Текст книги "Планета-тюрьма варваров (ЛП)"

Автор книги: Руби Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– Если ты смотришь сюда… – рычит он, позволяя угрозе закончить заявление за него.

– Не смотрю, – вскрикивает кто – то. – Но твоя сучка издает много пыхтящего шума. Вот и все.

Они не ошибаются. Я извиваюсь, когда Джутари снова толкается в меня. Это самое неприятное – и самое восхитительное – чувство в мире, потому что это всего лишь легчайший толчок в то место, где я хочу гораздо большего, гораздо более жесткого толчка… и я его не получаю.

Не то чтобы я хотела, чтобы он перестал притворяться и начал трахать меня прямо здесь, на глазах у остальных.

Нет.

По крайней мере, я так не думаю.

Но прямо сейчас? Боже, я бы согласилась. Он снова толкается в меня, и его бедра прижимаются к моим так, что головка его члена прижимается к моей сердцевине еще сильнее. Рука, лежащая на моем бедре, тянется к моему соску, и он начинает играть с ним, как делает всегда, только на этот раз это усиливается. Я обхватываю ногами его бедра, соединяя лодыжки, и приподнимаюсь, чтобы соответствовать ему, когда он снова толкается. О Боже.

О боже, я испытаю оргазм, если так будет продолжаться и дальше, и это будет самый жестокий, самый неправильный оргазм в моей жизни.

И я все еще сильно хочу этого.

Его большой палец скользит по моему соску, когда он снова трется об меня, и я не могу сдержать следующего стона, который вырывается из моего горла. Мне нужно помолчать. Нужно не обращать внимания. Нужно не…

О, черт. Я кончаю так сильно, когда он в следующий раз толкается в меня. Я чувствую, как моя киска пытается стиснуть пустоту, и это самое опустошающее, самое разочаровывающее чувство, даже несмотря на то, что оргазм пронзает мое тело. Я задыхаюсь, подавляя еще один крик, когда мое тело прижимается к нему.

Дикий рык, вырывающийся у Джутари, почти так же волнующ, как и оргазм, и я не совсем удивляюсь, когда он кончает мне на бедра, покрывая их горячим, влажным семенем. Он держит свой член, выдавливая остатки спермы из своего большого синего члена, а затем проводит рукой по бледным линиям, которые он нарисовал на моей коже.

– Моя, – говорит он скрипучим голосом, его пристальный взгляд прикован к моему.

На этот раз я не уверена, что он притворяется.

ДЖУТАРИ

Я собственнически провожу рукой по боку моей самки, пока она дремлет, положив голову мне на колени. Я устал. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я в последний раз спал, но ее безопасность превыше всего. К счастью, после первоначальных потасовок остальные, похоже, смирились с тем, что она моя и находиться под запретом. Это хорошо. Я буду драться за нее со всеми в камере, если понадобится, и я выиграю. Но чем больше хаоса я создаю, тем большей опасности подвергаю ее. Последнее, что мне нужно, это чтобы охранник решил разлучить нас. Лучше залечь на дно. Конкретный охранник, приставленный к нашей группе камер, на данный момент находится в карманах Дреммигана, но это может измениться в любой момент.

Я рассеянно провожу языком по внутренней стороне щеки, напоминая себе о лежащем там диске. Осталось совсем немного, напоминаю я себе. Скоро представится шанс, и тогда мы сможем вырваться. И поспать. Сон – это хорошо.

Но сначала моя Хлоя должна быть в безопасности. Я могу продержаться без сна еще несколько дней, но в этом не будет необходимости. Во всей тюрьме царит низкое напряжение, которое мы чувствуем даже в наших изолированных камерах. Это очевидно по беспокойству охранников и по тому, как они себя ведут. И каждый день ходят слухи об изменениях в расписании: то одна конкретная группа не вышла в этот день на работу, то другая оказалась в карантине. Это заставляет охранников нервничать, и это говорит тем из нас, кто бдителен, что что – то должно произойти, и скоро.

Желательно, пока Ноку все еще занят визитом своего начальства.

– Ты что – то притих в последнее время, – комментирует Дреммиган, присаживаясь на корточки рядом со мной. Выражение его лица обычное, плоское, почти безликое, бесстрастное. – Тратишь всю свою энергию, перекачивая ее в женщину?

Я фыркаю от удовольствия, но больше ничего не говорю.

Его голос понижается, и он смотрит на остальных в камере, наблюдая за ними с отстраненным презрением.

– Как думаешь, у кого – нибудь из них есть ключ к разгадке?

Мне не нравится этот разговор.

– О чем?

Дреммиган бросает на меня взгляд.

– Не прикидывайся дурачком, Джутари. Ты слишком умен, чтобы не заметить этого. – Он кивает на охранника, расхаживающего взад – вперед перед нашей камерой. – Они знают, что что – то происходит. Они не уверены, что именно, но они начеку. И поскольку они находятся в состоянии боевой готовности, они, как обычно, распределяют всех по рабочим обязанностям, но с удвоенной охраной.

Удвоенная охрана, а? Я откладываю этот лакомый кусочек в долгий ящик. Я знаю, что Дреммиган проводит много времени, разговаривая с охранниками, хотя я не совсем уверен, как это возможно, учитывая, что он заперт рядом со мной. Я подозреваю, что до него многое доходит от подпольных сообщений – или где – то есть псионическая связь, о которой я не знаю. Это не имеет значения.

– Для меня это новость, – это все, что я говорю, проводя рукой по волосам Хлои. Она слегка шевелится во сне, затем теснее прижимается к моему бедру, словно желая быть ближе ко мне. Или хочет больше моих прикосновений. От этого мой член становится твердым, но я не обращаю на это внимания. Мне нужно услышать больше о том, что Дреммиган знает – или думает, что знает.

– Для тебя это действительно новость? – Третье веко Дреммигана медленно моргает – признак сарказма в его странной расе. – Я так не думаю.

– Говори прямо, – говорю я ему. – У меня нет на это времени.

– Все, что я хочу сказать, это то, что в этом тихом месте есть темное подводное течение. Охранники это видят. Я это вижу. Конечно, ты тоже можешь это увидеть. Ты пробыл здесь достаточно долго, чтобы, как и я, знать, что когда становится неспокойно, люди бунтуют. Они хотят уйти, даже несмотря на то, что на этой забытой богами планете им некуда идти. – Он указывает на Хлою. – Тебе нужно защищать больше, чем кому – либо другому. Она делает тебя богаче – и гораздо более уязвимым – чем любого другого здесь. И все же ты не беспокоишься.

– И что?

– И дело не в том, что ты говоришь, а в том, чего ты не говоришь, мой друг. – Он снова медленно моргает. – Я думаю, у тебя есть план, и я хочу быть частью этого.

Он не ошибается. У меня действительно есть план. Как только я выйду отсюда, я смогу вынуть чип – маячок из своей щеки, активировать его и отправить моему брату Кивиану сообщение, чтобы он приехал и забрал меня. И Хлою.

Дреммиган продолжает говорить.

– Конечно, я никому об этом ничего не скажу. И я буду использовать свои значительные связи, чтобы помогать там, где смогу. Но если у тебя есть план, как вытащить себя и женщину, ты, конечно, можешь взять с собой еще одного. Друга.

Это уже второй раз, когда он небрежно обронил слово – друг. Я не дурак. Я друг Дреммигана не больше, чем он мой. Мы работаем вместе, потому что это нас устраивает. Возможно, было бы неплохой идеей попросить его помогать, если я решу, что сейчас самое время вырваться.

У меня уже давно был этот план, но брать с собой женщину – особенно человеческую – не входило в мои планы. Мне пришлось перестроить свое мышление, пересчитать, как далеко я смогу уйти с кем – то рядом, что потенциально замедлит мои шаги. Это будет другой человек, о котором нужно будет заботиться, кормить и поить. Еще один человек, которого нужно спрятать. Я не совсем уверен, что мой хлипкий план выполним с одним, не говоря уже о двух.

Третий в команде может развалить весь план.

Но Дреммиган в чем – то прав. У него есть связи. У него в полном распоряжении охрана.

Он может мне понадобиться. Я обдумываю это, а женщина кладет голову мне на колени. Она слишком доверчива. В тот момент, когда я потеряю ее из вида, ее изнасилуют или убьют – или заставят отдать охранникам все, что они захотят. Эта тюрьма безжалостна, и ей тут не место. Мой долг защищать ее и обеспечивать ее безопасность… и если это означает работать с Дреммиганом ради общей цели, даже если я ему не доверяю, это должно произойти.

Я оглядываю камеру, затем снова глажу свою самку по волосам.

– У меня есть деловой партнер, который приедет и заберет меня, если я смогу выбраться из самой тюрьмы и достаточно далеко, чтобы его корабль нельзя было сбить.

– Значит, это должно произойти во время сбора урожая. – Его прищуренные глаза светятся интересом, и он потирает подбородок. – Выполнимо.

– Нам нужно будет отвлечение. Уничтоженная машина. Вспыхнувший бунт. Что – то в этом роде. Достаточное отвлечение, чтобы позволить мне – позволить нам – самим покинуть территорию тюрьмы. – Мой план никогда не был высечен на камне. Я действую по интуиции и решил, что буду использовать все, что покажется мне полезным. Конечно, теперь, когда у меня есть Хлоя, мне нужно думать наперед.

Дреммиган продолжает задумчиво потирать подбородок.

– А электрошоковый барьер, который окружает тюрьму? У тебя есть способ отключить его?

– В этом не будет необходимости. Ты просто доставь меня туда, и я сделаю все остальное. – Я могу справиться с любой болью, которую это вызовет, а затем протащить Хлою через это, если она не сможет двигаться. Полагаю, я смогу притащить и еще одного.

Он кивает и поднимается на ноги.

– Я посмотрю, что смогу сделать.

Когда странный инопланетянин уходит, я обнаруживаю, что снова прикасаюсь к своему человеку. Я провожу рукой вверх и вниз по изгибу ее бедра, поскольку более нежное прикосновение может быть неверно истолковано. Жаль, что я не встретил ее при других обстоятельствах, когда мне не приходилось бы постоянно «взбираться» на нее, чтобы обеспечить ее безопасность. Она, должно быть, ненавидит это – и меня.

И все же… Я думаю о том, как она вскрикнула, когда я в последний раз потирался об нее. Я не обращал внимания, сосредоточившись на одном из других, наблюдавших за нами, и моя шпора вонзилась в нее. Я не ожидал, что она ответит настойчивым криком, выгибаясь всем телом. После этого я уже не мог остановиться. Я слишком сильно этого хотел. Хотел ее слишком сильно. Хлоя подбадривала меня своими тихими звуками и тем, как она прижималась ко мне, и это был самый приятный опыт, который я когда – либо испытывал. Я окрасил ее бедра своей спермой, хотя ничего так сильно не хотел, как проникнуть в ее сладкое тепло и наполнить ее своим семенем. Сделать так, чтобы она забеременела моим ребенком. Заявить на нее права полностью.

Но я не могу, пока она не в безопасности. Мне нужно забрать ее отсюда.

А до тех пор я не могу позволить, чтобы все снова зашло так далеко. Нет, если я хочу, чтобы она мне доверяла.

***

Была середина ночи, когда я услышал голоса, разговаривающие снаружи камеры.

– Почему здесь вместе с другими заключенными находится женщина?

Раздается шипящий звук, от которого волоски у меня на шее встают дыбом. Я знаю этот звук.

– Эта заключенная плохо себя вела. Она из первобытного народа и лучше всего реагирует на насилие. Прямо сейчас ее наказывают за непослушание.

Я заставляю себя выпрямиться, наблюдая из угла, который я объявил своим, как Ноку и еще один офицер в форме останавливаются перед стеклянной перегородкой нашей конкретной камеры. Интересно, что Ноку не похож на себя обычного. Его чешуя отполирована, а униформа, которую он носит, намного чище, чем то, что он обычно предпочитает носить. Ленивый ублюдок, вероятно, дал кому-то задание почистить форму. Инопланетянин, с которым он стоит – сззит – мрачно оглядывает окружение, недовольный. Он стоит прямо, на груди его униформы свисает несколько медалей, а в руке он держит планшет с данными, записывая свои наблюдения.

– Какой она расы? – спрашивает командир, указывая на Хлою. – Она уродлива.

– Человек. Отвратительная раса, – говорит Ноку. – Она политическая заключенная, и ее отправили сюда, чтобы от нее тихо избавились.

Сззит обнажает зубы в гримасе.

– И они реагируют только на насилие?

– В ерно, – уверяет его Ноку. – Как вы можете видеть, она довольно хорошо интегрировалась с другими заключенными здесь. Как только она будет должным образом наказана, ее вернут в женские покои. – Он поворачивается спиной к камере и жестом указывает дальше по коридору. – Здесь у нас наш ангар…

Однако командир не двигается с места. Он все еще изучает Хлою с хмурым выражением на лице.

Я собственнически положил руку ей на бедро, выглядя как можно более угрожающе. Она моя.

– Есть что – то, что вас огорчает, командир? – спрашивает Ноку своим самым заботливым голосом. – Мне приказать немедленно убрать ее?

Я обнажаю зубы при этой мысли. Если они хотя бы прикоснутся к ней…

– Дело не в этом. – Командир бросает взгляд на Ноку. – Я хорошо знаю, что женщины в этой тюрьме обменивают свое внимание на любезности со стороны охранников. Это неизбежное зло, на которое я предпочитаю не обращать внимания, чтобы рабы были довольны. Однако. Эта… штука. Этот человек. Она может быть больна.

– Это могло бы быть так, – соглашается Ноку. Его взгляд фокусируется на мне, а не на Хлое, хотя я могу только представить, что он хочет посмотреть на нее. Он слишком алчный, офицер ссетри. Он захочет, чтобы она вернулась.

– Они ведь не трогали это, не так ли? Другие охранники? – Выражение его лица говорит о том, что он явно хмурится при этой мысли.

– К онечно, нет. Как вы сказали, она может быть больна, – шипящий голос Ноку обижен. – Это в высшей степени неприятное существо.

Его ответ одновременно и забавляет, и злит меня. Если бы только его командир знал, что на самом деле задумал Ноку. Хлоя вовсе не гротескное, непонятное создание.

Она моя.

Может быть, это бунтующий ублюдок во мне – или разгневанный защитник Хлои, – но то, что Ноку так явно солгал о ней, наполняет меня гневом. Я просовываю руку между ее бедер и ищу теплое гнездышко завитков, покрывающее ее влагалище. Я провожу пальцами по ее складочкам, исследуя ее. У нее здесь маленький бугорок, который я случайно задел сегодня утром, и она обезумела в моих объятиях, так что я собираюсь потрогать его снова и посмотреть, ответит ли она тем же.

Хлоя со стоном просыпается ото сна, прижимаясь ко мне.

– Черт возьми, они снова за свое, – громко произносит кто – то. – Дайте поспать, а?

Я продолжаю поглаживать мягкие складочки Хлои, когда ее ноги раздвигаются для меня. Она наполовину спит, прижимаясь своим телом к моему, даже когда я играю с ее киской. Она сразу же становится скользкой, и мой член твердеет в ответ. Я поднимаю взгляд на стеклянную перегородку, испытывая удовлетворение от того, что Ноку наблюдает, как я прикасаюсь к женщине, которая ему нравится.

Что он слышит ее крики удовольствия.

Офицер разговаривает с Ноку, но я не думаю, что сетри что – то слышит. Он пристально смотрит на Хлою, пока она извивается под моей рукой, тяжело дыша.

– Джутари! – вскрикивает она, прижимаясь к моей шее. – Что…

– Скажи, что ты моя, Хлоя, – говорю я ей, поглаживая этот маленький твердый бутончик между ее складочками. И при этом я лукаво улыбаюсь Ноку. Пусть он посмотрит, как я ублажаю эту женщину. Как я позволил ей вцепиться в меня и потребовать, чтобы я владел ею, когда она не хотела прикасаться к нему.

Я даю ему знать, что Сав Джутари Бахтавис получил то, что хотел.

Глава 6

ДЖУТАРИ

Последствия моих действий не ощущаются до утра.

Дреммиган болтает с одним из охранников, пока в нашу камеру доставляют поек. Он берет стопку батончиков, раздает их, а затем оставляет два, двигаясь в мою сторону, где Хлоя садится рядом со мной. Она все еще раскраснелась и смущена из – за моих ночных «притязаний» на нее. Я дважды заставил ее кончить на мою руку, а затем слизал ее соки с моих пальцев. Она смущена звуками, которые издает, когда я прикасаюсь к ней, но я жажду их.

Я не очень хороший парень, потому что собираюсь заставить ее продолжать дарить их мне. Мне все равно, даже если вся тюрьма Хейвен знает, что я заставляю ее кричать, когда прикасаюсь к ней.

Дреммиган протягивает нам батончики. Когда я тянусь к ним, он отводит их назад, наклоняя голову.

Я рычу на него.

– Ч то?

– Закончил демонстрировать свою игрушку? – его тон холоден.

Я улыбаюсь на это, обнажая перед ним свои зубы.

– Нет. Скоро мне снова понадобится прикоснуться к ней. Заткни уши, если тебе это не нравится.

– Джутари, – сердито шепчет Хлоя, смущенная.

Мне все равно. Дрем просто моргает глазами, прикрывая третье веко, что показывает его раздражение.

– Благодаря твоему трюку с самкой, нашей группе поручили сбор урожая на следующую неделю.

Я хмыкаю, забирая у него батончики и протягивая один Хлое. Обязанности по сбору урожая – это неизбежное зло. Я не возражаю против них, потому что, по крайней мере, это позволяет нам выбраться из этой камеры на несколько часов, даже если это просто походить под красным небом и разреженным воздухом неразвитой атмосферы Хейвена.

– И что?

– И то, что мы будем работать за молотильщиков.

На этом я останавливаюсь. Работа молотильщика – самая опасная из работ, и обычно ее выполняют в качестве наказания. Огромные уборочные машины – молотилки – автоматизированы, но они быстро перемещаются, чтобы скосить специальные травы, которые здесь выращиваются. Работа на молотилке означает, что заключенные отвечают за расчистку препятствий на пути движения больших молотилок или иногда сами очищают лезвия. Это не то, чего кто – то ждет с нетерпением, если только у вас нет желания умереть.

Еще… молотилки находятся в полях на окраине тюремного комплекса. Если мы выберемся оттуда, все, что будет между нами и красными утесами свободы, – это электрическое поле, окружающее тюрьму. Это выведет из строя большинство гуманоидов одним ударом по их организмам, как электрошоковый ошейник.

Кроме меня.

Это тот шанс, которого я так долго ждал. Я просто улыбаюсь ему с уверенным видом.

– Тогда это наш шанс. – Я жестом приглашаю Хлою поесть и протягиваю ей свой батончик. Ей понадобятся все ее силы.

Она бросает на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не говорит в присутствии Дреммигана. Умная малышка. Я знаю, что у нее есть вопросы, но она ждет, чтобы задать их. Хорошо. Я не хочу, чтобы она узнала, что Ноку упоминал о возвращении ее в женскую половину. Она останется со мной, и это окончательно.

– Я так и думал, что ты это скажешь, – комментирует Дрем своим слишком ровным, лишенным эмоций голосом. – Я поговорил с охранником, и он у меня в долгу. У него есть друг, который дежурит по периметру. Этот друг встретит нас с запасом еды и воды для нашего побега, а также запасными дыхательными аппаратами. – Он сжимает свои руки с длинными пальцами и наблюдает за мной. – Если ты сможешь провести нас за периметр, у меня есть припасы.

Я киваю.

– Я могу провести нас мимо. – Однако я немного скептически отношусь к небрежному заверению Дреммигана. Мне это кажется слишком простым, особенно для чего – то, за что охранника могут казнить. – Это, должно быть, большая услуга, которую охранник обязан тебе.

– Это так.

Когда он не вдается в подробности, я нетерпеливо хмурюсь на него.

– Я сказал ему, что мы позволим ему потрахаться с женщиной.

Горячая, яростная злость вскипает в моем теле. Я вскакиваю на ноги, готовый обхватить руками толстую шею Дреммигана.

– Ты что?

– Успокойся, – говорит Дрем. – Ты привлечешь к нам внимание.

Я рычу на него. Как будто мне не наплевать, если я привлеку внимание…

– Джутари, – говорит Хлоя мягким голосом, ее рука ищет мою. – Пожалуйста.

Ее прикосновение немного ослабляет бушующую во мне ярость, оттягивая меня от края пропасти. Мне требуется все, что у меня есть, чтобы снова спокойно сесть, вместо того чтобы разорвать Дреммигана надвое, как я бы хотел. Я сажусь рядом со своей женщиной и сажаю ее к себе на колени, чувствуя себя собственником.

– Этого не произойдет.

– О, это ложь, – успокаивает меня Дреммиган. – Он может так думать, но она пойдет с нами. Однако мне пришлось кое с чем согласиться. Ходят слухи, что начальство Ноку сегодня покидает Хейвен, и ты знаешь, что это значит.

Я знаю. Это значит, что он придет за Хлоей. И Дрем правильно угадал, что я не покину это место без нее.

Она обнимает меня за шею и гладит по одному из моих рогов. Я не знаю, понимает ли она, насколько эротично это движение, поскольку она пытается утешить меня, но от этого мой член болит еще сильнее. Меня так и подмывает повалить ее на пол и заявить на нее права – по-настоящему, по-настоящему заявить на нее права – просто чтобы показать всем, что она моя. Это моя варварская сторона проявляется при мысли о том, что ей угрожают.

Хлоя моя.

– Как мы собираемся это сделать? – спрашивает Хлоя тихим голосом. – У тебя есть план, Джутари?

Я медленно киваю, сосредоточившись на ее спокойных движениях, а не на бесстрастном лице Дреммигана, как у придурковатого ублюдка. Я провожу рукой по ее спине.

– Комбайны достаточно легко заклинить. Нам просто нужно придумать способ заставить их сломаться. – Или чтобы кто – то попал в аварию, но я этого не говорю. Я подозреваю, что Хлоя не понимает, насколько я плохой человек. В ней есть какая – то невинность, и это заставляет меня… что ж, это заставляет меня хотеть быть лучше. Чтобы заботиться, хотя я перестал заботиться давным – давно. Но то, что она появилась в моей жизни, многое меняет.

Это меняет все.

– Несчастный случай – это достаточно просто, – говорит Дреммиган своим холодным голосом. – Тогда встретимся на периметре.

Я киваю. Все это должно быть достаточно просто. Я провожу языком по диску у себя за щекой.

Нас ждет свобода.

Хлоя

Это действует на нервы – стоять в очереди вместе с другими заключенными на уборку урожая. Это будет мой первый выход на улицу с тех пор, как я попала в тюрьму, и я не уверена, чего ожидать. Меня немного нервирует, что в дополнение к паре дешевых ботинок мне выдают штуку, которая застегивается у меня на носу и называется – дышалка. Очевидно, у нее есть маленькие фильтры, которые входят в ноздри и делают воздух пригодным для дыхания, потому что он не совсем подходит нам. Я видела нескольких инопланетян в тюрьме в таких костюмах, но я не понимала, для чего они нужны. Я стою в очереди за долговязым, серо – карандашным инопланетянином по имени Дреммиган, а Джутари стоит позади меня. Каждый проходящий мимо охранник заставляет меня нервничать еще больше, потому что я ожидаю, что кто – нибудь заметит, что я девушка, смешавшаяся со всеми этими парнями, и решит, что нет, мне самое место в женской части.

Мне нужно остаться с Джутари. Не только потому, что он хочет выбраться отсюда, но и потому, что он обеспечивает мне безопасность.

И потому что… Он мне нравится. Что глупо. Сейчас не время для влюбленности, но я ничего не могу с собой поделать. Когда он прикасается ко мне, у меня кружится голова. Не имеет значения, что ситуация сумасшедшая – возможно, именно эта ситуация является одной из причин, по которой я так очарована им. Это не имеет значения, потому что, в конце концов, я принадлежу Джутари… и мне это нравится.

Я бы предпочла побыть с ним наедине, а не в камере с бандой убийц, но я стараюсь не зацикливаться на этом факте.

Словно услышав мои мысли, Джутари хватает меня за волосы и оттягивает мою голову назад. Движение кажется грубым и собственническим, но я знаю, что это потому, что ему нужно, чтобы это выглядело так, будто он «владеет» мной. Он несколько раз извинялся за то, что грубо обращался со мной. Но до тех пор, пока он не причиняет мне вреда… Мне вроде как нравится, когда он грубо обращается со мной. Это сексуально и неправильно одновременно.

– Успокойся, – шепчет он мне. – К огда мы будем там, слушай мои команды и держись поближе.

– Я так и сделаю.

– Жнецы опасны. Я буду держать тебя подальше от них, если это вообще возможно, но если нет, ты должна быть настороже. – Он проводит рукой вниз по моей шее. – И будь готова в любое время.

Я киваю, когда он отпускает мои волосы.

И он, и Дреммиган спокойны настолько, насколько это возможно. Немного расстраивает, что они не проявляют никаких эмоций по поводу сегодняшнего большого прорыва, но я на взводе. Дрем уже несколько раз рычал на меня, потому что я дергаюсь и вздрагиваю, но Джутари сказал одному из охранников, когда тот странно посмотрел на меня, что я боюсь выходить на улицу. Это правдоподобно.

Я больше боюсь, что кто-нибудь заберет меня от Джутари.

Нас ведут по длинному, облицованному металлом туннелю. Вдоль всех стен тянутся направляющие и куча табличек, напечатанных на языке, который я не могу прочесть. Я представляю, что там написано что-то вроде «Держи руки по швам» или «Не зарежь своего сокамерника», или что-то в этом роде. Пока мы идем, мои шаги кажутся более пружинистыми, странными. Сначала я подумала, что дело в полах, но когда мы проходим через двери и выходим на улицу, в красную атмосферу, я понимаю, что это из-за здешнего воздуха.

Это так… странно. Он кажется слишком тонким, и я втягиваю воздух через носовой фильтр, как будто мне не хватает кислорода. Тонкий… и в то же время душный. Воздух кажется спертым и мерзким по сравнению с помещениями с климат-контролем внутри. Я двигаю рукой, и она, казалось бы, проплывает мимо меня без особых усилий. Хм.

– Гравитация здесь слабее, чем внутри, – говорит Джутари, дотрагиваясь рукой до моей талии. – Будь осторожна.

Я буду. Я следую за шеренгой заключенных, когда они идут по краю того, что кажется огромным зеленым полем. Здесь шумно – ветер треплет и рвет мою кожу, за считанные секунды покрывая меня кроваво – красной пылью. Сквозь шум ветра доносится постоянный механический скрежет, достаточно громкий, чтобы мне захотелось вырвать неудобный переводчик из уха. Я не могу понять, в чем причина, пока одна из машин не проезжает мимо нас. Эта штука чертовски огромна и выглядит как гигантская пуля с огромным набором вращающихся лезвий, прикрепленных спереди. Пока я наблюдаю, он прокладывает себе путь мимо нас, выдергивая траву с корнем из земли и затем заталкивая ее в отсек.

– Что, черт возьми, он делает? – спрашиваю я, перекрывая рев механизмов.

– Здесь выращивают корешки. Как только они достигают определенной высоты, комбайны извлекают их из почвы здесь, и они высаживаются на полях в других местах на поверхности. Это часть терраформирования, – объясняет Джутари.

К орешки? Я поднимаю упавшую траву у своих ног. То, что я приняла за траву, на самом деле является каким – то очень крошечным деревцем. Как очаровательно.

– Продолжайте идти, – говорит охранник по внутренней связи. – Не останавливайтесь, пока не доберетесь до назначенного места назначения.

Ой. Я спешу последовать по стопам Дреммигана, морщась при этом. Из – за разреженного, пахнущего затхлостью воздуха и силы тяжести почва здесь кажется скользкой и рыхлой. Я точно упаду на задницу, если нам придется бежать.

Я очень, очень надеюсь, что до этого не дойдет.

Мы гуляем на улице, как мне кажется, несколько часов. Никто особо не разговаривает, а если и разговаривает, то его быстро пресекает охранник. За заключенными наблюдает больше людей, чем я когда – либо видела, и я предполагаю, что именно здесь работает большинство персонала – снаружи. Я оглядываюсь назад и вижу бесконечную вереницу заключенных, на всех надеты мигающие электрошоковые ошейники. Сегодня много людей работает в полях.

– Здесь каждый день так много народу?

– Обычно, – отвечает мне Джутари. – Просто в большинстве случаев мы не участвуем в этом. – Он обнажает зубы в ухмылке. – Это наше наказание.

Наказание, которое позволит нам сбежать – надеюсь.

Мы добираемся до дальнего конца полей, и отсюда скалы кажутся заманчиво близкими. Однако это был долгий путь по пыли, и я уже вымоталась.

– Получите порцию воды, а затем в поле, заключенные, – кричит охранник.

Краем глаза я замечаю красное пятно.

– Капсулы с водой, – зовет Ирита, держа в руках прозрачный пакет размером с мой кулак. Она бросает один из них заключенному, а затем поднимает другой. – Будь добр ко мне, и, возможно, получишь второй.

– Нет, не получит, – предупреждает ближайший охранник.

– Ладно, как скажешь. Будь добр ко мне, и я не пролью твою порцию на землю, – исправляется Ирита. Она вручает капсулу Дреммигану, который направляется в поле.

– Пойдем, – говорит мне Джутари. – Прежде чем они заметят, что ты женщина, и назначат тебя дежурить по воде.

Но Ирита восклицает при виде меня.

– Хлу-я! Посмотри на себя. Кеф, твое лицо просто полное месиво.

– Ирита, привет. – Я отчасти рада ее видеть и в то же время нетерпелива. – Мне нужно выйти в поле…

Джутари тянет меня за руку.

– Найди меня, если тебе понадобится вода, – говорит она, подмигивая. – Я буду здесь. Будь осторожна в полях.

Я киваю ей и позволяю Джутари тащить меня за собой. Мы движемся к краю большого поля, месту, которого большинство заключенных, похоже, избегают. Вдалеке гудит комбайн, звук постепенно становится громче по мере того, как он приближается к нам.

– Что мы здесь будем делать? – спрашиваю я Джутари, морщась, когда мои ноги увязают в грязной, взрыхленной земле. – Кроме того, что постараемся не попасть под уборочную машину.

Он поднимает одно из крошечных деревцев и втыкает корни в грязь.

– Мы пересаживаем коренья, чтобы комбайн мог собрать их при втором заходе. И мы следим за поломками в оборудовании. – Он бросает на меня быстрый взгляд. – И мы ждем своего шанса.

Кажется, на этом конце поля не так уж много людей, но Дреммигана и близко нет.

– Не прямо сейчас?

– Не прямо сейчас, – соглашается он. – Нам нужно подождать, пока охранникам это надоест. Позже днем они будут менее бдительны.

– Хорошо. – Я делаю шаг вперед и поднимаю упавшее деревце. Земля усеяна ими, и она превратилась в песчаное, грязное месиво из – за проходов комбайнов. Пока я наблюдаю, один из них проносится мимо не слишком далеко от того места, где мы стоим, и кто – то отпрыгивает с пути машины. Чёрт побери. – Должен быть лучший способ сделать это.

– Способ есть, – говорит мне Джутари, приступая к работе. – Но мы дешевая рабочая сила.

Хороший довод.

– Оставайся рядом со мной. Если ты устанешь, дай мне знать. Я понесу тебя на спине, если понадобится. – Он протягивает руку и кладет ее мне на макушку, затем гладит по волосам. – Я не хочу, чтобы с тобой что – нибудь случилось. Ты моя.

И я таю от этого.

– Я нервничаю.

– Не стоит. Я рядом.

Как ни странно, от этого уверенного заявления я чувствую себя лучше.

– Тогда можно мне получить поцелуй на удачу?

Он удивленно наклоняет голову.

– Поцелуй? Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Разве твои люди не целуются? Губы в губы?

Глаза Джутари вспыхивают интересом.

– Д умаю, что это нарушило бы несколько законов гигиены на многих планетах.