Текст книги "Тридцать один"

Автор книги: Роман Смеклоф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Неужели ты думал, что вы незамеченными проникните на Скалу Советов?

– Я об это не думал. – искренне ответил я, проходя мимо говорившего.

Теперь я его разглядел. Я уже видел этого оборотня раньше. Только не мог вспомнить. Попробуй их не забудь, если они все похожи друг на друга. У стражи Скалы Советов особые традиции. Они ходят с волосами до лопаток, завязанными в несколько хвостов, и такими же длинными, ухоженными бородами, также заплетенными в хвосты. Одежды, исключая набедренную повязку, не носят совсем, а вместо оружия используют деревянные рогатины.

Мы пошли дальше, а стражник продолжал посмеиваться, глядя на нас.

– Какой красавчик. – проговорила Оксана, провожая взглядом оборотня.

Готов согласиться. Посмотреть было на что. Ростом стражник ненамного уступал мне, а статностью и мускулатурой бил по всем статьям. Рядом с ним, я выглядел неразвитым школьником.

– Надо торопиться. – напомнил я, подхватив Оксану под руку.

Перед нами начиналась церемониальная тропа, подсвеченная торчащими из земли факелами.

– Выглядит угрожающе! – напомнил о себе Евлампий.

– Что? – не понял я.

– Все. – передразнил голем.

Оксана переключила внимание на дорогу. Факелы, освещающие наш путь, сделали из звериных черепов. Внутри каждого горел магический огонь. Раз в минуту цвет пламени менялся, и церемониальная тропа становилась другой. Прямо на наших глазах, из теплой праздничной рыжины она превратилась в загробную синеву. Кое-где отсветы пламени выхватывали из темноты фигуры стражников или чучела хищных зверей. Настолько натурально сделанных, что Оксана поначалу вздрагивала. Хваталась за мою руку, одновременно пытаясь вытянуть что-то из своего магического арсенала.

– Не волнуйся, здесь нам ничего не угрожает. – убеждал ее я.

Голем периодически начинал шипеть, вроде бы собираясь трансформироваться, но делал это больше для эффекта, чем из-за реальной опасности.

Подсвеченная факелами тропа закончились, мы прошли в гротескную каменную арку, похожую на распахнутую пасть. По лестнице поднялись на площадку, венчающую вершину горы. Отец и другие старейшины уже стояли здесь. За ними горел церемониальный костер, зажженный магами Темной империи сразу после победы.

По периметру площадки возвышались каменные идолы. Первый походил на огромного, выточенного из белого известняка, волка. Второй, на того же волка, но уже стоящего на задних лапах. А дальше, с каждым следующем идолом, волк сильнее превращался в человека, так что последняя статуя походила на меня. Только чуть более упитанная. Я всегда очень гордился этим сходством, но если говорить по совести, мы оборотни все сильно похожи между собой.

Старейшины разглядывали нас, а мы их. У меня защипало в глазах. С отцом мы не виделись больше трех лет. Он совсем не изменился, такой же плотный и кряжистый с чуть округлившимся животом. Те же рыжие усы. Не представляю, как он выглядит без усов.

Мы молча обнялись. Потом я поклонился старейшинам.

– Не ожидал тебя увидеть! Хоть и рад. – проговорил отец. – Думал ты с Оливье.

– Я с ним плавал, но он… а потом…а я…

Сложно одним предложением выразить произошедшие события. Я повернулся, жестом приглашая Оксану пройти вперед.

– Это защитница. Оксана Росянко.

Чтобы мои слова звучали более убедительно, Оксана закатала рукав платья, продемонстрировав всем присутствующим отметину в виде перекрещенных мечей.

Старейшины кивнули.

– Я могу говорить открыто перед хранителями ключа от Отдельного мира! – спросила защитница.

Я не стал вмешиваться, пусть объясняется. В конце концов, она лучше меня знает и про ключ и про все остальное. Евлампий, пока не произнесший ни слова, видимо считал так же. Хотя, честно говоря, от несносного голема, я такого такта не ожидал.

– Говори! – подтвердил мой отец, выражая общее мнение.

Его торс украшал медальон Властелина. Совет поклялся хранить знак высшей воли до тех пор, пока не будет избран новый Властелин. Поскольку отец глава совета, знак носил он.

– Я прибыла на Скалу Советов, чтобы предупредить глубокоуважаемых старейшин об опасности. Миры скорбят. Похищен Оберег путей, запирающий магические тропы Отдельного мира! Пока защитникам удается сдерживать порталы, но это не продлится вечно. В Благодатных землях восстанавливают Радужный мост! Вы можете представить, чем это грозит тридцати мирам. Но самое главное из-за чего мне пришлось потревожить ваш покой! От одного из приспешников врага мне удалось узнать, что следующей целью предателей, готовящих вторжение поглотителей магии, станет ключ от Отдельного мира! Поэтому, мы здесь!

Старейшины молчали. Судя по их лицам, я понял, что все сказанное Оксаной для них не новость.

– Мы благодарим благородную защитницу. – проговорил отец. – нам известно, что враг поднял голову. Ключ тщательно охраняется.

Оксана кивнула, как будто ожидала такого ответа и уже приготовила контраргумент.

– Я не сомневалась в мудрости совета, но сейчас вашим врагом будут не поглотители. Маг предатель хуже любого чудовища. Боюсь, против его заклятий, вы окажетесь бессильны!

Старейшины зароптали. Беспомощность перед магией ворошила старые раны, о которых и так не давали забыть ошейники.

– Тихо! – обращаясь к ним закричал отец. – Давайте не будем делать поспешных выводов. Дайте защитнице договорить!

Обернувшись в нашу сторону, он спросил:

– Что доблестная защитница хочет нам предложить?

Оксана ища поддержки, сжала мою руку, но говорить продолжала уверенно.

– При мне много артефактов, если вы позволите, я усилю охрану ключа оберегами и магическими ловушками.

Опережая недовольные возгласы, отец поднял руку.

– Мы примем решение завтра утром! – сказал он. – Пока отдыхайте. Вас проводят.

Перед тем, как пойти за старейшинами отец на мгновение улыбнулся мне. Я улыбнулся в ответ. Стараясь передать ему, как соскучился. Хотя изобразить такое невозможно.

– Идемте. – прервал мои раздумья стражник. – Я провожу.

Мы последовали за ним и вскоре подошли к отвесно подымающемуся уступу, скрытому кустами и обвитому плющом. Каменная стена изрыта сотнями ниш, прикрытых шкурами. Обычно здесь останавливались паломники, собирающиеся с разных концов тайги, чтобы почтить память былых героев.

Оксана обняла меня на мгновение, прижавшись всем телом.

– Не волнуйся. – сказал я. – Они примут верное решение.

– Я верю. – ответила защитница и пошла в указанную стражем пещеру.

– Спокойной ночи. – пробормотал я, глядя на скрывшийся в зарослях силуэт.

– Что, так и будешь стоять. Спать пора. – подал голос Евлампий.

А ведь пока эта каменюка молчала, я чуть про него не забыл.

– Да, отдохнуть не помешает. – согласился я. – Еще бы поесть.

– Ты кроме еды о чем-нибудь думать можешь? – поддел голем.

Я уже хотел обидеться и сказать «могу», но вместо этого мудро произнес:

– Я оборотень!

– Это я уже слышал. – нагло ответил Евлампий. – Вот только я тебе не по зубам. Я несъедобный. Идем спать.

Мне показалось, что я только лег. На самом деле, из-под шкуры, заменяющей дверь брезжил свет. Наступило утро. Я медленно повернулся на лежанке, глядя на причину своего пробуждения.

Отец сидел рядом со мной на корточках.

– Ты изменился. – тихо проговорил он. – Кто бы мог подумать, что ты так вытянешься.

– Я не сам, меня вытянули. – сонно проговорил я. – Я бы поел чего-нибудь.

– Организуем. – ухмыльнулся он. – Оливье научил тебя готовить что-нибудь этакое?

Я поднялся на топчане, потянувшись, и глубоко вдохнув.

– Не успел. Я пробыл с ним всего несколько дней.

– Жаль. Пусть, я наказал тебе записаться к нему в ученики не за этим, умение вкусно готовить еще никому не мешало.

Я потер глаза.

– Ты велел мне стать его учеником? Ничего не понимаю.

– Он не дал тебе письма? – удивился отец.

– Нет.

– Странно. Расскажи.

Я уныло подумал о том, что завтрак придется отложить. Ведь мой рассказ может затянуться надолго, но делать нечего. Я начал с увольнения из академии и подробно описал встречу с Оливье и все последующие события. Когда повествование дошло до приключений в Тринадцатом Темном Объединенном мире встрепенулся до сих пор молчавший голем.

– Я ожидал, когда ты меня представишь. Невежливо влезать в разговор без приглашения!

– Я к тебе не обращался!

– Это неважно, поскольку ты рассказал обо мне. Значит, с этого момента я живой свидетель твоего повествования.

– Ненавижу големов. – пробурчал я.

– Он, конечно, еще очень инфантилен, но вы не волнуйтесь, я за ним приглядываю. – сообщил Евлампий, обращаясь к главе совета.

Отец ухмыльнулся в ответ и проговорил:

– Рассказывайте, хочу узнать окончание вашей истории.

Мы продолжили. Правда теперь, голем постоянно встревал в мой рассказ, комментировал и всячески привлекал к себе внимание. Когда мы закончили, я вздохнул с облегчением.

– Интересная история получается. – резюмировал отец. – Боюсь тебя расстроить сынок, но в академии тебе не помогут. Надо посоветоваться с шаманом…

– Он вернулся? – удивился я.

Два года назад, перед праздником урожая, шаман ушел умирать в тайгу. Сказал, что очень стар и сделал для племени что мог. Отдал все силы и кровь. Пришла пора отдать жизнь.

– Конечно, нет. – проговорил отец.

Я кивнул. Действительно чушь сморозил.

– Если вы не хотите говорить в моем присутствии. – вмешался Евлампий. – Так и скажите, без глупых иносказаний.

– Да, вы правы. – согласился глава совета.

Я промолчал, не зная, что сказать, только посмотрел на отца.

– Пойдемте завтракать. – прервал он неловкое молчание.

Мы вышли из ниши, и отец направился по известному мне пути.

– Погоди. – остановил его я. – А Оксана?

– А! – воскликнул отец. – Мы вынесли решение, она уже в зале славы расставляет магические побрякушки!

– Вы согласились на ее предложение! – обрадовался я.

– К сожалению. – ответил глава совета, покосившись на голема.

– Почему к сожалению? – не понял я.

– Пойдем. – махнул рукой отец.

Я двинулся следом за ним. Трапезная занимала одну из многочисленных пещер, изъевших вершину горы.

Слушая отца, я постоянно склонял голову. Странное ощущение, смотреть на него сверху вниз, но я стал выше его на голову.

– Прошу прощения, Евлампий. – говорил отец. – Когда-нибудь вы покинете эту цепь и вернетесь в свой мир. Мне бы не хотелось, чтобы мои знания попали в чужие руки. Пока, я не готов доверить вам то, что собирался рассказать своему сыну!

– Пусть несправедливо! Зато честно! – благосклонно проговорил голем.

– Что же делать? – расстроено спросил я.

Впервые отец собирался посвятить меня в тайну. Раньше, когда поднимались какие-то серьезные вопросы, мне предлагали погулять. Теперь, я достаточно взрослый, чтобы обладать секретными знаниями, но все портит проклятый голем. Почему мне так не везет?

– Тебе нужно вернуться к Оливье, забрать у него письмо и прочитать.

– Я не опущусь до подсматривания. – заверил Евлампий.

– Ясно. – печально проговорил я.

Возвращаться к дяде, мне совершенно не хотелось.

– К сожалению. – глядя на мой расстроенный вид, подтвердил отец. – Нам не всегда приходиться делать то, что нам хочется.

Я угрюмо кивнул. С детства слышу. Это делай, то не делай. Так надо, так нет.

– Я с вами полностью согласен. – опять встрял голем. – Долг прежде всего!

– Не делай долгов и все будет в порядке! – пошутил отец.

Голем задохнулся от возмущения.

– Надеюсь, это юмор! – прошипел он.

Мы вошли в трапезную и перепалке не дали разгореться мои соплеменники.

Меня приветствовали старые знакомые. Они нарочно хлопали именно по тому плечу, на котором сидел голем, и весело ржали, когда он уворачивался от их рук.

Я пошел в сторону длинного стола, на котором уже дымилась мясная похлебка, но отец меня остановил.

– Нам не сюда. – проговорил он, улыбаясь.

– Только не это. – запротестовал я. – Почему нельзя обойтись без церемоний?

– Это не церемония. Это традиция. – возразил отец.

– Я не хочу, это глупо.

– Не говори ерунду. Это весело.

Мы обогнули стол, и вышли на задний двор, посреди которого крутился сплетенный из прутьев шар.

– Что это? – заинтересовался Евлампий.

– Камера пыток. – ответил я.

– Да перестань, ты. – захохотал отец.

За нашими спинами уже собирались оборотни. Конечно, кто же откажется от такого зрелища.

К шару подошел стражник и открыл неприметную дверцу. Я вздохнул.

– Давай, на этот раз все получится. – подбодрил меня глава совета.

Пришлось лезть в шар. Не кидаться же в позорное бегство?

– Зачем мы туда лезем? – продолжал тараторить голем.

– Сейчас все сам увидишь. – со вздохом проговорил я.

Следом за мной в шар втолкнули свинью, и дверца захлопнулась.

– Удачи!

– Порви ее!

– Ты оборотень!

Закричали зрители, а шар начал крутиться. Пришлось перебирать ногами и не одному мне. Все еще визжащая свинья тоже побежала, чтобы не упасть.

– Мы что, должны ее съесть? – испугался голем.

Я впервые увидел подобие страха на его невыразительной каменной роже и не смог сдержаться. Если я сейчас не воспользуюсь предоставленной возможностью, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. К тому же, именно из-за него я не смог поворковать с Оксаной под луной. Имею право на маленькую, безобидную месть.

– Да. Мы должны ее поймать и съесть. Причем целиком, с копытами, иначе не выпустят! – прикололся я.

– Какое варварство! Это отвратительно! – заверещал Евлампий. – Я это так не оставлю! Я обращусь в имперский суд.

– Обращайся. – согласился я. – Только потом, а сейчас хватай ее за ногу!

Шар крутился достаточно быстро и все силы уходили на то, чтобы поддерживать равновесие.

– Ты с ума сошел? – запаниковал Евлампий. – Как я могу ее схватить?

Шар тряхнуло и мне пришлось вцепиться в прутья, дабы не упасть. Свинья с визгом завалилась на бок. Движение изменилось, наша камера пыток перестала крутиться горизонтально и завращалась более мудрено.

Зрители ответили дружным ревом, ведь начиналось самое интересное.

– Безумие! – кричал голем, болтаясь на моей цепочке.

Я держался за прутья, а свинье не повезло. Ей хвататься не чем и не за что. Ее болтало и волочило по шару. При этом она продолжала истошно орать.

– Я буду жаловаться! – не сдавался Евлампий.

Я силился не закрыть глаза и смотреть в одну точку, но этого уже не хватало. Начинало мутить.

– Последний обо всем узнает! Тринадцатый Темный Объединенный мир объявит вам войну! – в отчаянии кричал голем.

Я предусмотрительно молчал, пока шар наконец-то не остановился.

Когда открылась дверца, свинья выскочила наружу, а я вывалился вслед за ней.

Голова кружилась. Ноги не слушались, причем не только у меня. Судя по траектории, с которой двигалась свинья. Она чувствовала себя не лучше.

– Охота началась! – заорал отец и махнул рукой.

Я бесчестно обманул Евлампия. Пожирать живую свинью, мне совершенно не обязательно. Я должен поймать несчастное животное пока оно не скрылось в импровизированном лесу, то есть в своем загоне в кустах. Сложность состояла в том, что после болтания в шаре, ни я, ни она не могли двигаться прямо и быстро.

Моя задача усложнялась еще и тем, что наши со свиньей траектории не совпадали. Ее заносило почему-то вправо, а меня влево. Я выставил руки и на полусогнутых ногах попытался пойти ей наперерез. Один шаг мне удался. На втором меня занесло, и я повалился на бок рядом со свиньей.

– Я оборотень! – заорал я, протягивая к ней руки.

Свинья взвизгнула и попыталась уклониться, но вместо этого ее ноги запутались, и она свалилась под меня. Я упал сверху, намертво вцепившись в свиные уши.

– Охота окончена! – крикнул отец, вытирая слезы.

Остальные зрители тоже смеялись.

Страж, тот самый, что открывал шар, подошел ко мне и протянул руку:

– Свинка-то жива? – обеспокоенно спросил он.

Я поднялся, и тихо лежавшая до этого свинья с громким хрюканьем унеслась в загон.

– Живее всех живых. – подтвердил я, чем вызвал еще один приступ хохота.

Отец подошел ко мне и положил руку на плечо.

– Спасибо, дорогой мой, порадовал старика.

– Пожалуйста. Теперь пойдем есть, я стал еще в два раза голоднее.

Мы вернулись к столу и, пока я ел, возмущенный голем высказывал главе совета все наболевшее.

– Как вы могли так поступить с собственным сыном, это возмутительно? А главное совершенно бессмысленно!

– Охота не бессмысленна! – возразил отец. – Совсем наоборот, она нужна для того, чтобы мы не забывали, как достается еда. Для нас, оборотней, это особенно важно. К тому же, это весело!

– Весело? – взревел голем, подпрыгнув у меня на плече. – Это отвратительно и унизительно!

– У него нет чувства юмора. – пробормотал я, поглощая вторую порцию похлебки.

Которая, стоит отметить, превышала всяческие похвалы. Я раньше и внимания не обращал, какие у нас талантливые повара.

– У меня все в порядке с юмором. – возмутился Евлампий. – Это варварство и отсталость проводить такие ритуалы, да еще на публике.

Я решил больше не встревать. Разобравшись со второй порцией и вытирая хлебом тарелку. В конце концов, охоту затеял отец, пусть теперь расхлебывает последствия.

– Вы знаете, уважаемый Евлампий. Чужие традиции надо чтить. – серьезно сказал он. – В вашем мире, ради соблюдения ритуала, поедают себе подобных и вы сами это подтвердили, но я же не обвиняю вас в каннибализме?

– Это всего лишь иллюзия! – возразил голем.

– Так ведь и охота иллюзия! – ответил отец.

Я закончил с тарелкой и теперь раздумывал, не взяться ли мне за третью порцию.

Голем поднял свою маленькую каменную руку и уже собирался представить свой аргумент, но я поправил рубашку и, задев его воротником, свалил за пазуху.

– До полдника, я хотел бы сходить в зал славы, может быть Оксане нужна моя помощь. – с надеждой проговорил я.

– Тогда идем сейчас. – согласился отец. – Я и сам хочу посмотреть, что за магию она там творит.

Мы поднялись. Громко поблагодарили окружающих за сытную пищу и вышли из трапезной на улицу.

Вначале, я подумал, что ошибся поворотом и зашел в тупик. Снаружи стало темно, как ночью. Хотя нет, по ночам светлее. Горит негасимый костер и полтысячи факелов. Сейчас же, нас обволакивала темнота. Густая, как кисель и непроглядная, как чернила.

Не сговариваясь, мы одновременно произнесли:

– Магия! – и побежали к залу славы.

– Магическая атака! – заверещал голем и начал трансформироваться.

Не столкнувшись ни с одной живой душой, мы выскочили на площадь. Из пещеры, той самой за троном властелина, лился свет, отбрасывая бледные тени на идолов.

– Как минимум один чародей. – комментировал Евлампий. – Он уничтожает защитные барьеры!

Значит, она успела их поставить.

Мы вбежали в пещеру. Не видел ее с детства. Над некоторыми вещами время не властно. Зал славы остался прежним. Грубо обработанный каменный туннель, через два десятка шагов, обрывающийся вертикально вниз. Именно там, в котловине, хранился главный трофей войны с поглотителями магии. Только раньше, я и не представлял насколько он ценен. Обычно, на рог любовались сверху, но при желании можно спуститься вниз. К постаменту по спирали уходили узкие ступени.

– Три из тридцати барьеров сломаны! – продолжал голем. – Нужно подойти ближе. Я не могу установить количество магов.

В пещере света хватало, чтобы разглядеть дно котловины. В ее центре, на возвышении, лежал рог. Я никогда не задумывался, как же собственно выглядели поглотители. Для меня, они всегда оставались жуткими чудовищами из детских кошмаров. Теперь же, глядя на рог толщиной и длинной совпадающий с моей рукой, я задумался о другом. Как мы смогли победить таких огромных тварей?

– Четыре из тридцати.

В котловине шел магический поединок. Оксана стояла в нескольких шагах от возвышения, полностью погруженная в себя, точно в трансе. Она не шевелилась и не делала резких движений. Напротив нее, с другой стороны от рога поглотителя подпрыгивал, делал пасы руками и всячески активно перемещался сам кардинал Динарий. Его бесцветные глаза пылали. Честно говоря, если бы я не ожидал его увидеть то, скорее всего не узнал бы.

– Проклятье. – вскрикнул отец. – Я так и знал…

– Шесть из тридцати. – сказал голем.

Я не успел спросить отца, что именно он знал. С вытянутых вперед пальцев кардинала слетели струи сине-зеленого пламени и ударили в рог поглотителя. Точнее говоря, в невидимый магический щит окружающий постамент с рогом.

Оксана резко опустила руки, упираясь ладонями во что-то невидимое. Сияющий синими и зелеными сполохами щит вспыхнул, и поток пламени в руках Динария превратился в серый дым.

– Молодец! – закричал я.

Я, конечно, видел такое в академии, ничего особенного, старшие ученики частенько проводили магические поединки. Именно по такому принципу, один ставил щит и защищался, другой пытался через него пробиться и атаковал.

– Восемь из тридцати. – констатировал голем.

Стряхнув, льнущий к рукам, дым, кардинал отчаянно бросился вперед. Тогда началось такое, чего я еще не видел. Даже не предполагал, что такое бывает. Обычно, маги благородно расправив плечи, стоят на месте и выстреливают друг в друга заклятьями. Они не бегают и не кидаются на оппонентов. Трудно представить чародеев сошедшихся в кулачном бою, но кардинал видимо имел свое представление о тактике магических поединков. Пронесшись через котловину, он ударился в невидимый барьер и отлетел назад и вверх. Незримая преграда, прогнувшись, спружинила и отбросила его, став различимой. Каждый из двадцати двух оставшихся слоев засверкал своим собственным цветом. Они покрывали постамент полусферой, накладываясь один на другой.

Динарий приземлился на полусогнутые ноги в нескольких шагах от ближайшего барьера. Выставив вперед руки, он подгребал под себя, как будто плыл. Разноцветные блики, окружающие магический щит, закрутились косичкой и, вытягиваясь, поползли в руки кардиналу. Как только сияние коснулось его пальцев, он ухватился за него и потащил на себя. Магический барьер изогнулся в его сторону. Мне показалось, что Динарий собирается стрелять из лука. Разноцветные блики тут же обернулись тетивой. Я увидел стрелу. Она соткалась из перемешенных цветов став абсолютно черной. Кардинал, тренированным движением стрелка, довел руку, держащую волшебную тетиву до уха и разжал пальцы. Темный, тонкий стержень пронесся над полусферой барьера и вонзился защитнице в грудь. Ее согнуло пополам и она, отлетев к стене котловины, упала навзничь.

Вскрикнув, я бросился к лестнице, но отец схватил меня за плечо.

– Подожди! – закричал он. – Ты не…

Он снова не успел договорить. Оксана поднялась, ее трясло. Черного стержня видно не было, он моментально втянулся в ее тело. Она шаталась, пытаясь правой рукой нащупать что-то у пояса. А потом ее рука исчезла по локоть, и я сразу вспомнил про невидимую бездонную сумку, о которой говорил Евлампий. Защитница распрямила руку с зажатой в ней серебристой ложкой.

– Мы должны помочь! Пока не поздно! – закричал отец и спрыгнул вниз.

От неожиданности я вскрикнул, но помешать ему не успел. Оксана и Динарий равнодушно посмотрели на падающего главу совета и, не предприняв видимых действий отвернулись. Я успел подумать, что он, как всегда, приземлится на четыре конечности, но из синего барьера вытянулась полупрозрачная лапа. Схватила его поперек туловища и прижала к одной из стен котловины. Отец повис в воздухе, продолжая дергать ногами. Один из скрюченных пальцев лапы прикрыл ему лицо, чтобы он не мог говорить.

Защитница крутила ложкой, что-то на нее наматывая. Черный стержень вылезал из ее тела, извиваясь змеёй, и полз по руке. Обвил ее кольцами, растекся между пальцев и втянулся в ложку. Оксана перестала кривиться и еле заметно улыбнулась.

– Не удалась порча? – спросила она кардинала. – Оставлю себе? Я поиграю и верну!

Не дожидаясь ответа, защитница спрятала ложку в свою невидимую сумку.

– Ты не оставляешь мне выбора! – закричал кардинал.

Он выбросил вперед руку с раскрытой ладонью. Растопыренные пальцы дрожали. Через мгновение, я заметил, что тряслись не только пальцы. Содрогалась вся пещера.

– Ты разрушишь гору! – вскрикнула защитница и взмахнула рукой, словно отвешивая Динарию пощечину.

Два, желтый и оранжевый, магических барьера, окружающих рог поглотителя, лопнули.

– Десять из тридцати. – проговорил так и не трансформировавшийся голем.

Оксана размахнулась сильнее и нанесла еще несколько ударов по пустоте, но кардинал не замечал ее атак. Магические оплеухи не долетали до него, всасываясь в щиты вокруг пьедестала, а он продолжал свои манипуляции. Дрожь с пальцев распространилась по руке, а потом и дальше. Со своего места, я видел, как вздулись желваки у него на шее.

Защитница прекратила попытки прервать заклятье и зажмурилась, приняв ту же позу, в которой я застал ее, войдя в пещеру.

Со свода грота посыпались мелкие камушки. Динарий побледнел. Его лоб покрылся капельками пота, сверкающими в отсветах магических барьеров, но его трясущаяся рука продолжала тянуться вперед. Стены пещеры дрожали, я уже едва держался на ногах. Кардинал решил разрушить не магические барьеры, а всю Скалу Советов. Мне кажется, что он сделал бы это, если бы, внезапно открывшая глаза, Оксана не крикнула:

– Распрямись!

Одновременно, она вскинула руки и, сделав три длинных шага подпрыгнула, зависнув в воздухе над защитными барьерами. Котловина содрогнулась. Полусфера из магических щитов, закрывающая постамент, разогнулась, вырываясь из каменного дна котловины. Раскрылась куполом огромного многоцветного зонта, прикрывающего рог поглотителя сверху, а потом и вовсе превратилась в перегородку. Слои щита распрямились и поднялись вверх. Прошли сквозь кардинала и распространились на всю котловину, перегородив ее так, что Динарий остался в ее нижней части, а Оксана оказалась над ним.

Защитница спрыгнула на полупрозрачный разноцветный пол, образованный из защитных барьеров, и посмотрела вниз на Динария. Он еще пытался что-то предпринять, его руки молниеносно чертили в воздухе магические фигуры, вспыхивающие огнем.

– Под барьером колдовать нельзя. – сочувственно пояснила защитница.

Магические знаки кардинала погасли. В последней, отчаянной попытке, он уперся руками в щит над головой, пытаясь его поднять.

Я в нерешительности спустился на две ступени. Я никак не мог вмешаться в магический поединок, но бездействовать уже не было сил.

Глядя на потуги Динария, Оксана усмехнулась. Легко подпрыгнула и, приземлившись на верхний щит, сдвинула всю многослойную конструкцию. Постамент рухнул на бок, а стопка магических щитов поехала вниз и придавила кардинала ко дну котловины.

Он больше не мог пошевелиться и скорее всего уже не в силах ничего сказать. Магические барьеры прижали его к камням, не оставив ни одного шанса на спасение. На его искаженном, то ли от боли, то ли от ненависти, лице читалась горечь. Он понял, что проиграл.

Защитница подпрыгнула, и каблуки ее туфель вонзились в верхний сиреневый щит. Барьер треснул и рассыпался на мгновенно исчезнувшие осколки.

– Одиннадцать из тридцати. – зачарованно проговорил голем.

Следующий экран оказался синим. Из него вытягивалась лапа, держащая отца. Оксана больше не прыгала. Подняв ногу, она резко вонзила каблук в щит. Показалось, что я услышал звон, когда он разлетелся на кусочки. Лапа испарилась, и отец свалился на следующий голубой щит. Неловко перевернувшись, он встал на четвереньки и попытался подняться. У него получалось.

Я решил, что пора спускаться и двинулся дальше по лестнице.

Отец встал, когда защитница разбила очередной барьер.

– Двенадцать из тридцати. – Подсчитал голем.

– Перестань! – крикнул глава совета.

Я не сообразил о чем он. А вот Оксана догадалась. Она взмахнула рукой и отца подбросило вверх, выкинув за пределы котловины.

– Ты что творишь? – взвыл я и бросился по лестнице вниз.

Я еще не понял, что собираюсь делать, но ноги уже отсчитывали ступеньки.

Оксана повернулась и, улыбнувшись мне, запустила руку в свою бездонную сумку. Вытащив обыкновенного кролика, она с той же обворожительной улыбкой бросила его в мою сторону.

– Взять!

Я кинулся на ушастого не в силах противиться инстинкту. Моя разбуженная природа заставила догнать кролика и вцепиться в него зубами. Сомкнув челюсти, я затряс головой, но тяжести не почувствовал. Скосив глаза, я увидел сувенирную кроличью лапку. Такие, носят на счастье. Только счастливым я себя не почувствовал.

Талисман потянул меня к Оксане, чисто рыбу попавшуюся на крючок. Я попытался схватиться за стену котловины, но не смог уцепиться за слишком ровную поверхность. Меня сбросило с лестницы, только вместо того, чтобы упасть, я подлетел вверх. Кроличью лапку вырвало из зубов, а меня припечатало к стене, рядом с отцом. Я понял, что не могу шелохнуться. Единственное, что мне оставалось, смотреть вниз.

Оксана продолжала с легкостью крушить магические барьеры. А я глотал слезы бессильной ярости и обиды. Ведь это я привел ее сюда.

– Предательница! – закричал я.

Отец вздохнул.

– Да малыш, в жизни так бывает! – поучительно проговорила Оксана.

– Двенадцать из тридцати.

– Тринадцать.

– Четырнадцать.

Голем продолжал считать разрушенные барьеры, а я старался не слушать его.

– Пришлось постараться, чтобы найти тебя. – продолжила Оксана. – Ты идеальная кандидатура. Добрый, наивный сын главы совета старейшин! Какое везение!

Я молчал, в отличие от голема.

– Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать.

– Ты можешь гордиться! – весело проговорила защитница. – Представь, какой спектакль пришлось ради тебя разыграть. Я договорилась с директором академии, чтобы он тебя выгнал. Пришлось привезти ему колпак первого защитника. Дорогая вещь, между прочим. На черном рынке за нее выложили бы целое состояние.

– Не может быть. – вскрикнул я.

Оксана повернулась.

– Представляешь, я сказала этому орку в колпаке, чтобы он выгнал тебя после обеда. А он взял и выставил тебя утром. Я купила самое обольстительное платье в Черногорске, но когда пришла, ты уже сбежал. Пришлось выслеживать тебя до самого Темного Тринадцатого объединенного мира, а потом запустить в портал чародейское чучело с заклятьем драконьего насморка, чтобы тебя задержали в чистилище на временный карантин. Ты хоть представляешь, как это сложно, обмануть администрацию чистилища?

Она скорчила обиженную гримасу.

– А охота на вампира и освобождение несчастного принца. Все ведь почти взаправду. Эстет слегка приврал насчет кардинала, но что возьмешь с вампира.

Я заскрипел зубами. Ее издевательский тон сводил с ума.

– Бестолковый кровосос, даже принца прикончить не смог. Спутав все наши планы. – Оксана недовольно сморщилась, и театрально задумавшись, добавила. –Хотя, я ведь его наказала! – будто бы вспомнив что-то важное проговорила она.

– Восемнадцать, двадцать, двадцать один. – перечислял голем.

– В мои планы не входил этот болтливый кусок камня, но его самоуверенность и заносчивость, оказались неожиданно кстати. Спасибо, Евлампий, ты очень помог! Если бы я могла, то немедленно сняла бы тебя с ошейника. Но! К сожалению, я не могу. Тринадцатый Темный Объединенный мир будет ждать тебя еще очень долго.