Текст книги "Большая книга ужасов – 60 (сборник)"

Автор книги: Роман Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 14

– Снова начинается, – констатировал Роман, оглядываясь по сторонам. – Давай-ка, Андрей, пробежимся. Вчера оно вроде сработало, может, и сегодня поможет.

И парни понеслись по коридору изо всех сил. Конечно, долго бежать в таком темпе было сложно, так что вскоре они замедлились и еще через несколько минут вообще остановились, тяжело дыша. Но эффект был налицо – вправо уходил первый тоннель, отмеченный на карте Кузьмича. А значит, они проделали довольно неплохой путь. Хотя уверенно сказать, какое расстояние осталось позади, друзьям было сложно – никто из них не увлекался картографией и правильно соотнести масштаб они не могли. Но теперь хотя бы можно было с уверенностью сказать, что они продвигались вперед – и одно это уже было отрадно.

Попив воды, Масляев и Волкогонов, приободренные, собрались двинуться дальше, как вдруг из прохода донеслись шаги и голоса. Мальчики переглянулись, и Андрей вытащил из рюкзака охотничий нож в кожаном чехле, а Роман туристический топорик с каучуковой рукояткой. Опустив рюкзаки на землю, друзья стали ждать, прислушиваясь к приближающимся звукам и надеясь на то, что их импровизированное оружие сможет помочь, если из коридора выберется что-то потустороннее. По позвоночникам мальчишек начали бегать колючие мурашки, но отступать было некуда и бежать тоже, так что оставался только один выход – принять бой.

Голоса и звук шагов становились ближе, и через пару долгих минут из тени узкого прохода вынырнули две вполне материальные фигуры. И мало того что материальные, так еще и более чем знакомые – Жорик и Кабан.

– Ты гляди-ка, Кабанчик, вот и наши умники, – как всегда, подал голос Жорик, огибая пару друзей по широкой дуге. – А куда это вы, умники, собрались, а? Научную экспедицию затеяли? Похвально, похвально. А мы тут с Кабанчиком решили вас догнать и немного поучить вежливости. Потому что вы очень невоспитанные люди – сбежали, не попрощавшись. Ну кто так делает? И это я еще не вспоминаю о том, что вы полезли малолетку защищать, когда вас никто об этом не просил…

– Жорик, у них оружие, – вмешался в монолог дружка Кабан и кивнул на нож и топорик.

– Ух, ты! Ну что ж… Мы тоже не лыком шиты, да, Кабанчик?

Задавая вопрос Кабанову, Мухин сунул руку в карман – совсем так же, как он делал это позавчера. Внезапно деланая улыбка с его лица пропала, и Жорик, глядя ненавидящими глазами на Романа и Андрея, процедил сквозь зубы:

– Тут мы вас и закопаем. И никто даже костей ваших не найдет в этом подвале.

В руке его был огромный пистолет-ракетница, который Жорик, скорее всего, стащил у отца, как и военрук, служившего в артиллерийских войсках.

И Масляеву, и Волкогонову было совершенно ясно, что шутки кончились и эта драка может действительно стать последней. Они одновременно сделали небольшой шаг назад, чтобы стоящий все еще в проходе бокового коридора Кабанов и движущийся прямо им в лоб Мухин оказались в поле зрения, и поудобнее перехватили свое оружие (хотя каждый очень сомневался, что сможет пустить его в ход – какими бы ни были отвратительными гадами Кабан с Жориком, но ведь они все-таки были людьми, одноклассниками).

Сейчас должен был наступить решающий момент. Воздух между противниками буквально искрился от напряжения. И когда все четверо уже готовы были броситься друг на друга, пространство коридора наполнилось чернотой.

Она вырвалась из того самого бокового прохода, по которому пришли Жорик с Кабаном. Это была не просто темнота, это была какая-то непроглядная клубящаяся мгла, чуть влажная, пахнущая кровью и машинным маслом. Между стенами что-то заметалось с бешеной скоростью, поднимая вихрь из каменной крошки. Во мраке раздался короткий приглушенный всхрип, такой жуткий, что от страха у Романа перехватило горло. Больше ни единого звука не было. А через секунду марево рассеялось – в цементной кишке остались только двое друзей. Мухин и Кабанов исчезли. Не осталось даже следа их пребывания здесь.

Масляев выронил нож на пол, и тот приглушенно звякнул рукояткой о каменное крошево. Правда, в гробовой тишине, установившейся в помещении, этот звук показался почти оглушительным.

– Что за… – еле слышно проговорил Андрей осипшим голосом.

Роман сделал шаг вперед и осторожно заглянул в боковой коридор, откуда налетело это черное нечто, – свет там был включен. Ничего особенного, коридор как коридор: все те же серые стены, та же пыльная лампочка под потолком, как и в центральном проходе. Пребывая в состоянии полнейшей прострации, парень надел рюкзак, а топорик класть на место не стал. Если уж придется столкнуться еще с какой-нибудь дрянью (а теперь он был в этом уверен практически на сто процентов), то легко сдаваться Волкогонов не собирался.

Масляев тоже надел рюкзак, подобрал оброненный нож и, внимательно посмотрев на пепельное лицо друга, встал с ним рядом.

– Ну что? – тихо спросил тот. – Пошли?

Безусловно, обоих ребят посетила мысль развернуться и рвануть отсюда куда глаза глядят, но разве это было бы по-мужски? Вперед идти было страшно, а возвращаться назад – стыдно. Страх пережить проще, решили мальчики и пошли дальше, до ломоты в пальцах сжимая свое оружие.

Волкогонов регулярно посматривал на часы, сверяя движение стрелок с внутренними ощущениями. Пока что вроде бы все совпадало. Судя по карте, впереди их ждали два боковых ответвления, расходящихся из центрального коридора в разные стороны. Приблизившись к ним, друзья остановились в нерешительности. Возникла мысль, что если они сейчас сделают еще несколько шагов вперед и окажутся на одной прямой с этими проходами, оттуда снова вылетит черное облако и… что будет дальше, даже не хотелось додумывать. Запах крови и машинного масла не предвещал ничего хорошего.

Однако и стоять на одном месте тоже было глупо.

– Давай знаешь, что сделаем? – подал голос Масляев, глядя на кусок пола между двумя коридорами так, будто там находилась яма с чудовищами. – Давай перепрыгнем. Разбежимся и сиганем… Может, тогда оно не успеет…

Конечно, мысль была не самая лучшая, но что еще можно было придумать в такой ситуации? Ведь мальчишки совершенно не представляли, с чем столкнулись и что их может ждать дальше.

– Я первый, – согласился Роман, потуже затягивая лямки рюкзака.

– Нет, прыгнем вместе. Один я здесь не останусь.

Голос Андрея прозвучал так, что Волкогонов понял: спорить с другом бесполезно.

– Ладно. Вместе веселее. Давай с разбегу.

Отойдя шагов на десять назад, парни приготовились и рванули с места так, что, наверное, побили бы все мировые рекорды, если бы сдавали стометровку. Подбежав к линии, где от их коридора расходились в обе стороны новые проходы, Волкогонов и Масляев изо всех сил оттолкнулись и перелетели опасный участок, приземлившись на другой стороне. Оба не устояли на ногах и по инерции завалились вперед, упершись в пол руками и коленями.

И тут на друзей накатил знакомый уже гул, только во много раз усилившийся, а вибрация заставила пол и стены заходить ходуном. В теле у обоих ребят возникло ощущение, что сейчас каждый их сосудик лопнет и они разорвутся на мелкие ошметки. Роман схватился за голову, зажав ладонями уши, закрыл глаза и уперся лбом в землю. Андрей сцепил зубы и попробовал опереться рукой о стену, но она так вибрировала, что он тут же отдернул руку.

Продолжалась эта невыносимая пытка не больше нескольких секунд, но они показались друзьям вечностью. Оборвались звук и вибрация так же резко, как и накатили. Поднимаясь на ноги и отряхиваясь, Масляев и Волкогонов осмотрели себя, потом друг друга. Вроде бы все было в порядке, только у Андрея пошла из носа кровь. Он чертыхнулся и полез в карман за салфетками. Несколько капель, упавших на пол, зашипели и моментально всосались в каменную крошку, испустив едва заметный дымок.

– Ты прямо как Чужой с кислотной кровью, – нервно хихикнул Роман, присаживаясь на корточки и аккуратно дотрагиваясь пальцами до места, где должны были быть капли крови.

– Пошел ты, Ромео.

Масляев вытер салфеткой нос и внимательно посмотрел на красные пятна. Кровь была самая обычная: на цвет, запах и на ощупь ничем не отличалась от крови, которую Андрею довелось пролить за свою недолгую жизнь немало. Волкогонов тоже полюбопытствовал, а потом подумал и плюнул на пол. Эффект получился такой же – жидкость тут же впиталась, шипя и испуская дымок.

– Да мы оба – Чужие, – констатировал Масляев.

– Ну тогда пошли порабощать враждебный мир, – кивнул в ответ Роман и еще раз плюнул на пол.

Случившееся каким-то странным образом заметно снизило напряжение, накопившееся в ребятах за прошедший час-полтора. Не то воспоминание о любимом фильме так подействовало, не то просто закончился запас изумления и ужаса, но мальчики приободрились и двинулись вперед уже более уверенно и спокойно.

Навязчивые гул и вибрация затихли полностью. Было даже как-то странно слушать эту неожиданную тишину, которую нарушал только шум их собственных шагов и дыхания.

– А было бы круто иметь суперспособности, – заговорил Андрей, комкая в руке окровавленную салфетку, которую он почему-то все не решался выбросить.

– Ага. Мы бы тогда пронеслись на сверхсветовой по всему этому чертовому лабиринту и всех бы спасли одной левой.

– Я бы не прочь стать человеком-пауком или Суперменом.

– Но тебе бы больше пошло быть Халком.

– Да ну тебя на фиг.

– Напрасно. Халк крут. Ты бы просто взял и прошел сквозь все стены, и не надо было бы здесь круги наматывать.

– А ты бы кем хотел быть?

И тут оба замолчали – вниз уходила лестница, хотя дальше коридор, по которому шли Масляев и Волкогонов, вроде бы продолжался. Только до другой стороны лестничного провала явно было не допрыгнуть, даже если разбежаться изо всех сил. С противоположной стороны также вниз вели ступеньки, но было непонятно, соединяются они где-то внизу или нет.

Заглянув в лестничный пролет, друзья поняли, что света там нет. На карте этот спуск был не отмечен. Вернее, там был закрашен квадратик с пометкой «люк», но никакого люка ребята не увидели. Впрочем, карта, как и катакомбы, была старая, может, люк уже давно сняли.

– Что делать будем? – подал голос Андрей.

– А разве есть выбор? – вопросом на вопрос ответил Роман и посмотрел на друга. – Я тут налобники походные с собой захватил. Не знаю, насколько там батареек хватит, но будем надеяться на лучшее.

– У меня тоже фонарик есть.

– Ну, значит, живем. – Волкогонов кривовато улыбнулся, пошарил в рюкзаке и вытащил на свет два небольших фонарика на резинке. Масляев достал и свой фонарь тоже, но включать не стал, просто повесил на руку, чтобы можно было воспользоваться, как только потребуется.

Мальчики надели на головы налобники и начали спускаться вниз, внимательно глядя под ноги.

– Как шахтеры прямо, – заметил Андрей, вертя головой и глядя, как по стенам заплясал белый свет.

– Да уж.

Сверху раздался скрежет. Бросившись назад, друзья только успели заметить, как просвет, в который они спустились из коридора, исчез. Поднявшись еще на пару ступеней вверх, Роман нащупал металлический щит, перекрывший проход.

– А вот и люк.

Теперь уже ничего другого не оставалось, как идти вниз.

Лестница была неширокая и, как показалось мальчикам, книзу сужалась еще больше. Через пару минут они в этом убедились – рядом идти уже не получалось, пришлось выстроиться гуськом. Воздух вокруг был какой-то застоявшийся, теплый и неприятный. Волкогонов почувствовал, как по лбу стекают капли пота. Никакого соединения со второй лестницей пока не встретилось. Сколько еще предстояло спускаться, ребята не представляли, но упрямо продолжали путь. Впрочем, и выбор у них был невелик. Но настроение пока было боевое, а топорик и нож придавали хоть какую-то уверенность. Хотя вряд ли это снаряжение поможет, если в этом узком закрытом пространстве налетит черный смерч, который унес Кабана и Жорика. Но о возможных опасностях и их последствиях сейчас думать совсем не хотелось, и Роман переключился мыслями на военрука. Вот же гад!

Глава 15

Идти становилось труднее. Казалось, что в воздухе не хватает кислорода, и кровь надсадно стучала в висках и ушах. Временами друзья резко отдергивали руки от стен, за которые держались, потому что возникало чувство, что они шевелятся, дышат вместе с идущими вниз людьми, обретают мясистую плоть. Это было отвратительно и жутко. Но при свете фонарей никаких аномалий не обнаруживалось. Темнота угнетала, рождая в сознании мириады отвратительных образов. Роман пытался даже посмеяться над собой, думая, что похож сейчас на трехлетнего ребенка, который боится, что из шкафа вылезет привидение. Правда, такие подбадривания не особо работали, а желудок продолжал скручиваться в тяжелый тугой комок.

Когда друзьям уже начало казаться, что сейчас они с воплем побегут или даже покатятся по лестнице кубарем, снизу пахнуло холодом и знакомым запахом машинного масла вперемешку с кровью. Как ни странно, но этот запах подействовал отрезвляюще, или, может, холодный воздух остудил воспаленное воображение, только мальчики остановились и перевели дух, сбрасывая с себя липкие паутинки страха.

Но только они избавились от неясного и неоформившегося ужаса, как стало понятно, что внизу их, судя по всему, ожидает то самое черное марево, в котором пропадают люди. То есть ситуация безвыходная – вверху железный люк перекрывает выход, а внизу их поджидает что-то, чему нет названия и что вряд ли предвещает хоть что-то хорошее.

Волкогонов повернулся к товарищу и посмотрел ему в лицо. Сразу стало ясно, что Андрея посетили совершенно такие же мысли. Роман приподнял брови, словно задавая очевидный вопрос: вверх или вниз? Масляев на это пожал плечами и сделал шаг вперед. Собственно, и выбора-то никакого не существовало – возвращаться назад было некуда.

Пройдя еще несколько ступеней и выглянув за очередной поворот лестницы, друзья увидели, что свет их фонарей тонет в клубах непроглядного мрака, который тут же метнулся в их сторону, как только белые кружки света тронули его края. Роман и Андрей с непроизвольно вырвавшимся воплем отскочили назад. Чернота лизнула стену рядом с ними и откатилась. Послышался звук яростного ветра, будто за поворотом рождался смерч.

«Нам кранты», – пронеслось в голове Волкогонова. Но, видимо, сегодня Вселенная была добра к юным смельчакам или им просто невероятно везло, потому что вслед за мыслью Романа откуда-то сбоку ударил широкий луч золотистого света.

– Прочь! – раздалась громкая команда, похожая на удар хлыста. Вой ветра стих.

Еще секунду ребята сидели в своем укрытии, не решаясь пошевелиться, но деятельная натура и любопытство взяли свое. Стараясь не шуметь, друзья выглянули из-за угла лестничного пролета, выключив налобники, чтобы не привлекать лишнего внимания – мало ли, кто там.

– Выходите, вам ничего не угрожает, – послышался знакомый голос, вслед за которым раздался звук твердых шагов.

Непроизвольно Волкогонов сжал челюсти, борясь с противоречивыми чувствами внутри. Конечно, он был рад спасению, но тот, кто их спас, вызывал бесконтрольный прилив злости и ужаса. И на одно короткое мгновение мальчик даже подумал, что лучше бы было попасть в утробу черного смерча, чем быть спасенным этим… этим… Однако дальше прятаться за стеной было глупо, следовало выйти и встретиться лицом к лицу с виновником всех произошедших за последние дни событий.

Стащив с себя налобные фонари, друзья спустились по последнему пролету лестницы, который упирался в площадку, очень похожую на ту, что была в самом начале лабиринта, – от нее тоже в три стороны расходились коридоры, а на потолке горела старая лампочка. Раньше света было не видно, вероятно, из-за клубов черного тумана, теперь же пространство худо-бедно освещалось. И прямо в центре площадки стоял Горбунов. Виктор Григорьевич. Школьный военрук. Подполковник в отставке. Колдун и похититель детей. А возможно, и убийца.

Мальчишки встали перед ним и угрюмо уставились на учителя. В эту минуту ничего детского в их лицах не было. Казалось, сделай Горбунов неверное движение, и они набросятся на него. Им даже хотелось, чтобы он это неверное движение сделал. Пережившим столько ужаса за последние сутки мальчикам не терпелось расквитаться с тем, кого они винили во всем случившемся. Отомстить за Надю Ушакову, за Валеру Мазуренко, за других ребят, за ночные кошмары, за нарушение законов физики, за этот чертов подвал с призраками и вихрем, уносящим людей в неизвестность, за все!

Виктор Григорьевич смотрел на своих учеников не менее пристально, правда, выражение глаз у него было совсем другое. Стыд? Вина? Боль? Что-то было в его взгляде такое, что удерживало друзей на месте, хотя они еще крепче сжимали в руках свое оружие – туристический топорик и сувенирный нож.

– Не дергайтесь, ничего я вам не сделаю, – сказал наконец военрук. – Зачем вы вообще сюда полезли? Старый идиот Кузьмич надоумил?

– Где Надя, Валера и другие? – игнорируя заданные вопросы, спросил Волкогонов, глядя на Горбунова исподлобья.

– Аааа… вот в чем дело. К сожалению… – Виктор Григорьевич запнулся. – Думаю, им вы уже вряд ли поможете.

Ребята аж задохнулись от возмущения, ярости и чувства собственного бессилия.

– Убийца… – тихо прошипел Андрей и, забыв, что сжимает в руке зачехленный нож, пошел на военрука. В этот момент обоих парней полностью покинул страх и какие-либо другие эмоции, кроме желания вцепиться в этого человека, которому они доверяли – пусть не любили, но доверяли, как своему учителю, к чьим словам прислушивались, кого уважали.

Горбунов не шелохнулся, только воздух распорол его командирский голос, снова напомнив удар хлыста:

– Отставить истерику! Никого я не убивал! – последние слова военрук произнес тихо и с какой-то запредельной скорбью в голосе. Мальчики замерли, все еще с недоверием глядя на прямую, угловатую фигуру преподавателя.

– А где тогда все?! Куда вы их дели?

– Тихо! – прервал поток обвинений Горбунов и к чему-то прислушался. Из левого коридора донесся тихий шелестящий звук, будто большая змея сворачивала кольца. – Быстро! Назад, вверх по лестнице!

– Но…

– Быстро!!!

Загнав на минуту растерявшихся парней снова за угол лестничного пролета, военрук остановился у самого угла стены. «Прикрывает нас?» – немного удивленно подумал Роман. Было в поведении Виктора Григорьевича что-то странное, не согласующееся с представлением спасателей о поведении злодея. Что же тут творится-то на самом деле?

Тем временем шелест нарастал, и через минуту или две по стене, на которую лампочка отбрасывала свет, метнулась гигантская бесформенная тень. Горбунов выбросил руку назад, преграждая друзьям путь, если они вдруг вздумают высунуться. А через мгновение площадка внизу снова была пуста.

– Не учуял. Слава богу, – выдохнул преподаватель и обернулся к Масляеву с Волкогоновым. – Поднимайтесь, нечего тут торчать.

– Никуда мы не пойдем! Что все это значит? – в один голос возмутились друзья.

Виктор Григорьевич тяжело вздохнул и провел пятерней по лицу, словно стирая с него что-то липкое.

– Ладно… Поднимайтесь, – и, прерывая готовые снова вырваться протесты, быстро добавил: – Я все расскажу. Только не здесь. Выйдем наверх, тогда…

– Не выйдем, там железный люк, – перебил его Андрей.

– Не проблема, – отмахнулся Горбунов. – Марш-марш.

Наверх путь был малоприятным, но отвратительных эффектов вроде дышащих стен в этот раз не наблюдалось. Вскоре свет из налобников уперся в металлическую плиту, закрывающую проход.

– Вот. Я же говорил, – констатировал Масляев, указывая на потолок.

– А ну-ка, посторонитесь.

Военрук поднялся на несколько ступенек, пошарил по стене и нажал на что-то. При этом обоим друзьям показалось, что от его ладони исходит легкое свечение, хотя ручаться за это они бы не стали – свет от налобников, общая темень, да и вообще атмосфера всего лабиринта мало располагали к адекватному восприятию реальности.

Металлическая плита отползла в сторону и проход открылся.

– Давайте, поднимайтесь, – скомандовал Горбунов, пропуская обескураженных Волкогонова и Масляева вперед. Когда они выбрались, он оглянулся, что-то прошептал себе под нос и тоже вылез на поверхность.

– Пошли к Кузьмичу, там нас никто не услышит, – бросил военрук и, не глядя, идут ли мальчики за ним, широким шагом двинулся к выходу.

– Какого черта? Кто услышит? – буркнул Роман, но тем не менее тоже пошел следом, а за ним и Андрей.

До каморки слесаря вся троица добралась удивительно быстро, будто расстояние в подвале сократилось раза в четыре. Ничего необычного тоже не произошло, хотя парни замедляли шаг перед боковыми ответвлениями, но военрук не обращал ни на что внимания и спокойно шел дальше.

Дверь в подсобку слесаря все так же была нараспашку, а из комнаты доносилось знакомое бормотание радио.

– Заходите.

Внутри было пусто.

Виктор Григорьевич тщательно закрыл за собой дверь и повернулся к застывшим посреди комнаты мальчикам.

– Рассказ будет долгий, так что лучше садитесь.

С неохотой ребята сняли рюкзаки и устроились на табуретках перед военруком, так и не выпустив из рук оружие. В каморке повисла долгая пауза, во время которой Роман с Андреем сверлили учителя настороженными и недоверчивыми взглядами. Горбунов постоял немного, потом заложил руки за спину и по своей извечной привычке начал расхаживать из стороны в сторону. Голос его звучал ровно, но как-то тише и бесцветнее, чем обычно.

– Как вы знаете, в подвальных помещениях еще мой предшественник устроил тир. Но в зальчике очень маленьком, каком-то бывшем складе. Это даже не соответствовало технике безопасности. Поэтому я решил найти помещение побольше. В общем, однажды, несколько недель назад, после уроков я спустился вниз. Было часов девять уже, наверное. Хотя это не важно. Если вы были в боковых проходах, то знаете, там длинные каменные коридоры и ни одного подходящего помещения. В общем, я пошел по тому же пути, который вы проделали сегодня, только продвинулся дальше. Мысли, что я могу заблудиться в этих катакомбах, у меня не возникло, чувство направления и память пока еще меня не подводят. В общем, я добрался до комнат, где раньше, судя по всему, были лаборатории Червякова.

Горбунов остановился и посмотрел на слушателей.

– Вы же в курсе, я думаю, что раньше здесь была дворянская усадьба? Я тоже был наслышан. Но слышать – это одно, а увидеть собственными глазами… в общем, я проявил неосмотрительность и слишком поддался любопытству. Судя по всему, до меня никто не исследовал эти помещения. Там много аппаратуры. Она странная, но я даже не мог предположить, что часть еще в рабочем состоянии – столько лет прошло. Такие огромные ржавые агрегаты вроде арифмометров или кассовых аппаратов.

Короче говоря, во мне взыграло любопытство. Я… в общем, я нажал несколько кнопок на этой рухляди… Кадровый офицер… – Виктор Григорьевич покраснел и горько усмехнулся. – Поначалу ничего не происходило, а потом что-то загудело внутри. Я пришел в восторг – это же надо, такое открытие! Работающий научный аппарат, которому уже лет сто пятьдесят, а то и все двести. Но радовался я недолго. Он появился неожиданно – просто возник у меня за спиной, как призрак…

– Кто? – спросил Волкогонов, но военрук, казалось, его даже не услышал.

– Собственно, это он и был… Я до сих пор не знаю, как его правильно называть: фантом, энергетический сгусток, неупокоенная душа… да это и не важно. Он сказал, что, судя по всему, за прошедшие годы человеческая порода нисколько не улучшилась, осталась все на том же примитивном уровне. Он нес какую-то ахинею насчет того, что только досадная случайность не дала ему закончить свои эксперименты. Зато теперь… Через некоторое время весь мир ахнет от его достижений, а цивилизация пойдет на свой новый виток, потому что человеку станет подвластно все.

Он говорил с такими интонациями, у него так горели глаза, что я понял – он… или «это», – не знаю, как назвать – нечто совершенно безумное. Я попытался снова нажать на те же кнопки и рычаги, но не смог даже пошевелиться. У меня возникло такое чувство, будто каждый сосуд в теле сейчас разорвется…

Роман с Андреем понимающе закивали, вспомнив свои ощущения в подвале. Но Виктор Григорьевич снова не заметил их реакции, погрузившись в воспоминания. Судя по всему, ему нужно было выговориться. И мальчики слушали.

– Тогда он и поставил ультиматум: или через несколько дней население всего города погибнет в страшных муках, а устроить это – раз плюнуть хоть сейчас, или я буду периодически приводить к нему по одному ребенку. И он сможет закончить свои исследования… опыты… Я не поверил. Конечно, это же бред сумасшедшего, но… Он просто тронул меня за руку. Не взял – всего лишь коснулся, и мне показалось, что я сейчас сдохну от боли. Рука за секунду съежилась и стала почти черной, как у мумии. Я не мог пошевелить пальцами – там просто нечем было шевелить – только кости, обтянутые старым пергаментом. А он рассмеялся и сказал, что это не единственный способ, и если я не подчинюсь, такая же участь ждет каждого жителя города.

Мальчики завороженно смотрели на правую руку военрука, которую он выставил вперед, на вид она была совершенно обычной.

– Я сказал, что лучше умру, чем стану водить к нему детей. А он ответил, что тогда найдется кто-нибудь еще, кто согласится. А вместе со мной умрет моя жена, сын с женой и внуки, мои ученики, сослуживцы, коллеги – так же истлев, как и моя рука, только в разы медленнее, чтобы они прочувствовали, как молекулы воды покидают их тела. И мне придется наблюдать за этим, потому что нельзя лишать человека подобного удовольствия. Особенно перед смертью. Под школой проходят подземные воды, впадающие в Сурское водохранилище, – сказал призрак, – и мне достаточно пустить поток черной энергии вниз, чтобы уничтожить всех.

Я не знаю, что было дальше – очнулся я у входной двери в подвал. Руки в порядке. Сначала подумал, что мне все привиделось, в обморок упал или еще что. Пришел домой, все спокойно. А под утро позвонила Марина, жена сына, и сказала, что Кирилл – младший мой внук – заболел, вызвали «Скорую», но врачи не знают, что с ним – обезвоживание, которое постепенно усиливается. У меня… Все рухнуло просто. Все. Весь другой мир перестал иметь значение… И я вернулся в подвал…