Текст книги "Полигоны смерти? Сделано в СССР (др. изд.)"

Автор книги: Рудольф Баландин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Аральский экоцид?

Первый номер «Нового мира» за 1987 год начинался статьей Сергея Залыгина «Поворот». Приветствуя решение Политбюро ЦК КПСС, автор писал: «Отказавшись от надуманных в узковедомственных интересах проектов переброски речного стока, или, как еще говорилось у нас, „проектов поворота рек“, государство наше осуществило поворот в сторону общественного мнения».

Выразителем этого мнения стало руководство Союза писателей РСФСР и целый ряд журналистов. Никто из них никоим образом не учитывал мнение жителей Каракалпакии, Северного Приаралъя, Южного Урала, а также ряда специалистов, которые вроде бы оказались отлученными от общества.

Через полгода в том же журнале появились статьи мелиораторов, в том числе представителей Узбекистана. Залыгину были адресованы такие слова: «Вода-то в низовьях наших рек практически на грани исчерпания, и качеством она становится хуже, а кое-где и пить ее сейчас невозможно. Пожить бы Вам вместе с Вашими единомышленниками по части переброски в низовьях Амударьи и Сырдарьи, тогда бы и до Вас дошла суть проблемы».

Ясно, что московские интеллектуалы не стали опускаться до низовьев двух крупнейших рек Средней Азии. В то же время наши узбекские друзья отвесили низкий поклон в сторону мудрого Политбюро, которое в действительности не запретило проект переброски, а предложило рационально и бережно использовать местные водные ресурсы. (Хотя так следовало бы поступить значительно раньше.)

Так «перестройщики» одержали полную и окончательную победу над «перебросчиками». Мнение политиков и непрофессионалов восторжествовало. Оправдывалось это тем, что специалисты имеют узковедомственные интересы, противоречащие благу общества.

Перестройщиков поддержали зарубежные приверженцы политэкологии. Американцы М. Фешбах и А. Френдли-младший восхваляли советских борцов за сохранение окружающей среды: «На высшем уровне было решено отказаться от поворота с севера нескольких крупных сибирских рек на юг – на рисовые и хлопковые поля Средней Азии». По их мнению, «проект поворота рек был частью давнишнего бюрократического плана, исходящего из неизбежности иссушения Аральского моря… Видные русские писатели встали на защиту ресурсов Сибири». Общий вывод: в СССР – России осуществляется экоцид, тотальное уничтожение природы.

Эту идею подхватили многие журналисты и писатели. Как было уже принято в политэкологии, Виктор Зуев воспользовался примером Арала, чтобы доказать полную несостоятельность всей советской системы. Чутко улавливая веяние времени, он утверждал, что и в данном случае сказалась «политика геноцида, проводимая КПСС и Советским правительством против русского и других народов нашей страны».

Вот так: не просто какой-то не вполне понятный экоцид, а настоящее преступление против человечества! Автор выступил как настоящий интернационалист и, казалось бы, должен был во имя спасения населения Приаралья ратовать за доставку сюда чистой сибирской воды. А он сделал неожиданный кульбит:

«В Узбекистане отсутствие воды в реках воспринимается, как новая возможность реанимировать бредовые идеи проектов переброски рек… Нежным узбекистанцам, раскатавшим губы на сибирскую воду…».

Дальше продолжать нет смысла. Сильно сказано. Если не с душой, то с душком, притом препротивным. Таков пошлый и подлый смысл разглагольствований подобных борцов против экоцида и геноцида.

Очень характерно, что тот же В. Зуев – не только демократ, но и, по-видимому, дитя хрущевской «слякоти» – в том же опусе назвал Н.С. Хрущева единственным умным советским руководителем после Ленина. Возможно, по той причине, что именно Хрущев первым начал по мере своих сил, наглости и некомпетенции расшатывать устои советского общества.

Но по странной закономерности именно со времени безраздельного правления этого умника – с 1960 года – началось понижение уровня Аральского моря и, несмотря на это, продолжалось увеличение площади орошаемых земель в Приаралье. Выходит, до этого времени советская система работала исправно?

Был использован примитивный механизм манипулирования общественным мнением. Противники канала постоянно твердили о переброске речного стока, повороте рек. Как же не возмутиться подобным поистине бредовым проектом?! Мыслимо ли: повернуть вспять течение великих рек Сибири!

Всего лишь одно слово – «поворот». Литературный оборот. Ловкая подмена понятий. А результат поистине убийственный для крупнейшего проекта. Против него теперь выступили единым фронтом те, кто в иное время, как говорится, на одном поле не присядут.

Мнящие себя патриотами даже не сообразили, на чьей стороне оказались. Их воспаленное воображение, а то и образы, всплывающие из подсознания, заставляли встать на защиту родной природы, великих сибирских рек, на которые позарились среднеазиаты. Вдобавок ко всему тогда же теми же «патриотами» был с восторгом воспринят лозунг, подброшенный лукавым Солженицыным (пожалуй, с подачи ЦРУ): Россия должна освободиться от «подбрюшья», от всех этих среднеазиатских республик и Казахстана. Мол, они лежат тяжким грузом на русском народе, мешая его благополучию и процветанию.

Так проблема экологическая обернулась политической и стала одним из важных направлений идеологического наступления США в войне против Советского Союза, имеющей целью его расчленение.

Конечно же, ничего подобного повороту сибирских рек вспять никто и не предполагал даже в фантастическом будущем. Речь шла о сотых долях годового стока – не более. Но в информационной войне, как известно, побеждают самые ловкие пропагандисты и фальсификаторы.

Главное при этом – возбудить общественное мнение, воздействовать на психику масс. Впрочем, пропаганда воздействует не только на людей неосведомленных.

Вот, например, выдержка из книги академика А.Л. Яншина и А.И. Мелуа «Уроки экологических просчетов»: «Чем не „заманчивая“ идея в духе покорителей природы – если можно пустить мощную рукотворную реку из далекой Сибири, которая сразу зальет все „дыры“ в организации сельского хозяйства среднеазиатских республик (прежде всего Узбекистана) и позволит создать благоденствие, не прибегая при этом к каким-либо сложным организационным перестройкам самой системы ведения хозяйства!»

Зная Александра Леонидовича Яншина как человека не только знающего и умного, но и ответственного, настроенного патриотично, получив от него в подарок эту книгу, я был удивлен такими, мягко говоря, странными рассуждениями (или это писал не он, а его соавтор?).

Во-первых, при чем тут «покорение природы»? После того как по вине человека распространились в Приаралье, в Средней Азии пустыни, когда по той же причине страдает от дефицита воды Южный Урал, когда в Западной Сибири ведутся чудовищные по масштабам и экологическому урону откачки нефти и газа, следовало бы говорить не о покорении, а о восстановлении природы.

Во-вторых, почему бы не совместить «организационные перестройки» в сельском хозяйстве союзных республик с подачей им сибирской воды? Ведь при сложившейся ситуации одними организационными мерами не обойтись.

Кому-то может показаться, что колоссальные затраты, связанные со строительством великого канала, были бы средствами, выброшенными впустую, да еще опять-таки за счет многострадального русского народа. Хотя в действительности было бы как раз наоборот… Впрочем, об этом мы еще поговорим особо. Ведь экологическая тема прочно связана, помимо политики внутренней и внешней, с экономикой и демографией.

Образ экологического врага

Любое ведомство заинтересовано в получении средств на реализацию тех или иных проектов. Чем больше удастся «выбить» ассигнований, тем лучше. В этом отношении водохозяйственные организации – не исключение. На это обстоятельство и напирали противники «поворота рек».

Одним из главных и опасных экологических врагов называли члена-корреспондента РАН Г.В. Воропаева, вдохновителя и организатора нашумевшего проекта. Встретившись с ним в

1992 году по заданию редакции «Техника – молодежи», я сразу же спросил:

– Вы по-прежнему остаетесь сторонником этого проекта?

– Да, – ответил он без колебания.

– Значит, вы – за спасение Арала?

– Категорически против.

Парадокс! Борцы за сохранение Арала яростно критикуют проект переброски вод, предполагая, что вполне можно обойтись местными ресурсами. А противник спасения Арала считает целесообразным строительство канала, подводящего сюда сибирскую воду.

– Выходит, природная обстановка будет здесь безнадежно изменена?

– Безусловно. Море обречено.

Да, теперь уже вряд ли можно чем-нибудь помочь многострадальному морю. Ситуация в регионе продолжает ухудшаться даже несмотря на стабилизацию и некоторое уменьшение площадей орошения. Значит, начиная с 1960 года, стали нетолько скудеть воды двух рек, но срабатываться невосполнимые запасы подземных вод, питающих Арал. При постоянном и быстром уменьшении поверхностного стока это – смертельный приговор морю-озеру.

В обозримом будущем нет реальной возможности восстановить уровень бывшего Аральского моря. Как отметил Г.В. Воропаев:

– Надо побеспокоиться в первую очередь не о нем, а о жителях этого обширного региона. Чистая вода необходима им для нормальной жизни и хозяйственной деятельности.

– А что будет с Сибирью? Может ли Обь отдавать без серьезных последствий до 27 кубокилометров воды ежегодно?

– Только в годы пониженной водности, в межень, осложнится судоходство в среднем течении реки. Может нарушиться природная обстановка в Обской губе в местах, куда уходит на зиму рыба. Но таковы только общие соображения; соответствующие исследования еще не проводились.

– А последствия затопления земель в районах водохранилищ?

– Проектируются осушительные мелиорации. Они помогут оздоровить тайгу. В Финляндии, например, подавляющее большинство лесных угодий мелиорировано. Разве стали они от этого хуже? Вы посмотрите, что делается с тайгой в Сибири: она гибнет, и это, вроде бы, никого не волнует.

…Таков еще один парадокс: те, кто провозглашает себя защитниками природы, порой приносят вред и ей, и людям; они не считаются с той реальной обстановкой, которая складывается практически во всех регионах мира, где ведется интенсивная хозяйственная деятельность. Наш главный экологический враг – политизированный демагог.

Давно уже покончено с советской системой, расчленен СССР. Улучшилось ли что-нибудь в Приаралье? Нет, ни в коей мере. Ситуация усугубилась чрезвычайно, а общий экономический упадок делает проблематичным любой крупный проект, направленный на улучшение природы и жизни людей.

Более того. Сейчас много разговоров и непростых проблем, связанных с наплывом в Европейскую часть России выходцев из среднеазиатских республик. Этот поток не ослабевает. Скажем, в Москве и области, по приблизительным подсчетам, число их превышает миллион.

Кому-то кажется, что это просто дешевая рабочая сила и только. А это – люди со всеми их мыслями и чувствами, надеждами и стремлениями. Как они поведут себя в той или иной ситуации через некоторый срок, когда их станет еще больше, трудно предположить. Ведь в том, что они оказались в критическом положении у себя на родине, виноваты, как это ни прискорбно признавать, те самые русские, которые радостно отчленяли среднеазиатское «подбрюшье» от великой России – СССР.

В их затуманенных американской пропагандой головах не оставалось места для мыслей о тех последствиях, которыми чревато расчленение Союза. Они мечтали, были уверены, что тотчас начнется процветание русского народа. А вышло как раз наоборот: именно русский народ стал вымирать и деградировать. Представители каких народов и государств от этого выгадали, нетрудно догадаться.

А великий канал не разобщил бы, а накрепко соединил союзные республики, предоставил работу сотням тысяч человек и в перспективе оздоровил экологическую ситуацию в Средней Азии, а также на Южном Урале и других регионах. Конечно, сибирская вода стала бы не подарком от щедрой русской души, а ценным ресурсом, за который следовало бы платить сырьем и товарами.

Выходит, экологическими врагами русской земли и русского народа оказались, сами того не подозревая, именно те, кто активно выступал против великого канала и в этой связи – за расчленение СССР.

…Уже нет в живых ни Г.В. Воропаева, ни С.П. Залыгина. Но если первый ушел из жизни оклеветанным, то второй, напротив, был обласкан властями, стал академиком (!), не имея научных заслуг. Правда, была одна публикация Ю. Оклянского в газете «Демократическая Россия», обличающая Залыгина в приспособленчестве, стремлении угодить властям в разных ситуациях: при гонениях на Пастернака в 1958 году, на Сахарова и Солженицына 5 лет спустя, а также за «крен в сторону официальнопартийной идеологии и казенного патриотизма».

Оказывается, были им недовольны и называющие себя демократами (с умолчанием, что они не простые, а буржуазные демократы, БД, ориентированные на Запад, США). Но он не устраивал их как литератор, выступающий с позиций «казенного», или, как прежде выражались, квасного, патриотизма. Хотя эти же люди из партии БД были заодно с ним, с Политбюро и лично Горбачевым как противники великого канала. И в то время никто из них ни в чем не упрекал Залыгина.

Вполне возможно, что не только Г.В. Воропаев, но и С.П. Залыгин стояли на патриотических позициях, старались действовать на благо Отечества. Разница между ними была лишь в том, что первый был компетентным специалистом в вопросах водного хозяйства страны, а второй был знаком с ними поверхностно и предпочитал ориентироваться на мнение высокого начальства.

Но, может быть, Воропаев был озабочен лишь так называемыми узковедомственными интересами? Может быть, ему просто-напросто хотелось обеспечить гигантские финансовые вливания в Минводхоз, раздуть до неимоверности его потенциал? Может быть, его мало беспокоило реальное положение дел в Южном Казахстане и Средней Азии, где расхищались водные ресурсы? Или даже такая расточительность местных властей была ему и его коллегам выгодна, ибо делала необходимым строительство канала Сибирь – Приаралье? А разве в правительстве СССР не могли найтись покровители проекта, обуянные гигантоманией строек коммунизма?

На эти вопросы вполне обоснован отрицательный ответ. В 1973 году Воропаев опубликовал в научном журнале «Водные ресурсы» статью «Резервы ирригации и проблемы их использования». На примере ирригационных систем Южного Казахстана он показал, как можно и нужно бережно и с наибольшим эффектом использовать местные ресурсы воды.

Мог он в последующие годы, защищая проект канала, исходить из ведомственных интересов? Такое не исключено. В подобных случаях сталкиваются противоречивые интересы разных организаций. Скажем, военное ведомство будет доказывать, что необходимо увеличить расходы на оборону, представители атомной энергетики – на свою отрасль. То же относится к угольщикам, нефтяникам, машиностроителям и т. д. Неудивительно, что Воропаев стоял на защите интересов своего ведомства, а не, скажем, автомобильной промышленности.

Ну а как же быть с экологической целесообразностью?

С такой точки зрения позиция сторонников канала была, пожалуй, предпочтительней, чем позиция едва ли не всех прочих ведомств. Хотя, безусловно, строительство этого сооружения имело смысл только с одновременным наведением порядка в потреблении воды там, где возник ее острый дефицит.

Глазами гидрогеолога

При слове «пустыня» в нашем воображении возникает образ иссушенной земли, бесплодной и безжизненной, покрытой желтыми волнами барханов. Есть ли смысл доставлять сюда воду, пытаясь превратить ее в цветущий сад? Не сама ли многомудрая природа распорядилась так, что здесь предопределено быть именно так, а не иначе. Надо ли с огромными трудностями и риском поражения идти наперекор естественному порядку вещей?

Вообще-то надо иметь в виду: пустыни бывают разными, не говоря уже о существовании полупустынь. Да и о происхождении подобных территорий имеется немало гипотез. Немало специалистов полагает, что их запустению способствовала деятельность человека за века и тысячелетия.

В 1972 году я работал главным гидрогеологом Аральской гидрогеологической партии. Мы исследовали природные условия по трассе проектируемого великого канала, о котором тогда много и восторженно писали журналисты, писатели, ученые – в полном соответствии с указаниями партии и правительства. Это единомыслие отчасти вдохновляло, а отчасти настораживало.

Пустыня поразила меня своими парадоксами. Уже при рекогносцировочных полетах выяснилось, что среди застывших волн барханов там и сям поблескивают озерца. Откуда они здесь?

Ответы дали наземные маршруты. Оказалось, что вода хлещет из многочисленных скважин – разведочных или эксплуатационных. Их пробурили главным образом для нужд животноводства. Просверлить в земле дырку – дело нехитрое, а плотно ее зацементировать, чтобы напорные воды не вырывались наружу, – хлопотно. Вот и расточается драгоценная подземная вода впустую, испаряясь на ветру и солнце. На поверхности образуются мертвенно-белые налеты солей, подземные горизонты истощаются, Аральское море из года в год недополучает огромные массы воды. Странно, что об этой причине его обмеления забывают.

…Однажды в наш лагерь (в поселке среди пустыни) пришли двое рабочих из совхоза и предложили поехать за рыбой.

– Где тут рыба? До Сырдарьи далеко, – усомнился я.

– Да тут рядом. Дай на часок машину, отправь своих, пару мешков прихватите, только всего и делов.

Действительно, наши рыбаки вернулись с двумя мешками живой рыбы. Что за чудеса!

Оказывается, невдалеке расположены рисовые поля, которые заливают весной из реки по канавам. Осенью оставшуюся воду спускают в реку, а в лужах остается много рыбы. Надо ее руками доставать из ила – вот и все.

…Во время дальнего автомобильного маршрута в Кызылкумах мне удалось поразить коллег. После первых часов пути я стал предсказывать, где и примерно через сколько километров следует ожидать очередной колодец. На карте эти объекты не были обозначены, но мои прогнозы каждый раз оправдывались. Недоумевающим спутникам сказал, что обладаю особыми способностями экстрасенса: чую выходы подземных вод за несколько километров, как положено настоящему гидрогеологу.

Разгадка была проста. В районе колодцев всегда желтели на солнце барханы, тогда как повсюду на песчаных холмах имелась растительность: верблюжья колючка, саксаул, еще какие-то сухолюбы. А вокруг колодцев, где устраивали стоянки скотоводы, растительность была уничтожена, скудные пустынные почвы выветрились и обнажились пески. Вот по этим проплешинам среди сероватого фона легко было узнавать положение колодцев.

Еще один врезавшийся в память эпизод. Русло Сырдарьи недалеко от устья мы проехали на машине посуху. Выходит, временами река уже тогда не впадала в Аральское море! Такие вот были невеселые географические новости.

Из всего, что мне довелось наблюдать и узнать в Приараль-ском регионе, неизбежно следовал вывод: проводить великий канал не следует до тех пор, пока не будет наведен порядок с использованием местных поверхностных и подземных вод.

Гласность вопиющего в пустыне

По проекту канала предполагалось устроить обширные водохранилища в двух приаральских впадинах – Арыс и Мынбулак. В первой из них располагалось, судя по карте, крупное соленое озеро.

Мне довелось пройти по нему, как по суху.

Чуда, конечно, не произошло. Просто на месте озера оказалась гигантская белая плита соли. Почему? Испарились поверхностные воды? Но для этого потребовался бы объем нескольких аральских морей. А на геологической карте было показано, что озеро находится на глинистых породах. Значит, подземные воды тут ни при чем?

Пришлось изучать дополнительные материалы. И оказалось, что в скважинах, пробуренных на западе озера, были вскрыты пески. Там выходили на поверхность более древние горные породы, чем предполагали геологи. По ним-то и поступали на поверхность подземные артезианские воды. Испаряясь, они накапливали слой соли.

О чем это говорит? О том, что в данном регионе имеются огромные запасы артезианских подземных вод.

Еще более удивительное явление наблюдалось в Мынбулакской впадине. Так, вырывающиеся на поверхность под большим напором артезианские воды, вынося пыль, песок и глину, образовали небольшие холмы, которые я назвал гидровулканами. Настоящий природный феномен.

Эта впадина вполне оправдывала свое название (в переводе – «Тысяча родников»). И здесь сказывалось существование мощного артезианского водоносного горизонта. Как он использовался? Чрезвычайно расточительно. Тысячи не затампонированных как следует скважин истощали артезианский водоносный горизонт, и никого это не беспокоит.

В своем производственном отчете я написал об этом (мельком, ибо это не входило в нашу задачу) и сделал все возможное, чтобы показать, насколько неразумно устраивать водохранилища в плоских огромных впадинах среди пустынь и полупустынь, где летом жара, сушь и сильные ветры.

Итак, у меня были веские основания быть противником строительства канала в те годы. Однако прошло полтора десятилетия, и мнение мое изменилось на прямо противоположное.

Почему так произошло?

За прошедшие годы кардинально изменилась экологическая ситуация в Приаралье и на Южном Урале, политическая – в СССР. Надо было уже в первую очередь думать не о спасении

Аральского моря и не оскудении артезианского горизонта, а о судьбе людей, живущих на Южном Урале, в Южном Казахстане, Средней Азии. Им стало катастрофически не хватать чистой воды.

Советский Союз приближался к распаду. Этому содействовали не только внешние враги, но и внутренние силы: руководители республик (и не в последнюю очередь – РФ) стремились растащить великую державу по кускам ради личных амбиций и групповых корыстных интересов. Строительство грандиозного канала, исследовательские работы по трассе которого проводились два десятилетия, сплотило бы разные регионы и республики на основе взаимной экономической выгоды. Сибирь, продавая на юг избытки пресной воды, получала бы взамен овощи и фрукты, хлопок и зерно.

Вода – ресурс возобновимый; это не нефть или газ. И стоял вопрос вовсе не о повороте вспять сибирских рек (о чем по велению руководителей державы упорно твердили СМ Р АП), а лишь о нескольких процентах общего стока. Могла ли в результате существенно пострадать природа Сибири? Нет. Это доказывали специалисты. Они дали вполне добротное экологическое обоснование проекта.

Сейчас продолжается погружение Западно-Сибирской плиты в результате чудовищных откачек из недр нефти и газа. Местная природа загублена и загрязнена, образовалось множество заболоченных территорий и мелководных озер. Почему-то наши природолюбы не выступили против такого губительства. Но с удивительным единомыслием поддержали горбачевское постановление о прекращении работ по переброске на юг части стока сибирских рек.

И на этот раз я попытался высказаться вопреки сложившемуся в обществе мнению. В центральных газетах – отказ, на радио – тоже. Пришел в «Новый мир», где сотрудничал еще со времен Твардовского. Но и тут мне дали от ворот поворот.

Гласность вопиющего в пустыне! Припомнилось четверостишие дореволюционной поры:

Эпоха гласности настала Кругом восторг, а между тем Блажен, кто понимает мало И кто не думает совсем.

И на этот раз победило общественное мнение, ловко сдири-жированное сверху и даже, пожалуй, откуда-то издалека. Не случайно Международный банк дает деньги на проработку проекта переброски в Среднюю Азию воды… аж из индийского Ганга! Лишь бы не из России. Геополитическим интересам США и Турции даже теперь, после распада СССР, не отвечает вариант более простой трассы канала – из Сибири.

…Между прочим, вскоре из Иртыша будет изыматься около одного кубического километра воды в год на хозяйственные нужды. Планируется затем увеличить этот объем вчетверо. Этот проект осуществляет наш могучий и мудрый сосед – КНР. Оттуда через Казахстан поступают к нам воды Иртыша. Стройка ведется уже более трех лет. Вот вам и сбережение сибирских вод!

Наконец, еще один поучительный факт. В то время как наши узколобые «экологисты» проклинали проект переброски некоторой доли сибирских вод оттуда, где они в изобилии, туда, где их недостает, тогда же американцы у себя дома реализовали подобный по масштабам и целям канал. Об этом они писали радостно и гордо, с пониманием пользы этой новой техногенной артерии. Нам они подбросили другую идейку, прямо противоположную, и наше общество, дружно разинув рты, проглотило наживку.

Последствия были разрушительными для всей системы водного хозяйства России, потому что добавились, помимо всего прочего, беды от приватизации имущества, расчленения СССР.

Стали немощными недавно еще могучие организации, где работало около двух миллионов человек, пришла в негодность или была расхищена техника…

В чем же дело? Только ли в том, что у нас по-прежнему гласность предоставлена для согласных с мнением начальства и олигархов? Но почему, в конце концов, «блажен, кто понимает мало. И кто не думает совсем»? Почему патентованные интеллектуалы так легко поддаются обману?

Впрочем, оставим риторические вопросы. Ситуация складывается вроде бы безнадежная. Когда существовал Советский Союз – вторая в мире по экономическому потенциалу сверхдержава, – тогда от проекта великого канала отказались, хотя могли его реализовать. Теперь, когда отчлененные от единства государства влачат нищенское существование, даже и при необходимости, очевидной полезности переброски части стока сибирских рек на юг, все заинтересованные государства вместе не смогут финансировать столь грандиозное мероприятие. Выходит, остается только повздыхать об упущенных возможностях, да и оставить эту тему.

Хотелось бы оспорить такое мнение.