.

– Что там написано? – Женщина близоруко уставилась на медную табличку. – А, Покои для новобрачных.

– Да. Послушайте, не волнуйтесь и возвращайтесь к себе. Простите, если…

– Боже мой, так вы забыли ключ? Вы не можете войти?

Господи, сжалься, мысленно взмолился Гриффин, только этого не хватало.

– Я вам очень признателен, мадам, но…

– Подождите меня здесь. Я позвоню администратору, и вам пришлют запасной.

– Ну что вы… – Гриффин осекся. – Большое спасибо, мадам. Подождите секунду, вот только скажу своей невесте… Дана, любимая, ты слышишь? Наша соседка сейчас позвонит администратору. Они пришлют нам кого-нибудь на помощь.

– Ничего у них не выйдет. Я закрыла дверь на цепочку.

– Говоришь, цепочка застряла? Ничего, сейчас попрошу нашу спасительницу вызвать слесаря. Они снимут дверь с петель. Представляю, сколько зевак сбежится поглазеть.

Прошла секунда. Наконец цепочка зазвенела и дверь распахнулась. Гриффин обернулся к женщине в бигуди.

– Представляете? Моя невеста сумела сама справиться с замком.

– Приятных сновидений, юноша, – улыбнулась соседка.

– И вам того же, мадам, – отозвался Гриффин, заходя в комнату. Дверь захлопнулась, и они с Даной оказались лицом к лицу.

– Провести с вами ночь в одном номере – уже пытка. Но гораздо хуже будет, если об этом узнают все.

Гриффин с трудом сдерживался. Он бы в два счета с нею разделался, будь он способен ударить женщину. А Бог свидетель – сейчас ему хотелось именно этого: двинуть ей как следует.

– Попытайтесь еще хоть раз выставить меня на посмешище, и вы за это заплатите.

– Если кто и ставит людей в неловкое положение; так это вы! Отправили меня в номер, точно малолетнего ребенка!

– Вы, кажется, забыли, что у вас есть работа. – Он прошел мимо нее, стянул пиджак и швырнул его в кресло. – И предпочли делать вид, что это увеселительная поездка, что вы здесь для того лишь, чтобы у всех на глазах вешаться на этого вашего дружка…

– Ни на кого я не вешалась! – яростно подскочила к нему Дана.

– Неужели? Между прочим, вы закончили программу?

– Да вы что, смеетесь? Я только что вошла. Даже умыться не успела.

Зато успела раздеться. Безразмерный халат был распахнут и лишь слегка прикрывал ее тело.

– Не стойте на дороге, – сердито прикрикнул Гриффин.

– У меня нет ни малейшего желания ни видеть, ни слышать вас, Маккенна.

– Вот и прекрасно. А теперь отойдите…

– Что касается программы, завтра я поднимусь на рассвете и закончу ее.

Развязав галстук, он бросил его в кресло.

– Превосходно.

– Ну вот и все. Теперь я иду спать. И уж непременно воспользуюсь вашим советом и запру дверь на задвижку.

– Зачем?

– Как это – зачем? Затем, что… – Она умолкла.

Гриффин расстегнул рубашку и, стянув ее с плеч, уронил на пол.

– Что вы делаете, Маккенна?

– Раздеваюсь.

– Прекратите. – Судорожно сглотнув, она сердито схватила рубашку и протянула ему. – Соблаговолите надеть.

– Это еще зачем? Я не имею обыкновения спать одетым, Андерсон. А вы предпочитаете не раздеваться?

– Да… нет… я хотела сказать… – Что она собиралась сказать? Мысли ее смешались. И немудрено, ведь он стоит без рубашки. Загорелая кожа. Рельефные мускулы. Черные колечки волос на груди, подтянутый, плоский живот…

– Так в чем же вы тогда спите?

Он пристально смотрел на нее.

– Что за дурацкий вопрос?

– Дурацкий?

Пристальный взгляд. Бездонный…

– Отчего вы так разозлились на меня, Андерсон?

Голос его звучал тихо и вкрадчиво. По спине у нее пробежали мурашки.

– Вы знаете отчего. Вы обошлись со мной как с рабыней: Андерсон, сделайте то, Андерсон, сделайте се…

– Вы не сводили с него глаз на танцплощадке.

– Ничего подобного! – От смущения Дана покраснела.

– Бедняга по уши влюблен в вас. – Не отводя взгляда, Гриффин медленно и решительно двинулся к ней. – Но вы его не любите.

– Что за вздор. Вы понятия не имеете об… Что вы делаете?

Он улыбнулся какой-то загадочной, коварной улыбкой, от которой у Даны тревожно защемило сердце, и потянул за пояс халата.

Казалось, время остановилось. Гриффин не сводил с нее глаз.

– Дана, – хрипло прошептал он. – Да! О да…

И она очутилась в его объятиях.

Дана ожидала, что он разденет ее прямо тут, в гостиной.

Но он подхватил ее на руки и перенес в спальню. Темноту комнаты прорезал неяркий лунный свет.

Здесь он поцеловал ее, нежно и страстно, заставив сердце Даны трепетать.

Наконец медленно выпустил ее из объятий и поставил на пол.

– Позволь мне взглянуть на тебя.

Дана затаила дыхание, и Гриффин сбросил махровый халат с ее плеч.

Никогда еще мужчина не смотрел на нее так. Не касаясь, не лаская и в то же время как бы касаясь и лаская – но не рукой, а взглядом.

– Как ты красива, – прошептал он, и Дана знала, что это так. Пусть лишь на одну эту ночь. Только для него одного.

Халат упал на ковер у ее ног. Минуту, показавшуюся ей вечностью, он молча смотрел на нее, потом протянул руку и развязал шелковые ленточки на ее корсаже.

У него перехватило дыхание. Взгляд потемнел от желания.

– Моя красавица.

Опустившись на колени, Гриффин стянул полоску кружев, служившую ей трусиками. Затем склонился и приник горячими губами.

Поцелуй словно зажег в ее крови пламя. Вздрогнув, она вскрикнула – и от неожиданности, и от едва сдерживаемой страсти. Пусть то, что должно случиться, не кончается никогда, промелькнуло у нее в голове.

Он снова поцеловал ее. Из ее груди вырвался стон. Дана покачнулась и ухватилась за его плечи.

– Нет, – выдохнула она. – Гриффин, прошу тебя…

– Да, – яростно произнес он и, снова подхватив ее на руки, перенес на кровать.

Дана смотрела, как он снимает с себя одежду. Как же он прекрасен! Широкоплечий, мускулистый…

Он опустился рядом с ней, и она прильнула к нему, страстно отвечая на его поцелуи, выгибаясь ему навстречу, чтобы он мог коснуться губами ее груди, живота, вдыхая аромат его тела, так же как он вдыхал ее…

– Гриффин, – прошептала она. – Я хочу… хочу…

– Все что угодно, – отвечал он.

В следующий миг он овладел ею, и последнее, что пришло ей в голову, прежде чем все смешалось в безудержном вихре, была мысль о том, что если такова ее ненависть к Гриффину Маккенне, что же будет, когда она наконец признается, что любит его?

Несколько часов спустя Гриффин проснулся, сжимая Дану в объятиях. Она лежала, повернувшись на бок и положив голову ему на плечо. Гриффин чувствовал ее теплое дыхание. Спальню окутывала бархатная тьма ночи.

Гриффин пошевелился. Дана вздохнула и лишь крепче прижалась к нему. Повернув голову, Гриффин уткнулся лицом в ее шелковистые волосы. Они пахли какими-то цветами. Может, лилиями? Или сиренью? Гриффин не слишком разбирался в цветах. На протяжении многих лет он дарил десяткам женщин только выращенные в теплице розы.

Улыбка тронула его губы. Почему-то он был уверен, что на женщину, спящую в его объятиях, тепличные розы не произведут впечатления. Гриффин крепче прижал ее к себе. Кажется, есть на свете так называемая роза пустыни. Наверняка есть. Должно быть это совершенная, прекрасная роза с нежнейшим ароматом – но вся в острых шипах.

Дана что-то пробормотала сквозь сон.

– Что такое, любимая? – шепотом спросил он.

Она вздохнула и произнесла его имя. Она видела сон, и он был в этом сне.

Никогда не испытанное прежде чувство охватило его.

Он был в ее сне, думал Гриффин; повернувшись к Дане, он прижался к ней и вскоре сам погрузился в крепкий сон.

Когда Гриффин проснулся снова, на дворе уже стояло утро. Комната была залита ярким солнечным светом. Он повернулся к Дане…

Но ее не было рядом. Можно было подумать, что эту ночь он провел в одиночестве. Простыни аккуратно расправлены, подушки взбиты.

Усевшись, Гриффин озадаченно взъерошил волосы. Обычно первым уходил всегда он. Хотя, разумеется, не сразу покидал постель своей очередной пассии. Задерживался на полчаса, на час, иногда – хотя крайне редко – даже до самого утра. А на следующий день звонил, посылал цветы, делал какие-нибудь подарки, приглашал на обед или в театр – в общем, старался для приличия протянуть время. До тех пор, пока ему это не приедалось, а рано или поздно так всегда и происходило.

Куда, черт возьми, подевалась Дана?

Натянув брюки, он пошел на поиски.

– Дана!

И остановился на пороге гостиной. Дана сидела на террасе со своим портативным компьютером на коленях. Было очевидно, что она принялась за работу, едва встав с постели: на ней был махровый халат, волосы небрежно заколоты на затылке.

У Гриффина сжалось сердце.

Как же она красива!

Тут Дана заметила его. В глазах ее зажегся свет, на щеках заиграл нежный румянец. Она поправила волосы таким изящным и естественным жестом, что у него перехватило дыхание.

В последний раз пробежав пальцами по клавишам, она поднялась и отодвинула стеклянную дверь, держа компьютер под мышкой.

– Привет.

– Привет.

– У меня хорошая новость.

Гриффин кивнул. Она была босиком, и он заметил, что ногти у нее на ногах не накрашены. Никогда раньше ему не приходилось видеть женщину с ненакрашенными ногтями.

– Гриффин!

Она улыбалась. И была прекрасна.

– Я закончила программу.

– Вот как? – Он медленно направился к ней. – Отлично.

– Понадобилось совсем немного… Гриффин! Что ты делаешь?

Он осторожно взял у нее из рук компьютер и поставил на стол.

– Гриффин, – насторожилась она, – тебе это разве не интересно?

– Конечно, – он сосредоточенно кивнул, – очень интересно. – И4 потянул за пояс ее халата. – Очень.

Он склонился, целуя ей грудь, и Дана запрокинула голову.

– Гриффин… Гриффин, я не смогу сконцентрироваться, если… если ты будешь…

Он подхватил ее на руки и понес через гостиную в спальню.