Текст книги "Князь Федор. Куликовская сеча (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Даниил Калинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Но Прохор с высоты своего возраста и опыта прожитых лет лишь посмеивался над волнениями Добрыни. Ибо, во-первых, коли по-настоящему любит, примет и увечным, стоящие бабы своих мужиков и безногими, безрукими привечают! Ну а во-вторых, коли и слабы были чувства молодой жены – сколько мужей на поле боя пало? А сколько вернется домой изувеченными, неспособными помочь по хозяйству⁈ Да на каждого уцелевшего ныне придется по две, а то и три молодых бабы, охочих до мужской ласки… А у Добрыни только лицо и изувечено, руки-ноги то на месте, да и не только они – к тому же старший дружинник в свои-то годы! Да кто от такого уйдет⁈

А коли дура совсем и все же уйдет, то с пяток пригожих вдов за его внимание бороться станут…

Никите же «повезло» поменьше – срезень татарский выбил ратнику глаз. И хотя последний, подобно Прохору сражался до конца сечи, позже рана воспалилась, у дружинного поднялся жар. Теперь уж неизвестно, переживет ли дорогу воин – или на очередной стоянке возницам вновь придется наскоро копать очередную братскую могилу, в коей и упокоится Никита под глухую молитву своих невольных спутников…

Как похоронили они ополченца Трифона, бывшего кожевенником из Владимира – и следующего на их же телеге. Его рана, оставленная татарской стрелой и воспалившаяся в пути, успела забрать вчера жизнь немолодого уже, пожившего воя… Единственное утешение – но разве достаточно оно для оставшихся дома близких, семьи⁈

Елецкий дружинник по понятным причинам был не слишком многословен в дороге, больше разговаривали Прохор и Добрыня. Как известно, говорили о бабах – а также о том, что будут делать, возвернувшись домой. Как встретят их родные – и чем встретят, что приготовят поснедать… Кузнец хоть и посмеивался над молодым дружинником, а у самого-то сердце нет-нет, да замирало при мыслях о Дуне и детках, о теплых и нежных объятьях любимой жены… Он ведь уже успел мысленно проститься с ней – когда кривой клинок черкеса врубился в крепкое тело могучего кузнеца!

…Встревоженные крики возниц и раненых разбудили задремавшего было Прохора, когда солнце перевалило далеко за полдень. Спросонья ополченец не сразу разобрал, что с закатной стороны показался многочисленный отряд конных, спешно сближающихся с обозом раненых! Одним из нескольких обозов – неминуемо отставших от войска великого князя из-за многочисленности взятых на Куликовом поле трофеев. Одного железа сколько собрали! И ведь когда его собирали, кузнец мог лишь радоваться – сколько отличного, рабочего сырья ему достанется, сколько платы получит мастеровой от княжьего двора за свои будущие труды!

А получается, что железо то боком выходит…

Стремительно сближаются с обозом неизвестные всадники, призывно, грозно трубя на скаку! Встреча с ними, как видно, не сулит раненым и возницам ничего хорошего… И ведь охраны толком нет: татар-то прогнали, кого опасаться? Так и конные же заходят не с полуденной, а закатной стороны… Неужто литовцы⁈ Но они вроде как к Москве шли – вот великий князь с войском и поспешил вперед, перехватить сынка Ольгердовского…

– Всадник на червленном стяге… Всадник, шитый серебром да с мечом белым и щитом! Ягайло это, братцы.

Голос подал востроглазый Добрыня, уже нашаривающий под мешками с сеном свой меч. Схватился за верную секиру и Прохор, охнув от резкой боли в правом боку… Да что толку-то с одной секирой, против конных⁈ Разве что телеги вкруг построить, да за ними литвин встречать…

Так уже не успеть-то кругом! И встречать ворога на деле особо некому… Какие из раненых вои⁈

Пробудился даже бредящий во сне Никита. Осмотревшись по сторонам, он лишь вначале заострил внимание на приближающихся литовцев – по всему видать, действительно решившихся напасть на раненых, покрыв свое имя вечным позором! После же елецкий дружинник перевел свой взгляд на полудень – и, всмотревшись в степную сторону, негромко произнес:

– Наши…

– Да какие наши, братец! Литвины вон, неужели не видишь⁈

Прохор не сдержал возгласа, потому как страх и отчаяние заполонили его душу: стоило ли до последнего драться на Куликовом поле и выжить в жаркой сече с татарами, чтобы теперь вот так запросто сгинуть по дороге домой⁈

Но, невольно бросив взгляд на полудень, кузнец осекся, увидев, что и с той стороны показалась стремительно приближающаяся к обозу конная рать! Заодно разглядел Прохор и вытканные на ратных стягах лики Господа и Богородицы, и образа Святых – гордо реющие над остроконечными шеломами дружинников, спешащих наперерез ворогу! И литовцы уже начали замедляться, заприметив нового противника, показавшегося из-за ближнего леса – а кузнец едва слушающимися его губами негромко повторил за Никитой:

– Наши…

И словно в ответ с полуденной стороны грозно, торжественно прогремело:

– РУ-У-УСЬ!!!

Глава 10

– РУ-У-УСЬ!!!

Единым боевым кличем гремит все рязанское войско! Кричу и я, напрягая голосовые связки едва ли не из последних сил! Все же когда идёшь с соратниками (друзьями, товарищами) на врага, и все вдруг заорали свой боевой клич – это прям бодрит! И не присоединиться к нему просто преступно…

Да, нам повезло перехватить немногочисленные литовские дозоры, отправленные на юг, установить положение Ягайло – и двинуться ему на перехват. Более того, по всему выходит, что литвины только вышли на обозы русичей и ещё не разделили войско, чтобы одновременно атаковать сразу несколько беззащитных колонн с ранеными! И даже первый обоз с увечными воями ещё не успел пострадать, мы появились как раз вовремя…

Но у всей этой истории есть и крупный, жирный минус. Литовцев практически вдвое больше, чем рязанцев; наше появление стало для врага неожиданностью, и сейчас противник замедлился, остановил атаку на обоз. Но сколько времени потребуется Ягайло, чтоб осознать, что его войско банально больше⁈

Увы, посланные вдогонку московской рати гонцы не вернулись. Так что добрались ли гонцы до князя, поверил ли Донской словам елецких дружинников (их отправили специально, рязанцев Дмитрий Иоаннович наверняка бы заподозрил) – и главное, поспеет ли от Донского помощь, никто из нас не знает…

– РУ-У-УСЬ!!!

Вперёд тяжёлой конницы, следующей пока лишь шагом, бодрой рысью устремились многочисленные рязанские лучники, закрыв клин бронированной дружины от глаз врага. Лёгкие всадники атакуют в разреженном строю, конной «лавой», заходя во фланг литовцам. У последних, впрочем, есть свои конные лучники, что теперь устремились нашим воям навстречу…

Вскоре на моих глазах в воздух взмыли сотни стрел – причём с обеих сторон; основные же силы литовцев принялись разворачиваться в сторону рязанской рати, совсем позабыв про растянувшийся на дороге обоз. Кстати, возницы принялись заворачивать телеги в круг, спеша выстроить классическое степное укрепление, известное у русичей как гуляй-город, а в Европе – как вагенбург… Молодцы, ничего не скажешь!

Оглянувшись назад, на своих ратников, я ободряюще улыбнулся:

– Не робей, братцы! На Куликовом поле сдюжили, и сейчас сдюжим! В сече с татарами не сгинули – и сейчас по Божьей милости уцелеем!

Обычно молчаливые перед боем дружинники вымученно заулыбались в ответ. В глазах же большинства воев застыла тревога, волнение; хотя я и отвёл ельчан ближе к центру клина, сославшись на отсутствие у нас целых пик, все же расклады по численности ратей все понимают не хуже меня… А литвины, как ни крути, противник грозный, учившийся сражаться как у смоленских, полоцких да новгородских дружин, так и у германских рыцарей-крестоносцев – и собственно татар. И те, и другие, к слову, наверняка имеются в войске Ягайло – хотя основу его, как ни странно, составляют русские дружинники из некогда перешедших на сторону (под защиту) Литвы княжеств. Последние и выглядят как русские дружинники, за исключением некоторых дополнений в виде защиты ног, появившейся в ВКЛ под влиянием западного рыцарства… Так что в таране у нас не будет никакого преимущества.

И да – мне странно осознавать, что хладнокровную расправу над ранеными учинили такие же русичи, чей язык и вера не отличаются от «московитов».

С другой стороны, столетия княжеских междоусобиц приучили русичей спокойно лить кровь друг друга, не обращая внимания ни на родство, ни на веру. Вон, одно из самых крупных и кровопролитных сражений тринадцатого века, во многом ослабившее Северо-Восточную Русь перед вторжением Батыя – Липицкая битва! А ведь в ней сражались не сумевшие договориться друг с другом братья-Всеволодовичи, да тесть с зятем.

И кровь русская лилась там рекой…

Да, можно сказать, что Донской сумел объединить Северо-Восточную Русь на Куликовом поле. Можно сказать, что, выступив вместе против Орды, москвичи, ярославцы, нижегородцы, воины Пронска и многих других городов и княжеств вышли из сечи едиными русскими… Более того, даже восточные владения русских княжеств в Литве, тот же Смоленск и верховские княжества будут в будущем тяготеть к Москве – в основном благодаря растущему сопротивлению княжества татарам. Но ведь многие другие так и останутся в Литве, и не забудут кровавых «традиций» братоубийственной войны! Одновременно с тем все сильнее отдаляясь от своих корней, веры и культуры…

– Не пропадём, княже, и нашим пропасть на дадим! В этих обозах и ельчане следуют!

Глаза богатыря Михаила сверкнули синим пламенем, а клич его разнесся над всей Елецкой дружиной. Присоединился к побратиму и Алексей, звонко воскликнувший:

– Слава князю Фёдору, грозе татар и литовцев! Слава Руси! Ру-у-усь!!!

– РУ-У-УСЬ!!!

Вновь гремит над рязанской ратью единый боевой клич русичей – а клин нашей тяжёлой конницы уже переходит с шага на бег, в считанные секунды разогнавшись до галопа. Все, пришёл наш черёд! Атакуем!

Ещё раз улыбнувшись побратимам, с коими успел уже немного сблизиться, я повернул голову вперёд – и одновременно с тем потянул меч из ножен, пришпорив уже оправившегося от раны Буруна…

Маневр, исполненный татарами на Куликовом поле, сейчас воплощают и рязанцы: масса конных лучников, атакующих лавой, скрыла приближение клина тяжелой конницы, втянувшись в перестрелку с вражескими застрельщиками – но до поры не вступая в ближний бой. Когда же клин старшей дружины приблизился к врагу на расстояние, достаточное для таранного разгона, наши лёгкие всадники стали расходиться с центра на фланги, дав дорогу дружине Олега Рязанского. И мы ринулись в открывшийся просвет на полном скаку, лишив литовцев возможности избежать тарана!

Впрочем, те и не стремятся уйти от удара. Конные лучики врага также подались в сторону, силясь избежать нашего тарана… В то время как основная масса рыцарей Ягайло устремились в нашу сторону не очень широкой по фронту, но максимально глубокой колонной.

Увы, сокрушительного флангового удара у нас не получилось – просто не было возможности скрытно подобраться к врагу на дистанцию тарана…

Несколько секунд стремительного галопа, когда встречный ветер выжимает слезу из глаза, а пожухлая трава под копытами жеребцов сливается в желтовато-зеленый ковёр… А затем оглушительный треск копейных древок, рев вступивших в сечу ратников, крики раненых людей и животных! Все это сливается впереди в какофонию звуков конной сшибки – в то время как всадники в середине нашего клина вынужденно тормозят коней, надеясь не врезаться в следующих впереди соратников, ныне также вынужденных замедлить своих скакунов…

Да, наш черёд вступить в сечу придет еще не скоро – но увы, придет наверняка.

– Бронебойными – бей!!!

Очередная команда головы Твердило – и елецкие порубежники накладывают на тетивы стрелы с гранеными наконечниками. Ещё мгновение – и те срываются с них, взмывая прямиком к небу… А затем, набрав высоту, отвесно падают вниз, смертельным градом хлестнув по щитам, шеломам литовских рыцарей – да ничем не прикрытым холкам и крупам их скакунов!

Елецкие – да и прочие рязанские ратники очень стараются, силясь помочь старшей дружине. Дружине схлестнувшейся грудь в грудь с превосходящим числом ворогом… В то время как литовцы, целиком развернувшись к русичам, уже двинули часть своих хоругвей в стороны, охватывая клин рязанцев с обоих крыльев. Вот конные лучники Олега Рязанского (а заодно и Фёдора Елецкого) и расстреливают эти хоругви, стараясь предельно замедлить и вымотать их – прежде, чем рыцари Ягайло вступят в бой, окружив соратников…

Твердило с досадой оглянулся на кольцо телег, оставшееся по правую его руку. Увы, от раненых помощи не дождёшься – много ли их сможет теперь сесть в седло, да вступить в сечу конными? Да куда там! Хорошо будет, если хоть сколько-то продержатся, когда литвины всерьёз навалятся на их дохленький гуляй-город… Но вот если рязанская дружина прорвётся к кольцу сцепленных телег и укроется за его «стеной»… Что же, тогда наверняка получится отбиться.

Ещё бы Олег Рязанский вовремя сумел бы это понять, и двинул старшую дружину на прорыв, пока враг не успел её окружить!

Отправив в полет очередную бронебойную стрелу, Твердило с удовлетворением отметил, что стрелы русичей находят свои цели, то ранив вражеского жеребца, заставив того взбесится от боли и скинуть всадника, то пробив рыцарскую броню, впившись в плечо или грудь кого из литовцев! Застрельщиков Ягайло русичи отогнали – так уж вышло, что именно конных лучников у врага значительно меньше. Было бы еще поле пошире да поровнее, чтобы хватило пространства для маневра конных – да коли бы не были рязанцы привязаны к гуляй-городу… Ох, тогда бы дружине князя Олега и вовсе не пришлось бы лезть в сечу! Хватило бы многочисленных застрельщиков, изматывающих литовцев и их скакунов градом стрел – да не подпускающих к себе рыцарей на удар копья!

Но нет, пространства для маневра маловато будет – и если литвины захотят, могут прижать застрельщиков к гуляй-городу, да оставшейся позади степной роще-колоку, более походящей на малый лес с очень густым подлеском. Или скинуть в глубокую балку, что прорезала земную твердь по правую руку от сражающихся…

И словно услышав мысли Твердило, ближняя к застрельщикам литовская рыцарская хоругвь вдруг развернулась к конным лучникам! И, тронувшись с места, в считанные мгновения перешла на галоп рыцарских дестриэ, грозя ельчанам тараном пик, граненые наконечники коих сверкают в солнечных лучах!

– Назад, к гуляй-городу! Бейте по коням!!!

Отчаянно воскликнул Твердило, осознав опасность вражеской атаки. Спешно отхлынули назад его порубежники – развернувшиеся в седлах, и посылающие стрелы за спину, целя срезнями по ногам рыцарских скакунов…

Но ни порубежник, ни увлеченные сечей литовцы, схлестнувшиеся с рязанцами, не увидели, что с севера на дороге показалась ещё одна конная рать, спешно следующая на брань…

– Бей!!!

Легко пришпорив Буруна, я послал его вперед, обогнув Михаила справа. Последний закрыл меня от литовцев и развернулся в седле влево, рубясь с очередным ворогом… Шаг, другой – и я спешно колю правой рукой, выбросив меч в длинном выпаде! Спустя секунду узкое острие готического клинка врезалось в забрало рыцарского бацинета, прошив стальную маску – и впившись в лицо завопившего ворога… По желобу клинка побежала кровь, и я рванул меч назад – с удовлетворением отметив, что литовец, поспешивший налететь на Михаила с правого, беззащитного бока (и впопыхах не заметивший меня!) безжизненно откинулся на конский круп…

После чего уже сам я едва успел подставить клинок под удар топора, также обрушившегося на мою голову справа!

Лезвие меча встретило древко чекана под бойком, вгрызшись в дерево, но не перерубив его. А ведь будь топор потяжелее, он бы провалил мой блок, добравшись до шлема! На мгновение мы с литвином замерли, давя один сверху, второй навстречу – но затем я первым крутанулся в седле, развернув корпус вправо и вложившись в удар левой! Со всей дури врезав павезой по кисти противника, сжимающей чекан – и выбив его из пальцев литвина… После чего на рефлексах Фёдора я крутанул клинок над головой, обрушив меч на бацинет рыцаря, рубанув сверху-вниз по диагонали с правой, теперь беззащитной его стороны! И наточенное лезвие прорубило кольчужную сетку, заодно дотянувшись и до шеи ворога…

– Бей!!!

Пространство впереди меня и справа освободилось от атакующих ворогов, и я успел мгновенно осмотреться – чтобы понять, что дело-то наще швах! «Крылья» клина рязанских дружинников разошлись навстречу литовцам и встретили тараном также бросившихся кушировать нас рыцарей. Но те давят за счёт численного превосходства, давят, охватывая нас на флангах и уже заходя в тыл! Вон, и до ельчан дело дошло… В тоже время «копийный напуск» нескольких литовских хоругвей отогнал наших конных лучников к «гуляй-городу» – и те помочь завязшей дружине уже никак не могут…

Если так пойдёт, литовцы похоронят не только раненых, но и все рязанское войско!

Вот как помог, попаданец хренов…

Стараясь больше не думать о грядущих мрачных последствиях моих действий, я пришпорил Буруна, посылая его вправо – за спину только что насевшего на Алексея литвина, теснящего моего телохранителя на пару с боевым слугой. Последний ловко орудует татарской саблей, вынужденно переключив внимание елецкого ратника на себя, в то время как рыцарь-господин мочалит щит русича тяжёлыми ударами булавы! Уже на втором ударе щит Алексея оглушительно треснул – и тот невольно вскрикнул, ожидая, как видно, неминуемой смерти… А может – просто от боли в осушенной или даже сломанной руке.

Но так или иначе, третьего удара зарвавшийся литовец нанести уже не смог… Выставив перед собой меч и склонив его параллельно земле, подобно кончару, я рванул вперёд, пришпорив Буруна! Рыцарь успел лишь поднять шестопер над головой для очередной атаки, как я налетел на него с правового бока – вонзив узкое острие готического клинка в шею ворога…

А затем впереди – и, как кажется, в тылу литовской рати – вдруг раздался трубный рев боевого рога. Точнее множества их, взревевших одновременно…

Трубный рев рога князя Серпуховского подхватили его верные бояре – после чего Владимир Андреевич, за сечу с татарами получивший почётное и совершенно заслуженное прозвище «Храбрый», искренне, и в тоже время грозно улыбнулся:

– Успели! Успели братцы! Ну, несдобровать теперь литовцам за такую подлость… Не жа-ле-е-еть!!!

– НЕ ЖА-ЛЕ-Е-ЕТЬ!!!

Древний боевой клич владимирских ратников подхватили дружинники Серпухова, Галича, Дмитрова, Боровска – всего чуть более тысячи уцелевших ратников. Но их молодого князя, первым настигнутого посланниками Фёдора Елецкого, совершенно не волнует превосходящая численность врага! Нет, душу истинного русского богатыря буквально жжёт та подлость, что решился совершить Ягайло… А боится (точнее, уже боялся) он лишь одного – опоздать… Но «Храбрый» ринулся назад, к обозам, как только получил черную весть от елецких гонцов, решив проверить их слова – и успел к брани!

Ныне же Владимир Андреевич двинул на врага свои дружины, заранее растянув их в тонкую, всего лишь в два ряда линию. Но литовцы, увлеченные схваткой с рязанцами, до последнего не замечали появления нового русского войска на поле боя… И подпустили русичей практически на полторы сотни шагов прежде, чем подняли тревогу!

Но поздно – ратники Владимира Андреевича уже склонили копья для тарана (весь первый ряд с пиками!), уже пришпорили лошадей, разгоняя их до тяжелого галопа… И вновь над головами воев «Храброго» оглушительно прогремело:

– НЕ ЖА-ЛЕ-Е-ЕТЬ!!!

Князь Ягайло замер соляным столбом, обернувшись на раздавшийся в тылу его войска рев рожков. А после – и боевой клич ратников Великого княжества Владимирского, так хорошо знакомый сыну Иулиании Тверской… Новоиспеченный князь оказался в хвосте войска, попадающим под удар русичей – и отчаянно запаниковал; брезгливо загнутые кончиками вниз его губы трусливо задрожали… Ведь появление одной лишь только рязанской рати уже привело его в дикое смятение! Удар Олега, бывшего «якобы» союзником, но ещё перед Куликовской сечей довольно странно расположившим свою рать на пути литовской, стал для наследника Ольгерда полной неожиданностью…

Замыслив свою безжалостную подлость, чёрный душой литовский князь все же понимал, что совершает именно подлость. И подобно ночному татю, застигнутому за воровством, испугался появления русского войска… Но, взяв себя в руки, литовский князь все же встретил удар рязанцев – ведь тех было сильно меньше! Однако теперь, когда с севера показалось московское войско, литовский князь почувствовал себя волком, угодившим в западню… Ведь из-за растянутости строя войска «Храброго», испуганный Ягайло не смог понять, что атакован лишь небольшой дружиной! И вместо того, чтобы организовать встречный удар тяжёлой конницей, он бросил под копыта мощных русских жеребцов лёгкую, оттянувшуюся в тыл после перестрелки… А затем ринулся прочь с поля боя во главе лишь небольшого отряда ближников, оставив свое войско погибать!

…Бегство великого князя литовского не прошло незамеченным – а удар дружины Владимира Андреевича, буквально стоптавшей литовских застрельщиков, и на полном скаку протаранившей врага с тыла (!) убедил литвинов, что на поле боя явилась вся Московская рать. И все ещё обладая численным превосходством, литовцы начали спешно отступать – а после и бежать, многократно ширя свои потери…