Текст книги "Проклятие Эвлона (СИ)"

Автор книги: Рон Криннит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Знаешь что, я лучше с тобой не пойду, – заявил он, остановившись. – Думаю, ты там справишься без моей помощи.

– Хорошо, только постарайся не влипнуть опять в неприятности, – весело ответила Канея и поспешила вниз по улице.

Попав в окружение экусов, довния уже не могла ни на чем сосредоточиться, кроме цели путешествия. Даже беспокойство за своего подопечного отошло на второй план.

– Ну что, малыш, сейчас возьмут в оборот твою эквинку, – услышал Серый чей-то радостный голос за спиной.

Он оглянулся и увидел вороного довния с белым ромбиком на морде и длинным шрамом через всю спину. Экус жадно смотрел в след белой эквы.

– Моя эквинка сама сейчас кого-то в оборот возьмет, – раздраженно ответил Сергей.

– Эй, да ты говорящий! – выпучил глаза довний, явно не ожидавший ответа от кари.

– Невероятно точное наблюдение, – в свою язвительную фразу Серый вложил всю накопившуюся злость и раздражение. – Меткий глаз, острый слух! В дозоре наверняка первым все подмечаешь, да?

Солдат поперхнулся от удивления, а потом весело рассмеялся, замотав головой.

– Как тебя зовут, малыш?

– Сегри.

– А меня Скурулом кличут, – довний внимательно осмотрел кари и заинтересованно спросил: – Слушай, ты же из Эвлона приехал?

– Да, прямиком оттуда.

– А правда, что в Эвлоне эквы сами за экусами бегают и хвосты задирают?

– Правда, сам видел, – подтвердил Сергей. – А ты что, ни разу там не был?

– Не довелось еще, только собираюсь, – солдат помолчал, обдумывая что-то, – малыш, ты островку пьешь?

– Да, не откажусь, – Серый как раз подумывал, чем бы отвлечься от мыслей о том, что там сейчас происходит с его эквой.

– А пошли тогда в кабак, мне страсть как охота про Эвлон поспрашивать!

Питейное заведение оказалось почти пустым. Все свободные экусы сейчас толпились у дома свиданий, ожидая своей очереди, либо просто желая поглазеть на экв. Взяв по чаше островки, новоиспеченные приятели устроились за столиком у окна.

– А ты что с остальными не пошел? – спросил Сергей, кивнув в окно на взволнованную толпу.

– Так я же из другого гарнизона, – ответил Скурул, – меня тут и близко не подпустят.

– А что тогда здесь делаешь?

– Вот смотри, – экус тряхнул связкой больших кайлубисовых бусин, висящей на боку. – За каждого изгнанного демона дают бусину. Как соберешь прайд – получишь отпуск. Так вот, я собрал и собираюсь в Эвлон. В наш гарнизон караван только через два прайда пожалует, вот я и решил отсюда ехать.

– Ну, тогда понятно, – кивнул Серый. – В Эвлоне вокруг тебя такая же толпа экв, соберется, выбирай кого хочешь.

– Вот здорово! – обрадовался солдат. – Сегри, а ты королеву видел?

– Да, на церемонии, – кивнул тот, – Королева – самая прекрасная хорния, какую я только встречал!

Хотя Серый не отличил бы королеву без регалий от любой другой хорнии, но решил, что ей просто по статусу положено быть самой прекрасной на свете. Он рассказал приятелю про церемонию, про фонтаны, про сад с королевским замком и о прочих достопримечательностях. По мере убывания островки, описания Эвлона становились все более цветастыми и фантастическими. Когда речь зашла о железных червяках, которые по специальным тоннелям развозили по утрам экв на работу, Скурул понял, что кари уже окончательно пьян, и предложил проводить того в гостиницу. Серый забрался верхом и, размахивая ножом, заявил, что пойдет в атаку. Кое-как уболтав грозного кари отложить битву с демонами до завтра, солдат отнес его на постоялый двор. Уточнив у дежурного, где остановилась белая довния, экус уложил собутыльника на кровать. Там Серый сразу же и уснул.

***

Канея заявилась только под утро и, растолкав своего кари, стала делиться впечатлениями. Расплетая и причесывая хозяйку, Серый чувствовал нараставшую в душе злость. За ширмой шаркали и шушукались остальные эквы, возвращавшиеся на отдых.

– С последним было тяжеловато, – говорила тем временем довния, – я еле на ногах уже стояла…

– Канея, – попытался прервать ее Сергей.

– Там такой порядок, что две головы экусов назначают по списку, а еще две можно выбрать самой! – не слыша подопечного, продолжала она.

– Канея!

– Я присмотрела одного симпатичного лейтенанта, он, конечно же, согласился…

– Канея!!! – заорал Серый, непроизвольно дернув за гриву.

– Эмм… что такое? – довния, наконец, среагировала.

– Мне неинтересно.

– Что?!

– Я ничего не хочу об этом знать, понимаешь?

– Нет, не понимаю… – недоуменно ответила эква. – Я тебя чем-то обидела?

– Нет, все идет так, как и должно идти по вашим законам, просто я ничего не хочу про это знать, – попытался объяснить ее подопечный. – Помнишь, как ты злилась, узнав, что я заплел подружку Луденсы?

– Да, но это же совсем другое! Ты ведь мой… кари… – белая довния задумчиво замолчала.

– А ты – моя эква.

– Кажется, поняла, это – то же самое, – кивнула она. – Так что ты хочешь, чтобы мы сразу уехали?

– Ты делаешь то, что должна делать. Давай просто не будем об этом говорить.

Канея нежно фыркнула своему кари в живот и растянулась на кровати, собираясь поспать после бурной ночи, но сон белой эквы прервали два облаченных в доспехи стражника, пришедших явно с официальным визитом. Постучав по полу копытом, один из них просунул голову за ширму.

– Луни Канея, – обратился экус официальным тоном. – Капитан Аманс настоятельно просит Вас явиться к нему в кабинет.

– Сейчас, только приведу себя в порядок, – ответила довния.

Просьба была не из тех, которые можно проигнорировать. Сергей торопливо заплел гриву и следом за Канеей пошел в здание штаба. В просторном кабинете их поджидал черно-белый пятнистый довний. Черный и белый цвета в его шкуре смешались примерно поровну, так что его можно было одинаково назвать вороным с белыми пятнами или белым с черными пятнами. На боках экуса виднелись кайлубисовые бляхи с капитанскими знаками различия. Оглядев комнату, Серый подошел к большой карте привратной области, висевшей на стене, и стал с интересом ее рассматривать, понимая, что от кари все равно никто не ждет соблюдения дисциплины. «Луни Канея? – уточнил офицер и, когда эква кивнула, перешел сразу к делу. – Я – капитан Аманс, командующий гарнизоном. Меня заинтересовали некие факты, а именно, содержимое сообщения, посланного Вами в Эвлон». Развернув маленький свиток, капитан прочитал вслух: «Дорогая Луденса, в ходе путешествия мы столкнулись со странным артефактом – медной медалью, размером с монету, на обеих сторонах которой выбит знак врат, а в верхней части полукругом располагается голова две бусин. Посмотри, пожалуйста, в своих архивах, когда и в связи с чем эта медаль могла выдаваться».

– Вы! – задохнулась от возмущения Канея. – Вы!!! Да как Вы посмели читать мою личную переписку! Вы не имеете права!

– Имею, когда дело касается безопасности Эвлона, – заверил ее Аманс. – Сообщите, где, когда и у кого Вы видели данный артефакт.

Серьезный тон слегка остудил гнев эквы. Она оглянулась на кари, и тот ободряюще кивнул.

– Я видела эту медаль у довнии по имени… Латри. Она сопровождала караван до деревни Перегри, а потом пропала.

– Что?! – взревел капитан. – Вы смеете обвинять Латри в таком страшном преступлении?! Пусть она не луни, но и не лабора какая-нибудь!

Плохое настроение из-за недосыпа и странные претензии офицера вновь раздули раздражение в душе Канеи. Вдохнув поглубже, она выдала гневную тираду:

– Такой тон приберегите для своих солдат! Представить себе не могла, что тут настолько забыли о правилах приличия, что позволяют себе совать нос в чужие свитки и грубить своим гостьям! А кроме того, я понятия не имею, в каком таком ужасном преступлении я умудрилась обвинить Вашу драгоценную Латри!

Аманс замер, пытаясь справиться с чувствами. Благородному офицеру действительно не приличествовало повышать голос и срываться на посетителей. Когда его ноздри перестали сжиматься, издавая всхрапывающие звуки при каждом вдохе, капитан счел себя готовым продолжить беседу.

– Ваша подруга легко найдет информацию, поэтому не вижу причин скрывать подробности. Эта медаль является древним пропуском во Врата. Когда-то они встречались в огромных количествах, любой экус, желающий попасть на другую бусину, мог получить жетон бесплатно. Когда Врата запечатали, жетоны стали изымать из обращения. Они до сих пор могут храниться у кого-то дома, как древний сувенир, но вести жетон с собой к Вратам может только та, что знает его предназначение.

– Но там же демоны! – удивилась Канея. – Кому в здравом уме придет в голову туда входить?

– На самом деле, демоны там разгуливают не постоянно. Бывают дни, когда их нет, и тогда достаточно смелый экус может войти, быстро сделать свои дела и покинуть Врата.

– Зачем? Что там может быть ценного? – опять удивилась белая довния, но тут же все поняла. – Тарбис! Правильно?

– Да, именно он цель контрабандистов, – офицер вздохнул, – но это не самое страшное, каждый проход во врата ослабляет печать. Чем слабее печать – тем больше демонов прорывается наружу… и тем больше гибнет экусов.

– Бусы Люсеи! Теперь я поняла, насколько серьезно подобное преступление, – обескуражено произнесла эква.

– Верно, и мне нужны доказательства. Серьезные доказательства, а не Ваши ничем не подкрепленные слова.

– Эмм… Вы можете расспросить мастера-караванщика, – предложила Канея.

Кивнув, офицер послал одного из солдат за Мандером. Канея, широко зевая, без спроса улеглась на подушки, а Сергей перешел к стене с коллекцией оружия: коротких зубных ножей, длинных мечей и массивных болванок накопытных утяжелителей. Хотя он еще не видел солдат-экусов в деле, но представив, с какой силой может брыкнуть утяжеленное копыто, невольно поежился.

– Капитан, чего звали? – спросил караванщик, заходя в комнату.

– Мандер, расскажи мне о довнии по имени Латри, которая была в последнем караване.

– Так такой не припомню что-то, – сморщил нос пожилой экус.

– Расскажите капитану, как выглядела та эква, что покинула караван в Перегри, – попросила Канея.

– А, так ее Абсоной звали, – вспомнил караванщик.

По мере рассказа Аманс мрачнел и в итоге кивнул головой.

– Да, эта довния действительно похожа по описанию на Латри. Но это все равно ничего не доказывает!

– Расскажи им про Фалькару, – тихонько шепнул Сергей на ушко хозяйки.

– Я могу рассказать Вам еще кое-что, – решила выложить Канея последний козырь. – Незадолго до отъезда из Эвлона моей знакомой – владелице кузницы мастеру Фалькаре одна довния, назвавшаяся Абсоной, продала самородок тарбиса под видом кайлубиса. Вы можете сделать запрос в эвлонскую стражу.

– Хорошо, я прямо сейчас так и сделаю, – согласился капитан.

Вызвав сигнального хорния, он послал сообщение и стал дожидаться ответа. Вероятно, столь важные сигналы обрабатывались достаточно быстро, так как он и не подумал отпустить кого-либо из кабинета. Действительно, спустя всего полчаса хорний схватил карандаш и стал что-то быстро записывать. Аманс, подойдя сбоку, читал ответ сразу же по мере написания. Потом он еще раз перечитал сообщение. Отмести официальную информацию из Эвлона как незначащую офицер уже не мог. «К пол-утру собери в тактическом зале всех лейтенантов, – отдал он приказ стражнику и обернулся к остальным, – все свободны, Вас вызовут при необходимости». Экусы покинули кабинет, но Канея решила задержаться. «Капитан Аманс, мне показалось, что Вы все это восприняли слишком близко к сердцу», – участливо произнесла довния. По морде командира пробежала волна эмоций. С одной стороны он захотел прогнать любопытную экву, а с другой ему действительно хотелось поделиться той тяжестью, что лежала на душе. Чувство вины за свое неблагородное поведение склонило чашу весов во вторую сторону.

«Однажды, еще в тренировочном лагере, я прочитал одну старую историю, – заговорил капитан. – Там писалось о том, как экус уехал в долгое путешествие, а эква его ждала. Понимаете? У экуса была своя собственная эква, а у эквы – свой собственный экус. И они даже при расставании хранили себя только друг для друга. А потом экус вернулся, и у них появилось много жеребят. Экус знал, что эти жеребята – его жеребята, а все жеребята знали, что это их экус». Канея удивленно глянула на Сергея, но тот, уже подозревая, к чему клонит капитан, понимающе покивал. Собравшись с мыслями, Аманс продолжил изливать душу: «С тех пор я мечтал, что у меня будет своя эква и свои жеребята. Что я буду знать, что это жеребята – мои, а они знать, что я – их экус, и что мы с эквой будем хранить себя только друг для друга. Когда здесь впервые появилась Латри, я сразу заметил, что она не такая, как остальные. Она не рвалась в дом свиданий, а, казалось, что-то искала. Познакомившись с нею, я постепенно раскрыл свои мечты, и она меня поддержала. Она стала постоянно приезжать сюда, и встречалась только со мной, а я тоже хранил себя только для нее. Она говорила, что еще не готова для жеребят, но я все равно был счастлив и мечтал, что, дожив до пенсии, буду жить с ней и своими жеребятами». Последовала долгая пауза, Амансу нелегко далось произнести вслух о крушении своей мечты. «Теперь я все понял. Я – лишь удобный повод приезжать к Вратам и не тратить время на походы в дом свиданий. Проведя со мной полдня, она отправлялась по своим преступным делам, а я был так ослеплен чувствами, что ничего не подозревал».

Возможно, Серый являлся единственным существом в Эвлоне, способным по настоящему понять горе капитана. Сперва командир показался ему слишком нервным, он слишком долго обдумывал полученную информацию и не способен был без подсказок Канеи начать расследование, но признание все объясняло. Предательство любимой действительно способно выбить из колеи даже самого закаленного офицера. Довния подошла к экусу и обняла своей шеей, прошептав что-то успокоительное. Хотя она и не могла понять, но инстинктивно почувствовала, что надо поддержать Аманса в его переживаниях. Похоже, исповедь принесла ему облегчение. Внутренне собравшись, офицер загнал чувства вглубь, вернувшись к роли командира, ответственного за жизни подчиненных и защиту всего Эвлона.

– Прошу прощения, луни, мне пора на совещание, – сказал капитан Аманс. – Если Латри сейчас в районе Врат, мы ее выследим и поймаем.

Канея со своим кари вышла на улицу и отправилась в гостиницу отдыхать.

– Сегри, это то, о чем мы говорили утром? – спросила эква.

– Это… представь, что я стал заплетать всех подружек Луденсы, – ответил Серый.

– Это такое чувство? – нахмурилась довния.

– Нет, теперь представь, что я стал заплетать всех подружек Луденсы, а тебя заплетать перестал, – сгустил он краски.

– Ужасно! Он сейчас это чувствует?

– Нет, то, что он чувствует – намного хуже.

– Бедненький!

– Кстати, а ты почему решила остаться? – заинтересовался Сергей. – Он вроде бы сказал всем уходить.

– Тебе это неинтересно, – смущенно ответила эква.

– Эмм… ладно, сдаюсь, мне – интересно, – заверил ее подопечный, сгорая от любопытства.

– Обещаешь не злиться?

– Постараюсь.

– Я почувствовала что-то. Мне показалось, что это удобный повод сойтись с ним поближе. И тогда я бы могла предложить капитану покрыть меня. Представляешь? Я бы потом в Эвлоне всем хвасталась, что у меня сам капитан гарнизона был!

– Ах… ты! – возмущенно воскликнул Сергей, шлепнув хозяйку по крупу, но потом рассмеялся. – Хорошо, капитан гарнизона – хоть не так обидно, как прочие экусы.

В гостинице Канея сразу забралась на кровать, заснув раньше, чем кари успел ее расплести. Расчесав спящую экву, Серый привычно устроился под боком и зарылся пальцами в шерстку. Ревность понемногу стала стихать. «Если даже капитан – всего лишь повод похвастаться, про других она даже не вспомнит, – думал он, засыпая, – и что я так на этом зациклился, она же моя эква, а не моя девушка».

***

Выспавшись, Канея сразу ускакала в дом свиданий, а Серый отправился на поиски Скурула, надеясь, что тот вновь угостит его выпивкой. Как оказалось, солдат сам разыскивал кари. Из-за приезда экв местные были слишком возбуждены и не горели желанием знакомиться с отпускником, и тот не знал, чем заняться до отъезда.

– Эквилаки, Сегри! – заорал солдат через всю улицу, бросаясь навстречу. – Слыхал, тут контрабандистов поймали!

– Каких контрабандистов? – удивился Сергей.

– Двух экв, взяли тепленькими прям на выходе из Врат, – радостно подтвердил Скурул. – А тарбиса тащили – хватило бы всю крепость спалить!

– Хорошо, что поймали, – мстительно заметил кари, – надеюсь, их на их же тарбисе и поджарят.

– Да нет, их в Эвлон повезут судить, – рассмеялся солдат. – Слышь, ты вчера, когда про Эвлон рассказывал, когда стал уже чушь нести? Когда про фонтаны говорил, или про огненные вспышки на «день победы»?

– Эмм… ну фонтаны там и правда шикарные, а вот про вспышки – это уже я по пьяни.

– Вот и я подумал, что еще за «день победы» такой?

Приятели, не сговариваясь, свернули в кабак и устроились на том же месте у окна, что и вчера. Серый старался не налегать на выпивку, желая растянуть чашу островки на весь вечер, и начал расспрашивать Скурула про его гарнизонную жизнь. В этот момент зазвонил гонг, чей звук разнесся по всему лагерю. «А вот и демон вылез», – лениво заметил солдат, явно не собираясь ничего предпринимать по этому поводу. Сергей забрался на подоконник и выглянул на улицу: множество экусов резво бросилось сперва в сторону казарм, а потом, уже облаченными в броню, выскочило на плац и выстроилось в несколько рядов. «Ровно прайд табунов, – прокомментировал Скурул и с гордостью добавил, – слабаки, наши в два раза быстрее построились бы!» Под предводительством черно-белого довния легион резво поскакал в сторону крепостных ворот.

Скурул вернулся к прерванной байке о мурисе капитана: «Так он ее так любил, что назначил даже дежурных за ней ухаживать, а мурисы живут всего-то голову сезонов. Так представь ситуацию: приходит дежурный, а зверек помер, ну, от старости. Естественно, перепуганный солдат кликает новобранцев, чтобы сходили в лес и поймали нового. И вот, спустя прайд сезонов, капитан вдруг задумался, а не слишком ли долго его муриса живет?» Рассказ прервал вновь зазвучавший гонг. «Еще один? – удивился вороной довний. – Ничего себе!» Следом за Серым он высунул голову в окно. Суеты и неразберихи в этот раз было побольше, но второй легион собрался тоже довольно быстро. «Не мог он чуток подождать?! – громко возмущался пробежавший мимо окна рыжий экус. – Мне совсем немного-то оставалось!» «Точняк! – вторил бегущий следом солдат. – А я только загривок покусывать начал!» Бронированная армада выплеснулась за ворота, и крепость почти опустела. Этому демону предстояло встретить на редкость недовольных фактом его появления экусов.

– Тут часто так бывает? – поинтересовался Сергей.

– На моей памяти только раз было, чтобы два демона подряд на одном участке пробивались, – ответил Скурул. – Говорят, их притягивает тарбис, выносимый контрабандистами.

В кабаке стали собираться огорченные эквы, лишившиеся своих партнеров прямо посреди процесса. Заглянула и Канея. Заметив своего кари, она подсела к их столику.

– Сегри, ты уже приятеля нашел? – заметила она.

– Ага, Скурул, это моя подопечная эква Канея, – познакомил их кари, – а это мой приятель. Он в отпуске и поедет с нами в Эвлон.

Экусы, конечно же, похихикали над словами «подопечная эква», оценив шутку о том, кто кого тут опекает.

– Очень рад знакомству! – воскликнул солдат. – Я могу Вам чем-нибудь услужить?

– Мне, пожалуй, уже не надо, – покосившись на своего кари, ответила эква, – а вот в Эвлоне у меня есть знакомые, которым Вы могли бы очень помочь.

– Конечно, ради подружек такой прекрасной довнии я расстараюсь по полной! – радостно заверил ее экус.

Заполучив в собеседницы экву, Скурул полностью переключил на нее внимание. Сергей, подложив тюфяк, устроился на подоконнике со своей чашей островки и стал наблюдать за одиноким экусом, подметавшим опустевшую площадь. Сгущались сумерки, прямо над головой засияли Бусы Богини, окруженные другими звездами. Довний фонарщик обошел площадь, включая освещение. Ночную тишину пронзил третий гонг, зазвучавший особо тревожным ритмом.

– Тьма! Калигум! Навоз! – выругался Скурул, вскакивая с места. – Еще один!

– Ты куда? – удивился Сергей.

– На построение.

– Ты же в отпуске.

– Ты не понимаешь, раньше я такой гонг слышал только в тренировочном лагере, он означает, что все, кто может, должны собраться. Закончился мой отпуск.

– Эй, а ты куда? – крикнул Серый своей хозяйке, тоже направившейся к выходу.

– Ты же слышал: «Все, кто может», – ответила она. – Я – могу, значит должна.

– Ну, тогда и я в деле, – решил он, спрыгивая с подоконника.

Моторные навыки Сергея от выпивки еще не успели пострадать, но «море уже было по колено». Зайдя в кузницу, он накинул на Канею пластинчатую броню и одел на голову рогатый шлем. Доспехи рассчитывались для быстрого одевания, поэтому с застежками у Серого проблем не возникло. Экипировав экву накопытными утяжелителями и зубным мечом, он стал подыскивать оружие для себя. Среди заготовок Сергей обнаружил нож без рукоятки и насадил его на оглоблю, сделав таким образом импровизированное копье.

На площади распоряжался Мандер, назначивший самого себя командиром. Он отправил двух самых мелких жеребят, едва переведенных из тренировочного лагеря, предупредить о третьем прорыве другие отряды и оглядел собравшихся. Со всей крепости набралось чуть больше табуна бойцов, среди них: Скурул, Канея, еще три эквы, последовавших примеру довнии, прайд раненых из госпиталя, голова провинившихся солдат с гауптвахты, три прайда новобранцев, которых по молодости держали на подсобных работах, голова хорниев и Сегри.

– Эквы? – удивился командир, обходивший построение. – Оставайтесь в крепости.

– Нет, это наш долг, – ответила Канея.

– А это что тут делает? – кивнул он на Сергея.

– А я с ней, – пояснил кари, тряхнув копьем.

– Цирк, а не отряд у меня, – проворчал Мандер, но положение было настолько серьезно, что он не стал отказываться даже от такой помощи.

Сергей взобрался на хозяйку и стал ее инструктировать по верховому бою.

– Я выставлю копье, а ты разгонишься, и копье воткнется в эту тварь.

– А что если это твое оружие застрянет в ране? – с интересом спросил Скурул, скептически отнесясь к тактике кари.

– Так в этом-то все и дело, – ответил Серый. – Копье застрянет и станет стеснять монстру движения, а если повезет, он на него напорется и всадит еще глубже.

Ветеран отдал команду выдвигаться, и Серому пришлось приложить все усилия, чтобы не свалиться с бронированной спины галопирующей эквы и не потерять свое оружие. Отряд спешил на север. Гигантский купол печати над Вратами мерцал на горизонте радужными переливами, похожими на северное сияние, а Бусы Богини светили ярче луны в полнолуние, заливая дорогу мягким золотистым светом. На тропе показалась группа дозорных из хорния и двух довниев.

– Как, это все? – поразился командир разведчиков, оглядев отряд.

– Да, ваш демон – третий за вечер, – пояснил Мандер.

– Ну, вам повезло, в этот раз прорвался обычный крылан.

– Ха! – обрадовался Скурул. – Да мы его вмиг затопчем!

– Был бы нас прайд табунов – затоптали бы, – охладил его пыл ветеран, – а с одним табуном только задержать до прихода подкрепления сможем.

– Крылан – он летающий? – тихонько спросил Сергей.

– Да, летающий – это хорошо, – пояснил вороной солдат. – Хорнии летунов быстро на землю сбрасывают, а на земле они неуклюжи, как булыжники.

Вероятно, хорний-разведчик пользовался магией для определения направления, так как уверенно повел всех прямо по степи напролом сквозь кустарник. «Вон он!» – крикнул кто-то, и Сергей заметил в небе крылатый силуэт. Замерцали рога хорниев, и монстр стал быстро снижаться. Кари прикинул размеры врага и похолодел, бросаться в бой совершенно расхотелось. Впрочем, спрыгнуть с эквы и спрятаться он не успел. «В атаку!» – скомандовал Мандер, и табун экусов устремился вперед, наклонив горизонтально свои рога на шлемах. Сергею оставалось только выставить копье, ухватиться покрепче за бронированную пластину под собой и молиться местной богине. Грохот утяжеленных копыт устроил на равнине миниземлетрясение, и оставалось только догадываться, как выглядела бы атака целого легиона. В свете Бус Богини Сергей разглядел чешуйчатую фигуру с кожистыми крыльями и четырьмя лапами. По спине монстра шел шипастый гребень, маленькая голова торчала на длинной гибкой шее, а широкая пасть была усеяна острыми зубами. Канея ринулась к задней ноге, и копье, скользнув по чешуе, отлетело в сторону. От силы удара Серый свалился и, едва придя в себя, отбежал вбок. Экусы с разбега били демона рогом, разворачивались и, от души брыкнув, бросались обратно для новой атаки.

Справедливо решив, что Скурул – самый опасный из нападавших, монстр выждал момент и резко клюнул своей головой. Атакующий экус становился практически беззащитен, ни свернуть, ни затормозить он уже не мог. Зубастые челюсти сомкнулись на крупе вороного солдата, подняв его в воздух. Броня все же делала свое дело, сходу прокусить ее демону не удалось. Боец еще долго брыкался в пасти и, вытащив зубной меч, пытался тыкать им под горло твари. Места для замаха ему не хватало, но несколько царапин, которые ему удалось нанести, разозлили демона, отвлекая от остальных экусов, не переставая атакующих врага. Чешуйки начали отлетать от постоянных ударов, обнажая плоть. Открытая кожа рвалась под напором рогов на шлемах, и монстр решил, что уже слишком долго возится со своей жертвой. Сжав напоследок челюсти изо всех сил, он с размаху шлепнул Скурула о землю.

В этот момент на позиции хорниев вспыхнул яркий свет. Голова одного из них буквально загорелась белым огнем, и толстый луч света ударил в демона. Монстр замер, парализованный силой магии. «У нас три больших сердца! Атакуем!» – прокричал Мандер, заметив произошедшее. «Три больших сердца – это три табуна ударов сердец, – понял Сергей, – примерно три минуты». Глянув на падшего приятеля, он решился и устремился вперед. Сергей взбежал по обвисшему крылу и, считая удары сердца, вскарабкался по шипастому гребню прямо к голове. Экусы продолжали наносить удары, от чего шея монстра тряслась, и человек чуть было не сорвался. Добравшись до морды, он выхватил нож и погрузил его в глаз демона. По руке потек водянистый студень глазного яблока. Провернув лезвие, Сергей повторил удар по второму глазу. Свет хорния потух, а счет давно уже перевалил за двести, и Серый почувствовал, как к монстру возвращается способность двигаться. Мандер, заметив поступок кари, скомандовал отход, не желая и далее рисковать экусами, но Канея, проигнорировав приказ, крутилась у ног демона и изо всех сил звала своего подопечного. Торопливо спустившись по шее, Сергей скатился с крыла и запрыгнул поперек спины хозяйки. Увернувшись от слепого удара лапы, Канея рванула прочь, унося Серого подальше от опасности.

Ослепленный демон, впав в бешенство, стал неистово биться о камни, надеясь задеть хотя бы кого-нибудь своими ударами, но экусы, конечно же, предпочитали наблюдать эту картину с безопасного расстояния. Оглянувшись, Сергей заметил, как упал один из хорниев.

– Что с ним? – спросил он у стоявшего по соседству молодого довния.

– Сгорел, – коротко ответил он.

– Я не понимаю…

– Он вложил в заклинание всего себя, все, чем он являлся, и сгорел, – пояснил солдат. – Все, его больше нет.

– Но он еще дышит, – заметил Серый.

– Это тело скоро забудет, как дышать, и умрет уже окончательно.

– Сегри, смотри! – пихнула его в бок Канея, махнув копытом в сторону лежащего Скурула.

Увидев, как тот попытался поднять голову, Сергей побежал к приятелю. Солдат был еще жив и даже в сознании, хотя уже с трудом воспринимал реальность. Задняя часть экуса оказалась сплющенной, а в пластинах брони виднелись сквозные отверстия от зубов демона.

– Сегри, – зашептал тот, – вот и накрылся мой отпуск в Эвлоне.

– Нет, что ты, ты еще отправишься с нами! – попытался успокоить солдата Сергей.

– Да куда же я отправлюсь без задницы-то! – фыркнул экус и закашлялся. – Сегри, ты же сам-то в Эвлон еще поедешь?

– Да, поеду.

– Ты там, в Эвлоне, когда экв покрывать будешь, парочку и за меня покрой, хорошо? – попросил Скурул напоследок.

В этот момент Сергей стал для него не просто собутыльником, с которым приятно потравить байки, а настоящим боевым товарищем. Ну а то, что друг был не экусом – да кого сейчас волновали такие подробности?

– Не вопрос, приятель, сделаю, – от трогательной неуместности последней просьбы друга у Серого выступили слезы.

Дернувшись, вороной довний будто отключился. Голова упала, грудь перестала вздыматься, а ноги расслабленно распрямились. Прощаясь с солдатом, Сергей провел ладонью по прохладному металлу шлема и по теплой шерсти подбородка, еще не успевшего остыть, а потом оглядел поле боя. Монстр, потратив всю энергию в бессильном бешенстве, затих. «Кончаем его», – сурово распорядился Мандер. Отряд неторопливо направился к демону. Половина воинов стала сосредоточенно лягать его в бока, а вторая вскарабкалась сверху, топча противника всеми четырьмя копытами. Сергей подобрал выпавший меч своего приятеля и, перехватив получше неудобную рукоятку, стал рубить шею врага. Под подбородком чешуя истончалась, и Серому хватило нескольких взмахов, чтобы пробить ее до кости. Два экуса подошли на помощь и, брыкнув одновременно, переломили хребет, а Серый разрубил оставшиеся сухожилия, отделив окончательно голову от тела. Поверженный демон стал быстро разлагаться, превращаясь в кучу серого пепла. Причем, огромная туша не горела, а просто рассыпалась в пыль, совершенно не нагреваясь. В пепле Сергей заметил блестящий камень и ковырнул его ногой. «Не трогай, это тарбис, – предостерег Мандер. – Оставь уборку специальной команде».

Весь бой занял едва ли более получаса, но все успели порядком вымотаться. Новобранцы стали жаловаться на боли в шее и голове – сказался недостаток тренировки в таранящих ударах. У недолечившихся солдат открылись старые раны. Эквы чувствовали себя получше, от страха они слишком долго медлили перед каждой атакой и нанесли всего по полпрайда ударов. Намного глубже оказалась полученная ими душевная травма от гибели солдат. В отличие от экусов-новобранцев, экв никогда не готовили к зрелищу насильственной смерти. К счастью, один из раздолбаев с гауптвахты умудрился пронести с собой флягу алкоголя и стал отпаивать впечатлительных дам.

Оставив голову самых стойких бойцов охранять поле боя, Мандер повел остальных в крепость. По пути они развернули обратно отряд, посланный на подмогу, и добрались домой еще до полуночи. Серый сразу отправился в кабак, забитый отдыхавшими солдатами. Он перебрался прямо по спинам через толпу у барной стойки и выпил залпом почти целую чашу островки. Реальность оказалась покруче любого боевика, и начинающий истребитель демонов чувствовал, что если срочно не напьется, то чокнется от нервного напряжения. Едва добравшись до гостиницы, он рухнул на кровать и провалился в столь желанный сон.