Текст книги "Двоедушница"
Автор книги: Рута Шейл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Ника презрительно хмыкнула:
– Кто, Арсеника? Я тебя умоляю. Вцепится руками и ногами. А насчет пошлет или нет – Божена, ты ведь психолог! Вот и сделай так, чтобы не послала.
Любимую присказку самой Бо пустили в ход против нее же.
Шмыгнув носом, она приоткрыла дверь.
– Ты куда? – мгновенно напряглась Ника.
– До киоска прогуляюсь. Жрать охота, времени-то уже…
– А-а. Возьми мне тоже что-нибудь. Деньги потом верну.
Знала она это «потом»…
Выбравшись на улицу, Бо с наслаждением распрямила затекшую спину и бодро припустила к автобусной остановке.
По пути ее обогнал голубой «Спортейдж». Выскочил на дорогу прямо перед встречной машиной и мгновенно набрал скорость, мажор голимый.
Бо выкинула его из головы, как только из окошка киоска появились еще теплые пирожки и литр газировки. Она с наслаждением вцепилась зубами в упругое тесто. Сама не заметила, как сжевала три штуки и ополовинила бутылку, едва не забыв про Нику. Сыто икнув, решила, что вернется, пошлет ее к черту и завалится спать. После еды и бессонной, нервной ночи срубало просто немилосердно.
С этими мыслями Бо и дотащилась до стоянки, где заметало редким снежком ее старушку-«Волгу», вползла назад и наткнулась на Нику, которая перебралась туда с переднего кресла.
– Пока ты ходила, она куда-то сдернула из дому, – шепотом поделилась та.
«Да и черт с ней», – мысленно ответила Бо, неизбежно проваливаясь в сон под шуршание пакета в руках Ники и звук ее же жадных глотков. – «Черт бы с вами со всеми…»
На этот раз она стояла посреди выжженной комнаты и смотрела в измученное лицо Князева. Он целился в нее дрожащей рукой, а Ника говорила – «это не убийство, она умерла год назад» – и жевала пирог.
Бо хотела крикнуть, что жива, но вместо этого изо рта вырвалось:
– Ум тесен, чтобы овладеть собой же.
Облизнув пересохшие губы, она попыталась снова:
– Где же находится то свое, чего он не вмещает?
Князев закрыл глаза и выстрелил.
– Ужели вне его, а не в нем самом?! – заорала Бо и проснулась.
Запах пирожков перекочевал в реальность. Шею и плечи ломило от неудобной позы, к тому же Ника больно тыкала ее локтем в бок.
– Возвращается! – Разлепив ресницы, Бо смогла убедиться в этом сама. – Давай быстрей, а то уйдет!
– Господи, как же я тебя ненавижу! – простонала Бо. Оказавшись на улице, она сжала в кармане кольцо и бросилась наперерез девчонке в знакомом пуховике. Той самой, которую она нарочно облила газировкой.
Точной копии Ники.
Арсеника
– Эй! Подожди!
Арсеника вздрогнула и прибавила шаг. Дев запретил выходить из дому одной, но кто такой Дев, чтобы указывать ей, что делать? Едва дождавшись, пока его машина исчезнет с парковки, Арсеника отправилась на поиски терминала. Нужно было кинуть денег на мобильный – хоть какая-то связь с миром! – а просить об этом Дева не хотелось. Снова закатит глаза с таким видом, словно она его грабит. Да и торчать одной в квартире – дьявольски скучно. А в компании невидимого гроба – еще и страшно.
Теперь, когда она кому-то внезапно понадобилась, предупреждение Дева само собой всплыло в памяти. Интересно, мог ли Ландер отыскать ее в такой глуши? Просто удивительно, как люди, живущие в этом районе, сами себя не теряют.
– Да постой же!
Когда до подъезда оставалось всего ничего, между Арсеникой и дверью возникла… О, нет. Только не она!
– Ты что, следишь за мной?
– Делать мне больше нечего, – огрызнулась коза из супермаркета и протянула что-то, зажатое в кулаке. На ее голове красовалась огромная лохматая шапка с кошачьими ушами. – Вот, под сиденьем нашла. Твое? Мне чужого не надо.
Ого-о! Не пять карат, но на безрыбье…
– А я-то думала – где я его посеяла? Спасибо. – Арсеника даже расплылась в неком подобии улыбки. – Оно недорогое. Память о бабушке.
Цапнув кольцо, она быстро сунула его в карман. Если вдруг не налезет на палец, эта беда ходячая сразу просечет, что ошиблась.
Девчонка ухмылялась и не спешила уходить. Неужели надеется на вознаграждение? Сказано же – «недорогое»!
– Слушай, – смущенно заговорила она снова, и Арсеника тут же приготовилась дать отпор. – Можно у тебя водички попить? Мне еще в нагорную часть пилить. Пока к тебе ехала, все пробки собрала. И обратно соберу.
– Ну-у… – Вообще-то, она вздохнула с облегчением. Идея приглашать незнакомку в чужую квартиру не очень ей нравилась, но с другой стороны – это же ненадолго. Да и Дев от стакана воды не обеднеет. – Ладно. Пойдем.
Дальше порога она ее впускать не собиралась. Однако глазом не успела моргнуть, как, стоило только открыть дверь, черноглазая нахалка уже пристроила на вешалку свою «кошачью» шапку и разделась, опередив саму хозяйку.
– Ой. – Сморщив облезший от холода нос, она прошлепала в кухню. Села на табуретку, поджала ноги в толстых вязаных носках. – Как у тебя тут здорово! Уютно… – И обвела взглядом голые стены, желтый от курева потолок и вытертый линолеум пола. – Слушай, а можно чайку горяченького? Если недолго, а то мне еще в нагорную… Ой, я это уже говорила.
Пожав плечами, Арсеника включила чайник.
– Меня, кстати, Божена зовут.
– Арсеника.
На столе стояла вазочка с конфетами. Равнодушный к сладкому Дев к ним не притрагивался, только Арсеника позволяла себе одну штучку в день, после обеда.
Божена же счета не вела.
– Всегда думала, – пробубнила она с набитым ртом, – что у меня редкое имя. Но твое – это нечто!
Сама непосредственность…
Когда чай был готов, она заявила, что для нее это слишком горячо, нужно подождать, пока остынет, и ждала с таким видом, словно намеревалась остаться в гостях навсегда.
– Так ты одна здесь живешь?
Наверняка заметила пустую вешалку в прихожей, кухня тоже не выдавала присутствия двоих. Да и вещей у Дева почти не было.
– С парнем, – сказала Арсеника вызывающе.
– Круто!
Еще бы, сама-то наверняка делишь комнату с родителями и бабушкой.
– А где он сейчас? На учебе?
– Работает.
– И чай у тебя вкусный!
Чай был обычный, из пакетика. Обилие комплиментов начинало напрягать.
– А тебе не скучно целый день одной?
– Нормально.
– Мой-то, прикинь, днем учится, – тараторила назойливая гостья, – а по ночам бомбит, чтоб за учебу платить… Видимся только по выходным. Еле успеваем в кино или кафе. Чуть-чуть пообщаемся – и снова расстаемся на неделю.
К чему она вообще об этом начала?
В наступившей тишине стало слышно, как в замке входной двери поворачивается ключ.
Арсеника похолодела. Неужели вернулся? А они тут… Ч-черт!
Ничего не подозревающая Божена продолжала трещать:
– Совсем не высыпается, но когда же, говорит, зарабатывать, если не сейчас? А ты счастливая, жить вместе это круто. Квартиру снимаете или своя? Дорого, наверное. Нам никак не потянуть. А во сколько твой обычно домой приходит? А то неудобно будет, если он меня здесь увидит… Упс.
Когда Дев вошел в кухню, потирая замерзшие руки, Арсеника не смогла заставить себя на него посмотреть.
– Уже пришел и увидел. Привет, девчонки!
Ничего себе… Можно подумать, каждый день застает у себя дома незнакомых пигалиц в вязаных носках. Улыбается. Не злится?
Бросив на стол пакет, Дев бухнулся на стул напротив Божены и вытянул ноги.
– Ну и холодища… Кролик, плесни мне тоже чего-нибудь горячего.
«Кролик»?
Это была не отмена, а отсрочка казни.
На негнущихся от страха ногах Арсеника забрала пакет и выложила содержимое. Хлеб. Сыр. Колбаса. Механически порезав все на тарелку, поставила ее в центр стола. Бросила в чистую чашку еще один заварочный пакетик. Когда наливала кипяток, плеснула себе на руку, но даже не почувствовала боли.
Что он с ней сделает, когда они останутся наедине?
– Спасибо. – Забирая чашку, Дев тепло ей улыбнулся. Арсеника же по-прежнему упорно избегала встречаться с ним взглядом. – Так значит, ты – подруга Ники?
– Да не-ет! – Божена как ни в чем не бывало жевала бутерброд и, казалось, не замечала нависшей над ними обеими беды. – Я недавно подвозила ее на машине, а потом нашла в салоне колечко. Я обычно чужих не сажаю, вот и подумала…
– Честные люди – такая редкость, правда, кролик? – От его подчеркнуто добродушной интонации внутри все леденело. – Ника очень переживала из-за потери. Я уже думал, придется покупать другое, чтоб так не расстраивалась. Давай я тебе компенсирую?
Божена мигом отложила бутерброд и замахала руками:
– Никаких денег!
– Тогда хотя бы… – Поднявшись, Дев открыл один из шкафов и достал оттуда запечатанную бутылку с темно-коричневой жидкостью – одну из тех, что не глядя купила Арсеника, – и поставил ее перед Боженой. Та отнекиваться не стала. – Вот. И кстати…
Он подошел к неподвижной Арсенике и обнял ее за талию.
– Квартира съемная. Да, дорого. Вкалываю, как проклятый. Теперь в командировку посылают. Вечером уеду.
Прижал к себе, щекотнул дыханием шею. Арсеника вздрогнула и попыталась отодвинуться, но Дев держал крепко.
– Платят в два раза больше, – мурлыкал он явно не для нее одной. – Но снова ночь за рулем… Темнота. Одиночество. Растворимый кофе на заправках. Будешь скучать?
– М-м…
– Скажи, что будешь.
Дев склонил голову ей на плечо, шутливо требуя ласки, но она не отреагировала.
При виде их целомудренной нежности Божена резко засобиралась. До самого порога обменивалась с Девом ничего не значащими фразочками, улыбалась Арсенике и явно спешила распрощаться как можно быстрее.
Едва захлопнув дверь, Дев метнулся к кухонному окну. Осторожно сдвинул край шторы и несколько минут наблюдал за стоянкой.
А потом обернулся. От недавнего радушия не осталось и следа.
– Не было у тебя никакого кольца, кролик, – произнес он убийственно-спокойным тоном. – А эти дрова, на которых твоя подруга ездит, с утра у подъезда присохли. Ты куда-нибудь выходила?
– Да, совсем ненадолго. Я подумала…
– Если бы ты подумала, ничего бы не случилось. Но ты даже не попыталась подумать.
– Так ничего ведь и не случилось, – прошептала Арсеника, отступая.
Дев вышел из кухни и сразу же вернулся с ноутбуком в руках. Разложил его на столе, ткнул в кнопку питания.
– Что за история с тем, что она тебя подвозила?
– Это было в тот день, когда я к тебе переехала… – Голос совсем перестал подчиняться. Словно Дев не сидел, уставившись в экран, а в этот самый миг держал ее за горло. – Я пошла в магазин за хлебом. Там столкнулась с этой… Боженой. Она окатила меня газировкой, стала извиняться, предложила подбросить до дома.
– Дальше.
– Я не смогла попасть в квартиру, потому что вернулась Ника. Вспомнила о тебе. Прости, что сразу не…
– Дальше!
– Я вышла на улицу. Божена еще не уехала. У меня не было денег на маршрутку, и я попросила ее отвезти меня сюда.
Пальцы Дева бегали по клавиатуре с такой скоростью, что Арсеника не успевала следить.
– Читай.
Поднявшись со стула, он больно схватил ее за плечо и заставил склониться к ноутбуку. Ткнул носом в экран и так же резко отпустил. Она чувствовала его злость каждой клеточкой тела, и боялась сменить неудобную позу.
Строчки расплывались перед глазами, смысл написанного ускользал. Четко запомнились лишь черно-белые фотографии в красных рамках. Такие периодически появлялись на остановках и досках объявлений.
– Твоя Божена занимается розыском пропавших людей.
– Как… частный детектив? – Арсеника тут же поняла, что сморозила глупость, и втянула голову в плечи в ожидании наказания, но Дев не стал размениваться по мелочам.
– Как волонтер, – пояснил он на удивление терпеливо. – Те убийства прошлой осенью, помнишь?
– Виктор, – прошептала она, чувствуя, как сжимается вокруг невидимое кольцо совпадений, смысла которых она не улавливала.
– Виктор, да. А еще – Игнишн. И чтоб меня кондратий обнял, если они с этой волонтершей ни разу ни пересеклись в процессе.
– Это может быть совпадением… – прошептала Арсеника.
Стоявший за спиной Дев положил обе ладони ей на горло и сжал – несильно, ровно настолько, чтобы она не смогла больше думать ни о чем другом, кроме его пальцев и того, что они сделают дальше.
– Следи за мыслью, – проговорил он бесцветно. – Вероника Бородина возвращается с изнанки. Ее дом взлетел на воздух. Нового адреса она не знает. Зато находит Ландера и эту Божену. Втроем они мутят план по замене тебя на нее. Потом зачем-то снова тебя выцепляют. Приходят сюда. Нагло. Вполне в стиле Игни. Вот только зачем?
– Я н-не знаю. – Дев сжал сильнее. Арсеника начала задыхаться. – Ландер давно хочет меня убить.
– Так и убивал бы раньше.
Он сел напротив и уставился на нее с выражением крайней задумчивости. А она мучительно сдерживала кашель, но он все равно прорывался между жадными, судорожными вдохами, которыми она никак не могла надышаться.
– Расклад таков, – продолжал рассуждения Дев, подперев кулаком подбородок, – что Игнишн сейчас, типа, в логауте. Отдыхает в больничке после лихого заезда по ночному городу. Проблемы живых, знаешь ли. Сотрясение мозга, множественные переломы…
Арсеника этого не знала. Зато теперь ясно, чему она обязана относительно спокойным существованием последнюю неделю.
– И все эти замуты Божены с разговорами про ночные смены неслучайны… Кстати, кролик, что ты делаешь сегодня ночью?
– Я? Ничего, – она снова не понимала, к чему он клонит.
– Вот и хорошо. Потому что у нас с тобой два варианта. Свалить и не рисковать. Или рискнуть, выяснить все, а затем свалить. Твой выбор?
Арсеника промолчала. Выбора у нее не было.
– Тогда мы просто обязаны попрощаться с этим чудесным гнездышком как следует…
Крышка ноутбука захлопнулась, сам он отправился на пол. Арсеника оказалась лежащей лицом вниз на твердой поверхности стола. И коротко вскрикнула, когда Дев рывком за волосы заставил ее до предела возможности выгнуть спину.
Почти поверила, что на этот раз обойдется. Зря.
– Вставай. Нужно все здесь убрать.
Она сидела на полу и безучастно наблюдала за тем, как Дев ураганом проходится по всем шкафам, сметая содержимое в черный мусорный мешок.
– Я не могу.
– Некогда жертву строить, собирайся!
– Я правда не могу. Очень больно.
Дев повернулся. Подошел. Присел напротив и заставил ее поднять голову.
– Если ты прикалываешься, то я… – По мере того как он всматривался, раздражение на его лице сменялось чем-то вроде сочувствия. – Ты серьезно? Хочешь, чтобы я поверил?
Арсеника судорожно втянула воздух. Лавина жалости к себе оказалась мощнее злости, за которую она цеплялась все это время. И хлынула наружу всхлипами, больше похожими на вой.
– Никто… никогда… – Слова царапали горло, когда она их выталкивала. – У меня был только ты.
– Нет. Я бы понял.
– Ника… Это все Ника… – Арсеника давилась всхлипами. – А я ни с кем…
Теперь уже Дев казался по-настоящему напуганным. Обхватил ее руками, прижал к себе. Укачивал, словно маленькую, гладил по волосам. Ее слезы расплывались на плече его футболки пятном, похожим на осьминога.
– Я же не знал, ты ничего не говорила… В первый день ты быстро согласилась, и я подумал… Что у тебя много опыта, понимаешь?
– Я испугалась. – С каждым словом напряжение внутри слабело, но все еще страшно было поверить в эту запоздалую нежность, которая в любой момент могла опять обернуться яростью. – Испугалась, что, если откажусь, ты снова меня ударишь, а потом… Захотела тебя сама.
Арсеника закрыла глаза. Внезапный приступ истерики ее вымотал.
– Встать сможешь?
Двигаться не хотелось, но она попыталась. Ноги не слушались. Внутри жгло от каждого движения.
– Подожди. Я помогу.
Дев поднял ее на руки. И это тоже было непривычно.
Он донес ее до ванной комнаты, опустил ногами на коврик и включил воду.
Если бы сейчас он попытался ее утопить, она не стала бы сопротивляться.
Пока наполнялась ванна, Дев стягивал с покорно стоящей Арсеники свитер и джинсы. Затем разделся сам.
– Не бойся, я больше не сделаю тебе больно, – шепнул он и первым опустился в горячую воду.
Тепло расслабляло мыщцы. Дрожь медленно отпускала. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Его вдох – ее выдох. Под ладонью Арсеники размеренно билось сердце Дева. Juc vitae ac necis. Право распоряжения жизнью и смертью. По крайней мере одной – точно…
– Почему для тебя это так важно? То, что я сказала?
– Не знаю. Может быть, мать так воспитала. Кому-то пофигу, а мне… ну… – Не сумев подобрать нужного слова, он набрал в горсть немного воды и вылил ее на лицо. – Это значит, что ты – для меня. Только моя и ничья больше. Прости, что не могу ответить тем же.
Зато тебя в богатом опыте не заподозришь…
– Давай никуда не поедем. Я хочу остаться здесь, – капризно произнесла Арсеника. Она искренне не видела в появлении Божены реальной угрозы. Соображения Дева казались ей притянутыми за уши, а необходимость скрываться – паранойей.
– Поедем, красотка…
Всего лишь неверная интонация – и фантазм по имени заботливый Дев испарился так же стремительно, как и возник. Выбрался из воды, наскоро вытерся полотенцем и слинял, напоследок пожелав ей не страдать фигней, а ползти в комнату, потому что вещи сами себя не соберут.
Лузер чертов, психопат, чтоб его…
Она нарочно долго плескалась в душе, а когда вышла, Дев не только сложил в сумку одежду, но и протер пыль и с невиданным энтузиазмом взялся за швабру. Все это время Арсеника сидела на матрасе, поджав ноги, и делала вид, что увлечена телефонной перепиской.
Да он же счастлив свалить! Эта квартира для него – одна из кучи себе подобных съемных хат. Возможно, худшая. С гробами. Мертвецами. Вирусами ОРВИ.
А для Арсеники это дом. Место, где прекращаются попытки к бегству.
В отличие от нее, Деву было куда бежать.
– Ну, как-то так. – Сдув со лба прядь волос, он огляделся по сторонам с видом победителя. Затем сунул руку под матрас и извлек оттуда лакированную бейсбольную биту. Закинул ее на плечо и подмигнул остолбеневшей Арсенике: – Не забыть бы. А то вдруг игра.
Подхватил сумку и ушел в прихожую, насвистывая себе под нос.
– Машину отгоню и вернусь! – крикнул он перед тем, как захлопнуть дверь.
Арсеника отлипла от матраса. Обошла в момент ставшую нежилой комнату. Засмотрелась в окно. Очнувшись, вышла в прихожую.
Это не твой дом. У тебя нет дома.
Интересно, зачем Дев собрался переставлять машину, если им предстоит на ней уезжать? До чего же он все-таки странный…
Она собралась проверить, не оставила ли что-нибудь в ванной, но не успела. Мелодично чирикнул звонок.
Еще и ключи забыл.
Все еще с мыслью о ванной она отперла замок – и перестала дышать. На нее смотрели безразличные, мертвые глаза Антона Ландера.
Вслед за ним в квартиру вползла травянистая горечь. Словно ветер подхватил дым погребального костра с брошенными в пламя пучками сухой полыни.
Запах сырости после дождя, запах смерти от одиночества.
– Что тебе нужно?
Он не отвечал и неотрывно глядел ей за спину.
– Почему ты меня преследуешь? Твоя Ника вернулась. Оставь меня в покое!
Ландер поднял руку. Арсеника попятилась.
– Скоро с тобой будет покончено, – произнес чей-то голос. Но не Ландера. Говоривший стоял у нее за спиной. – Тебе недолго гулять.
Арсеника вжалась в стену. Боковым зрением она увидела, что на кухонном табурете сидит, ссутулив спину, патлатый неопрятный мужчина. Водит по ладони лезвием ножа и смотрит вниз, себе под ноги. На длинный деревянный ящик без крышки.
– Странная у тебя куртка, – прохрипел Есми, не оборачиваясь. – На похороны такие надевают.
И вдруг уставился прямо на Ландера подернутыми мутной белой пленкой глазами.
А затем повалился, не меняя позы, головой вниз, прямо в поджидающее его нутро гроба.
В вытянутой руке Ландер держал пистолет с неестественно длинным дулом. Теперь к запаху полыни примешивался еще один – пороха.
– Это не убийство, – сказал он, переводя оружие на Арсенику.
И упал ей под ноги.
– Это игра.
На месте рухнувшего Ландера возник ухмыляющийся Дев с битой наперевес.
– Какая неожиданная встреча! – восхитился он, разглядывая лежащего на полу стонущего парня. Втянул носом воздух, мгновенно помрачнел: – И до ужаса знакомая вонь…
Дев пинком заставил его перевернуться лицом вверх. Крутанул в руке биту, но не ударил. Уставился в темный потолок.
– Твою мать. Это не Игни.
– Как не…
– Да вот так! – взорвался он внезапно. И так же резко замолчал, глядя в сторону кухни. – А там что еще за хрень?
Арсеника посмотрела туда же. Гроб по-прежнему чернел посреди пола. Тело мужчины выглядело так, словно… не успело улечься как следует, прежде чем испустить дух.
– Это ты его, что ли?..
Арсеника замотала головой.
– Ладно. По крайней мере, до глюков не спятил, – пробормотал Дев, подбирая с пола пистолет и засовывая его за пояс джинсов. – Одевайся и жди.
Пока Арсеника пыталась попасть ногами в ботинки, он втащил вяло сопротивляющегося Ландера, или кем он там был, в соседнюю комнату. Вернулся минут через десять. Вытолкнул Арсенику на лестничную клетку, вышел сам и запер дверь на все три замка.
Спустившись по пожарной лестнице, она по привычке свернула к выходу, но Дев удержал ее за руку.
– Не туда.
И со скрипом распахнул дверь, которой Арсеника раньше не замечала. Подъезд оказался проходным.
Они вышли на улицу с противоположной стороны. Машина Дева стояла вдали от фонарей, с торца здания.
– Дверью не хлопай, – предупредил он, когда оба оказались внутри, и оставил свою приоткрытой. Бросил биту на заднее сиденье. Двигатель не завел. – Подождем.
– Если это не Ландер, то кто же? – спросила Арсеника, как только отдышалась. Ее знобило от холода и нервов. И еще она не понимала, почему они медлят и не уезжают прямо сейчас.
Дев действительно никуда не спешил. Достал сигарету, глубоко затянулся. Арсеника нерешительно потянулась к пачке и закурила тоже.
– Вторая душа, – пояснил он, выпуская дым сквозь зубы. – Неживой.
Вторая душа? Неживой?
– Но ведь Ландер…
– Не тупи, ты же сама такой была. Вторая душа Ландера. Он, мать его, по-прежнему двоедушник, только теперь наоборот!
Сквозь мутное лобовое стекло Арсеника смотрела на спящий двор. Детская площадка под снегом, расчищенный тротуар со снежными горами вдоль него и несколько светящихся окон – самая невинная декорация к тому, что планировал Ландер и что в итоге удалось Деву.
Сигарета в ее пальцах мелко подрагивала.
– Что ты с ним сделал?
– Да что я с ним сделаю? Привязал к батарее и забыл выключить утюг. Если утром он не вернется к хозяину…
– Ландер не проснется?
В темноте салона было слышно, как шуршит по крыше мелкая снежная крупка. Из приоткрытых дверей по озябшим ногам тянуло холодом.
– Я б на это не рассчитывал, – первым нарушил молчание Дев и щелчком отправил окурок в сугроб. – Скорее всего, очухается и свалит через Полупуть. Это ведь так называется?
Ей показалось, или из одного из окон потянулась вверх сизая струйка дыма?
– Ты слишком хорошо разбираешься в двоедушии.
– Я слишком хорошо знаю Игни.
Арсеника не успела задать вопрос. От того, что пришло ей в голову вслед за упоминанием Полупути, впору было стреляться.
– Дев, он ведь меня видел. Он видел меня, а значит, сможет…
Не договорила. Так и застыла с открытым ртом. Теперь дым валил жирными клубами, запах гари ощущался даже здесь. Черный столб поднимался высоко в небо и не рассеивался, а превращался в огромное облако, которое должно было быть видно издалека.
Она покосилась на своего спутника. Тот тоже смотрел на пожар, не отрываясь. На его лице читался мальчишеский восторг.
Потянувшись к бардачку, Дев извлек оттуда отвертку. Сжал ее в кулаке, будто кинжал, и выскользнул на улицу.
– Никуда не уходи, – подмигнул он Арсенике и растворился в темноте.
В памяти застряла его напрочь безумная, клоунская улыбка одними губами. Без тени веселья в глазах.
Дев – стопроцентный псих, и это делает его сильным. Он верит в свою удачу, как в Господа Бога, и это тоже делает его сильным. Да, рядом с ним страшно, но без него еще страшней. Вот только все это не имеет никакого значения, потому что Ландер – двоедушник, и нет на свете такой силы, которая смогла бы от него защитить.
Ее просто нет.
Божена
– Почему так долго?
– Значит, надо, – терпеливо ответила Ника, хотя сама глаз не сводила с ярко освещенного окна на третьем этаже.
Бо поерзала, но устроиться поудобней не удалось. Она провела целый день в проклятой машине. Целый чертов день. Попасть домой уже отчаялась и продолжала ныть скорее по инерции.
– А вдруг этот ее приятель вернется? Ох и стремный же он, ты бы видела! С виду – дурак дураком. Поначалу все время лыбился, потом на меня уставился, и у меня мурашки по спине вот такенные поползли. И показалось, что его глазами смотрит совсем другой человек. Или даже не человек, а… сущность. Только не смейся, это капец как страшно!
«Только не смейся» по отношению к Нике было полной бессмыслицей, равно как и весь этот монолог, который она, кажется, пропустила мимо ушей, но Бо не унималась:
– Зато машина у него крутая. Не-а, не помнишь? Вот, а я запомнила, потому что это мечта-а. Двухлитровый дизель, коробка-автомат, подогрев всего, что только можно. Сиденья не то что здесь, – добавила она с особо прочувствованной тоской. Заметив, что собеседница окончательно окаменела лицом, поспешила сменить тему: – А Арсеника – вылитая ты!
– Она и есть я.
На не менее неудачную…
Ну и пусть сидит, как изваяние. Бо, может быть, вообще сама с собой разговаривает. Пытается не замерзнуть. Если б не руль, погрелась бы более радикально – нежданная пол-литровая добыча прохлаждалась под задним сиденьем.
– Как думаешь, долго он еще?
– Сколько нужно, – огрызнулась Ника. – Сама бы попробовала выстрелить в живого человека. Что, запросто?
Выстрелить в живого человека?
Здравомыслящей частью сознания Бо продолжала верить в то, что все происходящее – чья-то дурацкая игра, а визит Антона в квартиру на третьем этаже – очередной игровой чек-пойнт. Эта идея щитом стояла на пути второй, не столь рациональной части, которая включилась именно сейчас и заставила Бо уставиться на единственное во всем доме светлое окно с неподдельным ужасом.
Это что же – они тут сидят, а там, наверху, кого-то убивают? Ту светловолосую девушку, которая недавно наливала ей чай?
– Ты говорила, они просто пообщаются, и Антон убедит ее вернуться на изнанку города!
– Это все равно что убедить тебя покончить жизнь самоубийством, – криво усмехнулась Ника. – Причем немедленно, без прощальных записок и надежд на внезапное спасение.
– Но ты же обещала!
– Помолчи. – Ника вскинула ладонь и пригнулась, вглядываясь в окна третьего этажа. – Ты тоже это видишь?
Бо приняла схожую позу. Старательно прищурилась и собралась было ответить отрицательно, но вдруг…
– Горит что-то.
Даже сквозь шторы было заметно, что кухню заволокло дымкой. Но по-настоящему – столбом – валило из приоткрытой форточки соседней комнаты.
Обе не сговариваясь выскочили из машины и застряли у домофона. Ника давила на все кнопки подряд. Ответили не сразу.
– Пожар! У вас в доме пожар!
Они тараторили в два голоса и, видимо, довольно убедительно. Замок пискнул, дверь разблокировалась.
– Где горит-то? – взволнованно спросила потревоженная женщина.
– Третий этаж! – крикнула Бо. – Пожарных вызывайте!
Гарью воняло уже возле лифтов.
Когда добрались до третьего, Ника нажала и не отпускала кнопку звонка квартиры Арсеники. Бо взяла на себя соседние.
Несколько жильцов высыпали на площадку. Заспанные и рассерженные, они быстро убедились, что это не розыгрыш, и поспешили обратно, чтобы взять самое необходимое. Где-то заплакал ребенок, со всех сторон неслись возбужденные голоса. На пожарной лестнице кто-то ругался, не выбирая выражений. Судя по топоту, многие уже покидали дом.
Дышать становилось все труднее.
– У кого-то из соседей должен быть запасной ключ! – осенило Бо, но Ника не спешила ей помогать. Она больше не звонила, а просто стояла, привалившись к двери спиной, с пустыми глазами.
– Антон не может ходить через Полупуть, – сказала она непонятно.
От угарного газа, что ли, в голове помутилось? В общем, толку никакого. Придется самой.
И Бо вломилась в чужую незапертую квартиру. В прихожей плавал дым. Здесь же она нос к носу столкнулась с хозяином – тот держал на руках мальчишку лет пяти и кричал жене, чтобы она бросала все и уходила, но та, видимо, не спешила расставаться с нажитым.
Бо встала прямо перед ним и помахала руками, чтобы ее заметили.
– Соседи не оставляли вам ключи? Там могут оставаться люди!
– Да пошла она!
Его супруга наконец-то выскочила из спальни с баулами в руках. Мужчина вытолкал вон сначала ее, а затем и Бо.
– Здесь ее в лицо никто не видел, только постояльцев бесконечных. Какие, нахрен, ключи?
Про справедливость возмездия и грядущие суды с соседкой она дослушивать не стала. Метнулась к следующей двери – заперто.
– Ушли, – слабым голосом сказала Ника. Бо дернулась к последней. – Эти тоже.
– Значит, и нам пора.
Ника пыталась сопротивляться, но Бо крепко вцепилась в рукав ее пальто и потащила к пожарной лестнице. Кто-то толкнул ее плечом и, не извинившись, пронесся вниз по ступеням. Кто-то с грохотом волок коляску. В доме было много пожилых, и сейчас их родные просили о помощи. Бо поддержала под локоть старушку, тормозившую поток этажом ниже, выслушала ругань тех, кому они мешали пройти, сцепилась с парнем, снимающим все происходящее на телефон и чуть было не потеряла Нику.
Она обнаружила ее уже внизу, на улице, среди тех, кто стоял возле дома, глядя наверх. Окна лизало открытое пламя. Пожарная машина медленно прокладывала себе путь через намертво запаркованный двор.
Бо цапнула Нику за руку и начала пробираться сквозь толпу.
– Надо убрать машину, – проговорила она, тяжело дыша. – Постоишь здесь? Я быстро.
Ника не отвечала. Ее губы совершенно не выделялись на побледневшем лице. Глаза были закрыты.
– Эй, ты чего?
– Голова закружилась…
Бо распахнула перед ней дверь за мгновение до того, как Ника начала оседать на снег. Втолкнула на заднее сиденье, сама забралась за руль.
Снаружи пожарные пытались разогнать зевак. Лопнувший с оглушительным хлопком кондиционер справился с задачей лучше.
Бо нажала педаль газа. Вместо того чтобы плавно тронуться с места, машина вильнула в сторону, прямо на стоящих людей. Перед глазами промелькнуло испуганное лицо – женщина разминулась с капотом буквально на сантиметр. Какой-то мужик долбанул ладонью в стекло. Бо не слышала слов, но прочла по губам – ничего лестного. Мотор заглох. Бо завела его снова, дождалась, пока впереди образуется свободное пространство, и наконец потерявшая контроль «Волга» вывалилась на дорогу. Трясло так, словно за то время, что их не было, колеса заменили на квадратные.
– Да что с тобой такое?.. – пробормотала Бо, высматривая местечко поспокойнее. После того как тряхнуло особенно сильно, она затормозила прямо посреди дороги. Вышла из автомобиля и пнула попавший под ногу снежный ком. Полет сопровождался цветистой руганью.
Долбаный район! Всего-то на полчаса оставила без присмотра – покрышки продырявили…
