Текст книги "33 простых способа создания зон здоровья и счастья у вас дома и на даче"

Автор книги: Рушель Блаво

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Пора в путь-дорогу

Когда через пару дней я снова приехал в особняк Петровича, меня поразила небывалая тишина: ни оглушительных воплей, ни привычного слуху грохота, ни топота маленьких ножек, впрочем, вполне сравнимого с грохотом стада слонов. Куда делись дети?

– А дети на месте, Рушель, – предупредила мой вопрос Алексия, – они просто очень заняты.

– И чем же в такой тишине могут заниматься наши юные дарования?

– А помните, Рушель, что в прошлую нашу встречу Петрович догадался, что дети уже какое-то время играют с его чудесной картой, и никто об этом не знает? Я тогда еще в очередной раз убедился в гениальности своих внуков…

– Мишель, друг мой, вы убеждаетесь в гениальности ваших внуков по нескольку раз на дню.

– Но то, что мои внуки способны долго хранить тайну и играть так тихо, чтобы никто в доме об этом не догадался, стало для меня, Рушель, подлинным открытием.

– Действительно, вы правы: тишина – отнюдь не их стихия. Так чем же они сейчас заняты?

– Играют с Петровичем, путешествуют по его чудесной карте. А пока они заняты этим богоугодным делом, займемся нашими делами и мы.

В гостиной, куда мы вошли с Алексией и Мессингом, уже сидели Настя и Александр Федорович Белоусов. Он и открыл наше собрание.

Разыскания Александра Федоровича Белоусова

Когда я, уважаемые коллеги, положившись на слово нашего дорогого Петровича, отправился в ведомственный архив, находящийся, как вы знаете, на Литейном, 4, в здании, которое все в Питере называют Большой Дом, я, честно говоря, не верил в удачу: мои отношения с той организацией, в которой в прошлом служил Петрович, не всегда складывались просто [6]6
  О долгой, полной приключений жизни Александра Федоровича Белоусова вы можете прочитать в книге Блаво Р., Мессинг М. «Тайные откровения атлантов и лемурийцев». – СПб.: «Веды», 2008.


[Закрыть]. Однако старые связи нашего друга не подвели: на входе меня ждал пропуск в архив.

Поиск не занял много времени, потому что Петрович указал ограниченный временной промежуток, а место отметила Полька. И все-таки прежде, чем перейти непосредственно к интересующим нас документам, я позволю себе ознакомить вас с теми источниками, которые, собственно, никаким секретом не являются. Это – общедоступная информация, пусть она послужит чем-то вроде предисловия к архивным документам.

В 1928 году для того, чтобы сдвинуть с места административно-карательные рычаги местной власти, Сталин выехал сначала на Алтай, а затем в Сибирь. Вот небольшой отрывок из его речи, обращенной к местным руководителям:

Всем руководителям на местах

Январь, 1928 г.

Алтай, товарищи, с этого дня должен стать плацдармом для великого перелома в сельском хозяйстве Сибири. О чем говорит опыт последних двух лет по хлебозаготовкам? Он говорит о том, что состоятельные слои деревни, имеющие в своих руках значительные хлебные излишки и играющие на хлебном рынке серьезную роль, не хотят нам давать добровольно нужное количество хлеба по ценам, определенным советской властью. К каждому, кто не желает с пониманием отнестись к политике советской власти по хлебозаготовкам, должны быть применены самые жесткие меры, вплоть до полной конфискации имущества и лишения свободы. Я советую в каждом хозяйстве, в каждом селе провести несколько показательных раскулачиваний…

Я думаю, коллеги, этого маленького кусочка из речи Сталина вам достаточно для того, чтобы понять: с этого момента стали неизбежными массовые репрессии и голод. Крестьяне ответили на репрессии вооруженными выступлениями; с советской властью пытались бороться даже те, кто еще совсем недавно был коммунистом или комсомольцем, преданным делу партии. В этом смысле Алтай и Сибирь принципиально отличаются от европейской крестьянской России: коммунисты из центра не всегда имели возможность положиться на своих товарищей по партии.

Я приведу всего один, но яркий пример. В селе Усть-Пристань председатель местного совета бедняк-комсомолец Пинегин на собрании односельчан прямо заявил: «На десятую годовщину коммунисты с ума сошли! Куда это годится, когда продают последнюю корову или лошадь за бесценок? Разве этим поднимается хозяйство? Крестьянам, видимо, придется ковать пики, как в девятнадцатом году, и стоять за себя».

Прибывшие из центра большевики не смогли реально оценить обстановку на Алтае. Они выставляли заградительные отряды, чтобы люди не могли ездить на ярмарки и вообще покидать свои села и деревни, собирали людей на собрания, которые длились по нескольку суток, не давая людям спать и вообще не выпуская, требуя отдать зерно. Но люди все равно исчезали, причем вместе с хозяйством, и здесь явно не обошлось без «предательства» кого-то из местных властей. Когда приезжие коммунисты оставили Алтай, край выглядел абсолютно разоренным, обреченным на голод и глобальное вымирание людей. Больше здесь взять было нечего.

Теперь, дорогие коллеги, наступила очередь документов, которые я нашел в ведомственном архиве бывшей родной организации нашего Петровича.

Тов. Я. А. Яковлеву [7]7
  Яков Аркадьевич Яковлев (1896–1938) был с 1929 г. народным комиссаром земледелия СССР (наркомзем СССР). Арестован в 1937 г., осужден в 1937 г. по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации и в 1938 г. расстрелян. Реабилитирован в 1957 г.


[Закрыть]

Вызывает тревогу обстановка на горном Алтае. Как Вы докладывали, ликвидация в этой области кулачества полностью осуществлена. Однако из моих личных источников мне известно, что Вы непозволительно идеализировали ситуацию. Я знаю, что на горном Алтае сохранились враждебные советской власти элементы, которые препятствуют подавлению любого крестьянского сопротивления. Сами факты говорят об этом: после «успешной», как Вы утверждаете, ликвидации кулачества, проводившейся одновременно с покупкой по установленным советской властью ценам зерна у населения, неизбежно наступает голод, голод на горном Алтае же можно считать провалившимся – это ничто по сравнению с Украиной и Северным Кавказом, где действительно осуществлена ликвидация кулачества.

И.В. Сталин 1931 г.

Тревога Сталина за обстановку на горном Алтае вызвала тревогу товарища Яковлева за собственное положение. Вот его письмо своему другу юности, соратнику по революционной деятельности задолго до 1917 г., Ивану Заболотову, которое также нашло свое место в архиве спецслужб. Письмо было зашифровано, но шифр оказался элементарным: такой использовался в 1910-е годы среди подпольщиков. Я справился с расшифровкой без проблем. Разумеется, не был он загадкой и для чекистов, однако, как показывают дальнейшие события, Яковлев сумел переправить это письмо Заболотову – оно нашло своего адресата, а в руки чекистов попало уже после ареста Яковлева в 1937 году.

Дорогой Ван!

Назвал я тебя твоим старым, дореволюционным именем, и сердце защемила тоска по тем романтическим временам, когда мы были молоды и верили во всеобщие свободу, равенство и братство, когда всех нас влекло за собой пламя общей борьбы! Я помню тебя, Ван, как своего верного товарища, и знаю, что ты сохранил в душе ту искру, из которой в любой момент может разгореться огонь нашей дружбы и верности общим идеалам, общему делу!

Ван, не единственно ради воскрешения памяти прошлого я пишу тебе. Мне необходима твоя помощь. Он не верит, что на Алтае не осталось кулацких элементов в количестве, способном ослабить голод. Я же точно знаю, что это так. Масштабы голода на Алтае на самом деле удивляют: голод должен быть много сильнее. Если предчувствие меня не обманывает, там скрывается какая-то тайна, что-то, какое-то средство, способное спасти от голода десятки или даже сотни тысяч. Ван, если мы найдем это средство, весь мир станет нашим, и он не сможет нам ничего сделать.

1931 г.

Этот документ, дорогие мои, – отнюдь не единственный, и хотя мне многого не удалось найти за то короткое время, что я провел в архиве, сохранившейся информации достаточно, чтобы, не откладывая, собираться в экспедицию. Я не нашел ответа Заболотова на письмо Яковлева, однако вот другое письмо, которое указывает на то, что он и еще один партиец, Илья Арсенюк, отправились по просьбе Яковлева на горный Алтай в поисках таинственного средства от голода и даже, возможно, нашли это средство:

Яшка, ты – гений! Твои предположения оказались абсолютно верными, а он ошибся. Голод на Алтае есть, пусть и не такой сильный, как на Украине или на юге России. Но здесь от голода не умирают! И я, и Ильюха своими глазами видели посиневшую и отекшую молодую женщину, весь наш опыт говорил, что она – не жилец, а через пять дней она бегала по селу, носила воду ослабевшим соседям, ухаживала за больными и при этом весело смеялась. Никакого, представь себе, следа синюшности и отеков! Ее односельчане тоже стали постепенно возвращаться к жизни – мы пришли в умирающее село, каких видели много на юге и в средней полосе, а много через неделю все в этом селе были здоровы! Более скажу тебе, Яшка. Люди здесь периодически исчезают, потом появляются снова, кто-то же исчезает насовсем. Мы думали, что кто-то из них умирает, а кто-то уходит в горы, и ничего другого подумать было бы невозможно, если бы после возвращения некоторых из исчезавших не выздоравливали таинственным образом умирающие. Кстати, та женщина, о которой я написал. Она – жена председателя колхоза, честного коммуниста, как мы были уверены, – он отдавал крестьянам последнее в то время, как его семья голодала. Но вот он таинственно исчез, а потом также таинственно появился, и его жена буквально воскресла из мертвых. Мы с Ильюхой видели все это собственными глазами, потому что остановились на постой у этого председателя.

1932 г.

Как я понимаю, друзья, не только ограниченность во времени не позволила мне найти все письма Заболотова. По-видимому, та часть переписки, в которой содержатся указания на маршрут Заболотова и Арсенюка, а также то, что удалось узнать на допросах от самого Яковлева. Его арестовали в 1937 году и вскоре расстреляли, а протоколы допросов до сих пор в ведомственном спецхране; туда меня вряд ли пустят даже с протекцией многоуважаемого Петровича. Вот последнее письмо, которое мне удалось найти, да, видимо, оно и было последним:

Яшка, я нашел. Нашел то, что искал, нашел то, что могло бы сделать нас выше самого. Но горы не выпускают меня, они не отдают своей тайны.

Вчера пропал Ильюха – горы забрали его. Чувствую: скоро моя очередь. Прощай, Яшка. Может быть, перед смертью тебя согреет мысль, что ты не ошибся – знаю я, что смерть твоя так же близка, как моя.

1937 г.

Теперь внимание, коллеги! Обратите внимание на даты писем Заболотова: между последними двумя письмами прошло пять лет. Повторюсь: скорее всего, эта часть переписки – в спецхране, однако что могли делать двое партийцев на чужом им Алтае целых пять лет? Скорее всего, мы никогда не узнаем; но это, как и их предположительная гибель, должно стать для нас с вами предостережением: горы принимают не всех, и не всегда отпускают пришельцев, которым доверили свои тайны.

* * *

Мы молчали, пораженные рассказом Александра Федоровича, причем нас шокировал пафос нашего всегда спокойного и немножко циничного друга, а не судьба двух партийцев – экспедиция немцев из Аненербе, по чьим следам мы шли в Бирме, была не менее поразительной. Молчание прервал Мишель – где уж нашему энциклопедисту выдержать паузу, устроенную не им!

– Как ни печально, бесценный Александр Федорович, что нам не удастся последовать по маршруту этих партийцев, Ивана Заболотова и Ильи Арсенюка, не стоит сильно огорчаться, не стоит. Мы найдем свой путь, и он окажется не менее успешным.

– А я и не огорчаюсь, Мишель, напротив. Мне совсем не улыбается бесплодно просидеть в Алтайских горах пять лет, чтобы потом сгинуть неизвестно как и где. Ведь маршрут наших коммунистических предшественников, обратите внимание, Мишель, именно к этому и ведет. Напротив, я предупреждаю вас всех, коллеги: мы должны быть крайне осторожны в этих горах, и именно для того, чтобы не повторить путь и судьбу Заболотова и Арсенюка.

– И мне не хотелось бы застрять на Алтае на пять лет – у меня свадьба через два месяца! Я уже и подарки начала получать, так что просто обязана вернуться к свадьбе, а лучше бы чуть-чуть пораньше – хотелось бы и платье примерить заранее, и себя после экспедиции в порядок привести. Давайте, я расскажу вам о том, что мне уже подарили на свадьбу, хорошо?

Разыскания Насти Ветровой. Свадебные подарки

На офорте Николая Антверпьева я не буду останавливаться – мы и так про него знаем практически все, ведь Алексия побывала внутри. Хотелось бы только уяснить, кто этот старичок-лесовичок в грибной шляпе. Мишель сказал, что это местный дух, вот я и решила почитать о духах горного Алтая. Мишель оказался совершенно прав, впрочем, никто из нас и не сомневался: старичок-лесовичок и есть дух-хозяин. Алтайцы верят, что абсолютно везде – в лесу, в горе, в озере, и даже в каждом камне, а может быть, на камне – живут духи-хозяева. Они могут и не иметь антропоморфного облика – например духи, живущие в животных или птицах, зооморфны. Духи, живущие в камнях или на них, – это умершие или погибшие на этих местах, именно их часто видят путешественники. А вот духи-хозяева… странные они. Старичок-лесовичок наш, кажется, антропоморфен, а шляпа у него – как у гриба. Может быть, это оживший гриб? Я долго искала такого духа. Не буду утомлять вас описанием своих поисков, скажу лишь, что я узнала, как будет на горно-алтайском называться белый гриб (именно такая шляпка красуется на голове лесовичка), и предположила, что это имя духа-хозяина. Я оказалась права: это Алай, хозяин леса у подножия горы Белухи!

Здесь я позволю себе, дорогие читатели, прервать Настю. После ее сенсационного сообщения мы несколько секунд молчали, а потом разразились аплодисментами. В самом деле, прав Белоусов: журналистский метод поиска материала может быть очень результативным, если уметь видеть детали и вовремя вспоминать о них. Настя же покраснела от удовольствия, но, стараясь казаться невозмутимой, продолжила свой доклад.

– Спасибо, дорогие коллеги! Итак, теперь мы точно знаем, что и офорт Николая Антверпьева «Своим путем», подаренный мне Алексией, и Полькина дырка в карте Петровича указывают на гору Белуху, а так как совпадений не бывает, я убеждена: нам нужно идти именно туда.

Теперь что касается аметистовой друзы. Именно в ней, в глубине, среди фиолетовых кристаллов Полька и увидела таинственную гору. Не побоюсь сказать, что это – гора Белуха. Напомню вам также, коллеги, что в стихотворении Василия Дмитриевича Лебелянского «заблудившийся в сумраке выходит к лиловой горе». И наконец, фломастер, которым Полька проткнула карту, желая обвести на ней Белуху – тоже фиолетовый, как аметист и гора в стихах.

Теперь вспомним, коллеги, что значит фиолетовый цвет в атлантическом спектре [8]8
  Подробно об атлантическом спектре вы можете прочитать в книге: Р. Блаво, М. Мессинг. «Тайная доктрина атлантов и лемурийцев». – СПб.: «Веды», 2009.


[Закрыть]: в развитии личности это – время от того момента, как ребенок произносит первые слова, до полного освоения речи, а в развитии этноса – первые сознательные шаги народа, связанные с заявлением о самом себе через большие эпические поэмы.

В индоевропейском же спектре семи цветов радуги, отражающем цвета семи основных чакр, фиолетовый – последний цвет, символизирующий божественную мудрость, философскую углубленность, космос, наконец.

Честно говоря, я не очень поняла, как трактовка фиолетового цвета связана в атлантическом и индоевропейском цвете, и подумала, что здесь может помочь реконструкция мифологемы аметиста по различным этническим мифологемам. К сожалению, двух дней для этого мне было недостаточно.

* * *

На этом Настя закончила свое блестящее выступление. Реконструкцию мифологемы аметиста тут же предложил наш энциклопедист, мои лучший друг Мишель Мессинг, которому для этого оказалось достаточно трех минут.

Реконструкция мифологемы аметиста, проделанная Мишелем Мессингом

Древнегреческая легенда рассказывает об этом камне так: нимфа Аметист пыталась спастись от домогательств пьяного бога Диониса и обратилась за помощью к Артемиде. Богиня превратила нимфу в белокаменную колонну. Дионис однако не оставил своих притязаний и облил нимфу-колонну своим чудесным животворным вином. Но нимфа не ожила, лишь белокаменная колонна приобрела густой винный цвет.

В мифах Древнего Египта Осирис, умирающий и воскресающий бог, возвращается к жизни, когда на его тело кладут аметист.

У древних славян аметисты хранили исключительно жрецы и использовали для лечения людей от пьянства и избавления от похмелья князей.

А американские индейцы считали аметист камнем, с помощью которого можно вернуть психическое здоровье.

В скандинавской мифологии аметист принадлежал верховному богу Одину. С его помощью Один возвращал рассудок воинам, погибшим в бою и пришедшим в чудесную Валгалу.

Аметист – один из двенадцати Библейских камней, упоминающихся в Ветхом и Новом Завете. Поэтому он всегда высоко ценился церковными иерархами, как католическими, так и православными. Считается, что он дарует мир душе священника, защищает от земных страстей.

Итак, способность аметиста избавлять человека от недугов пьянства и наркомании – вот его главная особенность. Конечно же надо иметь в виду, что трезвость понимается и в переносном смысле: аметист сохраняет разум трезвым, делает его неподвластным страстям.

– Кстати, вы заметили, что, согласно атлантическому спектру, мои дети как раз находятся в «фиолетовом» возрасте? Правда же, папа?

– Точно, малыш, умница! И для них в высшей степени характерны и детскость, и одновременно трезвость мышления и мудрость.

Вот так при помощи Польки с Колькой и реконструкции мифологемы аметиста нам удалось соединить высший цвет индоевропейского спектра с одним из «детских» цветов спектра атлантического.

Мишель Мессинг строит ипсилон

– Итак, дорогие коллеги, мы с вами абсолютно точно определили необходимость экспедиции и место назначения. Мне бы, признать, хотелось еще понять хотя бы первоначальную цель нашей экспедиции. Мишель, что вы думаете…

– Да, Рушель, друг мой, вы совершенно правы: пришло время ипсилона. Я прошу у вас буквально минут сорок, – и Мессинг удалился из гостиной.

Вернулся он, когда и получаса не прошло, и, как мы и ожидали, с ипсилоном, дающим ответ на мой вопрос: в чем же первоначальная цель нашей экспедиции?

Ипсилон горы Белухи, составленный Мишелем Мессингом

Образ горы Белухи соединяет в себе два глобальных направления в мировом пути. Это, во-первых, правое направление, маркированное в мировой культуре как верх (гора) светлое (Белуха) мужское начало. Это направление выражается через мифологему аметиста, то есть мудрости и чистоты.

Во-вторых, левое направление в мировом пути. Это путь вниз, в темноту, под землю. Выражается это направление через мифологему сумрака или леса, в мировой культуре это женское начало.

Таким образом, чтобы выяснить ипсилон горы Белухи, необходимо построить две дроби. В числителе первой дроби будет аметист, а в знаменателе – благодатное знание из стихотворения Василия Дмитриевича Лебелянского. В числителе же второй дроби будет сумрачный лес Данте, в знаменателе же – заросшая тропа неумеренности Лебелянского, который, как мы помним, цитировал Блейка.

Ипсилон горы Белухи выводится из системных отношений знаменателей дробей правого и левого направлений. Тропа неумеренности, иначе говоря, кривая тропа приведет нас к благодатному знанию. Ипсилон горы Белуха – Хранительница!

– Позвольте, позвольте, мой друг! Я, как всегда, ничего не понял, но не это меня удивляет. Скажите мне скорее, почему именно Хранительница, а не Хранитель?

– Ну как же, Рушель! Папá, можно я отвечу за тебя?

Мессинг кивнул дочери, и Алексия продолжила:

– В ипсилоне горы Белухи, как вы видите, сопрягаются мужское и женское начала, сама гора маркируется благодатным знанием, но к нему ведет заросшая кривая тропа, маркируемая женским началом, то есть хранитель этого знания – женщина. Поэтому Хранительница!

Честно говоря, из ипсилона Мишеля и объяснения Алексии я понял только то, что наш путь лежит на Алтай к горе Белухе, и ищем мы Хранительницу.

…А Полька, Колька и Петрович пойдут своим путем

– А мы пойдем своим путем! А мы пойдем своим путем! – в комнату, топоча, как выразился бы Ломоносов, «бурными ногами», ворвались близнецы и бросились к деду.

– Друзья мои, я вынужден вам сказать, – Мессинг явно смущался – он боялся огорчить близнецов известием, что их опять не берут в экспедицию.

– А мы знаем, а мы знаем! – прокричали в один голос Полька и Колька. – Мамá и дедá, и крестные, и Рушель едут на гору, а мы с папá пойдем своим путем! Ура!

– Полька! Колька! Петрович, о чем они?

– Гм… Знаете, Мишель, я впервые в жизни подумал, что не так уж вы не правы, когда называете своих внуков гениальными. Мы сейчас путешествовали с ними по карте, над которой написаны стихи вашего любимого Лебелянского, и мне стало понятно, что наш путь к той же цели будет несколько иным, чем ваш, но… простите мне это инфантильное замечание, без нашего пути ваш окажется безрезультатным. Вы правы, Мишель, когда утверждаете, что близнецы наделены уникальными способностями – и они помогут вам.

– Спасибо, Петрович! Нас уже не однажды выручали способности этих чудесных детей, но сейчас я благодарен вам за то, что вы наконец их признали!

– Постойте, а ведь офорт Антрепьева как раз и называется «Своим путем»! Как же я могла забыть!

– Да мы все об этом забыли, не только вы, Настя!

– Зато дети не забыли. Теперь я понимаю, Петрович, что ваше с ними путешествие по карте окажется не менее значимым, чем наше, – почему-то я вдруг заволновался.

Ох, если бы я только мог предположить, что ждет нас впереди!