Текст книги "Опекун. Вне закона (СИ)"
Автор книги: Ронни Траумер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Иди умойся и одевайся, – подталкивает меня в сторону ванной комнаты с презрением в голосе.
– Что? – хмурюсь, не понимая его.
– Делай, что я говорю, – со вздохом произносит. – Или ты ещё и тупая?
– Что вы себе позволяете?..
– Умылась, оделась и на выход, – игнорирует мой вопрос.
– Домой? – вопрос слетает с губ, а в груди зажигается огонь надежды.
– Твой дом здесь, запомни уже, – шипит со злостью. – Давай, нас в клинике ждут, – поторапливает меня очередным толчком в спину.
В клинике?
Глава 9
Марат
Звенящую тишину кабинета нарушает появившийся начальник безопасности. Я уже полдня сижу в рабочем кресле и смотрю в одну точку, пытаясь понять, когда меня так переклинило. Что, мать вашу, произошло, почему меня так несёт странной дорогой? Что сделала эта девушка, что мои мозги так расплавились?
– Марат, – зовёт Карим, и я отрываю взгляд от стола, где лежат бумаги из клиники.
– Что? – хриплым голосом откликаюсь.
– Булатов объявился, – два слова, которых я давно ждал.
– Где? – подаюсь вперёд, скрестив руки над столом.
– Он был замечен в Пушкинском районе, – спешно отвечает Карим.
– И? Это всё, или будет ещё какая-то информация? – раздражённым тоном спрашиваю.
– Кроме того, что это дорога в деревню…
– Матери Кати, это я и так знаю, – обрываю его. – Что-то ещё? Например, более стоящее? – смотрю на него исподлобья, начиная злиться.
“Интересно, а когда ты не злишься? Последнее время только и делаешь, что ходишь с такой рожей, будто у тебя весь бизнес отжали” – раздаётся где-то на краю сознания.
Чёртова девчонка!
– Нет, – виноватым тоном отвечает. – Внимание к себе не привлекал, видно его не было, до сегодняшнего дня, – добавляет деловым тоном.
– Тогда не приходи ко мне, если у тебя ничего нет, – бросаю и откидываюсь на спинку кресла.
– Марат… – со вздохом произносит Карим и делает шаг к столу. – Я лично буду следить за ним, но может, он и не собирается мстить? Мы ведь уже выяснили, что та авария была чистой случайностью, там виноват только водила, Булатов никаким боком, – отбросив формальность, он по-дружески проговаривает всё это со своим кавказским акцентом.
– Он мне клялся, Карим, что выйдет, и я за всё отвечу, – устало тру лоб, понимая, что мне надо собраться, делами заняться, а не воспитанием чужих детей.
– Хорошо, тебе, но Аксёновы…
– Карим, ты со мной уже двадцать лет и прекрасно знаешь, при чём тут Аксёновы, и почему над ними так же висит угроза, – повышаю голос, и начальник безопасности, а по совместительству человек, которому я полностью доверяю свою жизнь, выпрямляется и смотрит на меня с сочувствием.
– Ладно, – отмахивается. – Аксёнова-старшая под присмотром двадцать четыре на семь, – докладывает по-деловому. – Младшая… – он замолкает, и я поднимаю глаза на него. – Дело не моё, конечно, но такими способами ты её к себе не расположишь, и доверия к тебе у неё никогда не будет. Это так, мой дружеский совет.
– Спасибо, я как раз спрашивал тебя, как мне с ней себя вести, – с иронией и гневом рычу на него.
– Рычи ты, не рычи, от этого ничего не изменится. Лучше скажи ей правду, начиная со смерти её отца…
– Чтобы она задушила меня во сне? – хмыкаю нервно. – Нет, у меня другой план, – мотаю головой задумчиво.
– Ну смотри, когда она сбежит, не выдержав твой мерзкий характер, будешь её по всей стране искать, – продолжает подливать масло в огонь. – Видал я подобных девиц, смотришь на них и кажется, что они такие хрупкие, испуганные и бесхарактерные, а потом как выкинут что-то, охереешь…
– Так, всё! Спасибо за твою «поддержку», ты настоящий друг, – прерываю, не выдержав.
Сам понимаю, что он прав, и я не раз об этом думал, особенно зная, что характер у Каролины и так не сахар. Не сомневаюсь, что выкинуть она может всё что угодно, а при желании и сбежать сможет. Не делает этого только потому, что мать в больнице, где стоят мои люди. А если она сбежит, значит, мать не увидит больше.
– Обращайся, – усмехается. – В общем, у меня знакомый в полиции есть, напрягу его, Булатову ведь нужны деньги, если что-то выплывет – грабёж, хулиганство или что-то ещё, попрошу, чтобы он меня оповестил.
– Ты ему доверяешь? – прищуриваюсь, так как первый раз слышу, чтобы у Карима были знакомые в полиции.
– Доверяю, он неправильный мент, – кивает с усмешкой.
– Взяточник? – интересуюсь я.
– Категоричен, – мотает головой, ещё больше меня запутав. – Не важно, – махнув рукой, он разворачивается к выходу. – Если что-то будет, я сообщу, – бросает через плечо и выходит из кабинета.
Остаюсь опять в гнетущей тишине, и взгляд на автомате падает на папку с результатами из клиники. Невольно вспоминаю тот день, когда я повёл Каролину туда.
– Вы совсем с ума сошли? – спрашивает, едва мы переступаем порог клиники, где лежит её мать и где латают моих людей в случае ранений без лишних вопросов.
Я столько бабла в эту клинику влил, что в пору меня совладельцем сделать, не то что вопросы задавать.
– Закрой рот, – выплюнул, даже не посмотрев на неё, продолжая идти по коридору в нужном мне направлении, сопровождаемый четырьмя охранниками – двое впереди и двое за Каролиной.
Я ещё не отошёл, всю ночь не спал, какого-то хрена представляя её под другими мужиками, и зубами скрипел. Когда она сказала, что это был просто секс, у меня крышу сорвало к чертям. Сам не понял, чего так разозлился, но во мне проснулся Смольный, который резал людей на куски. Перед глазами пелена гнева, вены на шее вздулись, а руки чесались свернуть шею каждому, кто к ней прикасался. Дурдом какой-то, пора проверить голову.
Вот какого, мать его, хрена, меня волнует, с кем она трахается? Взрослая баба ведь, в моё время в её возрасте уже второго рожали. Так в чём дело, Марат? Перед старым другом стыдно стало, что дочь его не уберёг, что по рукам пошла, и ты стал началом? Началом её взросления, распечатал и толкнул к разгульному образу жизни? Что тебя разозлило?
Не знаю, не понимаю и понимать не хочу, но меня прёт до сих пор, и я не могу это контролировать. Это злит ещё больше. Я всегда был собран, с ясной головой, и мозги всегда на месте. А сейчас несёт хрен знает куда, мозги в кашу, собранность свалила, рукой помахав.
– Не собираюсь «рот закрывать» – делает акцент на последние слова. – У вас с головой не всё в порядке, раз решили меня проверить, – и тут я, замерев на месте, поворачиваюсь к ней.
Каролина идёт, смотря себе под ноги, и, не заметив, что я застыл, врезается лбом в мою грудь.
– Решил проверить? – переспрашиваю, наклонив голову набок и прищуриваясь.
– Спешу вас разочаровать: ни один гинеколог не сможет сказать вам «список» всех моих половых партнёров, – вместо ответа выдаёт эта девка.
– У тебя мозги вообще есть? – цежу сквозь зубы. – Я не вчера родился, – произношу и, развернувшись, иду дальше. – Надо же было додуматься до такого! – качаю головой.
Подходим к нужной двери, и стоящий на посту охранник открывает её, пропуская меня внутрь. Но я делаю шаг назад, впиваюсь в локоть Каролины и подталкиваю её в палату, где две больничные койки, и только потом сам захожу.
– Узнаёшь? – спрашиваю и смотрю, как по бледным щекам бегут дорожки слёз. – Отвечай! – рявкаю, и она вздрагивает.
– Д-да, – на грани слышимости отвечает.
– Кто они? – киваю на лежащих под капельницей избитых парней.
– Миша и Максим, – дрожащим голосом отвечает.
– Понимаешь, зачем я тебя сюда привёз? – подхожу к ней и разворачиваю лицом к себе.
– Н-нет, – спешно мотает головой.
– Смотри туда, – указываю на Мишу. – Вот чем обернётся твоё непослушание, – она поворачивает голову, всхлипывает и носом шмыгает. – А вот что будет с теми, кто к тебе прикасался, – киваю на парня, который возомнил себя бессмертным.
– Вы просто монстр! – ревёт и лицо ладонями закрывает.
– Монстром я бы был, если бы сейчас на кладбище тебя привёз, – проговариваю и, засунув руки в карманы брюк, смотрю на эти два тела в повязках и без сознанная. – А так, я милостивый, – небрежно бросаю.
– Нет, вы монстр, – шепчет себе под нос.
– Всё, экскурсия окончена, – хватаю её и к выходу направляю. – Я привёз тебя, чтобы ты думать начала перед тем, как что-то ляпнуть, но твои мысли мне понравились. Пойдём, анализы сдашь, – проговариваю, меняя направление к кабинету главврача.
На удивление Каролина не сопротивляется и рот не открывает весь час, что мы проводим в клинике, и даже по дороге домой. Плакать тоже перестаёт, только смотрит в одну точку пустым взглядом. А дома она сама в свою комнату пошла.
Где она лежит уже больше недели, словно бездушная кукла.
Проверять её на какие-то болячки мне и в голову не приходило. Однако когда она сказала, мне это показалось неплохой идеей. Я в тот же день напряг Карима, и он доложил мне о всех её передвижения за весь год. Конечно, она была под присмотром, все записывалось и сохранилось. А так как был приказ от меня докладывать только, если возникнут серьёзные проблемы, мне было неизвестно остальное. Собственно, и не интересовало, чем она там занимается. Сейчас я знаю, что она блефовала, что не было никого, кроме этого Максима из гостиницы, который так ничего и не сделал, только кофе угостил.
Но мне определённо спокойнее, что она дома под постоянным контролем, несмотря на то, что лежит и разлагается. И всё же я не монстр, и ломать девчонку в мои планы не входило. Поэтому я и принял решение, чтобы и мне спокойно, и она гнить не будет. Пока я этого не захочу.
Прихожу домой раньше, чем обычно, и первым делом захожу в соседнюю квартиру, где располагаются охранники. Едва порог переступаю, как все встают по стойке смирно.
– Добрый вечер, Марат Давыдович, что-то случилось? – делает шаг вперёд Валера – ответственный за остальных и, как говорит Карим, лучший его человек.
– Нет, – сухо отвечаю и подхожу к стене, где висят мониторы, ведущие трансляцию с камер видеонаблюдения не только в моей квартире, но и на входе в жилой комплекс, коридорах, лестницах и лифтах. – Что нового? – спрашиваю, не замечая на экранах ничего необычного.
– Из комнаты не выходит, – этот ответ уже изрядно надоел, каждый день одно и то же.
– Понятно, – устало вздыхаю и выхожу из квартиры.
Захожу в свою и, сняв пальто, направляюсь прямиком в комнату Каролины. Открываю дверь и сразу замечаю, как здесь душно, ещё в добавок пахнет едой. И я бы поспешил обрадоваться, но, подойдя к кровати, понимаю, что еда на подносе так и осталась нетронутой. Я сам поручил домработнице приготовить что-нибудь вкусное и отнести в комнату, раз Каролина сама не хочет выходить. Но и это бесполезное дело. Упёртая девчонка решила мне голодовку объявить в очередной раз.
Это тебе наказание, Марат, за твою грешную жизнь.
– Каролина, – зову лежащую на кровати бездушную куклу.
Реакции никакой, только моргает, продолжая смотреть в потолок. Даже не плачет, с тех пор как из клиники вышли она ни одной слезинки не проронила.
Осматриваю её с головы до ног, и в груди что-то сжимается. Помятая пижама не первой свежести, волосы как солома, лицо бледное, а от и так худого тела теперь остались кожа да кости.
«Твоя работа, Марат» – раздаётся в голове, но я тут же отгоняю идиотские мысли. В чём это я виноват? В том, что воспитанием её занялся? Или что хочу как лучше для неё?
– Каролина, вставай, – повторяю и словно на кнопку «включить» нажимаю – она занимает сидячую позу и смотрит мимо меня. – Во что ты превращаешься? Посмотри на себя, – рукой на неё указываю. – От тебя несёт, когда в ванной последний раз была? – вопрос за вопросом, а в ответ молчание.
В груди смешанные чувства, спутанные какие-то ощущения. Вроде злость на неё, а вроде жалость. Странное желание взять её на руки, отнести в ванную и залезть вместе с ней под душ. Обнять, к груди своей прижать, погладить гнездо на голове, и… что? Что, Марат? Крыша поехала? Что ты несёшь?
– Твою же… – вздыхаю и нервно делаю пару шагов вдоль кровати. – Значит, так, – застываю перед ней. – В гостиницу ты больше не вернёшься и с завтрашнего дня будешь работать моей личной помощницей. Так что приводи себя в порядок, выглядишь как бомж из-под моста, – со злостью выплёвываю.
«Конечно, ведь проще на неё злиться, чем испытать что-то новое. Она ведь виновата, что ты видишь в ней не дочь своего друга, а женщину, которую хочешь» – опять этот голос в голове. Совесть что ли проснулась?
Женщину, которую хочу… Мне нельзя её хотеть! Она дочь моего друга, пусть уже покойного, да и не друга по факту, но… Нет! Она мне в дочери годится, я её из роддома забирал, как, мать вашу, такое случилось?!
– Как скажете, – подаёт голос Каролина и, встав на ноги, принимается раздеваться.
– Что ты делаешь? – усталым голосом спрашиваю. – В ванную иди и там раздевайся.
– Хорошо, – сухо проговаривает и направляется в сторону ванной.
Не орёт, не сопротивляется, не обвиняет ни в чём.
– Дурдом, – цежу сквозь зубы и собираюсь покинуть комнату, но какого-то хрена возвращаюсь, открываю окно, забираю поднос и только потом выхожу.
Ну отлично, теперь ты ещё уборкой занимаешься, а что дальше?
Мне надо выпить и снять напряжение, вот только от одной лишь мысли съездить в клуб и трахнуть какую-ту бабу неожиданно противно становится. Иду в сторону кухни и осознаю, что ехать никуда не хочется. Что предпочитаю здесь остаться, пусть не рядом, но близко к этой девчонке.
«Очень интересно, Марат, да?» – усмехается голос в голове.
Не особо, наоборот – непонятно, и мне это не нравится. Не люблю, когда я что-то не могу контролировать. А всё то, что творится внутри меня и пробирается наружу без моего на то согласия, я контролировать не могу. Самое время, пока я не потерял окончательно управление над самим собой, отправить девушку домой. Подальше от себя.
Налив себе двойную порцию виски, я сажусь на диван в полной тишине. В какой момент эта девчонка пустила корни в моём мозгу? Как это происходит? Почему не замечаешь, что человек тебе небезразличен?
Понятно, что Каролина и так не была мне безразлична, но эта была забота, искупление вины, чувство долга, не более. Но сейчас происходит то, что я объяснить не могу. Это точно не забота, нечто другое, незнакомое. А если мне что-то неизвестно, я это не пускаю в свою жизнь. Вот только, кажется, я упустил тот момент, и она ворвалась не только в мою голову, но и… в сердце.
Я это сказал? Мысленно, но сказал, а значит, признался самому себе. Плохо дело, и не стоит позволять ей проникнуть глубже. Надо врача Кати напрячь, пусть делает свою работу лучше и быстрее, чтобы я смог вернуть всё на свои места. Не стоило девку к себе привозить, лезть в её жизнь, ухажёров какого-то хрена отбивать. Зачем? Чем я думал?
«Не головой, Марат, ой не головой» – опять доставучий голос подливает масла в огонь.
Пора признать, что голову я не использовал, когда этому Максиму руки ломал. Что чувство, овладевшее мною в тот вечер, когда Каролина сказала, что это был всего лишь секс, на самом деле ревность. А желание свернуть шею каждому, кто к ней прикасался – это собственничество.
– М-да, кажется, ты всё же потерял контроль, Марат, – со вздохом произношу и опустошаю стакан в руке.
Сижу и пью кофе, читая новости, чтобы как-то отвлечься и не ворваться в комнату Каролины, проверить её. Знаю, что уже встала, Светлана видела, когда завтрак ей относила. Ожидаю истерику, сопротивление, крики, что в свой отель хочет, и, мать вашу, я нервничаю. Сорвусь опять, голову понесёт, и натворю то, что заставит её ещё больше меня ненавидеть.
За спиной раздаются шаги и, набрав побольше воздуха в лёгкие, я поворачиваюсь и застываю. Смотрю на эту девчонку и не понимаю, где её мозги.
– Что это? – спрашиваю, осматривая с ног до головы это недоразумение. – Ты понимаешь, кем я работаю?
– Бандитом, – отвечает ровным тоном, и я воздухом давлюсь.
– Иди и смени эти тряпки на нормальные, – сдерживая гнев, киваю на брючный костюм, который выглядит так, словно она одолжила его у старой учительницы из сельской школы.
– А что мне нужно одеть? – продолжает изображать идиотку.
– Каролина, – со вздохом поднимаюсь на ноги и подхожу к ней. – Я владелец ликёроводочного завода, самого крупного в городе и области. Рядом со мной должна быть представительная …помощница…
– Ну, я нормально оделась для завода, – разводит руками, явно надо мной издеваясь.
– Какого завода?! Мой офис в городе, а не на заводе! – рявкаю, всё же потеряв контроль.
– Мой гардероб не подходит такому влиятельном человеку, как вы, – пожимает плечами. – Значит, вам нужно найти другую помощницу, более представительную, – проговаривает, пытаясь скрыть обиду в голосе.
– Ну нет, девочка, – хватаю её за локоть. – Я сказал – ты будешь работать со мной, значит, так и будет, – иду на выход, потянув её за собой.
Минут через пять мы уже сидим на заднем сиденье автомобиля и едем в ближайший торговый центр. Уверен на все сто процентов, что она специально выбрала этот уродский костюм. Думала, я тут же соглашусь с ней и оставлю её дома дальше разлагаться.
– Что мы здесь делаем? – спрашивает, когда мы заходим в здание.
– Лучше молчи, умнее кажешься, – сухо бросаю, крепко вцепившись в её локоть.
– Девушка, вам нужна помощь? – перед нами вырастает какая-то девица и опускает взгляд ниже, туда, где моя рука впилась в локоть Каролины. – Отпустите девушку! – требует эта пигалица.
– Уберите! – киваю охране, и через секунду, незнакомку хватают и отводят в сторону.
Ты смотри, как мир изменился. Раньше, наоборот, скрывались, если пахло жареным, а сейчас на помощь бегут. Иногда я даже скучаю по девяностым: всё проще было, и боялись все, а ты не скрывал свои скелеты.
– Её тоже изобьёшь? – прилетает вопрос от моей «подопечной». Или лучше сказать "моей головной боли"?!
– Заходи, – вместо ответа подталкиваю её в первый попавшийся бутик со шмотками.
– Зачем мы сюда пришли? Я не буду ничего…
Сжав локоть ещё крепче, резко притягиваю её к себе, слыша вырвавшийся из груди испуганный выдох.
– Будешь! – шиплю ей в висок. – И прекрати вести себя подобным образом, иначе окажешься рядом со своим Максимом, – выплёвываю и толкаю её от себя.
Я старался, как мог, но это невыносимо. За двадцать с лишним лет никто так меня не злил, как эта выскочка.
– Добрый день! Добро пожаловать в наш…
– Оденьте её поприличнее, и побыстрее, – перебиваю консультанта, усаживаюсь на диван и достаю свой телефон проверить почту.
Однако почта оказывается менее интересной, и я поглядываю на девушку, чьи глаза бегают по рядам одежды. Какая бы она упёртая не была, всё же женщина, и не любоваться красивой одеждой не в силах. Консультанты бегают вокруг Каролины, что-то показывают, а она в ответ молчит, бросая на меня растерянный взгляд.
– Ты, – зову блондинку в розовой блузке и узкой юбке. – Сюда иди, – едва заметный знак рукой делаю.
– Слушаю, – расплывается в дежурной улыбке девка.
– Подбери что-то, как на тебе, для работы в офисе и её не спрашивай, – приказываю, и та, кивнув, уходит, виляя бёдрами живее, чем надо.
Отвлекаюсь на рабочий звонок минут на пять, а когда заканчиваю, замечаю, что ни Каролины, ни консультанта нет. Мгновенно встаю на ноги и подхожу к стойке, где стоит другая.
– Куда они делись? – рявкаю и ладонью хлопаю по поверхности стойки.
– В примерочной, – вздрогнув, поспешно отвечает и указывает в левую от себя сторону.
Иду по небольшому коридору и попадаю в комнату с диваном, журнальным столиком и примерочными кабинками. Блондинка держит в руках несколько вешалок с платьями у одной из кабинок. Вдруг штора отодвигается, и я вижу Каролину в нижнем белье телесного цвета. Замираю на месте, во все глаза пялясь на девчонку с тонкой талией, молочной кожей и длинными ножками.
Словно звонким ударом, на меня обрушиваются воспоминания, где я крепко сжимаю округлые бёдра, наматываю волосы на кулак и между этими ножками залезаю.
– В туалет тоже за мной пойдёте? – отрезвляет обиженный голос обладательницы этих самых ножек.
– Не паясничай, – хрипло проговариваю, осознавая, что член колом стоит. – Шевелись, у меня встреча, – отворачиваюсь и занимаю место на диване перед кабинками.
– Оно большое, – Каролина протягивает платье консультанту.
– Принесу на размер поменьше, – спешно отвечает блондинка и, вручив Каролине остальные вещи, возвращается в зал.
Каролина смотрит на меня и задвигает штору, оставляя мне место для фантазий, которые какого-то чёрта лезут в голову. Нет, это уже клиника, Марат, слишком много эмоций. Куда делась твоя хладнокровность, и с каких пор у тебя так стоит от одного лишь вида молодой девушки?
Вопросы, на которые я не хочу отвечать.
Решаю отвлечься и делаю несколько звонков, пока Каролина примеряет все принесённые вещи. Спустя вечность она наконец выходит из примерочной в чёрном платье, которое сидит на ней как влитое, подчёркивая все достоинства. Длинные рукава, никакого декольте, длина до колен – все скрыто, но дыхание перехватывает, как у пацана в школе.
Кажется, не стоило её к себе на работу брать.
В офис приезжаем ближе к обеду в полной тишине. Настораживающей тишине. Безэмоциональность куклы рядом со мной выводит из себя больше, чем привычная истерика.
«Но разве ты не этого хотел, Марат?»
Чёрт его знает, чего я хотел. Покорности, подчинения, чтобы не только слушала, но и слышала меня. Для неё стараюсь, берегу от бед. Да, от самого главного зла не уберёг – от себя, но не суть. Однако я уже не уверен, что мне это нужно было. С ней я допускаю ошибку за ошибкой, и складывается ощущение, что я вообще не умею обращаться с женщинами.
Может быть, если бы Амина жила со мной, я бы вёл себя по-другому, но какой из меня отец? Всё на что я способен – это обеспечить дочь деньгами. Мать к воспитанию дочери тоже мало усилий приложила, на няню спихнула и умыла руки. Точнее, пошла на зов того, что между ног, и бросилась на поиски новых мужиков, желательно с кошельком потолще.
– За мной, – сухо бросаю через плечо, когда выходим из машины у трёхэтажного зеркального здания.
В ответ, естественно, молчание, и только стук каблуков даёт понять, что девушка не противится и делает, как я сказал. Отвечая на приветствия подчинённых, я направляюсь к стеклянному лифту. И только когда захожу внутрь, а Каролина следом, я замечаю, как она с интересом осматривает всё вокруг. Благодаря прозрачным стенам этой коробки есть возможность просмотреть каждый этаж, что девушка и делает. Хоть какие-то эмоции на её лице, однако Каролина стирает их, как только мы выходим из лифта.
– Доброе утро, Марат Давыдович! – встаёт на ноги Вика – девушка за стойкой.
– Доброе, – сухо отзываюсь и поворачиваю в коридор, ведущий к моему кабинету.
Третий этаж разделён на три секции: зал для совещаний, кабинет моего зама и мой кабинет, что занимает половину этажа. Заходим в первое помещение, где располагается место моей личной помощницы, небольшая кухня и зона ожидания.
– Здесь твоё рабочее место, – указываю на полукруглый стол. – Там вся нужная техника, – киваю на офисную тумбу позади рабочего кресла, где стоят факс, принтер и всё нужное. – Дальше разберёшься.
– Хорошо, – сухо, холодно, как дрессированная собака.
Сука! Как же она из себя выводит!
Мысленно махнув рукой, я направляюсь к закрытой на ключ двери своего кабинета, но останавливаюсь.
– Имеешь представление, чем занимается личная помощница? – поворачиваюсь к ней. – Ты не секретарша…
– Я институт закончила с красным дипломом, – ровным тоном перебивает.
– По другой специальности, – напоминаю я.
– Вы можете отправить меня домой…
– Когда рабочий день закончится, – цежу сквозь зубы и захожу в кабинет, громко хлопнув дверью.
И какая выдержка нужна, чтобы не задушить её?
Сняв пальто, я занимаю своё рабочее место и на добрых два часа отвлекаюсь от мыслей о Каролине. Если точнее, забываю о ней, на автомате делая привычные для себя дела и требуя кофе по селектору.
– Я не Марина, – заходит в кабинет Каролина с чашкой в руке.
– Что? – непонимающе поднимаю взгляд на неё.
– Вы назвали меня Мариной, когда кофе потребовали, – поясняет и не с обидой или злостью, а с каменным выражением лица. – Что-то ещё? – спрашивает, поставив чашку на стол.
– Расписание дня, – сухо отвечаю, откинувшись на спинку кресла и подперев подбородок рукой, смотрю на девушку.
– Предпочитаете в электронном виде или в бумажном варианте? – как настроенный робот проговаривает, и мне хочется встать, схватить её за плечи и хорошо потрясти.
– Предлагаешь с бумажкой всюду ходить? – вопреки мыслям спрашиваю.
– Я поняла, – кивает и гордой походкой удаляется.
Нет, я её точно задушу!
Минут через пять мне на почту прилетает расписание сегодняшнего и завтрашнего дня. Оформлено профессионально: с деталями, местами встреч и описаниями. Удивлён. Приятно удивлён. Не думал, что она так быстро разберётся, даже Марина много слёз пролила, пока не втянулась в рабочий процесс, а ведь она специальные курсы прошла.
К концу года работы всегда много, а я привык лично проверять все отчёты, никому не доверяя. До конца дня Каролина показала свои способности, опровергая брошенные мною слова, что она тупая. Не знаю, старалась мне нос утереть или просто на самом деле способная девочка. Одно продолжает раздражать – ведёт себя как робот. Выполняет все мои указания как по программе, похвально, конечно, но… Какое-то «но» не даёт мне покоя.
Из офиса выходим, когда на улице уже темно, и я перед тем, как сесть в машину, говорю водителю, что едем сначала в ресторан. Каролина в течении недели объявляла голодовку, я, конечно, за то, чтобы девушка следила за своим телом, но на кости даже собаки не бросаются.
«Так, что это сейчас было? На кого бросаться собираешься, Марат?» – этот голос в голове уже задолбал. Не собираюсь я ни на кого бросаться, на автомате вышло, и, в принципе, это просто выражение.
М-да, сам себе противоречу. Не понимаю, что за хрень происходит, и какого чёрта эта девушка так на меня влияет. Вот на кой чёрт я не оставил её на прежнем месте работы, а привёл к себе в офис? Для чего? Чтобы смотреть на тонкую талию, на округлые бёдра и пухлые губы? Что бы сказал Паша, узнав, что я его дочь трахнул? Что член колом, стоит на неё посмотреть? Убил бы, ясное дело. Я бы сам убил, если бы это моя дочь была.
Я Каролине в отцы гожусь, а у меня на неё стоит, как бы я не пытался это отрицать, в первую очередь себе. Выводит из себя? Потому и выводит, что хочу. А в чём она виновата? Оказалась не в том месте и не в то время. Срываюсь, ведь легче обвинить всех вокруг, лишь бы не себя. Ведь Марат Самойлов не может чувства какие-то испытывать, он не верит в розовые сопли и любовь до гроба. Трахаться – да. Напряжение снять – да. Но не больше! А Каролину не хочется просто трахнуть, нет того желания, как с другими, от накопившегося напряжения избавиться.
Твою же мать, во что я вляпался?
Машина тормозит у ресторана, и я выхожу на улицу, приказывая девушке следовать за мной. В заведении Агафонова, оформленном по последнему писку дизайнерской моды, меня хорошо знают и провожают до столика, который всегда пустует на случай моего прихода.
– Мне как обычно, только две порции, – говорю официанту до того, как он рот открывает.
– Незапланированная встреча? – интересуется Каролина.
– Ужин, – сухо отвечаю, едва посмотрев на неё.
Сидит так же, как и весь день – в глазах пустота, лицо каменное, эмоций ноль.
– Марат Давыдович, какая встреча! – раздаётся сбоку, и, повернувшись, я вижу председателя совета директоров медной компании.
– Добрый вечер, Семён Леонидович, – встаю на ноги и пожимаю ему руку.
– Давно не виделись, как идут дела? – интересуется мужчина с седыми усами.
– Грех жаловаться, – усмехаюсь, вспоминая нашу с ним «сделку» несколько лет назад.
– Рад слышать, – произносит и переводит взгляд на Каролину. – А кто ваша очаровательная спутница? – спрашивает, осматривая «мою спутницу», как кот смотрит на сметану.
– Каролина – моя помощница, – сквозь зубы отвечаю.
– Здравствуйте, – сучка поднимается и улыбается, протягивая ему руку.
– Очень приятно познакомиться, – проговаривает Шишов и, наклонившись, целует руку моей… помощнице, мать вашу.
– Как у вас дела? – спрашиваю лишь для того, чтобы оторвать этот похотливый взгляд от своей… помощницы.
– Отлично, всё просто отлично! – отвечает, но глаза снова возвращаются к моей Каролине.
«Твоей Каролине?» – насмешливо спрашивает голос в голове.
– Мы скоро встретимся и поговорим, а сегодня простите, но тороплюсь, – с сожалением проговаривает. – Вы ведь будете на нашей «неформальной» новогодней встрече?
– Конечно, – отвечаю, хотя совсем забыл об этом предстоящем сборище.
– Тогда до встречи, – прощается и уходит.
Сажусь на место и долго прожигаю взглядом эту девицу, которая всё же улыбаться умеет, но, видимо, не мне. Шишов напомнил о Новом годе, и Каролина пойдет со мной. Знаю ещё от Кати, что этот праздник они всегда встречали вдвоём, но не в этом году. А оставить её одну дома будет свинством с моей стороны.
– Поедешь и купишь себе наряд для новогодней ночи, – то ли приказываю, то ли сообщаю, сам запутался уже.
– Как скажете, – пожимает плечами, будто ей на всё похрен.
Нет, так дело не пойдёт. Мне не нужна бездушная кукла.
