355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Руслан Баженов » Седьмой Легион » Текст книги (страница 1)
Седьмой Легион
  • Текст добавлен: 25 сентября 2016, 23:21

Текст книги "Седьмой Легион"


Автор книги: Руслан Баженов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Руслан Баженов
СЕДЬМОЙ ЛЕГИОН

Падающего – толкни.

Ницше.


Солнце, ослепительно страшное, ты насмерть поразило бы меня,

Если б во мне самом не было такого же солнца.

Уолт Уитмен.

Штурмовых батальонов было семнадцать. Штурмовики с эмблемой Седьмого Легиона на плече – рослые, плотно запакованные в черные комбинезоны, с тяжелыми автоматическими винтовками – шли в атаку волной, падая и снова вставая. Первые два батальона, рвя минные поля удлиненными зарядами, путаясь в колючке под плотным огнем противника, завязли на месте и, потеряв до половины состава, выплевывая окровавленные куски легких, откатились назад. По расчищенной местности в атаку кинулись следующие два. Падали, переползали, вставали и снова падали. Взвод сержанта Райха ворвался в передовые бетонные укрепления и, перебив в короткой яростной схватке охрану, подорвал несколько автоматических пушек. Перед огневыми операторами Избранных погасли экраны дистанционного наведения, и они, подхватив автоматы, кинулись в место прорыва. Закрепиться внутри здания штурмовики не успели: солдаты Избранных буквально на штыках вынесли их наружу. Райх и почти весь его взвод, искореженные разрывными пулями, остались лежать в развалинах артиллерийских гнезд. Избранные, преследуя штурмовиков, выскочили из укрепления и, напоровшись на мощный автоматный огонь, залегли и, огрызаясь, отошли назад. В штабе командования Пятой штурмовой бригады генерал Аред орал в передатчик и требовал танки. Затем швырнул его на стол и уставился на начальника штаба.

– Сволочи! Нам бы хоть десяток тяжелых X-5, и за два часа разнесли бы их к чертовой матери!

Начальник штаба поднял к потолку красные слезящиеся глаза и сказал:

– Обещали же выслать.

– Да они и выслали. Только где они?!

Передатчик запищал и Аред поднял его.

– Что?! И что мне теперь голыми руками брать их прикажете?! – заорал он невидимому собеседнику.

Немного помолчал. В промежутках между стрельбой было слышно, как в передатчике булькает и переливается чей-то голос.

– Нет… Не знаю… Ладно.

Генерал тяжело опустился на стул и, барабаня пальцами по столу, сказал:

– Танки ввязались в бой по пути к нам. Нарвались на тяжелую пехоту Избранных. Теперь мы уже ничего не получим. Будем брать тем, что есть. Поднимай в атаку всех.

До позднего вечера штурмовые батальоны шли на приступ, пока, наконец, на исходе дня случайным попаданием не был разрушен электрогенератор. Погасли огни, замолкли автоматические пушки. Уставшие и озлобленные штурмовики в полной тишине ворвались в комплекс. Разгорелся яростный и отчаянный бой в узких коридорах. В темноте, освещаемой только вспышками выстрелов и слабым светом ручных фонариков, Избранные пытались вручную заблокировать межсекционные перегородки, но тщетно. Штурмовики продвигались вперед осторожно, но быстро, проверяя каждое помещение парой гранат и щедро поливая свинцом темные углы. И только у входа в рубку управления они остановились и попятились: десяток знаменитых тяжелых пехотинцев Избранных, скрипя сервомеханизмами и ощетинясь огнеметами, встал неприступной стеной. Из-за их плеч вели огонь оставшиеся огневые операторы.

– Консервные банки, сдавайтесь, – кричали штурмовики, но благоразумно пятились и бросали на пол в коридорах мины: с такими «ходячими танками» лучше было не рисковать. Тяжелые пехотинцы не поддались на эту уловку и штурмовиков не преследовали. Тогда рядовой Таноко через вентиляционные люки в потолке забросал вход в рубку противотанковыми гранатами и вынудил Избранных отступить (отступая, достали из огнемета и Таноко). Еще несколько часов трещали выстрелы в комплексе, потом стихло. Остатки сил Избранных отступали через южный вход, штурмовики уже не преследовали их. Опустилась ночь, безлунная и душная, и только где-то вдалеке грохотали взрывы: это последний оставшийся танк X-5 бил по отходившей тяжелой пехоте.

* * *

Все началось в общем-то вполне банально. Несколько непоправимых экологических катастроф и небольшая ядерная война подхлестнули разработки ученых по поиску методов межзвездных перелетов. Несмотря на радужные предвидения фантастов, гиперпространственный двигатель разработать не удалось, и этот проект, стоивший несколько сотен миллиардов долларов, был закрыт. В конце концов победил достаточно давний вариант: термоядерный реактор, питавшийся за счет свободного водорода в межзвездной среде. Всасывающая поверхность достигала колоссальных размеров: 25 кв. километров для сотни тонн груза; и такой корабль мог без особых проблем развить скорость порядка четверти световой. А погодка на старушке Земле продолжала портиться. До ядерной зимы дело не дошло, но уж до осени-точно. ООН бросила истерический крик: все на стройку века. И закипела работа. Сотни и сотни новых огромных кораблей нависли над орбитой Земли. Все лучшее-туда, все деньги-туда, этот Новый Ковчег спасет нас! Лишь немногие трезвомыслящие убедительно доказывали, что на всех места не хватит-их или не слушали, или ставили к стенке. И настал день, когда новые слепящие звезды над головой зашевелились. И только тогда поняли люди, что места получили самые богатые, влиятельные люди, прихватив с собой лучшие произведения искусства и первоклассных ученых. Солдаты одной из ракетных баз, входящих в экспериментальную систему Space Shield, перенастроив блоки управления, выпустили несколько ракет по кораблям, разнеся один из них в клочья и устроив прощальный салют уезжавшим. Ответный ракетный удар распылил на молекулы горы, в которых стояла база. Еще несколько десятков ракет было пущено с кораблей на самые крупные города планеты. Таков был прощальный подарок Земле от ее верных сынов.

* * *

Обугленное тело Таноко опустили в стандартный походный крематорий. Немного помолчали и включили печь. На несколько секунд вспыхнуло ослепительное белое пламя, и стоявшие рядом отвернулись. В стороне сидели смертельно уставшие, бледные солдаты похоронной команды и равнодушно смотрели на угрюмые лица сослуживцев Таноко. В эту ночь у них было много работы: по самым приблизительным подсчетам бригада потеряла до двух тысяч убитыми. Да еще Избранные оставили в комплексе несколько сотен покойников, а их сжигать тоже придется. Пламя опало, и на месте тела не осталось ничего, даже жалкой кучки пепла-и той не было. Похоронная команда подхватила печь на руки и пошла дальше, к трупу тяжелого пехотинца Избранных. Завязалась вялая перебранка: как вытащить тело из искореженной взрывом брони. Механизм открытия бронекостюма был поврежден, а тащить эту груду мяса и железа наружу никому не хотелось, да и времени не было. Ничего не решив, похоронщики, поковырявшись немного в продырявленной броне, брезгливо отерли руки и побрели к входу в главную рубку. Несколько человек из взвода Таноко устало наблюдали за всем этим. Один из них-худой, с запавшими глазами и неулыбчивым лицом – пробормотал что-то себе под нос.

– Что говоришь, Кейл? – спросил сержант с обожженными руками.

– Зачем полез… Подставился, да и сгорел… Вперед лезть не надо…

– Ты это о ком?

– Таноко. Кто ж еще.

– Правильно, что полез. Если бы не он, мы бы потеряли минут двадцать, – отрубил сержант.

– А так мы потеряли Таноко, – сплюнул Кейл. Он жалел, что завязал этот разговор. Сержант Лидан когда-то был махорцистом, а они до Нашествия являлись главными врагами Свободных фермеров, из семьи которых происходил Кейл.

– За-мол-чи, – раздельно и внятно приказал сержант, – Таноко уже распался на молекулы, и нечего тревожить его память. Мы сегодня и так уже потеряли четверых. Главное-это сохранять спокойствие, иначе ты совершишь ошибку и погибнешь. Дать тебе снотворное?

– У меня есть. Не надо.

– Да вы что, здесь спать собрались?! – возмутился Шано, – рядом с этой разлагающейся тушей?! – он бросил подвернувшейся под руку железкой в труп пехотинца. Железка стукнулась о стену и, зазвенев, покатилась по полу.

– Да, пожалуй, надо пойти поискать другое место, – сказал Кейл, поднимаясь, – в рубку нельзя, там сегодня всю ночь будут возиться техники. Восстанавливать систему дистанционного управления огнем. Там, в этой рубке, все разнесло взрывом.

– Это его работа, – засмеялся сержант, стукая по плечу Шано, – это он бросал туда гранаты и кричал, что там что-то шевелится.

– Но там и правда шевелилось, – улыбался Шано. – Откуда мне было знать, что это рубка, а не плавательный бассейн, например. Не будешь же в темноте, каждую секунду рискуя упереться грудью в ствол огнемета, читать надписи на дверях.

– Ну, хватит болтать, завтра тяжелый день, – сказал сержант и, встав, подтолкнул Шано к выходу.

* * *

На Земле, покинутой и разоренной, воцарился ад. Лишь чудом удалось предотвратить еще одну ядерную войну, но этого было мало. Опечаленные американцы после утери своих лидеров и финансовой элиты погрязли во вспыхнувшей расовой междоусобице. Кубинцы перекинули огонь революции в Мексику, где она нашла плодородную почву. Затем, найдя поддержку среди афроамериканцев, мексикано-кубинские войска вторглись на территорию США. Слабые заслоны морской пехоты, изрядно потрепанной в уличных боях с собственными гражданами, были смяты. Экипажи большинства американских военных кораблей объявили нейтралитет и ушли к берегам Европы – менять хозяев. Однако атомная подводная лодка «Тритон-2» выкинула в небо над собой шестнадцать ракет с разделяющимися боеголовками (весь свой боевой запас) и, погрузившись, двинулась к берегам Африки. Ракеты взяли курс на Северную Америку. Через несколько часов ядерный удар невиданной силы потряс Землю. Кубу попросту смыло в океан, Мексика была объята огнем, а территория, захваченная у Соединенных Штатов, превратилась в выжженную пустыню. На Нью-Йорк падал черный радиоактивный пепел, покрывая толстым слоем вставшие автомашины, замершие фигурки людей, и кружился в подворотнях в бешеном танце смерти. Через несколько дней-рвота, головокружение, потеря сознания и смерть от лучевой болезни. Выжившие уходили на север, оглядываясь на черную Статую свободы, смотревшую незрячими глазами туда, где растворились в блеске звезд корабли, унесшие людей, воплощавших в себе Американскую мечту и поступивших согласно вечным американским принципам, никогда не подводящими тех, кто ими пользуется.

В уцелевших индейских резервациях молодые люди пели старые боевые песни и смазывали винтовки: пришло время платить по счетам. По всем счетам…

* * *

Отбросив Избранных на юг, Седьмой легион понес огромные потери в живой силе и технике. Военные заводы работали на полную мощность, но оружия все равно не хватало. Остро встала проблема продовольствия: отступая, Избранные взрывали все гидропонные плантации, захваченные ими. Пятая штурмовая бригада получила пополнение – двести горцев, среди которых большинство составляли мутанты. Они с трудом держали в руках винтовки и испуганно лупали глазами на суровых двухметровых штурмовиков. Генерал Аред и начштаба зловеще переглянулись, увидев пополнение.

– От них урону больше будет, – прошипел генерал и выругался. – Ты посмотри, посмотри, что делают! – вскричал он.

Один из новобранцев поставил винтовку на авто стрельбу и, уставив ствол в землю, вцепился в приклад, бешено дергающийся от отдачи. Выстрелы грохотали, пока не кончился магазин. Штурмовики обидно загоготали, а новобранец, виновато улыбаясь, тыкал винтовкой во все стороны, не зная, как от нее избавиться. К нему подлетел какой-то сержант и, сбив его с ног, потащил на гауптвахту. Генерал отвернулся.

– Они там, в горах, больше привыкли к дробовикам, – высказался начальник штаба. – Но драться они умеют. Конечно, если речь идет о их родной земле.

– А это им не родная земля? – раздраженно спросил генерал.

– Поди растолкуй им это. Этих-то с трудом удалось набрать. Дошли мы видать до ручки, раз в штурмовую бригаду отбросы посылают, – вздохнул начштаба и склонился над картой.

Через два дня бригада, оставив для охраны комплекса два батальона и раненых, двинулась на юг для уничтожения небольшой группировки противника в составе трехсот тяжелых и двух тысяч легких пехотинцев, десантировавшихся в тыл Седьмой и Восьмой дивизий. Обе эти дивизии вели активное наступление на наспех укрепленные позиции Избранных и ежедневно теряли до 10 % личного состава. Десант в тылу мог обескровить наступление и отрезать ударную группировку от остальной армии. Штурмовые батальоны, утомленные маршем, с ходу бросились в бой. На этот раз у бригады были два десятка X-5, старых, наспех залатанных, с дребезжащим корпусом. Изъеденные коррозией стволы вызывающе смотрели вперед, и штурмовики чувствовали себя спокойней, прячась за танками. Кто-то взобрался на танк и, выпрямившись во весь рост, орал оттуда что-то воодушевляющее, но тут люк открылся, и танкист, матерясь, спихнул оратора на землю. Впереди вспыхнули огненные пятна выстрелов, потянулся постепенно удлиняющийся дымный шлейф от ракет. Один из танков остановился, дернулся и завертелся на месте. Внутри что-то грохнуло, и едкий дым клубами пополз наружу. От него испуганно бросились в разные стороны пехотинцы. Только один танкист выбрался наружу и, судорожно глотая воздух, упал возле правого трака. К нему кинулись на помощь и оттащили в сторону. Он, пошатываясь, встал и, вытащив легкий автомат, висящий у него на бедре, присоединился к штурмовикам. Горящий танк подпрыгнул на месте, башня подскочила на несколько метров вверх и с треском обрушилась на обломки: это взорвались боеприпасы. Десант Избранных занял позицию за изгородью гидропонной плантации. У них за спиной расстилались неглубокие бассейны, когда-то набитые хлореллой, а теперь высохшие и пустые. Само здание фермы было сожжено еще во время прошлогоднего наступления Избранных. Штурмовики под усиливавшимся огнем залегли и стали ждать команду.

При помощи полевого компьютера начштаба и Аред быстро составили план действия. Пять батальонов навязывали противнику фронтальный бой, сковывая его основные силы. Восемь танков и два батальона заходили в тыл Избранным, еще один батальон мог довольно близко по оврагам подойти к ферме и броситься в атаку в тот момент, когда группа, зашедшая в тыл, начнет наступление. Остальные силы равномерно распределились на местах возможного прорыва.

Взвод Лидана входил в состав батальона, залегшего напротив изгороди и «навязывающего фронтальный бой». Был дан приказ окопаться. То тут то там взмывали в воздух комья земли и слышался хлопок взрыва: солдаты втыкали в почву направленный заряд, отползали в сторону и дергали шнур. После взрыва в земле образовывалась приличного размера ямка. Они тут же падали в нее и, сгребая землю, насыпали бруствер. Отложив винтовку в сторону, Кейл сидел в окопе и курил, смотря, как сизоватый дымок уплывает в небо и тает там. Стрельба вносила диссонанс в эту идиллию, и он, поморщившись, высунул голову и посмотрел в сторону фермы. Воздух переливался, и изгородь дрожала в мареве. За изгородью стреляли, но будто нехотя. Изредка в высохшей глине перед окопами пули поднимали фонтанчики пыли, но очень редко: запасы патронов у десанта были ограничены. Лидан, подняв измазанное глиной лицо, крикнул Кейлу:

– Брось сигарету! На позициях курить запрещено!

– А ты иди и забери, – ухмыльнулся Кейл.

Шано в своем окопчике это так рассмешило, что он захрюкал, уткнувшись лицом в шлем, которым он черпал землю. Сержант посмотрел на расстояние, отделявшее его от Кейла, потом прислушался к стрельбе и, погрозив Кейлу кулаком, скрылся в окопе. Кейл снова усмехнулся и, привалившись спиной к мокрой и холодной глине, приятной в такую жару, задремал. Его радовали бои на открытом воздухе, если бои вообще могут радовать. Он чувствовал себя крысой в западне, когда спускался в подземные шахты или оказывался на военных заводах, огромных и шумных, где терялся отдельный человек и значение имели только тысячи тонн и миллионы киловатт. Когда-то его семья ковырялась в земле на маленькой ферме, совсем не такой как эта. Несколько сотен литров хлореллы и небольшой огород у реки были всем их достоянием. Бешеные махорцисты, редкие отряды Седьмого Легиона и просто бандиты налетали на деревни Свободных фермеров, как лавина. Заслышав треск мотоциклов, или стук копыт лошадей, или вой двигателей джипов, худые бородатые фермеры снимали со стены в спальне старые дробовики, подвешивали к поясу бутылки с зажигательной смесью и забирались на невысокую глинобитную изгородь, окружавшую деревню. Пыльные улочки поселка вмиг становились пустыми, и только где-то отчаянно визжал застрявший в изгороди поросенок. Женщины и дети с длинными мачете и пиками тоже бежали к стене: если деревню брали приступом, пощады можно было не ожидать. И все приехавшие требовали одно-пищи. Взамен не давали ничего, кроме обещания защитить от других грабителей. Они врали, и фермеры знали, что они врут и что через два дня приедут другие и скажут то же самое. Если удавалось договориться-со стены бросали вниз тюки со свежей хлореллой, овощами, осторожно спускали глиняные бутыли с самогоном и желали доброго пути. Если договориться не удавалось – несколько часов гремели выстрелы, и атакующие, поняв, что эта деревня-добыча не из легких, уезжали, выкрикивая угрозы и обещания вернуться. Потом в нескольких домах всю ночь горели свечи и слышались крики и плач, а хозяин дома, с разорванным пулей горлом, лежал на столе бездвижный и равнодушный ко всему на свете.

Во время одного из таких налетов пуля угодила в бутылку с коктейлем Молотова, которая висела на поясе у отца Кейла. Обгоревшее тело осторожно положили в могилу и засыпали землей, но до сих пор Кейл не мог забыть сладковатого, тошнотворного запаха жареного человеческого мяса. Когда сгорел Таноко, его там же вывернуло наизнанку, и единственное, за что он был благодарен сержанту, так это за то, что он не напоминал ему об этом впоследствии.

* * *

Мир распался на части, которые становились все меньше и меньше. Вымирали от голода горожане, и вместе с ними исчезало государство. Выживали только фермеры и те, кто их грабил. Крупные банды создавали что-то вроде феодального княжества, но их влияние не простиралось далеко. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь мощный облачный покров, и уже появлялись дети, которые никогда не видели чистого неба. Радиация сделала свое дело, и каждый второй из рождавшихся имел значительные генетические отклонения. Как и положено мутациям, подавляющее большинство из них были неудачными и резко понижали шансы к выживанию особи. Сработал человеческий инстинкт сохранения стабильности вида, и большинство банд ввело закон, по которому дети, с явно выраженными отклонениями, умерщвлялись. Но во многих закрытых областях общины оставляли мутантов в живых, и у них начали появляться дети. Бандиты, поймав мутантов, жгли их на кострах, вешали на деревьях или, вспоров живот, оставляли умирать на дороге. Но, несмотря ни на что, даже после снижения радиационного фона мутанты продолжали появляться и цепляться за существования всеми возможными способами.

Одними из важнейших ценностей оставались бензин и оружие. Наиболее развитые очаги восстанавливающейся цивилизации образовались в нефтедобывающих районах. Оружия было достаточно много, но оно не было вечным, и вскоре в наиболее организованных районах началось серийное производство собственных образцов вооружения. Одним из больших шагов вперед были гидропонные плантации. При минимальных затратах ресурсов и труда получалась достаточно питательная, хотя и невкусная хлорельная масса. На евразийском континенте довольно быстро восстановилась центральная власть. Города, покинутые и заброшенные, снова наполнялись людьми. Но теперь не национальный признак объединял людей. Их объединяло одно-ненависть к тем, кто покинул Землю, и сознание того, что они вернутся. Высший Совет планеты сформировал семь Легионов, официально для того, чтобы противостоять Нашествию, но на самом деле для подавления возможных бунтов и ускорению привлечения в свое лоно диких фермеров и еще более диких бандитов. Легионы-вначале небольшие, плохо вооруженные отряды – вскоре разрослись, обзавелись тяжелым вооружением, авиацией и флотом и стали играть важную роль в политической жизни планеты. Последним был сформирован Седьмой Легион. Он действовал на Североамериканском континенте (который больше всех пострадал от ядерных ударов) и медленно преодолевал сопротивление местных жителей. Никто в правительстве уже не верил в возможность возвращения кораблей с давними врагами, и вера в это стала считаться суеверием для простолюдинов. За два столетия память о предательстве начала стираться. Но они вернулись…

* * *

Вялая перестрелка затихла. Штурмовики лежали в окопах, напрягшись, выставив стволы винтовок в сторону фермы. С минуты на минуту должна была начаться атака. Кейл оценивал на глаз расстояние до изгороди и прикидывал, где будет лучше залечь, если огонь будет слишком сильным. Залечь было негде. Пыльная земля, поросшая жесткой редкой травой, заметных углублений не имела. Внезапно тишину разорвали слабые взрывы и приглушенные звуки очередей: группа, зашедшая в тыл противнику, начала действовать. В наушниках мобильных раций разорвалась команда:

– В атаку!

Земля вокруг дрогнула и зашевелилась.

Есть такой момент в ожидании атаки, когда что-то внутри опускается от страха и животного ужаса. Нервы не выдерживают ожидания, и тогда ты встаешь и бежишь вперед, крича что-то нечленораздельное, и со страшной быстротой приближаются к тебе чужие, искаженные таким же ужасом лица. В такой момент забываешь об автомате в руках и, столкнувшись с человеческим существом, но в чужой форме, вцепляешься в него руками и падаешь на землю, где вы, хрипя, рвете друг друга, пока один не затихнет. Ветераны идут в атаку молча. Часто падают на землю, переползают и одними из последних врываются в окопы. Быть может, благодаря такой тактике они и смогли дожить до звания ветеранов.

Сержант Лидан, делая огромные прыжки, бежал первым. Кейл и Шано за ним. Сзади тяжело топали сапогами штурмовики. За изгородью зашевелились и начали бешено стрелять. Сержант вдруг споткнулся на ровном месте, медленно-медленно пошел в сторону, согнулся пополам и ткнулся головой в землю. Шано упал рядом, перевернул его на спину и, посмотрев секунду, вскочил и снова побежал вперед. Кто-то сзади ударил из капсульного огнемета. В бассейне позади изгороди вспыхнуло пламя, и очереди застучали еще чаще. Штурмовики дрогнули и залегли. До цели оставалось еще метров семьдесят. Избранные начали бить из гранатометов по залегшим штурмовикам. Те еще сильнее вжались в землю, кто-то бежал назад и падал, скошенный пулями. Около Кейла с грохотом взметнулась земля, и он сразу же скатился в образовавшуюся воронку. Через минуту туда же приполз и Шано. Он оскалил зубы в нервной улыбке и крикнул:

– Там ад, мать их! Всем нам конец! – потом сплюнул и снова заорал:

– Повезло сержанту, он лежит далеко отсюда.

– Как повезло? – удивился Кейл. – Его же убило.

– Хрен его убило. Бронежилет пуля не пробила, так ребра помяло, да внутри все отшибло. Через два дня будет, как огурчик.

– Чего о нас не скажешь, – крикнул Кейл и осторожно выглянул. Огонь стихал. Вокруг лежали неподвижные черные фигуры. Рация снова прохрипела:

– В атаку!

Больше половины батальона не поднялось. Кто-то стонал и пытался встать, опираясь на локти. Потом выпрямились и побежали вперед. За изгородью не стреляли. Откуда-то сбоку из оврага вынырнул X-5 c обугленной броней и, ревя, помчался к ферме, стреляя на ходу. Добежав до изгороди, Кейл и Шано залегли за ней. Избранные отступали не отстреливаясь, в панике. Группа, зашедшая в тыл, наконец, сломила сопротивление Избранных, и они отходили под угрозой окружения к оврагам. Кейл поймал в прицел бегущую фигурку и плавно нажал спусковой крючок. Винтовка задергалась в руках, и вражеский пехотинец полетел кувырком через голову, вскочил, пробежал несколько шагов и снова упал. Кейл дал еще несколько очередей по по нему. Не попал. Выругался и сменил магазин.

Из зарослей в оврагах выскочили запасные батальоны Седьмого легиона и танки. Избранные в отчаянии кинулись назад, оставив для прикрытия несоколько десятков тяжелых пехотинцев. Танки сбивали их с ног, давили гусеницами, а пехота добивала, засовывая между пластинами брони гранаты и отбегая в сторону. Несмотря на это, тяжелые пехотинцы все-таки подожгли два танка и превратили несколько десятков штурмовиков в истошно вопящие огненные куклы.

Избранные уже просто бежали, бросая цинки с патронами и тяжелое вооружение. Тяжелые пехотинцы отставали, и почти все они погибли. Около трехсот Избранных прорвались за берег небольшой речки и, встретив там отряд из группы оцепления, состоящий практически из одних мутантов, разнесли его буквально за несколько минут. Потом поспешно ушли вниз по течению.

Бой был окончен. Шано ушел к сержанту, а Кейл подошел к Избранному, подстреленному им. Лицо у него было бледное, искаженное от боли. Руками он вцепился в клочок высохшей травы и тяжело дышал, выкатывая глаза и с шумом сглатывая слюну. Сбоку расплывалось пятно, откуда толчками выбрасывало кровь, которая скатывалась по непромокаемой ткани униформы на землю, где застывала пыльными шариками. Подошел штурмовик и тронул Избранного ногой.

– Жив, гадюка? – лениво растягивая слова, спросил он и, не дождавшись ответа, достал штык и, воткнув в рану, дернул вбок, распоров живот. Раненый задергался и застонал, на губах у него выступила кровавая пена. Штурмовик усмехнулся, вытащил штык, обтер его о землю и пошел прочь. Кейл помедлил несколько секунд, до боли сжал зубы, передернул затвор и выстрелил в Избранного. Потом бил очередями еще и еще, пока не опустошил магазин. Штурмовик с удивлением оглянулся, потом спросил:

– Ты чего патроны изводишь? Пусть бы помучился, сволочь.

– Пошел вон, ублюдок! – выкрикнул Кейл и, судорожно сменив магазин, ткнул стволом в сторону штурмовика. Тот, опасливо косясь на винтовку, пробормотал:

– Развелось тут невротиков, мать их, – и поспешно отошел в сторону.

Кейл опустился на землю и, стараясь унять дрожь в руках, закурил.

Уже смеркалось. Через речку переправляли раненых мутантов. Один из них, с разорванным плечом, высоким скрипучим голосом лопотал что-то жалобно на своем языке. Потом на него прикрикнули, и он замолк.

* * *

Спутник засек приближение неопознанного объекта. Перед тем как его разнесли на части, он успел передать видеоизображение на наземную станцию. Операторы увидели огромные полукруглые щиты всасывающей поверхности и сравнительно небольшой функциональный модуль, который казался пауком, застывшим на сверкающем блюде солнечных батарей. Корабль, оставаясь недосягаемым для ракетного удара, сделал несколько витков вокруг Земли, уничтожил пару мелких спутников и, медленно набирая скорость, исчез с экранов станций наблюдения. Это был сигнал. Как торжествовали сторонники «теории возвращения» и военные!

Не зря были созданы Легионы! В кратчайшие сроки заткнули глотки всем недовольным, добили Свободных фермеров и всяческое отребье. Воинская повинность вменялась в обязанность каждому от четырнадцати до шестидесяти. Возводились военные заводы, укреп районы, ракетные батареи, аэродромы. Научные лаборатории работали не переставая, создавая все более совершенные образцы военной техники, тут же ставившиеся на поток. Положение осложнялось тем, что не было никаких сведений о противнике, а тактику борьбы с ним нельзя было строить на предположениях. Исходя из характеристик вражеского корабля, фотографии которого, перечеркнутые крест-накрест жирными черными полосами, висели во всех казармах, поняли, что противник стоит на высоком техническом уровне развития. Этот корабль был совсем не из тех, что стартовали с орбиты земли в Черный день. Следовательно, Избранные наткнулись на планету, где они смогли наладить достаточно развитую промышленность для производства своего космического флота. На Земле же, кроме спутников связи, построенных по старым схемам, ничего больше создано не было. Слишком много сил тратилось на элементарное поддержание жизни, чтобы думать о покорении космоса.

Международная система Space Shield, созданная когда-то для отражения вероятной угрозы из космоса, в свое время строго засекреченная, получила свою вторую жизнь. Отряды разведчиков отыскивали по старым картам заброшенные шахты пусковых установок, рубки управления, где валялись сгнившие останки персонала, не смогшего выбраться наружу, восстанавливали коммуникации, заменяли негодные ракеты, и вскоре почти все станции заработали, выискивая возможные цели на экранах радара. Цели не заставили себя ждать.

* * *

Пятая штурмовая бригада была расформирована: слишком много солдат было потеряно, и восстановить прежний численный состав не представлялось возможным. Батальоны, понесшие наибольшие потери, направили в захваченный ранее охранный комплекс, где они вошли в состав вспомогательных сил Восточного укреп района. Остальная часть штурмовиков влилась в состав Восьмой Дивизии, успешно прорывавшей линию обороны Избранных.

Несмотря на успех начатого наступления, положение Седьмого Легиона осложнялось. Катастрофически не хватало солдат и тяжелой техники. Четырнадцатилетние юнцы, которых набирали в деревнях, воевать не умели и умирали тысячами. Много надежд было на морской транспорт с двумя тысячами снайперов, отплывший из Южной Америки, но он был атакован подводной лодкой Избранных и затонул в сотне метров от пристани Седьмого Легиона. Спаслось только сорок человек. Вдобавок ко всему вспыхнул мятеж на заводах Клеатом, где несколько легионеров убили беженца. Легионеров публично расстреляли, но было уже поздно. Беженцы (фермеры из южных районов, в основном), жившие на территории завода, отняли оружие у подростков из сторожевого охранения и, перебив администрацию, расставили своих людей на вышках и закрыли ворота. Клеатом был основным поставщиком двигателей для тяжелых танков серии X-n. Сил для подавления мятежа не оставалось, войска с фронта снимать было нельзя. Командование вспомнило о штурмовой бригаде, но она была уже расформирована. Тогда приняли решение отобрать штурмовиков из сил гарнизона Восточного укреп района и направить на завод.

Батальон перебросили к заводу на самолетах. Грязный, обшарпанный салон, использовавшийся для перевозки раненых, с кровавыми бинтами на полу и вонью йода и эфира, до отказа был набит штурмовиками в запыленной форме. После ликвидации десанта не прошло и двух дней, больше полутора суток из которых солдаты пешком добирались до комплекса. Сразу после шестичасового сна их покормили куском не проваренной хлореллы и повели на взлетные полосы. Полковник из Центра, выстроив их, пытался произнести напутственную речь («Кровавые убийцы, под личиной беженцев, наносят нам в спину смертельный удар. И только вы-храбрые воины, способны остановить…» и т. д.), но его заткнули, крича из толпы:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю