Текст книги "Астрал"

Автор книги: Роман Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Часть вторая
ЧУЖИЕ ЛИЦА

Глава первая
ДМИТРИЙ

Наступившее лето не могло не радовать. После нескольких дней жары обычно шел дождь, который освежал город. Москва похорошела. Тополя набрали силу, их листва яркой зеленью радовала глаз. Утро обычно начиналось с яркого рассвета, поднимая настроение на целый день. Люди на улицах стали приветливы и улыбчивы. Лето. Пора отпусков и каникул. Три месяца веселой и приятной суматохи, три месяца, которые так быстро пролетают.

Дмитрий аккуратно припарковал свою «девятку» и, открыв дверцу, выбрался на улицу. Захлопнув дверцу, он прислонился к машине и достал из кармана пачку сигарет. Восемь часов утра. Улица была запружена блестящими рядами машин. Кто-то на работу, кто-то в магазин. Кто куда. Дмитрий затянулся своим «Кэмелом» и медленно выпустил дым вверх. Мимо прошли две девушки, с интересом взглянув на него. Тут же они принялись перешептываться, оглядываясь на Дмитрия. Он улыбнулся им вслед и приветливо махнул рукой. Утро начиналось хорошо. Не считая того, что это – рабочее утро. Дмитрий одернул свой бежевый пиджак и привычным жестом пригладил черные короткие волосы. Тридцать лет. Холост. Работа, машина, подруги. Что еще человеку надо? Дмитрий выбросил «бычок» и достал новую сигарету. Сегодня он на работе. Сегодня он должен убить человека. Устранить личность, неугодную его шефу. «Это моя работа», – сказал себе Дмитрий и, пожав плечами, закрыл глаза. Он ждал звонка. От напарника, который сейчас выслеживает жертву. Дмитрий не знал, что сделал этот человек, в чем он был виновен, да это и не интересовало его. Он на работе. На своей работе. На поясе запищал сотовый телефон. Дмитрий бросил недокуренную сигарету и поднес свой «Эриксон» к уху.

– Дима? – раздалось в трубке.

– Да, – ответил Дмитрий.

– Это Петр. Свяжись со мной.

Дмитрий спокойно прицепил сотовый на пояс, открыл дверцу и сел за руль. Но он не стал заводить своего железного коня. Он вставил в магнитолу кассету и откинулся на спинку сиденья. Из колонок, расположенных по всему салону, плавно растеклась музыка. «Пинк Флойд». Дмитрий закрыл глаза и расслабился. Он мысленно представил себе лицо Пети – своего напарника, которого называли Прицелом за то, что он искал цель, а потом передавал данные Проводнику – Дмитрию. Затем, чтобы он «проводил» цель туда, откуда не возвращаются.

Темнота дрогнула. Перед внутренним взором Дмитрия расцвел зеленый цветок, из которого вынырнуло призрачное лицо Петра. Изображение лица дрожало и постоянно мигало, будто в сломанном телевизоре. Телепатия. Так называл это состояние Дмитрий. Петр называл это Астралом. Огромная система телепатических связей, другой мир – Астрал.

– Проводник? – спросил Петр нахмурившись.

– Прицел, это я. Почему не выходишь полностью в Систему?

– Я за рулем, – ответил Петр, и его лицо на секунду исчезло. Когда оно появилось снова, глаза Петра излучали зеленое сияние.

– Цель движется к Точке. Я за ней. Готовься принять картинку. Как только клиент подъедет к мосту, я тебя на него наведу.

– Он знает о Системе?

– Нет, – ответил Петр, прищурившись, – но потенциально может развить чувствительность за два, три месяца.

– Понял, – коротко отозвался Дмитрий и принялся ждать.

Лицо Петра исчезло, но зеленый туман продолжал клубиться. Петр вынырнул из Астрала, но полностью из него не ушел. Он следил за жертвой. Дмитрий просто парил среди черноты, ожидая вызова Петра. Он потерял всякую связь с реальным миром. Дмитрий был наготове, как взведенный курок.

– Давай, – крикнул появившийся среди зеленого тумана рот.

На Дмитрия обрушился поток образов, несущихся со страшной скоростью. Это был внутренний мир цели. Петр установил связь через Астрал с жертвой и теперь пытался подключить к контакту и Проводника. Дмитрий уверенно выхватил одну картинку из целой вереницы и мгновенно «вошел» в нее. Его окружили груды бутылок с шампанским, белое подвенечное платье, атласная лента. Это внутренний мир клиента. Теперь Дмитрий был готов действовать. Он мгновенно вызвал перед собой лицо жертвы, знакомое по фотографиям. Если бы Прицел не связал Дмитрия с клиентом, ничего бы не вышло. Для вызова помимо картинки требовались ощущения. Телепатическая метка, которую имеет каждый человек. Ее можно узнать, только встретившись с человеком в Системе. Или если кто-то «наведет» тебя на человека.

Лицо жертвы мгновенно возникло перед Дмитрием, оно было перекошено ужасом. Жиденькие белесые брови были искривлены, а коротко стриженные волосы, казалось, стояли дыбом. Теперь клиент полностью погрузился в Систему и уже не сидел за рулем машины. За ним сидело бесчувственное тело.

– Привет, – сказал Дмитрий, – привет тебе от Шефа.

И тут же показал клиенту картинку. Тело старика с разбитой головой.

Так Дмитрию велел сделать Шеф. Сам бы Дмитрий сделал все проще и быстрее.

– Кто? – прохрипел в ужасе клиент, но Дмитрий его уже не слушал. Он вошел в сознание своей жертвы и на секунду увидел мир его глазами. Джип. Дорога. Конец моста. Дмитрий, находясь в теле жертвы, утопил до упора педаль газа и плавно повернул руль. Потом он выскользнул из сознания жертвы и оборвал все связи. Дмитрий висел в бескрайнем Космосе и ждал. Через минуту, показавшуюся Проводнику вечностью, перед ним возникло лицо Петра. Теперь контакт был четким, Петр полностью отключился от внешнего мира.

– Чисто, – сказал Прицел, – с моста в воду и сразу на дно. Хотя, думаю, он умер раньше. Разрыв сердца можно получить от твоих штучек.

– Мне так приказал Шеф, – мрачно ответил Дмитрий.

– Ну-ну, – усмехнулся Петр, – я, конечно, не осуждаю «политику партии», но можно было сделать все проще и быстрее. Ты еле успел.

– Успел, – коротко ответил Дмитрий. – В Астрале твоем чисто?

– Порядок, – отозвался Петр, – его никто не прикрывал. И прекрати издеваться над этим названием. Астрал он и есть Астрал. А то, что ты называешь ЭТО Системой, свидетельствует о твоем ограниченном воображении.

– Прекрати, – Дмитрий поморщился.

– Я тебе давно говорю, – продолжал Петр, – тебе надо побродить по Астралу вместе со мной, ты же ничего не видишь, кроме своей работы.

– А я не хочу, – отозвался Дмитрий.

– Да ладно, ты просто не представляешь, сколько в Астрале интересных мест. В силу своего ограниченного воображения. – Петр подмигнул.

– Не хочу светиться, – ответил Дмитрий, – да и тебе не советую. На всякую хитрую жопу…

– Знаю-знаю, – перебил Петр, – пара контор еще есть в городе, но мы пока никого не встречали.

– Встретишь – поздно будет, – мрачно заметил Дмитрий.

– Не пугай! Отобьемся!

– Пока, встретимся в конторе, – буркнул Дмитрий и вынырнул из Системы.

Вынырнул он очень удачно. Прямо перед его машиной припарковался милицейский «форд», и из него уже вылезал тощий сержант, по-видимому заинтересовавшийся машиной Дмитрия.

Проводник спокойно положил руки на руль и стал ждать, когда сержант доберется до его машины.

Милиционер подошел к дверце со стороны водителя, и Дмитрий опустил стекло.

– Документы, – протянул руку сержант.

Дмитрий вытащил из внутреннего кармана портмоне и подал его милиционеру. В тот миг, когда патрульный брал документы, Проводник вскинул голову и поймал его взгляд.

Пыль, пыль, запустение, скука. Деньги. Яркое сияние, исходящее от монет и бумажечек, оно греет, дарит свет… деньги. Сержант просто любил деньги, он хотел денег, все остальное было для него лишь пылью. Гнилое яблочко этот сержант.

Дмитрий собрал силы и мягко протолкнулся сквозь пыльные коридоры сознания милиционера, толкнул его, выводя в Астрал. На таком расстоянии Дмитрию не нужен был наводчик, в зоне прямой видимости он справлялся и сам. Ведь это его работа – выводить в Астрал.

Они стояли на дне ущелья. Отвесные стены в морщинах трещин, где-то высоко яркое голубое небо. Крошащиеся камни под ногами, запах сырой глины, чахлый кустик зелени рядом. Сержант стоял напротив Дмитрия, раскрыв от удивления рот. В форме, с нашивочками, даже с резиновой дубинкой, он стоял, полностью ошалев от внезапно открывшейся перед ним картины. Его мозг просто отказывался воспринимать происшедшее, ведь для него это все было реально.

– Любишь деньги? – просто спросил Дмитрий, принимая форму черного облака.

Патрульный не ответил. Его глаза бешено вращались, колени подогнулись, и он упал в глину. Дмитрий снова вернулся к человеческому облику – затянутый в черную кожу молодой человек с тростью.

– Кто ты? – наконец выдавил сержант, – ты кто?!

– Твоя совесть, – мягко ответил Дмитрий и щелкнул пальцами.

С неба стали падать мелкие монетки. Они сыпались дождем, прямо на возившегося в глине сержанта.

– Эй, – вскрикнул он, получив тяжелым юбилейным рублем по макушке, – эй!

Дмитрий снова щелкнул пальцами. Теперь монеты стали нагреваться. Как маленькие метеоры, они падали на дно ущелья и с шипением замирали в мокрой глине.

– Где я? – закричал сержант и встал на колени, – где я?!

– В аду, – коротко ответил Дмитрий и обрушил на коленопреклоненного патрульного водопад раскаленного металла.

По ушам ударил леденящий душу крик – для сержанта это все было реальностью. Дмитрий качнулся назад и вывалился из Астрала.

Он по-прежнему сидел за рулем своей «девятки», а напротив него стоял ошеломленный сержант, держа в руках кожаный бумажник.

– Уже все? – громко спросил Дмитрий, – спасибо!

Он вытащил из застывшей руки свои документы, поднял окно и завел машину. Сержант все еще стоял, безвольно опустив руки, в его глазах угасало пламя. Он еще не пришел в себя и, видимо, придет не скоро.

Дмитрий тронулся с места, сделал правый поворот и сразу влился в поток машин, медленно ползущих по горячему асфальту. Лето, Москва, дороги. Он достал пачку сигарет, вытащил из нее зубами одну и прикурил. Лето выдалось отличным. Просто замечательным.

* * *

… Дмитрий открыл глаза и обнаружил, что лежит на животе, уткнувшись носом в диван. Болела голова и очень хотелось пить. Во рту было так сухо и горячо, что вспомнился поток раскаленного металла, обрушенный вчера на патрульного.

В прихожей, в кармане куртки, надрывался телефон. Дмитрий шевельнулся, пытаясь встать, отросшая щетина зацепилась за ворс покрывала. Он недовольно поморщился и сел, почесывая щеку. Он был одет в свой костюм, уже изрядно помятый после ночи. Ботинки валялись тут же, рядом с диваном, носки были в дальнем углу. Оба, что странно. Опять надрался. Черт возьми, ну почему всегда так плохо с утра!

Телефон продолжал назойливо зудеть, напоминая раздраженного шмеля. Дмитрий рывком поднялся с дивана, морщась от головной боли, кольцом охватившей голову. Стоять босиком было холодно. Он попытался всунуть босую ногу в ботинок, но не попал. Плюнув на все, Дмитрий пошлепал босиком в прихожую и взялся за куртку. Достав телефон, он посмотрел на определитель. Звонил Петр. Слава небесам, не Шеф. Дмитрий с облегчением щелкнул по кнопке питания, отключая телефон, бросил трубку обратно в карман куртки и пошел на кухню, к холодильнику. Передумав, он вернулся и нашарил под вешалкой тапочки и только потом продолжил свой путь на кухню.

В холодильнике, как и ожидалось, было пусто. Лишь где-то в глубине притаились две бутылки «Очаковского» пива, оставшиеся после визита случайного знакомого, потреблявшего всякую дешевку по причине безденежья.

Дмитрий выдернул одну из бутылок, открыл ее об угол кухонного стола и с наслаждением залил в себя пол-литра холодного пива. Бросив пустую бутылку в мусорное ведро, отправился в комнату – ему вспомнилось, что на столике была открытая пачка сигарет.

Сигареты были на месте. Закурив, Дмитрий откинулся в кресле, затягиваясь дымом. В голове немного прояснилось, и боль отступила. Стряхнув пепел в грязный бокал на столике, Дмитрий снова почесал небритую щеку и попытался припомнить, что было вчера. Кажется, после дела он заехал в бар. Ага, нет, сначала он поставил машину на стоянку, а потом уже отправился по кабакам. Дмитрий похвалил сам себя за предусмотрительность и вернулся к воспоминаниям. Ему было плохо. Как всегда после очередного дела, ему стало нехорошо – частично от траты сил, частично от своих дурацких мыслей. Дмитрий яростно пыхнул сигаретой.

Ну конечно. Он опять накрутил сам себя… Киллер гребаный. Было ясно, как белый день, что толстая свинья в джипе, которую приказал убрать шеф, заслуживала такого обращения. И картинка со стариком была передана не случайно, наверняка тот урод участвовал в убийстве. Или финансировал его.

Дмитрий вытащил из пачки следующую сигарету и прикурил ее от первой. В голове молнией мелькнуло – так чем ты, урод, убивающий по заказу, отличаешься от той свиньи в джипе? Проводник помотал головой, отгоняя непрошеную мысль. С них-то все и начиналось – с таких вот рассуждений. Наверняка вчера все так и было. И вот итог. Опять мордой в диван, головная боль и дрожащие руки…

Он встал с кресла и пошел в ванную. Сунул голову под струю холодной воды, потом с наслаждением вытерся шершавым полотенцем и вернулся в комнату. Мысли были на месте. От них, к сожалению, никуда было не деться. Кажется, именно это и называли угрызениями совести. Хотя совесть… Ну у кого в наше время есть совесть?

Дмитрий встал и решительно направился на кухню. Вторая бутылка была извлечена из холодильника и открыта. Но выпивать ее залпом Дмитрий не стал, он сполоснул первую попавшуюся чашку и аккуратно наполнил ее пивом. Пены не было. Совсем. Ну и плевать. Проводник опустился на шаткий кухонный табурет, сделал первый глоток. Внутри было как-то гадко. Скользко и противно. Снова заболела голова. Гипнотизер хренов, со злостью подумал Дмитрий, – сам себя вылечить не можешь.

Гипнотизер. Именно так его и назвали первый раз, тогда, в армии. Первый раз его способности проявились именно там. Дело было обычным – двое «дедушек» решили почесать кулаки о молодого, зеленого и лопоухого Димку, который разгребал метлой листья на заднем дворе казармы. Деды не раз так делали, просто так, от скуки, и никаких осложнений не предвиделось. Но в этот раз все пошло не так, как раньше, и не так, как с другими «духами».

После первого удара по скуле Дмитрию показалось, что у него из глаз брызнул фонтан искр. В нем проснулась злость – горячая огненная злость. И тогда-то первый дед шарахнулся в сторону, закричав, что ему выжгло глаза, а второй бросился бегом прочь, узрев вместо сопливого солдатика настоящего дьявола – с хвостом, рогами и прочим.

Продолжения инцидент не получил. Никто, конечно, не поверил «дедушкам», но лопоухого Димку больше не трогали. Он спокойно дослужил в армии и вернулся домой. Устроился на деревообрабатывающий комбинат – пилил бревна, стоял за станком по шесть часов. Тогда он мало что знал о своем таланте, не пользовался им, лишь иногда баловался, показывая постоянно пьяному мастеру зеленых чертиков. А потом он отравился денатуратом, который распивал вместе с грузчиками. Сидя в заблеванном фабричном сортире и мучаясь от боли в животе, голове и прочих частях тела, Дмитрий решил, что больше он не хочет быть рабочим. Не хочет – и все.

Через месяц он устроился в милицию. Охранял метро, маясь бездельем в душном подземелье, иногда попинывая пьяных и отгоняя бабок с сигаретами от входа на станцию. И по-прежнему баловался, теперь уже в метро, пугая иногда бритых обормотов и зелеными чертиками, и красными мухами, и прочей фигней, которую придумывал со скуки. Отслужил он год, получил сержанта и стал медленно загибаться от тоски. И в этой жизни ему тоже не хватало чего-то. И в работе недоставало чего-то серьезного, нужного, важного. Не было цели. Окружающих интересовали только деньги. Деньги, деньги, деньги. Вот что он слышал по двадцать раз на дню.

С тех пор Дмитрий невзлюбил постовых и патрульных. Да, нормальные оперативники из МУРа вызывали у него уважение. Он представлял себе их работу и даже жалел этих ребят. Но молодые бритые ребятки, которые ни фига не умели и после двух лет в армии рвались в «ментовку», по их же выражению, чтобы получить форму, пистолет и резиновую дубинку… Нет, их он не переваривал, хотя остальным, наверно, казался таким же.

Спасало лишь метро. Чертики превращались в бабочек, на плечи красивым девчонкам ложились алмазные ожерелья, а начальство регулярно обнаруживало пятно на своих штанах.

В метро он и встретил Петра. Однажды в голове щелкнуло, и прямо перед внутренним взором Дмитрия появился взъерошенный парень, на вид чуть младше Дмитрия.

– Привет, ты кто? – спросил он. Опешивший Дмитрий автоматически представился.

– Сержант Мирошниченко… – и умолк, понимая, что сходит с ума.

Но все было на самом деле. Реально. Петр тогда удивился, но, поняв, что столкнулся с новичком, расхохотался и предложил встретиться. Дмитрий согласился, чуя нутром перемены в скучных буднях.

Скоро должно было что-то измениться в его жизни. И в лучшую, возможно, сторону.

Они встретились в дешевом ресторанчике, выпили, потом пошли к Петру домой. Много пили и много говорили. Так Дмитрий узнал о том, что он не какой-то там гипнотизер, а обычный человек, правда, способный выходить в некий Астрал и уводить за собой остальных. Петр рассказывал про Астрал с жаром, размахивая руками, но Дмитрий мало что понимал. Он и сейчас-то не понимал до конца, что такое Астрал, да и не стремился понять. Постепенно Петр выспросил у Дмитрия о его приключениях. Тогда, пять лет назад, он поразился способностям сержанта и, даже обрадовавшись, назвал его Проводником.

Изрядно выпивший Дмитрий тогда обиделся на это слово. Оно ассоциировалось у него с проводниками поездов – вороватыми мужичками в грязной униформе и дурно пахнущих носках. Дмитрий жутко обиделся на своего нового знакомого и даже дал ему по морде, два раза. Потом собрался и ушел, оставив Петра унимать кровь из носа.

Два дня Дима скучал на работе, проклиная себя за пьянство и несдержанность. Зайти к Петру он не решался, хотя и запомнил, где тот живет. Но новый знакомый появился сам. Снова связался с ним через Астрал, как теперь понимал Дима, и опять предложил встретиться. Сержант согласился.

Они снова встретились и поговорили. На этот раз встречались в тихом кабачке, где посетителям не было дела друг до друга. Дмитрий извинился перед Петром, они выпили мировую, потом новый знакомый объяснил, что проводник – это тот, кто способен увести в Астрал обычного человека, который совершенно не подготовлен и даже не подозревает, что это такое. Как сказал Петр, это редкое качество. Таких знакомых у Петра не было, но он слышал о проводниках от своих астральных друзей. А потом он предложил работу. Хорошо оплачиваемую работу, официально охранником в частном охранном предприятии. А неофициально – работу на одного богатого человека. Очень богатого – подчеркнул Петр. И Дима решился. Ему так хотелось изменений в этой серой и нудной жизни… Он хотел сказки, и сказка пришла к нему. И Дмитрий согласился…

Переход в частное охранное агентство не вызвал на работе никакого шума или недовольства, что удивило самого Дмитрия. И новая жизнь началась…

Дима действительно был охранником, охранял пяток палаток на рынке, принадлежащих «Большому человеку», Шефу, как называл его Петр. Но вечерами он встречался с Петром, и тот рассказывал ему всякие забавные вещи, показывал Астрал, учил обращаться с энергией… И через месяц Дима вышел на свое первое настоящее дело. Надо было убрать одного человека. Как сказали Диме – мафиози, крутого братка Штыря, который наседал на шефа. Дмитрий испугался и пошел на попятный. Убийство человека, пусть даже бандита, не казалось ему хорошей идеей. Но Петр, как всегда, все объяснил. И описал процесс И вот однажды утром, когда Штырь на своей «БМВ» мчался по кольцевухе, прямо у него перед Носом из воздуха возник милицейский «форд», идущий навстречу. Штырь крутанул руль, перед глазами появился огненный фонтан…

И Штырь вместе с «БМВ» улетел под тяжело груженный «МАЗ».

Так Дмитрий стал убийцей. Потом он пил около месяца. Петр даже грозился отдать его в лечебницу. Но деньги Дмитрию были заплачены, причем весьма неплохие деньги. Безутешной родни у Штыря не наблюдалось, а, наоборот, было много радующихся «друзей». И Дима вернулся к Шефу.

Потом были акции запугивания. Много – не счесть, когда Дмитрий просто пугал тех людей, на которых указывал Шеф. Петр же стал наводчиком Дмитрия – он помогал определиться «проводнику» и направлял его усилия на жертву, на любом расстоянии. Петр был для Димы оптическим прицелом. А Дима был снайперской винтовкой. А стрелял из нее Шеф. Так и жилось, до следующего раза…

Через два года такой работы было еще одно убийство. И вот сейчас – третье. Можно сказать, юбилейное…

Дмитрий хлебнул из кружки и обнаружил, что она пуста. И бутылка «Очаковского», стоящая рядом, – тоже. Он встал и со злостью швырнул чашку в мойку. Чашка разбилась вдребезги, осколки брызнули по всей кухне. Дмитрий плюнул на пол и пошел в комнату – надевать ботинки и идти в магазин. За водкой.

В этот момент перед глазами все поплыло, комната завертелась вокруг него. Кто-то вызывал его через Астрал. Дмитрий хотел закрыться, уйти в себя, но потом подумал, может, что-то срочное, и потянулся навстречу вызывающему.

В темной пустоте расцвел зеленый цветок. Из него вынырнула привычно взлохмаченная голова Петра и прищурилась на стоявшего босиком Дмитрия.

– Эй, – сказал гость, – ну ты где! Шеф тебя ищет! Ты чего на телефон не отвечаешь?

Дмитрий промолчал, рассматривая зеленый туман, окружающий голову Петра. Вот любит он бесполезные красоты… Вычурность, выпендреж.

– Чего молчишь, – сказал Петр, – слышишь, что я говорю? Шеф тебя ищет.

– Зачем? – спросил Дмитрий, – вчера вроде гладко все было… или нет?

– Гладко, гладко, – отозвался Петр, – о другом базар. Давай-ка собирайся и быстренько подъезжай на квартиру. Ну, на тот бомжатник в Текстильщиках.

– Там, где квартиру сняли?

– Ага. Только быстрей давай. Шеф уже туда выехал, я сейчас тоже выезжаю. Давай заводи свой мотор и дуй на хату.

– Ладно, – отозвался Дима и, чуть напрягшись, скомкал зеленый цветок в бесформенную кучку и распылил его по темноте. Потом открыл глаза и ощутил босыми пятками холодный пол.

Ехать никуда не хотелось. Смотреть на шефа и разговаривать с ним – сейчас это было выше сил Дмитрия. Он прошел в комнату и мрачно посмотрел на пустую бутылку из-под пива, которая валялась около обшарпанной ножки кресла. Все, что ему было нужно сейчас, – выпить и уснуть. Может, уйдет эта странная боль, всплывавшая откуда-то изнутри. Хотелось плюнуть на все, напиться и забыться. Но Проводник пересилил себя и пошлепал в спальню за одеждой. Шефа злить не стоило. Назвался груздем – полезай в кузов. Деньги – вот что такое Шеф. Большие деньги, спокойная жизнь… Дима фыркнул себе под нос. Спокойная! Черт, да если Шеф обозлится на него, то и дня не протянуть! Незаменимых нет. Придется ехать и плясать перед начальством на задних лапках.

Проводник вернулся в коридор и начал одеваться. Надо было еще забрать машину со стоянки и купить какой-нибудь воды. Во рту была жуткая засуха, как в пустыне.

* * *

Свернув с проспекта, Дима нырнул на своей «девятке» в переулочек и через минуту был уже у знакомой девятиэтажки. Старый дом с кусками отваливающейся штукатурки не вызывал ничего, кроме чувства отвращения. Зачем Шеф снял квартиру в этом доме? Для конспирации, что ли?

Дима развернул машину, целя к первому подъезду. Там уже стоял черный джип-коробка, машина Петра. Он любил такие машины – громоздкие и дорогие, «крутые», по его выражению. Дмитрию же было как-то все равно – возит его железная тележка, ну и плевать, как она выглядит.

Дмитрий припарковался рядом с джипом, вылез из машины, поставил ее на сигнализацию и двинулся к дому. Квартира, которую снял Шеф для редких встреч вне офиса, находилась на третьем этаже. Предстояло подняться пешком по лестнице, перешагивая через кучки кошачьего дерьма, и Дмитрий недовольно поморщился. Он уже здесь бывал, и ничего, кроме чувства брезгливости и отвращения, этот подъезд у него не вызывал.

Проводник зашел в подъезд – так и есть. Сразу же наткнулся на следы пребывания в нем большой собаки. А может, и человека.

Дмитрий перешагнул подозрительную кучку и стал подниматься по лестнице. Облезлые стены, на полу размокшие и раздавленные бычки – все это было ему знакомо. Шеф не первый раз назначал ему тут встречу.

Поднимаясь по лестнице, Дмитрий обратил внимание, что на стене появилась новая надпись: «Золотухин – жид». Рядом была нарисована шестиконечная звезда. Надпись была старательно выведена черным маркером, а звезда прорисована с каллиграфической точностью. Чувствовалась опытная рука инженера-чертежника. «Соседи, видать, поссорились», – подумал Дмитрий, проходя мимо надписи.

На третьем этаже, у окна, маялся бездельем здоровенный пацан в кожаной куртке. Коротко стриженный, с перстнем на пальце, он больше напоминал уличного отморозка, чем профессионального охранника. «Мясо», – подумал Дмитрий. Таких пускают в первых рядах, когда жалко опытных людей.

Охранник посматривал по сторонам, изучая надписи на стенах, и Дмитрий подумал, что вскоре многострадальные стены украсит еще одна «гениальная» строчка.

Дима прошел мимо охранника нарочито медленно, не торопясь, коротко кивнув. Тот скользнул взглядом по фигуре Проводника, задержался на лице, прищурился, словно что-то вспоминая… и наконец кивнул в ответ. Работа мысли была вся на лице. Казалось, под стриженой макушкой ворочаются не мысли, а валуны.

Дверь в квартиру была самая обыкновенная, обитая черным дерматином, вся утыканная декоративными гвоздями с широкими шляпками. В центре торчал глазок.

Дмитрий позвонил, и дверь тотчас распахнулась – его ждали. В маленькой прихожей его встретил еще один охранник – уже из личной гвардии Шефа. Такой же шкаф, что и тот, у окна, такая же стрижка. Но глаза у охранника были другие – умные, цепкие, холодные. Этот был из профи – с высшим образованием и военной академией за плечами.

– Дмитрий, – сказал охранник, – вас ждут.

И он кивнул в сторону комнаты. Из-за плотно прикрытой двери раздавались приглушенные голоса. Дмитрий протиснулся мимо охранника, сзади хлопнула, закрываясь, входная дверь.

В гостиной на широком кожаном диване сидели Шеф и Петр. Перед ними стоял маленький столик на колесиках, на котором расположилась тарелка с ломтями красной рыбы, бутылка армянского коньяка и три рюмки. Больше ничего в гостиной не было – только голые стены, оклеенные газетами десятилетней давности, да люстра с одним треснувшим стеклянным плафоном.

Шеф с Петром оживленно беседовали вполголоса, бутылка коньяка была уже на треть пуста.

– Вот и смотри, Петя, – говорил Шеф, видимо продолжая разговор, – вот в такой квартирке я и жил. Ну в точности как моя. Прямо ностальгия какая-то.

Дмитрий шагнул вперед, и Шеф обернулся на звук шагов.

– Дима, – бодро сказал он и взмахнул рукой, – присоединяйся, давно тебя ждем.

Проводник подошел к столику, плеснул в чистую рюмку коньяку и выпил залпом. На босса он не смотрел – сегодня тот был ему противен более, чем обычно. По-жабьи сплюснутая голова, рот до ушей, маленькие поросячьи глазки и бородавка на подбородке с торчащим жестким волоском.

«Господи, операцию пластическую себе бы сделал, что ли, – подумал Дима, подцепляя пальцами кус рыбы, – ведь есть же деньги у буржуя…»

– Привет, – сказал Петр, – ты чего так долго?

Дмитрий кивнул ему, но не ответил – прожевывал рыбу, оказавшуюся довольно жесткой горбушей.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил Шеф, наблюдая, как Дмитрий наливает себе вторую рюмку.

– Плохо, Василь Палыч, – отозвался Дмитрий, – плохо.

– Что, – сказал Шеф, – опять месяц пить будешь?

– Буду, – ответил Дима и залпом выпил коньяк. Василий Павлович поднялся с дивана, который жалобно скрипнул, и подошел к окну

– Дима, – сказал он тихо, – что ты как маленький? Привыкнуть бы пора, третий год уже…

– Да все будет в порядке, Василий Павлович, – воскликнул Петр с наигранным весельем. Он улыбался во весь рот, но глаза его были холодные, колючие. Где-то в глубине проглядывала льдинка страха, которую Дмитрий раньше не замечал.

– Ну, стиль работы у него такой, – продолжал Петр, поднимаясь с дивана, – хорошо поработал, хорошо отдохнул. Ведь мы хорошо поработали?

– Отлично сработали, – согласился Шеф.

Он вытащил из кармана серебряный портсигар с позолотой – громоздкую аляповатую вещь, дорогую и некрасивую, как все игрушки. Василий Павлович извлек из этой драгоценной коробочки маленькую черную сигару – сигариллу и постучал ею о золоченую крышку портсигара.

– Ну, вот вы поговорите тут о том, что такое хорошо и что такое плохо, – сказал он, – а я пойду подымлю немного.

Василий Павлович рывком открыл ведущую на балкон дверь и прикрыл ее за собой.

Петр подхватил свою рюмку, налил себе коньяку и подошел вплотную к Дмитрию.

– Слушай, – сказал он громким шепотом, – ты погоди пока с отдыхом, а? Завтра делаем одно дельце и гуляй себе…

– Хватит, – сказал Дима, – отстань. Я себя такой сволочью чувствую…

Внутри было гадко. То ли коньяк плохо лег на «Очаковское», то ли рыба была несвежей…

– Послушай, – снова зашептал Петр, буквально впиваясь взглядом в Проводника, – я знаю, плохо тебе, плохо. Отдохнуть надо значит. Но тут дельце-то плевое. Попугать надо пару фраеров, что бабло зажали. Просто пугнуть, ничего такого серьезного!

Дмитрий не ответил. Он стоял, опустив голову, крутил в руках рюмку и рассматривал пустую тарелку из-под рыбы. Его немного мутило.

Петр выпил коньяк и тоже покосился на опустевшую тарелку. Рыбы больше не было. Тогда Петр вопросительно посмотрел на Диму, который все молчал. Петр знал, что сейчас ему тяжело, – на Проводника накатил тяжелейший депрессняк. И ближайший месяц Дмитрий будет накачиваться спиртным, стараясь забыть последние ощущения от смерти своего «клиента». Он каждый раз тяжело переживал очередной «заказ», а Петр ходил за ним по пятам и всячески поддерживал. Такая работа была у Петра – следить за состоянием Проводника.

– Дим, – наконец сказал он, – слушай, завтра ведь только картинку покажи – и все. Ну ведь это тебе раз плюнуть, десять минут и дело в шляпе. Десять минут, и после этого тебя месяц никто не тронет. И деньги будут. Хочешь, сделаем тебе путевку куда-нибудь, на месяцок, а? На Канары там какие-нибудь, на Сейшелы? Десять минут, одна картиночка, и ты в отпуске. Ну Дим, чего скажешь?

Проводник мрачно смотрел в пустую тарелку. Десять минут? Одна картинка? Вроде все просто. Дмитрию вспомнился вчерашний милиционер. Ведь то же самое сделал, походя, пять минут картинка, и ведь запросто так. А тут за такую ерунду и деньги и на Канары. Хотя, какие, к черту, Канары! Закрыться на месяц в квартире и упиться до зеленых чертей, чтобы не видеть эти мерзкие рожи, не вспоминать о том, что идешь на коротком поводке…