Текст книги "Бешеный медведь"

Автор книги: Роман Злотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Не бережете вы себя, шеф, – пробормотал Сандерс, заваривая кофе, – в вашем возрасте недосыпать исключительно вредно. Если бы вы появились на три часа позже, мы нисколько не обиделись бы.

– Не сомневаюсь, – иронично ответил Вилкинсон. – Итак, господин Полубой, майор спецназа в отставке… или… не совсем? – Он насмешливо вздернул бровь. – Ладно, ладно, это ваши игры, и я в них не лезу. Мне своих проблем хватает. И одна из них – корпорация Макнамары. Иметь врага, которого не можешь взять, очень плохо, но иметь врагом человека, под музыку которого пляшет половина сената, это никуда не годится.

– Вы уверены, что он враг? – спросил Полубой. – Нам он здорово подгадил в деле с гетайрами. Командование подозревает, что это он или его люди навели гетайров на эсминец «Дерзкий».

– Да, я знаю эту историю, – кивнул Вилкинсон. – Ричард, ты познакомил господина майора с тем, что у нас есть? – Дождавшись положительного ответа, Вилкинсон открыл файл и пригласил всех ознакомиться с его содержимым. – Беда в том, что у нас нет своего человека возле Майкла Макнамары. Даже в его офис я не могу никого пристроить, поскольку приходится действовать полуофициально, но кое-что мы сможем сделать.

Над столом выросла голограмма небоскреба штаб-квартиры корпорации с поэтажным планом. Увеличивая нужный этаж, Вилкинсон принялся объяснять суть операции. Все было и просто и сложно одновременно: штаб-квартиру обслуживали исключительно собственные службы – от охраны до уборщиков. Каждый человек многократно проверялся службой безопасности концерна и находился в здании под постоянным наблюдением. Это обеспечивалось тысячами датчиков и видеокамер. После пятнадцатиминутного изучения предложенной информации Дик покачал головой и откинулся на спинку стула.

– Глухой номер.

Полубой хмыкнул:

– Если бы это было так, мистер Вилкинсон нас вряд ли сегодня посетил бы, Дик. Так что давай послушаем, что он нам скажет.

Сандерс фыркнул:

– Вот в этом между нами разница, Касьян. Мы – полевые агенты, привыкли сами нарывать себе информацию. А вы, чертовы русские диверсанты, просто ждете, пока вам преподнесут все на блюдечке с голубой каемочкой.

– Угу, ждем, – кивнул Полубой, – а потом идем и разносим все на молекулы. Напрочь обесценивая всю добытую такими тяжкими трудами вас, полевых агентов, информацию.

Оба хмыкнули, а затем, не выдержав, заржали в голос. Даже в углу рта Вилкинсона, похоже, мелькнула легкая улыбка. Впрочем, в этом Сандерс был не уверен…

– А почему бы просто не устроиться туда на работу? – продолжил, отсмеявшись, Дик.

– Дело в том, Сандерс, что они не берут людей с улицы. Сегодня устроиться полотером в штаб-квартиру «Макнамара инк.» сложнее, чем оперативником в Бюро. Для того чтобы хотя бы получить шанс представить дело их кадровому отделу, необходимо иметь, как минимум, годовую историю пребывания на Нью-Вашингтоне. Причем проверяемую историю.

– И в чем дело? Наши ребята разучились готовить легенды? – хохотнул Дик, но тут же осекся. Потому что Вилкипсон помрачнел.

– С тех пор как ты ушел, Дик, многое изменилось… – Он мгновение помолчал, а затем тихо произнес: – Неделю назад на работу в «Макнамара инк.» перешел Джозеф Коешти.

– Джо? – изумленно ахнул Саидер. Джозеф Коешти был заместителем Вилкинсона по кадровой работе. Вилкинсон кивнул.

– Да… поэтому я могу быть твердо уверенным в том, что десяток сотрудников точно работает на меня, но быть уверенным в том, что кто-то из остальных не работает на Макнамару – нет. – Он повернулся к Касьяну: – Понимаете, мистер Полубой, наша демократия – это один из мифов. На самом деле любая свобода выбора в столь сильно структурированном обществе возможна только за счет того, что в нем наличествует несколько конкурирующих центров силы. То есть все эти разговоры о правах человека, о свободе выбора, о правах меньшинств и так далее навсегда остались бы лишь разговорами, если бы, не выступая в защиту чего-нибудь и, соответственно, против одного из центров силы, вы не выступали бы в интересах какого-нибудь другого. Иногда даже совершенно не зная и не желая этого. Хотя настолько наивных людей у нас сейчас почти и не найдешь. Поэтому когда у нас затевается какая-нибудь гражданская кампания, то среди ее организаторов, причем, как правило, не из числа наиболее известных и уж явно не из тех, что являются, так сказать, ее «знаменами», эти обычно из числа искренне уверенных в своей правоте простачков… обязательно находятся люди, которые способны просчитать, против кого вырисовывается удар и кто для них конкуренты. И запросить у этих конкурентов поддержку: когда в виде информационной кампании в принадлежащих данной группе средствах массовой информации, когда в виде юридической помощи за вроде как символическую цену со стороны аффилированных с этой группой юридических структур. – Вилкинсон слегка сморщился и, отвлекшись от темы, пояснил: – Наши адвокаты любят громогласно заявить, что, мол, готовы сражаться за попранные интересы простых граждан за символическую плату в один доллар, – это хорошо влияет на имидж, но очень далеко от истины… когда используя поддержку входящих в этот центр силы политиков, а когда и прямым финансированием. И это вполне нормально. Пока… – тут Вилкинсон вздохнул, – один из центров силы не оказывается сильнее всех остальных вместе взятых…

На несколько мгновений в комнате повисла скорбная тишина, а затем Полубой тихо спросил:

– А на чем основывается эта его сила?

Вилкинсон пожал плечами:

– На невозможном. Во-первых, он сумел сделать из части наших политиков и государственных деятелей своих прямо-таки фанатичных сторонников. Причем мы точно знаем, что некоторых он не купил. Они сами под влиянием непонятных нам факторов пришли к тому, что Майкл Макнамара ВСЕГДА прав.

Сандерс и Полубой мрачно переглянулись. Между тем Вилкинсон продолжил:

– Ну а остальных он именно банально купил. Я как-то попросил твоего приятеля Ходжеса, – он кивнул Сандерсу, – прикинуть бюджет, который Макнамара пустил на перекупку хотя бы известных нам людей. Оказалось, он почти в восемь раз превышает все имеющиеся свободные активы «Макнамары инк.». А ведь его корпорация отнюдь не выглядит истощенной, а, наоборот, полна сил и процветает…

Сандерс насупился и бросил одно слово:

– Извне…

– Может быть, и так, – кивнул Вилкинсон, – но даже мне неизвестно, как и откуда. Я могу только догадываться по косвенным признакам. Например, несмотря на вроде как бурный рост, цены на платину, иридий и палладий, наоборот, катятся вниз. Никто не может понять, откуда на рынке столько металлов.

– И это тоже мы должны выяснить?

– В числе прочего…

Полубой и Сандерс переглянулись, а затем Касьян медленно спросил:

– А почему бы вам не получить ордер на официальное расследование?

– Потому что, уважаемый майор, мне представляется, что запрос на этот ордер будет последним официальным документом, который я подпишу в своей нынешней должности.

Сандерс присвистнул.

– Фью! Так далеко зашло, шеф?

– Кто знает? – пожал плечами Вилкинсон. – Я не готов попробовать удостовериться точно…

Все снова некоторое время помолчали, переваривая информацию.

– И как вы предлагаете подобраться к их базам данных?

Вилкинсон усмехнулся:

– Ну… я ведь не зря так давно просиживаю штаны в своем кресле. В столь стройной системе обнаружилось одно исключение. Воздуховоды, вентиляторы и многочисленные кондиционеры здания обслуживает фирма со скромным названием «Мэджик оксиген». И это наш шанс. Кому-то из вас придется поступить туда на работу и добиться, чтобы обслуживание штаб-квартиры поручили именно ему. Дело не одного дня, и даже не недели, но другого пути попасть в логово Макнамары я не нашел.

Полубой и Сандерс снова переглянулись.

– Сэр, но я засвечен, – напомнил Ричард, – меня после дела «Секта» знает каждая собака.

– Верно. Остается господин Полубой с его неистребимым русским акцентом. Впрочем, Ричард, если ты хочешь быть на первых ролях, можно сделать тебе пластическую операцию. Удлиним нос, сделаем пошире рот, оттопырим уши, – Вилкинсон прошелся вокруг Дика, разглядывая его, – думаю, если небольшая лысина…

– Сэр, – вмешался Полубой, с минуту полюбовавшись на вытянувшееся лицо Сандерса, – думаю, в этом нет необходимости. В конце концов русский акцент можно исправить на какой-нибудь другой. Мне кажется, вы продумали такую возможность.

Так и оказалось. Вилкинсон скинул на комп Сандерса гигабайты информации, в том числе и по легенде Полубоя. Так он стал выходцем с планеты Кардифф, Морганом Кадогеном. По своей основной специальности Касьян много что умел, и проходить полный курс обучения ремонту кондиционеров, турбин и прочистке воздуховодов не пришлось, и это сильно сэкономило время. Он поступил на работу в «Мэджик оксиген», тогда как Сандерс остался в тени. С началом основной фазы операции Дик должен был прикрывать Полубоя, а пока он закупал технику и готовил оборудование, списанное со складов Бюро, как отслужившее свой срок либо пришедшее в негодное техническое состояние и приготовленное к утилизации, Вилкинсон помогал чем мог. Вскоре глидер, который Сандерс купил через подставное лицо и зарегистрировал как частное такси, был оборудован всем необходимым для слежения и контроля как визуального и акустического, так и электронного.

Касьян поселился на окраине, в старой гостинице, и старался как можно меньше привлекать к себе внимание. Это было несложно, поскольку постояльцам не было дела до соседей, если те не слишком шумели ночью, не буянили по вечерам и не вызывали интерес у полиции. Уходил на работу он рано, возвращался довольно поздно, предпочитая шататься по городу – что ни говори, а столица одного из самых развитых и богатых государств. Единственное, что ему не нравилось, – риталусов пришлось оставить на ранчо. У Сандерса он появлялся только на выходных, где они подводили итоги прошедшей недели.

Когда Полубой в первый уик-энд заявился к приятелю, Сандерс бродил по двору, внимательно оглядывая мокрую землю – ночью шел дождь. На вопрос, не решил ли друг Ричард записаться в следопыты, Сандерс ответил, что до сих пор не собирался, но, кажется, придется.

– Соседка у меня, вредная такая баба. Фермерша. До ее хозяйства миль десять. Сегодня ни свет ни заря заявился шериф. Говорит: миссис Фрайберг вызвала, а у нее кто-то корову задрал. Прямо располосовали бедолагу. Задрать задрали, а съели немного, ну всего ничего. А волков в округе нет, только в заповеднике, миль за двести к северу.

– А ты-то что здесь ищешь?

– Да, понимаешь, зверюги твои ночью прогуливались. Десять миль, конечно, на их коротких лапках не одолеть, но вдруг. Я осмотрел их… ну так, издали. Вроде крови нет.

– Та-ак, – протянул Полубой, – где они?

– Возле камина дрыхнут.

Касьян вошел в дом. Риталусы вскочили как по команде и уселись на хвосты. Полубой присел напротив них на корточки. Сандерс, которому стало интересно, прислонился к косяку двери. Несколько минут прошло в молчании, потом Полубой крякнул и поднялся.

– Корову они задрали, Дик, – мрачно сказал он.

– Черт! Хорошо хоть ночью дождь поливал – следов не осталось.

– Ага… пока они сюда добирались, дождь с них кровь смыл, как я полагаю. Шериф их не видел?

– Нет.

– Ладно. Они больше никого есть не станут. И вообще, кажется, им неловко, хотя я не поручусь. Однако на ночь ты их не запирай.

– Договорились. Чувствую, мне самому запираться придется, – невесело хмыкнул Сандерс.

Больше подобных инцидентов не было. Ночью риталусы уходили, но утром Сандерс всегда заставал их возле камина.

Вилкинсон, с которым держали связь, не торопил, понимая, что основное на данном этапе – внедрение. В фирме «Мэджик оксиген» Полубой считался хорошим работником, однако, чтобы попасть на обслуживание такого солидного и выгодного клиента, как «Макнамара инк.», этого было мало. Две пары техников, которые обслуживали здание штаб-квартиры, имели громадный опыт работы, а график их замены на время отпусков или выходных был составлен на год вперед. Пора брать инициативу в свои руки, сказал Сандерс, как только Полубой в очередной раз появился у него на ранчо, и Касьян, не чуравшийся черновой работы, лишь бы она приносила результат, но уже уставший полагаться на случай, согласился с ним. Подходящий случай выпал через неделю – пара техников уходила в отпуск.

Лейф Варда и Николас Грант, каждый проработавший в «Мэджик оксиген» не один год, сидели в баре после окончания смены, когда к ним подсел словоохотливый турист, судя по внешности, уроженец Аргентины или другой южно-американской колонии, входящей в Лигу неприсоединившихся государств. Парень был смуглый, смазливый и без конца восторгался городом и его обитателями. Техники были уже немолодые, умудренные жизнью и воспринимали его болтовню с легкой снисходительностью столичных жителей. Так же благосклонно было принято предложение общительного латиноса угостить новых знакомых пивом – крепкое Варда и Грант среди недели не употребляли. По три кружки халявного пива под разговоры о великом Содружестве – вот все, что они себе позволили. Латинос, изрядно захмелевший, горячо обнимался на прощание, лез целоваться, приглашал в гости, однако, видимо в подпитии, не уточнил куда.

Полубой, приняв душ, собирался ложиться спать, когда запищал коммуникатор.

– Друг мой, – сказал Сандерс, – мне кажется, ты перед сном мечтаешь прогуляться.

– Как ты догадался? – Полубой отбросил полотенце, которым вытирал голову, и взялся за брюки, – а ты не скажешь, куда я хотел пойти?

– Куда глаза глядят. А если вдруг встретится свободное такси – прыгай в него, не раздумывая. Осмотришь Нью-Вашингтон с птичьего полета.

На улице Касьян прошел едва полквартала, когда к нему подрулил желтый глидер со светящейся пирамидкой наверху. Сандерс подмигнул из-за опущенного стекла, и Полубой уселся на пассажирское сиденье.

Машина поднялась над городом на разрешенную высоту. Море огней прорезали светящиеся стрелы небоскребов. Сандерс затемнил лобовое стекло, вывел на него картинку со сканера и увеличил одно из зданий.

– Узнаешь?

– А то. Это вокруг этой шпильки мы ходим, как лиса вокруг курятника.

– Есть сведения, что пара техников, замещающих тех, что в отпуске, завтра не выйдут на работу. Ребята съели что-то не то, в результате – как минимум неделя в инфекционном отделении муниципальной больницы.

– Отравитель, – буркнул Полубой.

– Ничего, похудеют оба на десяток фунтов. Это еще никому не вредило. А дизентерию лечат сейчас моментально.

Последствия пивной вечеринки проявились на следующий день – ни Варда, ни Грант не появились в «Мэджик оксиген» к началу смены. Полубой, пришедший, как всегда, за двадцать минут до начала работы, наткнулся на начальника участка.

– Кадоген, – рявкнул Миллер, толстенький коротышка с остатками рыжих волос на темени, – где ты шляешься, черт возьми?

– Не понял, – прогудел Полубой, изображающий перед начальством недалекого, но исполнительного и знающего работника, – у меня смена начинается…

– Иди за мной, получишь наряд. Сегодня вы с Лимасом идете к Макнамаре, черт его дери.

– А Грант и Варда?

– Час назад Грант звонил из больницы. Они с Вардой нажрались черт знает чего, и теперь у них плещет из всех дыр. А Кармариос и Дентон в отпуске. Ты хоть знаешь, что такое «Макнамара инк.»?

– Ну-у… компания. Говорят большая. Даже больше «Мэджик оксиген».

– Ух-х! – Миллер злобно уставился на топчущегося перед ним громилу. Как жаль, что в таком прекрасном теле такие паршивые мозги. – Короче, иди переодевайся. Наряд получит Лимас, он же идет старшим. Там в основном все киберы делают, вам только проверить их отладку. Ну и приберитесь там. Понял?

– Понял. – Полубой просиял, доказывая, что все проще простого.

Скривившись, Миллер посмотрел ему вслед и почти бегом бросился в контору, составлять план работ.

Первые этажи небоскреба штаб-квартиры «Макнамара инк.» занимали целый квартал. Полубой вылез из глидера, задрал голову. Макушка здания терялась где-то в низких облаках. Тони подтолкнул его:

– Чего рот раззявил?

Проверка заняла минут двадцать – охранники в черной форме сверились с личными жетонами, проверили идентичность карты ДНК, просветили сетчатку глаз и только после этого пропустили внутрь через служебный вход. Однако здесь Полубоя ждал неприятный сюрприз. Пожилой охранник велел им закатать рукава. Лимас со вздохом повиновался.

– А для чего? – громким шепотом осведомился у него Касьян.

– Это изотоп, который через неделю, вследствие естественных физиологических процессов, будет выведен из организма, – нетерпеливо разъяснил охранник, готовя пневмошприц.

– Чтобы знать, где мы находимся, – буркнул Лимас, – в прошлый раз меня изжога три дня мучила.

– Так ты здесь работал?

– Почти год назад.

Наконец их пропустили к лифтовым шахтам, пронизывающим небоскреб сверху донизу.

– Ты, главное, не суетись, – втолковывал Тони Касьяну, – трубы здесь широкие, в гибких переходах полезут киберы. Сегодня я тебе покажу что да как, а в следующий раз сам пойдешь. Устал я, Морган, по дыркам лазить. Ведь мне лет-то сколько.

Полубой промычал что-то неразборчивое – годков Лимасу было всего на три больше, чем Касьяну, но неумеренное потребление пива и природная лень проявились пивным животом и одышкой. Впрочем, это было на руку Касьяну – можно будет ставить жучки не оглядываясь, где там напарник.

Сегодня они работали на сто семьдесят восьмом этаже. Полубой вспомнил план. На этом этаже располагались конференц-зал, офис «Макнамара ойл» и отдел отслеживания и обработки публикаций, посвященных деятельности корпорации. В принципе там Касьяну ничего нужно не было – вряд ли интересующие его дела Майкл Макнамара стал бы обсуждать в конференц-зале.

Небоскреб был оборудован техническими гравилифтами – тесными кабинками, доставляющими пассажиров на последний, двухсотый этаж всего за две минуты. Ускорение было довольно сильное, и Лимас, зная об этом, долго причитал, жалуясь на возраст и здоровье, прежде чем войти в лифт. Полубой сдержал усмешку, когда напарник присел на ускорении и отчетливо пукнул. Ну, что поделаешь, зато Тони мог выпить разом пять пинтовых кружек темного, и это только для разгона…

– Так, – сказал Лимас, когда они пробрались в техническую каморку, куда были выведены датчики давления, проб воздуха, индикаторы загрязнения и экраны следящей системы, куда киберы передавали картинку, – первым делом проверяем вытяжки. Если сосут нормально – идем дальше, если меньше семидесяти процентов расчетного, то придется искать, где забой. Запускай пока «тараканов».

Полубой подал питание киберам, шеренгой стоявшим возле стены, забил программу и проследил, как шестиногие автоматы скрылись в жерлах гибких переходов. Сегодня он и не собирался ничего предпринимать, однако на сто девяносто пятый этаж, где находился кабинет Макнамары, служба охраны и отдел контроля конкурирующих фирм, как сказал Вилкинсон, попросту отдел промышленного шпионажа, заглянуть хотелось бы.

Пока Лимас ковырялся с настройкой дистанционного управления тонких фильтров, Полубой занялся неисправным кибером. Судя по слою пыли, кибер валялся здесь несколько месяцев – ремонтировались нерабочие агрегаты только в случае крайней необходимости. Принцип работы кибера был примерно тот же, что у робота-минера, которого Полубой мог разобрать и собрать с завязанными глазами. Здесь же дело было всего лишь в отказе оптической связи с двигательным механизмом – кибер попросту не видел, куда двигаться, и потому двигаться отказывался вовсе. Отключив сигнальный блок, показывающий данные о местонахождении, Касьян добавил в схему управления приемно-передающий чип и запустил кибера в систему нагнетания, запрограммировав на обследование верхних этажей. Теперь оставалось только снять данные, но этим пусть занимается Сандерс. У него для этого были все возможности.

Еще около двух часов они сидели перед экранами, собирая данные, отслеживая перемещения и работу «тараканов». Системы вентиляции здания работали как часы, иначе корпорация давно отказалась бы от услуг «Мэджик оксиген», однако некоторым агрегатам требовалось провести профилактику. Решено было заняться этим во время следующего посещения.

На выходе из штаб-квартиры проблем не возникло, хотя охрана проверила аппаратуру и просветила и Полубоя и Лимаса. Уже садясь в глидер, Полубой приметил в полуквартале от штаб-квартиры такси, водитель которого, включив сигнал аварийности, ковырялся в двигателе. Лицо водителя он не разглядел – тот с головой залез в капот машины, но что-то подсказывало Касьяну, что это его старый знакомый Ричард Сандерс.

* * *

Анатолий Остапович Леонидов рассеянно смотрел на отключившийся коммуникатор. Только что адъютант капитан-лейтенант Смидович, сообщил ему, что начальник контрразведки полковник Стрепетов просит принять его в одиннадцать часов. До визита было еще полчаса. Леонидов задумчиво погладил ясно наметившийся животик. Растет брюхо, ох, растет… Так, глядишь, и нормативы можно завалить, и погонят в шею из флота. А ведь еще два года назад он запросто укладывался в нормы второй возрастной группы, и по кроссу на три зачетных километра, и по подтягиваниям, да и в спарринге считался грозным противником. А в этот раз, похоже, придется попотеть, чтобы сдать нормативы своей, четвертой… Может, как Бергер, бегать по утрам, зимой на лыжах ходить? Ему хорошо, он моложе, да и должность у него… а вот посмотрим, как он выкроит время для лыж, в генеральских чинах?

И Стрепетов, тоже тот еще гусь. Говорят, при Амбарцумяне он последние два года держал первенство контрразведки по рукопашному бою. Н-да… Что ж ему надо, чемпиону этому? Вроде особо теплых отношений не наблюдается – проверка людей Амбарцумяна поручена комиссии, созданной из офицеров СБ, разведки флота и Генерального штаба. Стрепетова тоже проверяют, и он, как сказал, все понимает, обижаться не будет, а будет способствовать, и так далее, и тому подобное. Ну, это понятно – шефа не уберегли, теперь понимают, что шапки полетят.

Леонидов вызвал адъютанта:

– Валя, сделай кофейку к приходу полковника.

– Слушаюсь, Анатолий Остапович.

Полковник Стрепетов прибыл точно в одиннадцать. Он был высок, русые волосы с чуть заметной сединой на висках, короткий нос, упрямый подбородок. Карие глаза смотрели открыто, а губы, казалось, были готовы хоть сейчас сложиться в улыбку – если будет, конечно, повод. Стрепетов поднялся наверх из оперативников, и был он оперативником весьма неплохим. На его счету были и лично раскрытые дела. Ну, не лично, в одиночку, но группой под его руководством. Помимо Анны второй степени у него еще был орден Святого Гавриила, именное оружие от государя и Георгий четвертой степени за личную храбрость. Это когда он чуть ли не в одиночку взял банду сепаратиста Магомед-хана, которая свирепствовала в горных районах Вилюя. Помимо Георгия он тогда получил ожог второй степени и полгода валялся в госпитале. Неприятно, конечно, когда приходится подозревать офицеров, которые на деле показали преданность России и государю, но что поделаешь, работа такая.

Леонидов поймал себя, что все чаще обращается к этой приговорке – работа такая. Совесть, что ли, на старости лет заедать стала, или просто устал? Он вышел из-за стола и подал руку:

– Здравствуй, Вадим Сергеевич.

Стрепетов чуть запнулся – до сих пор Леонидов обращался к нему на «вы» или по званию, и обращение на «ты» значило, что его принимают как равного. То есть главы силовых ведомств после потери генерал-майора Амбарцумяна принимают Стрепетова в свой круг.

– Приветствую, Анатолий Остапович.

– Проходи, присаживайся, – пригласил Леонидов.

Стрепетов устроился в одном из двух кресел, стоящих с внешней стороны стола Леонидова, хозяин кабинета сел напротив него, как бы подчеркивая, что придает визиту официальный характер, даже не узнав о его цели.

Смидович внес поднос с кофейником. Запах прекрасного кофе поплыл по кабинету.

– Коньяку не желаешь? – спросил Леонидов.

– С утра пораньше? – улыбнулся Стрепетов. Улыбка у него была хорошая, открытая. – Если только прикажешь, как старший по званию.

– Ну уж… приказывать! Тебе вот-вот генерала дадут, вот в званиях и сравняемся. Стало быть, отказываешься? Ладно. Тогда пей кофе и рассказывай, а я буду слушать. Ты ведь не просто так пришел?

Стрепетов снова слегка улыбнулся, налил кофе себе и Леонидову. Анатолий Остапович заметил шрам от ожога на правой руке, выглянувший из-под манжета.

– Я, собственно, с одним вопросом… вернее, с двумя, но если на первый не получу положительный ответ, то второй вопрос отпадет сам собой.

Леонидов прихлебнул из чашки и подумал, что вот, ей-богу, заставит Смидовича пройти курсы барменов – у кофе был только запах волшебный, поскольку его испортить было нельзя, а вкус никакой. Он кивнул, показывая, что слушает внимательно.

– Какие выводы комиссии, которая занимается проверкой моего ведомства?

Анатолий Остапович отметил, что Стрепетов нисколько не сомневается, что займет место Амбарцумяна, поскольку сказал: «мое» ведомство, а не «наше», или «контрразведка».

– Не терпится супостата за жабры взять? – вопросом на вопрос ответил Леонидов.

– Дела стоят, Анатолий Остапович. Тяжело работать, когда не знаешь, кому доверять.

– Да уж. Не позавидуешь тебе, – сочувственно протянул Леонидов и продолжил медленно, будто раздумывая, сказать ли собеседнику всю правду, а на самом деле подбирая слова, чтобы не обидеть коллегу: – Комиссия почти закончила свою работу, но выводы придется еще немного подождать.

Стрепетов досадливо качнул головой, помолчал, маленькими глотками отпивая кофе.

– Ты хоть скажи, на кого грешите. В смысле: чья контора против нас работает? Я уже и так и эдак прикидывал. Такую акцию, как устранение начальника контрразведки чужого государства… Это додуматься надо. Что же они хотели узнать, если решились на такое? Это ведь объявление войны. Ну, ты понимаешь, войны разведок. Знают ведь – мы и меньшей обиды не прощаем. Или не боятся? Нас не боятся, ответа нашего.

Леонидов глубоко вздохнул, вытер губы платком, выигрывая время.

– Вадим Сергеевич, можешь мне не верить, но выводов комиссии я не знаю. И как проходит проверка – тоже не знаю. Ты же понимаешь, если бы нарыли что-то серьезное, работали бы по-другому.

– Значит, пусто, – пробормотал Стрепетов и поднял глаза на Леонидова, – плохо. Это плохо, Анатолий Остапович. Я не верю в официальную версию. Была враждебная акция, и вполне результативная, а то, что следов нет, так это или мы ищем плохо, или они следов не оставили. Чего не может быть по определению.

Стрепетов допил кофе, удивленно взглянул на чашку, будто не заметил, как кофе закончился, и поднялся. Леонидов также встал с кресла.

– Вадим Сергеевич, не уходи. Если мы начнем с недомолвок, то как будем вместе работать дальше? Какой второй вопрос?

Полковник постоял, глядя себе под ноги, покивал головой, будто соглашаясь с собственными мыслями.

– Ну, что ж, надеюсь, ты не примешь меня за сумасшедшего, Анатолий Остапович. Я провел собственное расследование. В основном это чистая аналитика. Я не буду тебе пересказывать ход моих мыслей, но произошедшему с Ашотом Амаяковичем есть только одно объяснение. Вот к чему я пришел, – Стрепетов глубоко вздохнул, будто решаясь на что-то: – против генерала Амбарцумяна сработали НЕ люди. Не разведка какой-либо державы, но спецслужба ЧУЖИХ. Не землян, не людей.

– Я понял, что ты хочешь сказать, – после некоторого молчания сказал Леонидов. Он подошел к бару и открыл дверцу. – Будешь коньяк?

– Буду.

Леонидов налил по рюмке, закрыл бар и передал одну Стрепетову. Полковник выпил коньяк, как воду, и выжидающе уставился на Леонидова.

Анатолий Остапович пригубил коньяк и отошел к окну. Дождь поливал уже которые сутки, и конца-краю тучам видно не было.

– Ты очень любил Ашота? – спросил Леонидов, не оборачиваясь.

– Да, мне нравился генерал Амбарцумян. Это был профессионал, каких мало… Что ты хочешь сказать? Что я хочу найти виноватого, даже если его нет? Что я сошел…

– Отдохнуть бы тебе, Вадим Сергеевич. Пару дней вполне хватило бы. Я вот тоже…

– А что хотели узнать у генерала? Почему просто не вскрыть нашу базу данных? Там все дела, а Амбарцумян мог чего-то и не вспомнить. Что он знал, чего нет на нашем сервере?

– Ну, по-моему, в вашей базе есть все, кроме сведений о количестве наложниц султана Махмуда, – отшутился Леонидов, – да и то только потому, что он сам сбился со счета.

Стрепетов шутки не принял.

– Благодарю за коньяк, Анатолий Остапович. Прошу простить – дела. – Он поставил рюмку на стол и, коротко кивнув, направился к двери.

Леонидов вполголоса выругался.

– Вадим Сергеевич, ты ставишь вопросы, на которые я не знаю ответов. Твои выводы, прямо скажем… необычны. Позволь, я подумаю, а потом мы поговорим еще раз.

– Хорошо, Анатолий Остапович, – согласился Стрепетов, заметно успокоившись, – извини, что вспылил.

– Ничего, я все понимаю, – Леонидов протянул руку. И рукопожатие у полковника было хорошее: в меру сильное, уверенное, и ладонь была крепкая и сухая. – Постарайся все же отвлечься. Хотя бы до того момента, когда комиссия ознакомит нас с выводами.

Анатолий Остапович смотрел, как он идет к выходу из приемной, – прямой, уверенный, и лишь когда за полковником закрылась дверь, взглянул на Смидовича:

– Соедини меня с Лиховцевым.

Леонидов вернулся в кабинет, сел за стол и бесцельно покатал по полировке карандаш. Стрепетов мог быть другом, мог быть врагом, но уважения он заслуживал – тут сомнений не было. Не хотелось верить, что полковник замешан в операции против собственного начальника. Чем могли взять его, больше двадцати лет служившего империи, боевого офицера, имевшего награды и получившего серьезные ранения на службе? Деньги? Шантаж? Идеология? Проверка ничего не дала, а в случае перевербовки что-то да осталось бы…

Проводил ли полковник Стрепетов собственное расследование? Если он пришел практически без каких-то доказательств к тому же выводу, что и Леонидов с Бергером, то такого человека грех оставлять в стороне от расследования. А если нет? Если он – ключевая фигура на шахматной доске, ферзь, а играет, управляет им кто-то из тени? Если он сам провел акцию против Амбарцумяна и пришел выяснить, что известно Леонидову?

– Анатолий Остапович, Лиховцев на связи.

– Спасибо. Здравствуй, Григорий Данилович.

Лиховцев, развалившийся в кресле, небрежно помахал рукой. Выглядел он, как всегда, скучающим сибаритом, которому все обрыдло и удивить которого ничто не может.

– Мое почтение флоту, – с ленцой сказал Лиховцев.

– Угадай: кто у меня сейчас побывал?

– Дай подумать. – Начальник Службы безопасности поднял глаза к потолку. – О! Резидент Содружества попросил прощения за инцидент с «кротом» в штабе флота? Нет? Странно. Правила хорошего тона подразумевают… А-а, знаю! Твой адъютант соблазнил кого-то из высшего света, обманутый муж вызвал его на дуэль, и Смидович попросил тебя быть секундантом?