Текст книги "В погоне за Эдемом"

Автор книги: С. Линни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Почему водитель такой разговорчивый и пребывает в таком хорошем настроении? Казалось, он расписывает достопримечательности Манхэттена, а не рассказывает про мирных жителей, умирающих от холеры в прифронтовой полосе.

Впереди появились большие цилиндрические резервуары с водой, покрытые облупившейся белой краской. К ним вели бетонные дорожки. Железобетонные административные здания, приземистые одноэтажные сооружения, также выкрашенные в белый цвет, казались пустынными. Однако водитель проехал мимо и направился дальше по широкой дороге, окружавшей резервуары. Местность была усеяна невысокими домами и сараями.

Машина остановилась.

– Это зал совещаний, – объявил водитель. – Выходим здесь.

Он вышел из машины, обошел вокруг капота, открыл пассажирскую дверь и помог выбраться Жану. Водитель протянул руку, собираясь взять холщовый мешочек, лежавший в ногах у пассажира, но Сен-Жермен поспешно остановил его.

– Я понесу сам, – сказал он.

– Как вам угодно, – пробормотал водитель.

Он первым направился к небольшой прямоугольной постройке, которую только с явной натяжкой можно было назвать сараем. Жан последовал за ним. Дверь оказалась не заперта. Внутри еще одна, старая, снятая с петель и уложенная на козлы, заменяла стол. Под окном, практически целиком замазанным краской, были сложены брезентовые мешки.

– Именно здесь мы должны встретиться с великим комтуром Шредером?

– Да, так и есть, – ответил водитель, по-прежнему дуясь от обиды. – Уединенное место, вы не находите?

– Полагаю, здесь нам точно никто не помешает.

– Вот и я хотел сказать то же самое. Желаю вам всего наилучшего. – Водитель, тощий араб, широко улыбнулся и протянул руку.

– Вы уходите? – спросил ошеломленный Жан.

– Не мне встречаться с такими важными людьми. Я только вожу машину.

Прежде чем Жан смог возразить, водитель схватил его за руку, дважды ее пожал, вышел из лачуги и закрыл за собой дверь.

На улице взревел двигатель машины. Дырявый глушитель нисколько не уменьшал уровень шума. Автомобиль поехал прочь, и звук стал затихать.

Сжимая в руках холщовый мешочек, Жан огляделся по сторонам, ища, куда бы сесть.

Интересно, великий комтур уже здесь?

Жана так и подмывало достать реликвии из мешочка, но он не хотел, чтобы его застали за их разглядыванием. Это можно будет расценить как знак неуважения. Поэтому он сел на земляной пол и стал ждать, когда придет великий человек.

***

8 апреля 2003 года, 12.18

Тыловая база «Скала»

Аэродром Таллил

Южный Ирак

– Здравствуйте. Я Билл Бертон, гражданский специалист. Я договорился, чтобы вы меня подвезли, – сказал Яни, протягивая руку.

Он по-прежнему был в черной тенниске с вышивкой и джинсах, но, слава богу, протяжный техасский акцент исчез.

– Здравствуйте, мистер Бертон.

– Зовите меня Биллом.

– Хорошо, Билл. Я капеллан Ричардс, а это сержант Родригес.

– Рад с вами познакомиться.

– Полагаю, вы уже говорили с командиром конвоя? Похоже, последний инструктаж в двенадцать сорок, а пятнадцать минут спустя мы трогаемся. Вижу, вы подготовились к дальней поездке.

– Да, мэм, – ответил Яни.

Через его плечо была перекинута черная сумка наподобие тех, в которых носят портативные компьютеры, за спиной висел рюкзак с фляжкой, а в руках он держал кевларовую каску. Защитное снаряжение Яни бросил на заднее сиденье «хаммера».

Увидев, что Родригес занят разбором вещей в багажнике, Яни понизил голос:

– Перед отъездом мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.

– Родригес, я сейчас вернусь, – окликнула своего помощника Джейме.

– Я закончу здесь один, – ответил тот.

Джейме и Яни вернулись к рядам палаток, к стандартному передвижному командному пункту, служившему рабочим местом капеллана. Перед входом на перекладине висел маленький флажок из ткани маскировочной пустынной расцветки с вытянутым шоколадно-коричневым крестом. Палатка из плотного винила размером двенадцать на двенадцать футов позволяла хоть как-то укрыться от посторонних глаз. Родригес оставил почти все вещи на месте, поскольку они с Джейме уезжали всего на два дня. Он уже успел расставить в палатке койку, стол и два складных стула. Шторки на всех трех окнах были опущены практически до самого конца, оставляя внизу дюймовые щелки для проникновения света.

Обернувшись, Яни закрыл полотнище входа на «липучку».

– Времени у нас мало, – сказал он.

– Можешь начинать, – ответила Джейме.

– Хорошо. Ты отлично поработала, устроив нашу поездку, капеллан. Но это только начало.

Джейме закатила глаза и заявила:

– Вижу, ублажить тебя непросто. Я так понимаю, ты договорился обо всем с замом по снабжению? – (Этот офицер отвечал за то, какие припасы куда и кому отправляются, в составе какого конвоя они следуют.) – Да, кстати, где ты раздобыл каску и бронежилет? Такое не дают всем подряд.

Пропустив ее слова мимо ушей, Яни уселся на серый складной стул, раскрыл молнию своей сумки и буркнул:

– Вот.

– Что?

– Возьми. – На раскрытой правой ладони он протянул ей что-то непонятное, сияющее зеленым светом.

– Похоже на каучук.

Джейме подставила ладонь, и Яни уронил в нее маленький комок. Не такой плотный, как каучук, он напоминал скорее зеленый желатин, хотя был еще менее плотным.

– Что это такое?

Больше похоже на сгусток клея, но не прилипает к коже.

– Устройство слежения.

– Вижу, ты обзавелся всеми самыми современными игрушками.

– Мне нужно ввести тебе маленький шарик этого вещества, что позволит отслеживать твои перемещения в течение следующих сорока восьми часов, если мы вдруг потеряем друг друга. Оно нетоксично, через несколько дней полностью разложится.

Джейме в отвращении уставилась на зеленый комок.

Яни оставался по-деловому невозмутимым.

– Ты хочешь, чтобы я просто положилась на твое слово? – Она поймала себя на том, что повысила голос.

– У тебя нет выбора. Я сделаю это, с твоего согласия или без.

– Кто ты такой? – воскликнула Джейме, и все эмоции у нее в груди внезапно объединились в один бурлящий сгусток. – Говоришь, что брат Адары, однако известие о ее смерти воспринял не моргнув глазом, более того, воспользовался этим, чтобы закрепить на мне «жучок». Ты уже попросил меня ради тебя рисковать своей карьерой и личной безопасностью. А теперь ты хочешь, чтобы я поставила на кон и свое здоровье? У меня почему-то нет никакого желания принимать эту гадость внутрь. К тому же она мне определенно кажется какой-то отравой.

Этот человек выводил Ричардс из себя и только что нашел ее слабое место.

Джейме продолжала:

– Каждый раз, когда я тебе в чем-то поверю, ты воспринимаешь это как приглашение навалить на меня что-нибудь еще более невозможное. Так вот, всему есть свои пределы. Сейчас мы как раз к ним подошли.

Все произошло так быстро, что Джейме даже не успела защититься. Яни встал, развернул ее, заломил левую руку за спину и захватил голову. В это мгновение Ричардс мысленно вернулась в сегодняшнее утро, к мужчине в одежде федайина, который вот так же держал Адару. Яни сжимал ее стальной хваткой. Джейме поняла, что может умереть в любую секунду. Однако вместо того чтобы ломать ей шею, он заломил руку еще дальше за спину, и женщина ахнула от боли.

Джейме ощутила его горячее дыхание, потом Яни едва слышно прошептал ей в левое ухо:

– Это ответ на все будущие вопросы, пока они еще не заданы, и напоминание о том, что ты мне не начальник, майор.

Слезы резали глаза Джейме, адреналин кипел в крови.

Во что она впуталась? Неужели интуиция ее обманула? Родригес обнаружит здесь ее мертвое тело, на земле, со сломанной шеей? Похоже, на сегодня это самый модный способ смерти.

Джейме бессильно обмякла. Яни продолжал ее удерживать. Плечевой сустав женщины горел огнем.

Через минуту Яни выдохнул, отпустил свою пленницу и отступил назад.

Его ошибка заключалась в том, что он принял ее вздох за капитуляцию. Прежде чем он успел опомниться, Джейме развернулась и с размаха отвесила ему хорошую пощечину – скорее даже затрещину. Затем она вплотную шагнула к нему, сверля взглядом.

– А это было напоминание о том, что моя вера не требует от меня становиться боксерской грушей, хотя и учит подставлять другую щеку!

Какое-то время они стояли лицом к лицу, стиснув челюсти, сжав кулаки.

– Урок понял. Джейме!.. – Меняя тактику, Яни сменил и тон. – Сегодня утром кто-то предпринял большие усилия, пытаясь тебя похитить. Он, а может быть, кто-то совершенно другой, также не поленился поставить тебе «жучок». Нам предстоит отправиться в рискованное путешествие, нас ждут опасные встречи. Это обязательная процедура, – добавил Яни, указывая на желеобразный комок, упавший на землю. – Без нее никак не обойтись.

Джейме положила ладонь на лоб и потерла его, словно призывая ответ.

– Времени у нас мало. Пожалуйста, не сопротивляйся. Очень прошу.

Молодая женщина попыталась подобрать что-нибудь подходящее из Священного Писания, но ей на ум пришла лишь старая пословица: «Назвался груздем – полезай в кузов». Пугающая правда заключалась в том, что, если она не поверит Яни, ее можно считать трупом.

– Хорошо, – наконец согласилась она. – Будь по-твоему.

– Вот и отлично, – сказал Яни, чуть расслабляясь. – Будет лучше всего, если ты просто ляжешь на койку.

– Только не это…

– Ричардс, не беспокойся, я свои удовольствия получаю другим путем.

– Знаю. Ты сейчас делаешь дело.

– Да, – подтвердил он. – А как насчет тебя?

– Что ты имеешь в виду?

Яни снова уселся на стул и начал готовить шприц так, чтобы Джейме этого не видела.

Ричардс пробормотала про себя слово, совсем неподобающее капеллану, сняла бронежилет и скинула с плеч подтяжки. У нее так и не было времени переодеться с тех пор, как они утром приехали в лагерь. На самом деле это оказалось кстати, поскольку теперь им снова предстояло отправиться в путь.

– Я имею в виду, почему ты здесь?

– Это в каком смысле?

Джейме внезапно почувствовала, что умирает от усталости, и присела на койку. Она расстегнула брюки, чуть приспустила их, затем улеглась на живот и тут вдруг поняла, что прямо сейчас заснет и проспит подряд две недели. Почему-то ее организм из духа противоречия отказался переходить в цикл покоя, когда была пора спать. Но сейчас, за несколько минут до отправления конвоя, Джейме с трудом гнала от себя сон.

– Я хочу сказать вот что. Если спросить простого солдата, зачем он здесь, тот ответит что-нибудь вроде: «Чтобы надрать Саддаму задницу». Но, полагаю, для тебя это не главная причина. Так почему же ты здесь?

Джейме подперла подбородок кулаком, отчаянно стараясь не заснуть, и ответила:

– Я здесь потому, что война – это ад. Каждому солдату в Ираке предстоит столкнуться с духовным кризисом того или иного рода. Нельзя допустить, чтобы он вынужден был бороться с ним в одиночку.

Яни пододвинул к койке второй стул.

– Любопытный ответ.

– Итак, кто этот человек?

– Какой?.. – Умелым движением Яни оголил ей левую ягодицу.

– На тот случай, если наши пути разойдутся. Кто тот человек, который сможет мне рассказать про смерть моих родителей?

Ватка оказалась теплой. Джейме шумно выдохнула, когда игла вошла ей в тело и тотчас же вышла обратно. К несчастью, у нее был такой же большой опыт получать инъекции, как у Яни – их делать.

– Это было не так уж и плохо, – сказала она.

– Знаю. Подожди минуту, пока эта штуковина не начнет действовать, – сказал Яни. – Но извини. Имени этого человека я назвать не могу, даже если наши пути действительно разойдутся.

Он вернулся к стулу, на котором оставил сумку. Джейме больше не могла держаться. Она закрыла глаза. Всего только на одну секундочку…

Джейме вздрогнула и пришла в себя, когда почувствовала на ягодице второй комок ваты, в дюйме выше первого.

– Что? – встрепенулась она.

– Последний, – заверил ее Яни. – Ты очень хорошо терпишь. Расслабься еще раз.

На этот раз Джейме ощутила не столько укол, сколько нажатие, длительное и неприятное.

– Стало быть, ты хочешь знать, почему я здесь? – спросил Яни.

Джейме поняла, что он отвлекает ее внимание, однако в данных обстоятельствах она ничего не имела против.

– Конечно. Но, полагаю, ты мне все равно не скажешь.

– Это призвание, – сказал Яни. – Причем не из легких.

– Да, очень информативно, – заметила Джейме. – Я могла бы сказать то же самое.

– Знаю, – согласился он. – Ты сама не сознаешь, насколько это было бы ближе к истине. Итак, тебя беспокоит данное обстоятельство? Ты ведь даже не относишься к боевому персоналу. Я имею в виду вот что. Предположим, ты увидела бы, что кому-то из конвоя грозит гибель. Неужели тебе не захотелось бы схватить оружие и открыть огонь?

– Честно? Не знаю. Я молю Бога о том, чтобы у меня хватило сил воздержаться от этого. В противном случае я создам смертельную угрозу для всех остальных армейских священников – обеих сторон. Это будет что-то вроде того, как если бы конвой Красного Креста открыл огонь в городе.

– Хорошо. Все готово. – Яни выпрямился. – Вот, возьми. Прижми покрепче.

Джейме приложила марлевую повязку к ягодице, а Яни положил шприц на стол и опустился на корточки, держа в руках марлю, бинт и лейкопластырь. Наложив на место укола несколько слоев марли, он залепил ее пластырем.

– Подожди еще минутку, пока я наведу порядок, – сказал Яни. – Тогда можно будет трогаться.

Когда он отошел, Джейме впервые хорошенько разглядела шприц.

– Боже всемогущий, – пробормотала она, увидев, что игла была просто огромная. – Почему боли особой не было?

– Первым уколом я ввел тебе нечто вроде новокаина, – объяснил Яни. – Пусть лучше твоя попка пару часов поспит, чем тебя будет мучить боль.

– Почему ты не спросил? – рассердилась Джейме.

– Послушай, я вкалывал тебе не обычное лекарство. Гель должен проникнуть в ткани.

– Куда?..

– В подвздошную полость.

– Яни!..

– Билл.

– Хорошо, пусть будет Билл. – Джейме уселась на койке и почувствовала, что весь ее левый бок безумно ноет. – В твоем плане есть только один изъян. Как ты правильно заметил, у меня нет оружия.

– И что с того? – Яни уже аккуратно сложил все свои вещи и опустился на корточки, чтобы подобрать с земли упавший образец.

– А то, что Родригес едет вместе с нами. Я везу тебя в Вавилон.

Джейме попыталась встать. Удержать равновесие на ногах оказалось трудно, даже очень.

– Проклятье, – пробормотала она.

Впервые с тех самых пор как они встретились, Яни глупо улыбнулся:

– «Проклятье» – то самое слово. Пожалуйста, успокой меня и скажи, что у «хаммера» нет педали сцепления.

***

8 апреля 2003 года, 12.33

Тыловая база «Скала»

Аэродром Таллил

Южный Ирак

– Все в порядке, сержант? – спросила Джейме, когда они вместе с гражданским специалистом вернулись к «хаммеру» и собрались отправиться на инструктаж.

Родригес встретил ее выражением легкого изумления. Джейме быстро сообразила, что когда она пятнадцать минут назад уходила, то еще не прихрамывала. А у Яни, который обхватил ее рукой, помогая идти к машине, на левой щеке и на переносице появилось ярко-красное пятно, особенно впечатляющее при дневном свете.

Не в силах удержаться, Джейме улыбнулась. Выражение лица ее помощника красноречиво показало: «Только я было подумал, что ты меня уже ничем не удивишь…»

Когда они завернули за «хаммер», Джейме вдруг остро прочувствовала силу объятий Яни и заботливость, спрятанную под рассеянной небрежностью. Она также ощутила жаркое покалывание в том месте, где соприкасались их тела, и это чувство ей совсем не понравилось.

– Трогаемся, – сказала Джейме, обращаясь к Родригесу.

– Э-э… мэм… – неуверенно замялся тот.

– В чем дело? – спросила она.

– У нас еще один попутчик.

Джейме и Яни разом обернулись и увидели, как из-за машины кто-то вышел.

– Лив Нельсон, – представил Родригес. – Прикомандированная фотокорреспондентка.

– Привет, – сказала Лив, прикрывая лицо козырьком ладони и обращаясь к Джейме. – Мы с вами уже встречались. – Она повернулась к гражданскому специалисту: – Лив Нельсон. Я направляюсь на север, в багдадский аэропорт. Начальник снабжения сказал, что у вас в машине должно быть свободное место.

Яни порывисто пожал ей руку и представился:

– Билл Бертон.

Лив почему-то задержала его руку в своей, внимательно всматриваясь в лицо.

– Рада с вами познакомиться, – наконец сказала она и добавила: – Ого, пестрая группа собралась.

Яни небрежно направился к машине. Джейме остановилась у водительской двери, размышляя о том, как сесть за руль и не привлечь к себе внимания или не распластаться на земле. Ее левая нога оставалась практически бесполезной.

– Всем по местам, – скомандовал Родригес.

Не понимая, что происходит с Джейме, он подошел к ней, открыл дверцу, ненавязчиво помог занять место и вполголоса спросил:

– С вами все в порядке?

Кивнув, Джейме ответила ему тоже шепотом:

– Определенно, мы теперь попали в кроличью нору [12]12
  Аллюзия на сказку Л. Кэрролла «Алиса в Стране чудес».


[Закрыть].

Она повернула пусковой рычаг на приборной панели и прикрыла козырьком контрольную лампочку, чтобы та была видна в ярком дневном свете. Как только лампочка погасла, Джейме повернула рычаг до конца, заводя двигатель.

– Да, мэм, тут я с вами полностью согласен, – ответил Родригес, закрывая за ней дверь.

Часть вторая. Эль-Хилла – Вавилон

8 апреля 2003 года, 12.48

Станция очистки воды Биваге

В 10 километрах к югу от Багдада

Центральный Ирак

– Господи, великий комтур Шредер! – воскликнул Жан, вскакивая на ноги.

Он испытал потрясение, увидев, как в импровизированный зал совещаний вошел человек в черной одежде федайинов. Однако идентификация данной персоны не вызывала никаких вопросов. Сен-Жермен знал лицо этого человека по фотографии вот уже почти шестнадцать лет. Герик Шредер осторожно прикрыл за собой дверь.

– Предметы у вас? – спросил великий комтур Жана.

Тот весь последний час мысленно прокручивал различные варианты этого момента. Наконец время пришло.

Он встал, поднял холщовую сумку, поклонился, протянул ее стоявшему перед ним человеку и сказал:

– С чувством величайшего смирения я, Адриан Монтрит, передаю этот дар на пользу блистательному делу.

Великий комтур принял сумку, поставил ее на импровизированный стол и достал два мешочка из коричневого бархата. Затем Шредер тщательно расстелил холстину. Содержимое каждого мешочка чувствовалось по его форме.

Выбрав сначала более плоский мешочек, великий комтур вынул из него ножны. Оба шумно втянули воздух, не в силах поверить своим глазам. Тонкая работа древнего мастера не имела себе равных. Верхнюю часть ножен украшали четыре золотых квадрата, каждый со звездой неповторимой формы. Далее следовала разделительная полоса, также украшенная затейливой филигранью, ниже – еще три квадрата, размеры которых уменьшались вместе с шириной ножен.

Адриан начисто забыл все свои страхи. Это мгновение передачи священных реликвий великому комтуру Шредеру перенесло его далеко от убогого темного сарая к югу от Багдада. Он больше не слышал постоянного рева вертолетов над головой и не чувствовал в воздухе запаха плесени. На всей планете не было никого, кто мог бы разделить с ними это мгновение. Абсолютно!..

Монтрит смутно заметил, что великий комтур Шредер зашел ему за спину.

– Спасибо вам, – сказал он, и это были последние слова, услышанные Адрианом.

Его шея сломалась с тихим хрустом. Обмякшее тело с глухим стуком рухнуло на землю.

Перешагнув через труп, Герик взял второй мешочек, сунул в него руку и стиснул рукоятку. От одного только прикосновения к ладони маленьких позолоченных шариков размером с горошину у него по щеке прокатилась слеза. Одно плавное движение – и его взору полностью открылся Меч Жизни. Даже в сумраке Шредер разглядел сверкающую синеву рукоятки, отделанной лазуритом. Он почувствовал тяжесть длинного позолоченного лезвия и провел большим пальцем по прямому углублению, проходящему посредине. У него в ушах прозвучали предсмертные крики людей, расставшихся с жизнью от этого меча. Рука ощутила вибрацию торжества победы всех тех, кто поражал им врагов.

Теперь этот меч принадлежит ему, Герику Шредеру.

– Мы вернулись! – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Мы вернулись домой!

***

8 апреля 2003 года, 13.34

Штаб-квартира Сатиса

В 16 километрах к западу от Багдада

Центральный Ирак

Для Энди Бленхейма самую большую тайну во дворце представляла личность того человека, который занимал дальний конец нижнего подземного этажа. Кто он, пленник или почетный гость? Почему все обращались к нему только по имени?

Сколько Энди ни ломал голову, но так и не смог представить себе, какое значение имел этот человек, если только он каким-то образом не был тем самым, единственным. Быть может, по праву рождения.

Так Бленхейм и предпочитал о нем думать. Поэтому он разговаривал с таинственным обитателем дворца с величайшим почтением и любезностью. Как знать, быть может, рядом с ним находился кто-то великий.

Вот и теперь Энди постучал, перед тем как вставить ключ в замок и повернуть его. Когда он открыл дверь, свет уже горел. Роскошная обстановка – ярко-алый диван, позолоченные кресла! – почему-то казалась безжизненной и неуютной.

– Должно быть, вы проголодались, – сказал Бленхейм.

Мальчик, сидевший на полу за диваном, обернулся. Энди поставил поднос на деревянный обеденный стол в стиле Людовика XIV. Для Энди было мучением кормить мальчика теми блюдами, которые тому нравились. Бленхейм перепробовал макароны с сыром, гамбургеры и даже универсальную французскую выпечку. Сейчас кухни как таковой больше не было. Приходилось довольствоваться холодильником и микроволновой печью. Но Бленхейму наконец удалось достать хлеб и полбанки арахисового масла.

Мальчик встал. У него были длинные черные волосы, придававшие ему совсем уж детский вид. По прикидкам Энди, ребенку было лет семь-восемь. Он говорил так редко, что Бленхейм даже не смог определить, какой язык для него родной. По крайней мере, мальчик понимал английский.

Энди почтительно протянул бутерброд. Он также принес маленький пакет молока.

Мальчик шагнул вперед.

– Это арахисовое масло, господин Стефан. Надеюсь, вам оно понравится. Я стараюсь изо всех сил, понимаю, как вы проголодались.

– Оно… оно не отравлено? – спросил мальчик, казалось готовый вот-вот расплакаться.

– Боже милосердный, нет! Я приготовил этот бутерброд сам!

Отломив кусок, Энди засунул его в рот.

Стефан подошел к столу и сел. Взяв бутерброд, он осторожно откусил маленький кусочек, затем жадно съел весь, запивая молоком.

– Вы по-прежнему хотите есть? – спросил Бленхейм.

Мальчик кивнул. Он плакал.

– Ну что вы, не надо, – сказал Энди. – Так, я сейчас попробую что-нибудь для вас найти. А потом вам лучше всего будет немного отдохнуть. Полагаю, впереди нас ждет приключение. Это точно!

Подмигнув мальчику, он вышел в коридор и запер за собой дверь.

***

8 апреля 2003 года, 14.24

Магистраль «Тампа»

В 64 километрах к северо-западу от Таллила

В 217 километрах к юго-востоку от Эль-Хиллы

Ирак

Местность, по которой продвигался конвой, была плоской и унылой. Пока что самым интересным зрелищем оказалось небольшое стадо баранов, промелькнувшее вдалеке, но это произошло уже много миль назад. Сейчас же смотреть было не на что – только на едущие впереди бензовозы. Сколько на них ни глазей, они выглядели жирными, круглыми целями для реактивного гранатомета.

Пятый вспомогательный батальон, к капеллану которого направлялась Джейме, в составе Третьей пехотной дивизии находился в багдадском аэропорту. Первоначально предполагалось, что именно туда и должен следовать конвой. Однако теперь появилась дополнительная задача: проверить топливо в пятидесяти иракских бензовозах, захваченных в городе Эль-Хилле. Для Яни это оказалось очень кстати, поскольку Эль-Хилла располагался совсем рядом с развалинами древнего Вавилона, ближе всех прочих современных населенных пунктов.

«Хаммер» Джейме двигался почти в самом хвосте конвоя, за ним следовали еще три машины. В дороге обычных разговоров не было. Ехать в составе конвоя означает терпеть сильный шум. Людям приходится чуть ли не кричать, чтобы перекрыть рев двигателей. Джейме это прекрасно знала. После нескольких предыдущих попыток поговорить в дороге у нее потом долго болело охрипшее горло. Если бы вместе с ней был один только Родригес или Яни, им было бы о чем потолковать. Однако теперь общих тем, интересующих всех пассажиров, не было.

К тому же Джейме не знала, как относиться к Лив Нельсон. Подозрительность не была в ее натуре, и все же… Лив приезжала в Ур. Скорее всего, случайное совпадение, однако сегодня места для таковых не было. Худший сценарий – Лив работает на тех, кто следил за Джейме, и вот она просто едет вместе с ними к месту встречи.

Джейме мысленно вернулась к своей встрече с Лив на самом верху зиккурата. Вдруг именно Нельсон установила ей подслушивающее устройство? Джейме не смогла вспомнить, прикасалась ли к ней Лив, хотя та и дала ей попить.

Боже милосердный, что с ней происходит? Она подозревает фотокорреспондентку, которая угостила ее водой?

Джейме надеялась, что капеллан Хендерсон справляется со своими обязанностями. Это был неплохой парень, только что окончивший курсы подготовки армейских капелланов, и вот теперь он проходил крещение огнем. Самой Джейме в последний раз пришлось по долгу службы иметь дело со смертью, когда она была прикомандирована ко Второй пехотной дивизии, расквартированной в корейском городе Ыйджонбу, и там разбился вертолет. Это стало большой трагедией, однако остальные солдаты сумели достаточно быстро справиться с горем и попрощаться со своими товарищами. Но война, к сожалению, была совсем иным делом. Сегодня теряешь двух товарищей, завтра пятерых, а послезавтра – еще одного. Времени на то, чтобы осмыслить смерть отдельного человека, практически не оставалось. В этом имелись как хорошие, так и плохие стороны. Капеллан вынужден был стараться изо всех сил, отчасти для того, чтобы остальные знали: если завтра им предстоит умереть, их также проводят в последний путь надлежащим образом.

К моменту возвращения домой капеллан Хендерсон станет уже закаленным воином. Однако первая мемориальная служба в боевых условиях всегда самая трудная. Джейме была рада тому, что спешит на помощь своему товарищу.

Вдруг, без какого-либо предупреждения, ее охватила тоска по Полу, столь острая, что Джейме ощутила ее физически. Ей стиснуло грудь, в глазах появились слезы. Подобное происходило достаточно часто, однако страдать так сильно ей не приходилось уже несколько месяцев.

Полу это понравилось бы. Гоняться по всему Ираку в поисках кинжала Авраама – это было как раз в его духе. Он обожал историю и Ближний Восток. Ему приходилось бывать в самых опасных ситуациях, и он никогда не испытывал страха. Просто не знал, что это такое.

Джейме всегда считала, объяснялось это тем, что Пол очень интересовался людьми, которые окружали его: какой верой они живут, что ими движет. В самых разных странах он заходил в дома, делил с их обитателями простую трапезу, и ему это нравилось. Пол любил тех, с кем встречался в поездках по всему свету. Пусть он посвятил свою жизнь борьбе с экстремизмом, но, глядя на террориста, видел живого человека, которого толкнули на путь преступлений необразованность, обида и страх. Наверное, Пол был одним из немногих, кто мог вести нормальный, приземленный разговор с террористом-смертником, нацепившим пояс, начиненный взрывчаткой. Вот почему его смерть явилась печальной иронией судьбы – он стал лишь одним из безымянных, безликих прохожих, погибших в тот сентябрьский день пять лет назад в торговом центре Иерусалима.

«Вы убили того, кто мог бы помочь! – много раз хотелось крикнуть Джейме. – Моего мужа. Моего Пола…»

Однако он приготовил ее даже к этому: «Что бы ни произошло, Джейме, какая бы беда нас ни разделила, не предавайся ненависти. Не позволяй ей взять верх. Это все, о чем я прошу, любимая. Дай слово. Обещай мне».

Пол словно знал, что его ожидает.

Джейме дала слово.

Самым страшным в том, что смерть Пола произошла вскоре после женитьбы, оказалось то, что у них не было времени устать друг от друга или хотя бы по-настоящему разозлиться. Единственный момент, вызывавший в сердце женщины хоть какую-то злость на Пола, сводился к обиде на то, что он не связался с ней сразу же после того, как она окончила семинарию. Преподавателям не полагалось ухаживать за своими учениками, но они потеряли добрых пять лет между выпуском Джейме и тем днем, когда случайно встретились в римском аэропорту.

– Неужели ты совсем не обращал на меня внимания, когда я училась у тебя на курсе истории Библии? – как-то спросила Джейме. – Ты помнишь, как во время поездки в Израиль мы сидели на склоне холма и смотрели на Тивериадское озеро? Я тогда была тронута открывающимся пейзажем, и ты, по-моему, тоже.

– Обращал ли я на тебя внимание? – ответил Пол. – Скажем так: чертовски хорошо, что преподавателей истории Библии не выгоняют с работы за их фантазии.

– Значит, ты думал обо мне? А о ком еще?

– Вот видишь!.. С вами, женщинами, дело всегда доходит до такого вот вопроса. – Рассмеявшись, Пол взъерошил ей волосы. – На самом деле, девочка моя, ты определенно выделялась из всего класса. Я помню твои свитера. Не составляло никакого труда представить себе размер и форму твоей груди.

– Да? И что же лучше, фантазии или реальность?

Тогда Пол поцеловал ее в губы и в грудь и сказал просто:

– Тогда я не знал подробностей, Ричардс. Господь Бог в подробностях.

Джейме была в восторге оттого, что Пол настоял на том, чтобы она в замужестве оставила свою фамилию. Ей нравилось, что он называл ее Ричардс, как во время учебы.

В другой раз она спросила, почему Пол отпустил ее от себя, не попытался найти, если она выделялась из всего класса.

– У меня еще с юношеских лет острое чувство цели жизни, своего призвания. Я не хотел отказаться от этого, связав себя обязанностями перед женой и семьей. Одна мысль о том, чтобы отказаться от работы, особенно в Израиле и Палестине, и торчать безвылазно в аккуратном маленьком домике в студенческом городке, всю жизнь читая газеты и смотря телевизор, – я не мог этого вынести. Я понимал, что женщина будет иметь полное право требовать от меня нечто подобное. Когда у тебя есть иждивенцы, нельзя просто так срываться в зону военных действий. Однако это было до того, как я узнал, что бывают такие женщины, как ты, которые сами бегают по всему миру из одной горячей точки в другую. До знакомства с тобой я даже подумать не мог, что мне придется в течение целого года летать в Корею, только чтобы переспать с тобой!

Но на самом деле Джейме, скорее всего, не пошла бы в армию, если бы Пол не потерял с ней связь сразу же после того, как она окончила семинарию. Вероятно, ей захотелось бы свободы, чтобы устроиться в приход в городе, где у Пола был бы «аккуратный маленький домик». Она стала бы именно такой женщиной, от каких он бежал как от огня.