Текст книги "Вооружен и опасен: От подпольной борьбы к свободе"

Автор книги: Ронни Касрилс

Ну, а что касается дела, с нашими товарищами трудно сравниться. Они починили мой магнитофон и, кажется, в состоянии починить практически всё. Это к вопросу о «резервировании рабочих мест»[45]45
  Один из главных элементов системы апартеида, предусматривавший резервирование только за белыми наиболее высококвалифицированных и, соответственно, высокооплачиваемых видов работы.


[Закрыть]. В прошлое воскресенье вечером около двадцати наших ребят собралось в клубной комнате для инструкторов, чтобы послушать записи, которые ты прислала. Боб Марли, Сонни и Брауни, Джимми Клифф, Боб Дилан и Пит Сигер всем очень понравились. Они хотят знать больше о том, что происходит со стилем Рэггаи и каковы тенденции в жанре «фолк». Сейчас, когда я стучу по клавишам машинки, звучит «The harder they come» (твёрже их шаг) Джимми Клиффа и ребята подпевают:

 
«Я скорее соглашусь
быть свободным человеком в могиле,
чем быть марионеткой или рабом
потому, что так же неизбежно,
как и восход солнца,
я получу это, то, что моё,
и чем упорнее они сопротивляются,
тем сильнее будет их поражение,
одного и всех».
 

Любой, кто думает, что мы приверженцы твёрдой, жёсткой сталинистской линии, пусть посмотрит на эту сцену… Если я сейчас выгляжу немного экзальтированно, то это потому, что скоро начнется праздник и возбуждение усиливается, а я должен закончить это письмо, чтобы завтра оно ушло в Луанду и оттуда было отправлено по почте».

Когда мы получали сообщения об операциях МК в Южной Африке, в лагере каждый раз возникала волна радостного возбуждения. После восстания 1976 года число операций против таких объектов, как трансформаторные подстанции и железнодорожные пути, постоянно увеличивалось. Хотя их количество не превышало двух-трёх десятков в год, они имели огромное психологическое значение, показывая нашим людям, что и мы можем наносить режиму угнетения ответные удары и что эти операции будут усиливаться.

Те, кто проходил у нас подготовку, понимали, что эти действия совершаются небольшими группами, которые тайно возвращались в страну. Соломон Махлангу, один из первых бойцов, получивших подготовку, был захвачен в центре Йоханнесбурга и приговорён к смертной казни за то, что во время его перестрелки с полицией погиб белый человек. Его мужественное поведение во время суда сделало его героем. В начале августа мы получили сообщение о столкновении около Растенберга, города в западной части провинции Трансвааль, между подразделением МК и силами безопасности. В коммюнике, опубликованном АНК, сообщалось, что «десять расистских солдат было убито и много ранено». Командовал этим подразделением Барни Молокоане – молодой парень из Соуэто, который был одним из наиболее выдающихся командиров МК. До того, как он погиб в бою в 1985 году, он совершил много отчаянных рейдов, включая налёт на Сасол – завод по производству бензина из угля. В ответ на сообщения об успехах МК настроение в лагерях поднималось. Это можно было измерить громкостью пения. Одной из наиболее популярных песен, написанных бойцами МК, была «Mayebizwa Amagama Amaqhawe», в которой были такие слова:

 
«Когда будут называть имена героев,
моё имя тоже будет там.
А как может быть иначе,
если мы сидим вместе с Тамбо,
рассказывая ему об убитых бурах».
 

К ноябрю курс подготовки был завершён, и началась подготовка к приезду Тамбо на официальную церемонию выпуска. Президент АНК и главнокомандующий «Умконто ве сизве» прибыли должным образом, целой колонной машин, вместе с высокопоставленными кубинскими и ангольскими гостями. Тамбо в хорошо подогнанной камуфляжной форме выглядел подтянуто и явно испытывал чувство гордости, обращаясь к выпускникам и отдавая честь войскам, участвующим в параде.

Раздался гул радостного удивления, когда он объявил название этого третьего в истории АНК подразделения: «В честь поддержки, которую мы и Африка в целом получили от кубинских интернационалистов, от народа и революции Кубы, вы будете называться «Подразделение Монкада».

После церемонии выпуска Мзваи Пилисо отправил меня на полмесяца в Лусаку, чтобы поработать с Джеком Саймонсом. Мы готовили учебник для инструкторов политзанятий. Впервые с 1963 года я был на Юге Африки.

Я написал Элеоноре: «Ощущение такое, словно находишься в Южной Африке. Я почувствовал себя дома и настроение было приподнятое. Климат мягкий, в отличие от жаркой влажности Дар-эс-Салама и Луанды, действующей на нервы… Джакаранды в полном цвету. То, что видишь вокруг, напоминает Южную Африку: индийские магазины с рекламой кока-колы и вазелина в так называемых «деловых районах второго класса», наполненные людьми и бурлящие жизнью посёлки, где уличные торговцы продают всё, от крема для обуви и бананов до сигарет поштучно; загородные резиденции с большими садами и надписями «Осторожно, собака!» и стенами, покрытыми сверху битым стеклом для защиты от «kabalalas» (местное наречие – «воры»); южноафриканские железнодорожные вагоны с надписью SARSAS на английском и африкаанс; школьники в чистой форме европейского стиля… Во всех отношениях это место напоминает мне dorp[46]46
  Африкаанс – «деревня, небольшой городок»


[Закрыть] в провинции Трансвааль с его небольшим центральным деловым районом и главной улицей, пересекающей железнодорожную линию. В политической отношении, конечно, большое отличие. Замбия не может оставаться в стороне, когда в Анголе и Мозамбике существуют революционные правительства. Она является центром борьбы «прифронтовых стран» против Родезии и Претории, предоставляя нам и ЗАПУ полную поддержку. В геополитическом отношении эта страна находится на стратегическом перекрёстке борьбы за освобождение юга Африки и Каунда всецело на нашей стороне…

Я работаю с Джеком Саймонсом и многому научился у него. Ему больше семидесяти и у него удивительный запас энергии. Работа представляет для него предмет страсти – как для Магнуса Пайка на телеканале Би-Би-Си – и невозможно удержаться от смеха от его непочтительных замечаний в адрес наших лидеров и позиций, которые занимает Движение. После месяцев, проведённых в буше, приятно расслабиться в доме с большим садом, полным фруктовыми деревьями. Джек вегетарианец и готовит аппетитные овощные блюда и фруктовые салаты. Отдел снабжения АНК привозит продукты для меня – яйца, хлеб, овощи и немного денег, чтобы купить мяса. Джек впадает в ярость, но не из-за денег на мясо, а из-за того, что считает доставку продуктов мне ненужной, ибо он и Рэй вполне могут позаботиться обо мне. Я сказал товарищам, которые привезли яйца, что собираюсь сварить их и отвезти в Анголу. Я не видел яиц уже целую вечность».

Однажды рано утром мы услышали отдалённые взрывы. Я помчался в штаб-квартиру АНК, которая располагалась в центре Лусаки, где узнал, что родезийские самолёты сбросили много бомб на лагерь ЗАПУ, находящийся за городом. Через час машины «скорой помощи», грузовики и легковые машины, включая принадлежащие АНК, начали привозить в госпиталь умирающих и раненых. Авиация Смита нанесла удар, когда бойцы ЗАПУ были построены на плацу перед завтраком. Около 600 человек были безжалостно убиты бомбами, ракетами и пулемётным огнем.

По возвращении в Анголу я написал Элеоноре: «Положение в Замбии становится всё более напряжённым и угнетающим. Нас чуть было не подстрелили пьяные солдаты, которые должны охранять дорогу в аэропорт. Самым страшным эпизодом родезийских рейдов был налёт на женский лагерь ЗАПУ на севере Замбии. Эти свиньи проникли в лагерь и захватили одну из женщин-инструкторов. Под дулом винтовки они заставили её рассказать, как она собирает курсантов, поскольку после общего сигнала тревоги все попрятались в буше. Она сказала, что даёт сигнал свистком, который висел у неё на шее. Они дали свисток и примерно девяносто женщин появилось из буша. Инструктору дали оружие и приказали стрелять в её товарищей. Она отказалась и ей выстрелом снесли половину головы. Затем убийцы повернули стволы на женщин и скосили их. Они прочесали район и убили ещё 60 человек. Как можно охарактеризовать это варварство? Слов не хватает».

Ещё несколько дней я ждал машину в лагерь, часами купаясь в море, успокаивая нервы, травмированные неописуемыми убийствами в Замбии. Нам нужно было позаботиться о дальнейшем укреплении безопасности лагеря, поскольку Ново-Катенге отнюдь не был вне пределов досягаемости южноафриканцев.

Я решил, что нужно подстричься. Я отрастил настоящую бороду и поскольку было жарко, я внезапно почувствовал, что у меня слишком длинные волосы. В маленькой парикмахерской мне страшно понравилось то, как ловкий парикмахер-португалец стриг дородного, бронзового от загара типа, похожего на изыскателя, и брил его чрезвычайно острой бритвой. Импульсивно я решил последовать его примеру.

Я написал сыновьям: «Мне сделали самую короткую в моей жизни прическу и самым тщательным образом побрили в старомодной парикмахерской с шестом, окрашенным в красный, белый и синий цвет за дверью. Здесь нет этих заведений типа «унисекс»[47]47
  Заведений без отличия мужской-женский зал.


[Закрыть]. Я чувствую себя двадцатилетним парнем. Сначала никто меня не узнал. Мои кубинские друзья отнеслись к моему поступку с особым одобрением. Борода Фиделя пользуется симпатией как символ их революции. Однако большинство кубинцев предпочитают быть гладко выбритыми, за исключением усов. Парикмахер пригладил мои волосы маслом и зачесал их назад. Скажете Элеоноре, что я выгляжу как герой фильмов 40-х годов».

У Никиты появился новый друг, которого звали Да Силва. У него было свое дело, и Никита закупал у него различные товары. Мы поболтали с ним за стаканом тростникового спирта, и я почувствовал, что он мне не нравится. От его восхваления АНК отдавало пустотой и создавалось впечатление, что это тип человека, который заинтересован лишь в быстром заработке. Возможно, бомбежки в Замбии сделали меня параноиком, но я счел необходимым высказать свои сомнения.

– Думаю, что нам нужно быть осторожными с этим парнем, – заметил я Никите. – Он знает, где находится лагерь?

– Нет, товарищ Кумало. Ни в коем случае! Никакого представления! – ответил Никита и я почувствовал, что он ответил слишком быстро.

Это оставило у меня нехорошее чувство, которое я попытался стряхнуть с себя как паранойю, но неприятное ощущение отложилось в мозгу.

Следующей обязанностью, которую возложил на меня Мзваи Пилисо, было создание комиссариата – системы политического образования для Анголы. Число наших лагерей увеличивалось, и он попросил меня координировать в них политучёбу и культурную деятельность. Мы назначили в лагеря наших лучших комиссаров, а я был назначен Региональным комиссаром. Эта должность накладывала большую ответственность. Я ездил по стране на машинах и летал по воздуху, отлаживая программу нашей деятельности. Ежемесячно проходили встречи комиссаров лагерей, и мы проводили их по очереди в каждом лагере. Институт комиссаров был важным средством осуществления политики АНК. В то же время он обеспечивал терпимость к открытому обсуждению и различию во взглядах. Он имел значение и для того, чтобы не допускать авторитаризма и злоупотребления дисциплинарными мерами. Комиссары пользовались уважением бойцов. Они видели в них людей доступных, отзывчивых и внимательных к любым проблемам. Между комиссарами и командирами существовала определённая напряжённость, и комиссаров иногда осмеивали, как слишком полагающихся на разговоры. Моё присутствие, как одного из руководителей, несомненно придавало комиссарам больший вес. Мы особенно стремились противодействовать в ходе обучения тенденции к укреплению культа силы, что выражалось в чрезмерном увлечении физической подготовкой.

Национальным комиссаром был Эндрю Масондо – плотный лысый человек, бывший заключённый, отсидевший за подрывную деятельность двенадцать лет в тюрьме на острове Роббен. Обычно он располагался в Лусаке, однако часто бывал в наших лагерях в Анголе и в других регионах, где действовал АНК.

Среди комиссаров, входивших в состав Регионального комиссариата, был Джабу Нксумало (Мзала), энергичный молодой человек с порывистыми движениями и внимательным взглядом. У него был пулевой шрам на левой щеке. Он стал моим секретарём и располагался в Луанде, где также выполнял обязанности комиссара нашего представительства.

Мзала был особенно воинственным – даже по стандартам поколения 1976 года. Он был сильным оратором, который мог приковать к себе внимание аудитории осуждением врага и остроумными поворотами мысли. Его исключили из Университета Зулуленда и он был особенно беспощаден в своих высказываниях о вожде Бутелези. Ещё в те времена он рассматривал Бугелези, как опасность для освободительного движения. Мзала был готов обсуждать политические вопросы до поздней ночи и часто спорил с Джо Слово и Эндрю Масондо о том, что он считал слишком мягкой линией АНК в отношении вождя племени зулу. Мзала был одним из тех молодых ребят, которые позже присоединились ко мне для работы в «передовых районах». Его полемические качества и ищущий ум привели к тому, что он написал книгу о Бутелези под названием «Вождь с двойным дном». Он был сыном школьного учителя из района Фрейхейд в провинции Наталь, но в 1990 году умер в Лондоне от неизлечимой болезни в трагически раннем возрасте 33 лет.

Среди начальников лагерей было несколько выдающихся личностей. Начальник лагеря Фунда неподалеку от Луанды был молодым человеком, полным брызжущей энергии и юмора. Его подпольная кличка было «Обади» и он олицетворял для меня стиль и напор поколения Соуэто. Мы часто жили с ним в одной комнате и ездили в джипе или «Лендровере», который он водил мастерски и с большой скоростью. Он хорошо говорил по-португальски и у него было много друзей среди ангольцев, которые называли его Primo[48]48
  Португал. – «двоюродный брат».


[Закрыть]. Его заместителем был рослый парень по имени Рашид, который позднее организовывал смелые специальные операции из «передовых районов».

– Сейчас посмотрим, в какой форме находится Рашид, – однажды с насмешливой зловредностью сказал мне в Луанде Обади.

Оказывается, он договорился, чтобы МИГ-19 ангольских ВВС облетел на низкой высоте лагерь Фунде, имитируя атаку в воздуха.

Мы прыгнули в джип и, подъезжая к Фунде, увидели МИГ-19, несколько раз пикирующий вниз. По прибытии мы обнаружили Рашида покрытым болотной грязью с головы до ног. Большинство других бойцов, однако, были совершенно сухими.

– Что случилось? – спросил Обади, широко улыбаясь.

Рашид рассказал о появлении МИГа и о том, как он прокричал команду всем укрыться в окопах. Фунде находится в болотистой местности и окопы затекли вязкой грязью и илом. Бойцы не решились прыгать в них и предпочли укрыться в буше. Рашид, который обычно стремился делать всё по правилам, решил воздействовать своим примером и нырнул в окоп, заполненный водой.

В начале марта 1979 года ВВС Южной Африки нанесли удар по Ново-Катенге. Три реактивных самолёта «Мираж» и два бомбардировщика «Канберра» начали штурмовку лагеря в 7.15 утра, когда бойцы должны были быть построены после завтрака на плацу. Тонны бомб сровняли лагерь с землей, затем по нему прошлись ракетами и пулемётным огнем. Налёт продолжался пять минут.

Погибли два бойца МК и один кубинский товарищ. Несколько человек были ранены. Налётчики были отогнаны яростным огнем зенитных установок ЗГУ. Видели, что в один из «Миражей» попал снаряд, из его крыла пошёл дым, он вышел из строя и направился в сторону моря. Атакующие самолёты шли на низкой высоте и это затрудняло огонь по ним. Наши «Стрелы», ракеты типа «земля-воздух» с тепловой головкой самонаведения, не действовали против целей, идущих так низко, иначе мы бы сбили несколько самолётов. Противнику повезло. На деле они влетели в хорошо подготовленную засаду.

За несколько недель до налёта мы получили информацию о том, что Претория готовит воздушную атаку на одну из целей в Анголе. Наши лагеря были приведены в состояние повышенной боевой готовности. В Ново-Катенге мы рассредоточивались в буше и проводили день в больших подземных убежищах или в нескольких глубоких тоннелях для стока воды под Бенгельской железной дорогой. Джек Саймонс вновь был у нас и Мзваи заставил его уехать буквально за несколько дней до налёта. И его комната, и моя, а также наша комната для семинарских занятий и библиотека, располагавшиеся в помещении позади главного административного корпуса, были полностью разрушены.

Большинство зданий получили прямые попадания, включая наш склад оружия и боеприпасов (содержимое которого мы предусмотрительно вывезли в буш). Этот факт, а также время атаки указывало на то, враг имел информацию, что называется, из первых рук. Если бы мы не получили заблаговременно сообщения о готовящемся нападении, то нас всех перебили бы.

Небольшая группа людей оставалась в лагере на дежурстве. Одним из убитых товарищей был начальник столовой, которого называли Партизан. Рядом с ним была Мэри – дочь Вуйсиле Мини, которой удалось прыгнуть в ближайшую землянку и она вышла оттуда невредимой. Ещё одним погибшим был пользовавшийся всеобщим уважением инструктор, которого называли Председатель. Он дежурил в штабе и, запаниковав, побежал по открытой местности к укрытию за пределами лагеря вместо того, чтобы спрятаться в ближайшей щели. Товарищи из укрытия под железнодорожным полотном видели, как он бежал к ним и как пулемётная очередь с «Миража», проносившегося над лагерем, перерезала его пополам. Дом, использовавшийся кубинцами в качестве штаба, был уничтожен одной из первых бомб. Там погиб молодой лейтенант, который пошёл забрать какие-то бумаги.

Мы очень гордились созданием и развитием «Южного университета», из которого было выпущено более тысячи бойцов МК. Его сровняли с землей в течение пяти минут, но мы считали большой удачей, что потери были столь незначительными. В течение того месяца Претория и Родезия усилили атаки на юг Анголы и убили многих бойцов ЗАПУ и СВАПО в их учебных центрах, а также ангольских мирных жителей.

Город Бенгела гудел от разговоров о нападении на наш лагерь. Когда я увидел Никиту, то он дал живое описание «Миража», который, как мы предполагали, был поврежден, и утверждал, что «он упал в море неподалеку отсюда». У меня опять создалось впечатление, что он преувеличивает. Поэтому я не удивился, когда через некоторое время Мзваи сообщил мне, что, по имеющейся информации, Никита был агентом Претории. Когда его прижали фактами к стене, он признал свою вину. Он занимался контрабандой между Мозамбиком и Южной Африкой и его поставили перед выбором: или работать на врага, или отправиться в тюрьму. Его арест и признание привели к тому, что в Бенгеле была раскрыта целая сеть шпионов УНИТА и Претории (включая Да Силву).

Мы эвакуировали курсантов и большие склады снаряжения из Ново-Катенге в район Кибаше. На бывшей кофейной плантации, называвшейся Панго, был создан новый лагерь, начальником которого был назначен Тами Зулу. Он был расположен на более высоком плато, чем Кибаше, поэтому там было прохладнее и временами его окутывал плотный туман. На некоторое время он стал нашим основным учебным центром. Тами часто организовывал в своём лагере совещания комиссариата. Мы зачастую заканчивали совещания, которые обычно продолжались день-два, соревнованиями по стрельбе между комиссарами и руководством лагеря. Комиссары всегда были полны решимости показать, что они могут так же хорошо стрелять, как и говорить, поэтому соревновательный дух был очень высок.

Появились тревожные признаки того, что УНИТА начинает распространять свои операции на север страны. Две их засады особенно обеспокоили меня.

Средь бела дня, когда мой друг Арнальдо, кубинский специалист по сельскому хозяйству, ехал на одну из кофейных плантаций, он был убит вместе с тремя спутниками неподалеку от Панго. Бойцы Тами прочёсывали буш в течение нескольких дней, но не нашли никаких следов нападавших.

Затем, буквально в трёх километрах от лагеря Кибаше мы потеряли одного из наших лучших инструкторов, одного из «mgwenya» со времён Одессы, настоящим именем которого было Джилберт Тсеу. Его имя в МК было «Паша» и в хорошо подогнанной форме и в чёрном берете (что выделяло его среди других), он представлял собой образец военного. Он был лучшим в строевой подготовке, и бойцы любили заниматься строевым делом именно с ним.

Он сидел в кабине советского грузовика «ГАЗ», а в кузове было целое отделение хорошо вооружённых бойцов. Когда машина подъехала к вершине одного из холмов, её там встретил град пуль. Граната, выпущенная из гранатомёта, попала в двигатель грузовика, но, к счастью, не взорвалась. Водитель получил ранение в руку, но сумел включить заднюю передачу и увести грузовик на другую сторону холма. Противник попытался преследовать их, намереваясь перебить всех наших товарищей и захватить грузы, которые они везли, однако был отброшен нашими бойцами, оказавшими яростное сопротивление – двое из нападавших погибли на месте. Мы нашли обмякшее тело Паши в кабине, его рука сжимала пистолет.

Делегация руководителей АНК, в состав которой входили Тамбо, Мозес Мабида, Слово, Модисе и Пилисо, посетила Вьетнам, чтобы познакомиться с опытом партизанской войны, в которой вьетнамцы победили и французов, и американцев. Они делали упор на сочетании политической и военной борьбы. Организация и мобилизация масс была непременным условием не только для расширения боевых операций, но и для развёртывания полномасштабной народной войны. В наших условиях это требовало как укрепления подпольной сети, так и создания массовой организации на широкой основе. В это время я был в Лондоне у Элеоноры. Через многие годы тот же самый адвокат, который утверждал, что я пытал людей в Кибаше, заявлял также, что я был в составе той делегации. Кроме того, он зашёл весьма далеко, утверждая, что делегация посетила Пол Пота для изучения его варварской технологии репрессий. И это в то время, когда он вёл войну против нашего близкого союзника – Вьетнама. Пол Пота мы считали преступником. Обвинения адвоката были смешными.

Такие товарищи, как Обади и Рашид, уже были переведены в «передовые районы», чтобы заняться боевыми операциями. Тамбо сыграл решающую роль в решении перевести меня в столицу Мозамбика Мапуту в конце 1979 года. Создавались новые структуры, и он хотел, чтобы я сосредоточился на вопросах укрепления подполья.

Год закончился на высокой ноте новостью о сенсационном побеге из тюрьмы самого строгого режима в Претории. Мой друг Алекс Мумбарис, Тим Дженкин и Стив Ли сумели осуществить немыслимое, выбравшись из своих камер и пройдя к свободе через четырнадцать запертых дверей. В тюремной мастерской они сумели из дерева сделать ключи. Когда эти трое добрались до Лусаки, они сделали яркое заявление, что борьба против апартеида продолжается даже за тюремными стенами.