Текст книги "«Сектор Газа» глазами близких"

Автор книги: Роман Гноевой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Хотя, честно скажу, мне его стиль жизни не нравился. Не нравилось, что он спит до 4 часов дня, потом гуляет всю ночь по клубам, бухает там...

А Юрец говорил, что он всю жизнь мечтал ни х... не делать и получать за это «бабки». Но человек должен что-то делать, потому что от безделья просто «крыша» съезжает. И это приводит у внутреннему фиговому состоянию. От безделья идет вся эта фигня... Ведь мозг человека требует постоянного притока информации. Да, можно расслабиться, но это нужно делать редко. Как сказал один серьезный товарищ, мы с ним в Германии познакомились: в каждой элите общества есть время ничегонеделания, но с этим нужно уметь обращаться. А Юра своим свободным временем, которого у него до фига было, пользоваться не умел.

Вот от этого и пошла всякая фигня с наркотой. Но никогда Юра не сидел на сильных дозах. Вообще, если взять его дозы, то для любого наркомана они просто смешны. Он два года употреблял это говно и сумел не разогнаться до больших доз. Я вот знаю многих людей, которые колятся, так они за два года из людей в ходячие трупы превращаются. У меня был знакомый товарищ, который утром, что бы снять ломку, загонял в себя стакан маковой соломы! Весь! А это 12-15 «кубов». И это не упаривало его! А Юра уже от «двушки» – 2 кубиков – уже «плыл». И, чтоб там не говорили. Юра последнее время вообще не кололся. Он прошел весь курс лечения, его стащили с иглы, блокиратор поставили... Хотя, конечно, зависимость от этого говна осталась, организм он же все помнит.

А Юра умер от гепатита. Накануне смерти, он вечером зашел ко мне домой – они же квартиру снимали в соседнем доме. И по дороге он купил 4 шоколадки и все съел. А у него – гепатит. И на печень он забил. А утром у него было отравление желчью – он же говорил, что кровь жжет... Ему нужно сразу было бы в больницу под капельницу, а он к товарищу поперся...

Игорь Жирнов

Дома у Жирнова настоящая студия – штук: пять гитар, секвенсоры, компьютеры и прочие технические повороты, в которых я ровным счетом ничего не понимаю. Здесь Игорь и живет, и работает. Но сейчас Жирнова неудержимо тянет на улицу. Только что он закончил сведение альбома малоизвестной певицы из труппы мюзикла «Метро», и после 15 часов работы, Игорю хочется простых радостей жизни, а именно – пива. Молено и водки. И мы вываливаемся на улицу, идем по Кутузовскому проспекту, и, наконец, находим искомое – столики под навесом, где разливают прохладное нежнейшее пиво.

Ну, по большому счету, я бы не сказал, что мы с Юрком были особенно близки. Он был просто хорошим знакомым, с которым мы работали вместе. Но он, можно так сказать, не относился к категории моих друзей. Хотя он одно время у меня тусовался, один раз я по его приглашению съездил в Воронеж, но последнее время мы встречались только для дела. Ну, как... Например, он звонит – приезжай. Я приезжаю. Там водки попить, или записать что-нибудь. Но друзьями все равно мы с ним не были. Это другое понятие.

По-моему, я с ним записал все альбомы, кроме двух. Да, точно – два альбома я не записывал, а так все мы с ним вдвоем сделали. Мы вдвоем – он «болванку» приносил, я гитару набивал. Вот, помню, когда мы писали «Сказку» мы работали всю ночь. Сидим вдвоем на студии, больше никого нет. Я на гитаре, Юрец – на магнитофоне. Сидим – и кирнуть нельзя, а хочется! Но нельзя – работать надо. И, блин, утром все закончили, взяли две бутылки водки, поехали ко мне и так посидели – ух!

Но знаешь в чем главный прикол? Я ни разу не был на концерте «Сектора Газа». Правда, я порывался несколько раз на них посмотреть – мы с «Рондо» несколько раз пересекались с «Сектором» на гастролях, и я все хотел на их концерт посмотреть, но в первый раз меня сгубила водка, а во второй раз – не помню... Вобщем, что-то меня не пустило. И, короче, так я ни разу «Сектор Газа» и не видел.

А познакомились мы с Юрцом на студии «Гала». Я там гитаристом работал – ну, знаешь, приезжаешь, пишешь кого-нибудь, бабки получаешь и пошел. Меня туда устроила моя первая жена. Короче, тогда я в «Рондо» работал, а тогда там дела хреново шли, на подсосе сидели, капусты ни фига не было. А там – пришел, отработал, сразу бабки получил... Ну, короче, позвонили мне – Сева, директор студии, позвонил – тут группа новая из Воронежа, приезжай и пиши. Ну, я приехал. А там тогда много народу тусовалось, но что-то они все не в кайф были. А я поиграл, выпили с ребятами, ну, и короче, записали мы с ними первый альбом – «Колхозный панк». А потом вроде как и пошло наше сотрудничество...

В творческом плане у нас был мирняк полнейший. И мне нравилось играть для Юрца – по кайфу все было. Хотя мы и спорили, он говорил – нет, блядь, это совсем попсово звучит. Нужен поп-рок.

В «Секторе Газа» нужно было играть плохо – с точки зрения обычной гитарной группы. Но я знал, что Юрка так вот, по-своему, эту специфику чувствует и только по-своему делает. Я-то иногда не мог что-то нужное ему сделать – я-то играю 8 лет и игра на гитаре – уже как часть жизнедеятельности организма, не переделаешь. Конечно, у «Сектора» на самом деле никакого большого музыкального разнообразия нет и не было. Юрка слушал игру и говорил – нет, не так! А вот, блин, вот так клево! Хотя у меня никакого музыкального образования нет. Я в школе играть начал, на танцах там, в ВИА... Как все короче... Но, в принципе, лет 15 назад я учился в музыкальном училище. За что меня оттуда благополучно и выгнали – как раз перед армией. Но все равно какая-то основа осталась. Но дело-то не в образовании. Посмотри на Би-Би Кинга. Он вообще ни во что не врубается, нот ни хрена не знает и не хочет знать, но как играет!

Ну, ты знаешь, это может и крутовато звучит, но я горжусь на самом деле, что я на Юрка как-то в плане музыки повлиял. Хотя я изначально не был членом ансамбля. Да там и никто из музыкантов не был членом группы в полном смысле слова. «Сектор Газа» – это ЮраХой. Юрец, он был идеологом от начала и до конца. Но мне это по духу близко, и в «Секторе» определенный кайф я ловил. Вот, к примеру, последний альбом «Восставший из Ада». А все закрутилось с того, что у меня лежала примочка для гитары – я у людей одолжил, не помню уж зачем. Вот, а она настоящая – «металлическая». Короче, я что-то поиграл Юрке, ему это так вставило и он решил новый альбом сделать чисто металлическим. У нас никогда ничего особенно не выверялось – как Юрец вставит, так и будет. А на «Гале» Юрке давали полную творческую свободу, потому что «Гала» на «Секторе» прилично кормилась. Короче, Юрке они не могли диктовать какие-то там условия. Полная свобода.

И еще в чем прикол был – всем музыкантам, всей тусовке в принципе | нравился «Сектор Газа». Так что, для меня это было в кайф. Хотя меня многие там спрашивают – а вот как ты можешь что угодно там играть? К этому нужно проще относиться. Ты можешь играть все, что угодно, но в музыке должно присутствовать что-то такое, что бы тебе поверили слушатели, чтобы все было в кайф. А сейчас все работают там, где love есть. Взять то же «Рондо». Вот, Иванов свои альбомы лирические пишет, хотя в принципе, музыку делаем ему мы вместе. Ивановым двигает нормальное чувство жажды наживы, но не только он пишется – все что-то делают. У меня до «Рондо» было два проекта – я в 1992 году играл в «Черном обелиске» и пи – ; сался у Игоря Николаева, капусту зарабатывал. И вот, некоторые люди меня спрашивали – как же так, ты рокер или попсарь? А нужно проще относится к этому делу. Некоторые моменты мне нравились и у Николаева, а с Толяном мы просто рубились.

Вот, блин, тема наркоты и в «Секторе» всплыла. Хотя, конечно, об этом только Юрец судить может. По любому. У меня-то взгляд со стороны. Я же не видел его 200 дней из 365 в году. А когда видел, то Юрка был совершенно классным чуваком.

Наркотики, конечно, говно полное. И у Толяна Крупнова тоже все серьезно было поставлено... Ну, насчет Юрца я, конечно, в курсе был, но при мне ничего такого не было. Мы, когда энное время спустя после записи «Наркологического университета» увиделись, то Юрец мне сразу сказал, что подсел. Я ему: «Юрец, ты что охуел?! Это же полный пиздец, бля, все – могила!» Ну, он отшутился, но кто знает, что там у него было...

Татьяна Фатеева

Танин муж – отличный парень. Но очень строгий. Когда я позвонил, мне учинили настоящий допрос – кто, откуда и по какому делу? Однако, услышав магические слова «Сектор Газа» подозрительность сама совой отпала: «Ну, что ж вы сразу не сказали...» И трубку немедленно взяла Таня. Потом мы встретились. Но уже в Воронеже, куда Тяня приехала репетировать новый альбом с Игорем Кущевым.

Вообще-то, я раньше пела у Куща – Игорька Кущева. А до этого я окончила музыкальное училище в Воронеже. Однажды к Кушу на нашу репетицию пришёл Хой и говорит: «У тебя девчонка в группе – может сможет спеть со мной «Лавочку»? А то я уже многих «подруг» спрашивал – одна поёт не так, другая от текста краснеет». А в «Лавочке» поцелуями всё начинается, а заканчивается – непосредственно интимом. Кущ на меня кивает – у неё спроси. Тут мы с Юрком и договорились. Репетировать он ни за что не хотел – сразу в «полтинник» в студию и к микрофону. Когда я текст увидела – отступать было некуда, и от обещаний своих я не отказалась бы, так что спела и не моргнула.

А потом он меня на концерты вытаскивал. Не помню точно куда, по перифериям где-то. В общем, так я и оказалась в составе «Сектора». Было, конечно, очень весело. За женщину меня там не признавали: ходила у них поговорка – «Это – «тёлки», а это – Танька!». А мне как раз того и надо. Девчонок после концертов я им сама выбирала, они вечно спрашивали – одобряю я их выбор или нет. Как девчонок в гостиницы протаскивали! Это было шоу! То ребята гримёрами назначат, то костюмерами, а иногда внаг-лую мной представляли – это, мол, и есть наша Таня Фатеева. Самым большим плейбоем был Якушев – ударник во всех отношениях. После концерта пристанет – какую, мне, Тань, сегодня иметь – вон ту, или эту ? Я говорю: «Любую, или обеих сразу». А он – ну, подойди к ней, Тань, спроси, пойдёт со мной или как? Я сказала один раз, что б сам шёл, надоело уже. Он подходит к девчонке, пристально в глаза смотрит и говорит: «Давай я тебя сделаю?!» Мы от смеха чуть не попадали. Потом, осмелев совсем, в гостинице сумку со всей силы об кровать швырнёт и с чувством скажет: «Здесь я буду жить и размножаться!!»

А ко мне после концертов – парни с цветами и комплементами и мужики солидные – замуж звать. Всё это приятно вспоминать. Юрка с концерта придёт, у него джинсы и жилетка потные насквозь. Он, усталый, снимет это всё и бросит, поест, выпьет и с ног валился. Уставал он ужасно. А на утро весь его «костюм» колом стоит, вот-вот треснет. Как он его на себя надевал, все отворачивались – на такую муку смотреть было страшно. Ещё помню, как они мне квартиру съёмную залили. Всей толпой пришли в гости, выпили, посидели. День или два, не помню уже. Ушаков ванну набрал и в ней уснул. Вдруг звонки в дверь. Смотрю в глазок – муниципалы в форме! А в коридор из ванны вода хлещет. Там Ушаков спит, а дверь изнутри закрыл. Соседей в низу залили страшно. Еле – еле дверь приоткрыла, говорю, милиция дорогая, зачем меня среди ночи разбудила? Они говорят, извините, мол, обознатушки, ошибочка вышла, отдыхайте, девушка! Повезло, не то слово! Ушла из «Сектора» по болезни. У меня красные пятна на лице появились, я чуть с ума не сошла! Врачи в один голос сказали – это аллергия, а на что – неизвестно. Косметикой замазывать – не получалось, а перед ребятами не удобно – они привыкли, что я выгляжу всегда хорошо, а тут такое! Я сказала Савину, потом Юрке, что мне надо здоровьем заниматься. Юрок среагировал спокойно: «Вылечишься – приходи обратно». И только через несколько лет, съездив в Австрию, я нашла действительно хорошего врача. Но с «Сектором» периодически виделась, на «Горбушке» три концерта с ними отработали. На запись «сказки» Юрок меня искал, а я как раз квартиру сменила, потом позвонила, а он говорит: «Где тебя носит, мне пришлось другую девушку на запись звать!» Я считаю не нашёл тогда, не встретились, значит, не судьба. А последний раз мы с Юрой встретились после долгого перерыва. Я в бизнес ушла. Время летело незаметно. А тут иду, смотрю – афиши «Сектора Газа» висят. Сердце защемило, поняла, что не могу больше, скучаю ужасно. С лицом уже всё в порядке, слава Богу. Пришла на концерт, все обрадовались, а Юрок виду не подал: «О, Тань, привет, ты как, где была?» Как будто вчера только виделись, а не сто лет назад. Он в гости приехал, два дня и две ночи сидели, как придурки, и разговаривали обо всём. Водку пили. Ему, как я поняла, в то время уже было плохо и морально и физически. Выбор между женой и любовницей был ему не силам – Юра очень добрый, и «бросить» никого не мог на произвол судьбы, за всех чувствовал ответственность: «Как я их брошу, они без меня пропадут!» Советов я ему никогда не давала. А когда узнал, что я из-за лица ушла из группы, то наехал: «Ты дура, что ли?! Из-за такой ерунды! Ничего бы я не подумал, ты же мне как сестра!» Потом мы встречались, созванивались, я очень жалела, что все эти годы не звонила, может, я могла бы чем-нибудь помочь ему, кто знает...

Мы обсуждали, вернее, только начали обсуждать мой сольный альбом. Юрок сказал, когда из Германии приеду, может, уже что-то обдумаю, и займёмся. Вернулся, даже отдохнуть не успел, в Воронеж клип снимать поехал. А потом из Воронежа сообщение пришло... Я не поверила, думала, что это шутка или ошибка. Но, увы, нет. И вечером поехали на автобусе с ребятами из «Газовой Атаки» в родной Воронеж. А в Воронеже Кущев подошёл, обо всём поговорили, кроме музыки, слезы подступали. Через сорок дней уже Кущ сказал, что написал кое – что. Наиграл, мне понравилось, повезли его на «Гала» и нас там приняли с альбомом. Этот альбом в память о Юре, и ему посвящается.

Алексей Ушаков

Ушаков теперь важный человек. Сразу после ухода из «Сектора Газа» в 1995 году, Алексей поставил крест на карьере музыканта и с помощью друзей принялся осваивать FM – эфир. Сегодня он занимает пост технического директора «Русского Радио» в Воронеже», а сама станция занимает ведущую строчку в рейтинге местных станций. Дел у г-на технического директора много, так что отловить Ушакова мне удалось только на студии. Да и то – только потому, что радийщики готовились к банкету по случаю 4-й годовщины вешания в Воронеже.

Ну, в «Сектор Газа» я попал точно так же, как и Дельцов. Мы с ним в свое время играли в группе «Фаэтон», а после распада группы остались вдвоем. Нам осталась кое-какая аппаратура в наследство от «Фаэтона», мы там аппарат ставили на концертах, студию «Блэк Бокс» делали... И продолжали репетировать, но уже в составе другой группы. Там был и Сережа Тупикин на басу, я – на клавишах, Дельцов на гитаре играл, а Якушев – на барабанах. Ну, а солисты у нас менялись один за другим, никак что-то подходящего не было. Экспериментировали, в общем.

Вот, а когда у Хоя вышли два первых альбома, ну, совсем первый я в счет не беру – это была полная лажа, он писался в кошмарных условиях. Вот, альбомы Хою записали мы нормально – у нас к тому времени был уже более-менее приличный комплект аппаратуры – два магнитофона, сек-венсоры, «Роланд» 20-й, все мидийные дела, короче. Ну, мы так нормально, по – человечески альбом «Ядрена вошь» сделали. Вот, короче, мы все записали и на следующий день сидели у Игорька Поварова, пиво пили. Послушали альбом – класс, нормально получилось. А потом мы газетку выпускали – «Новости студии «Блэк Бокс», где все подробно расписали про «Сектор Газа». Ну, и вместе с кассетой ее стали распространять по российским городам. А потом проходит пара месяцев – и из разных городов пошли звонки – из Уфы там, Сыктывкара какого-нибудь. А потом прибыли гонцы из Москвы и стали разговаривать на предмет организации концерта в столице. Ну, тут еще «Ласковый Май» тусовался, и у них там был администратор – совершенно «левый» человек и изрядная сволочь. Вот, он, короче, первым заинтересовался и он организовал Хою первый концерт. Ну, состав «Газа» тогда еще тот был – Крюк, царствие ему небесное, Семен, а Семен, он вообще не басист,-а так – «картошечки» вешал... Ну вот, они съездили, отработали в лучших традициях «Ласкового Мая» – под фанеру. Играли на стадионе, там очень много народа было. Ну, и ребят там, естественно, кинули на деньги. Вот, а потом поступило предложение от Савина. Ну, Савин уже тогда опытным менеджером был, и он Хою предложил серьезно поработать над составом, что бы он смог всерьез заняться гастрольной деятельностью. Вот, Хой приехал из Москвы и пришел в «Блэк Бокс» и, в свою очередь, предложил этим делом нам заняться... Ну, не совсем предложил – мы все сидели в студии и обсуждали, как Хою работать...

A y нас же при студии группа готовая была, только без солиста постоянного. К тому же у меня в клавишах все эти вещи уже «набиты» были, всем ребятам музыка знакомая... Мы, короче, оптимальный вариант и вырабатываем: предлагаем Хою готового басиста – Тупикина, готового барабанщика, а Дельцов стал соло-гитаристом. И мы – раз – собрались и поехали. Вот, отработали, отрепетировали все, наладили и на две недели отправились в первый гастрольный тур. Ну, все у нас получилось, а потом Дельцов как бы сменил ориентацию – из гитариста стал звукорежиссером. А потом появился московский гитарист Вова Лобанов.

Ну, что касается самого Савина... С одной стороны, мы все прекрасно понимали, никто из Воронежа так бы не сделал и ничего бы не организовал на таком уровне, потому что у нас тогда не бьшо и намека на все эти менеджерские дела. А, с другой стороны, когда группа «Сектор Газа» собирала стадионы, когда билетов не хватало, а народ стоял и не мог войти, то музыканты получили просто смешные деньги. Ну, в принципе, для инженера это совсем не смешные деньги. А для музыканта, который собира-ет стадион... Вон, тогда Кот – Аникеев работал в какой-то группе «разогре-: ва», так он больше нас получал. Вот я свою записную книжку открываю, у Хоя, кстати, такая же была, где мы записывали с кем мы работаем, когда, в каком городе... Вот, открываю я книжку, смотрю – сколько в первые годы работы бьшо! Да там вообще кошмар, 40 концертов в месяц!

А в первый год мы очень серьезно подошли к гастролям. И к своему шоу и внешнему виду. Сами смастерили себе форму – джинсы разорванные,! нашивки разные, прибамбасики, бантики... Ну, представляешь: выбегают – такие люди – рваные, растрепанные, пестрящие, лохматые – сразу ажиотаж и бодрящее настроение у публики. Ну, это же – шоу! Цирк! А потом, послеле концерта – опять нормальные люди. Вообще, очень много энергии тратилось на эти эпатаж и прочие потуги. Был, кстати, один такой момент интересный... В общем, Вадик Глухов отдыхал на своей даче и серьезно себе ногу поранил – вены разрубил... Ну, там вроде все срослось, а он с пластырем ходил. А мы тогда поехали выступать в Сочи. И Вадик прыгал по сцене, прыгал, и стойку какую-то задел, а у него рана разошлась – и кровь такой струйкой веселой, фонтанчиком – на первые ряды зрителей! А Вадик ни хрена не замечает. У народа шок был! Некоторые люди в обморок от вида окровавленного Вадика падали. А он всю сцену своей кровью залил! Местные газеты там вообще без ума были, писали – вот приехал «Сектор Газа», совсем безбашенные отморозки!..

Ну, а в перерывах между гастрольной деятельностью мы все занимались кто чем. Ну, вот, допустим, перерыв между концертами в два дня. Что делать? Ну, мы сидели себе на базовой квартире в Москве и на клавишах набирали новые мелодии, песенки. У нас секвенсор был, и на нем можно бьшо делать какие-то наброски. А кто это мог делать? Да те же, кто и в «Блэк Боксе» все делали – Хой, Дельцов и я. А больше это никому и не нужно бьшо... Ну, а если что-то записать нужно бьшо, то все просто – берешь инструмент, едешь на студию «Гала» и пишешь. Вот только нужен был хороший гитарист, который играл все и сразу. И вот, по чьей-то рекомендации пришел Жирнов, который сразу все хорошо сыграл. Раз альбом сыграл, другой альбом... Потом Юрка взял себе инструмент – ну, кое-что мы ему показали, а так он сам учился играть, и он все свои наброски набивал в секвенсор. Потом показывал Жирнову, а тот все ему наигрывал. Тогда получается, что незачем, допустим, меня с собой в Москву возить, раз Хой с Жирновым все сами делали. А Дельцов приезжал на пару дней и все им сводил. Вообще, мы все хорошо понимали, что «Сектор Газа» – это один Юра Хой. Один. А состав образовался только для одной цели – что бы заниматься гастрольной деятельностью.

А я из группы ушел после скандала в Риге. Ну, как все получилось – нам нужно бьшо ехать в Ригу на поезде. А Юра ушел к девушке своей – Оле, а мы пили в нашей базовой квартире. Вот, он, короче приехал на вокзал, а уже перед вагоном обнаружил, что забыл загранпаспорт. Ну, мы и решили, что мы поедем этим поездом, а Хоя отправят на следующее утро. Ну, приезжаем в Ригу. Все нормально, нас встретили, спрашивают: «А где Юра?» Отвечаем, что он завтра приедет. А завтра он не приезжает. Звоним ему в Москву, а он пропал куда-то. Короче, его не нашли, где-то он там завис, непонятно где. Потом дозвонились ему, но все уже ясно – на концерт он не попадаем. Ну, мы ищем варианты, а концерт срывать было никак нельзя. Мы пошли с Дельцовым на местную радиостанцию, там интервью дали, народ развеселили, потом шоу устроили на телевидении. Ну, деваться нам некуда, мы ведь сказали, что Юра приедет и концерт будет. А как без Хоя петь-то?! Ну, мы договорились, что петь я буду. А я говорю: «Ну, мужики, я вообще-то текстов не знаю. Я-то пел – но пел подпевая. Я-то могу и забыть текст-то... «Перед концертом мы с Вадькой тексты вспоминали (он как-то давно ездил в составе липового «Сектора», давал левые концерты по Воронежской области, поэтому тексты знал, потому что там их пел). И быстро их мне написал. Ну, говорит. Я подпеваю, а ты в качестве солиста. Ну, клавиши вперед, те программу я-то знаю – все хоевские шутки-прибаутки, анекдоты. Ну и начали программу – такого интеллигентного панка давить, Ну, народ, естественно, врубился на хрен, а мы прогнали, что Юру задержали советские таможенники-гады. И все орут: «Гады-таможенники!» Но, – говорим. – Юра обязательно будет ко второму отделению, Ну а ко второму отделению уже все забыли... Там новые клавиши были, и у них что-то с дисководом сломалось. В общем, перенервничал я кошмар. Ну и что получилось? Так как солиста не бьшо, естественно нам гонорар не полностью заплатили. А заплатили в два раза меньше, чем надо бьшо. Приехали на один концерт. Представляешь – народ срывается из Воронежа в Москву, там ночует, потом из Москвы едет в Ригу, ночует и все это – пропадает даром? За свой счет покатались. Вот, поэтому мы решили отработать, а гонорар разделить. Разделили, но нам и меньше дали, поскольку Юры Хоя с нами не бьшо. Приезжаем обратно в Москву, а Хой и говорит: «А где деньги мои?» а я говорю: «а за что тебе деньги – за то что ты два дня пропил и опоздал на все самолеты и поезда?» Ну, там и началось – а-а-а, вы воспользовались моим именем и т.д. и т.п. Вот, потом, конечно, все нормально было, но больше я с «Сектором Газа» не работал. А на мое место пришел Аникеев. Дела передал все – ну пару раз я там его заменял. Иногда, когда загранпоездки были – у него паспорта не было – меня брали, ну раза три или четыре.

Ну Юра сюда заходил часто. Потому что ремиксы все здесь Крот делал, а Юра в студии нашей писал. Ну, и просто так заходил.

На сцену больше не тянет. Ну, все это пройденный этап. Все это интересно до поры до времени. Вот сейчас я на те пять лет смотрю двойственно... С одной стороны, исходя из своего – жалко тех лет, много было увидено и много было пережито и хорошего и плохого. Ас другой стороны. Все это попало в период перестройки и, конечно, многое было упущено. То, что можно было в другом деле сделать больше. Но и я бы не увидел всей этой суеты концертной, всей этой эстрадной подноготной, не узнал многих людей, не пообщался с интересными людьми...

КУЩЕВ:Ладно пускай ну это Гала. Неправильно. Если реанимировать Сектор Газа, нужно не прикрываться названием. А людей оставить и новое название...

Cергей Тупикин

С легендарным басистом «Сектора Газа» мы встретились на лавочке у его дома. Начало разговора было нестандартным: – Я – темный алкаш... Алкоголик. Тебя это не смущает?

Я отрицательно покачал головой.

– Ну тогда налей выпить... А что ты вообще хочешь узнать? Налей выпить...

В грязном павильоне на троллейбусной остановке нам налили по сто граммов в пластиковые стаканчики (бу). В качестве закуски Тупикин попросил стакан томатного сока и кусочек хлеба. Мы выпили. Сели на лавочку и закурили.

– Ну, а что ты хочешь узнать? Вообще? Ты знаешь, я ведь темный алкаш. Тебе рассказывали?.. Каким я запомнил Юрика?.. Ну, я запомнил как он менял, менял, менял музыкантов... Он искал бас-гитариста. Такого же как Сергей Тупикин. Тупикин. Понимаешь? И не мог, бля, найти никого... В смысле, без выебонов, без этих... Слушай, налей выпить...

Как мы познакомились? Был, короче, концерт в ДК Ленина... А я Хоя видел еще раньше... Я же раньше играл с этой, как ее... С Ольгой Зарубиной с группой «Вагон номер 26». А что? Нормальные бабки – 10-20 концертов в месяц. Вот, короче, в ДК Ленина у Хоя был концерт. И он там бегал, бегал, бегал... У него, короче, гитариста не было, понял? А я сижу такой обдолбанный и к нему подхожу – слышь, Юрец, давай типа я сыграю. А Юрка меня, значит, спрашивает – а ты сможешь? Ну, я отвечаю, не знаю, блин, попробую. Короче, сыграли мы, сыграли мы этот концерт. А потом Юрик мне и говорит – поехали в Череповец. В Череповец на родину Баш-лачева. Ну, мы и поехали. Как приехали, как выступили – ни хуя не помню. Всю дорогу бухали, в Москве бухали, там в Череповце бухали. Бухали без продыху, бухали и еще раз бухали...

Знаешь, я ни ничего не прибрел за время работы в «Секторе». Ни хуя! Все, что у меня есть – телевизор, магнитофон бобинный, сейчас, блин, Не работает, две гитары, колонки с усилителем – все это я приобрел до»Сектора». А в «Секторе» мы пропили все до копья. Все деньги пропивали на хуй.

Вот, бля, помню был случай. Короче, отдыхали мы в какой-то гостинице. Люксовой. Уже не помню, бля, в какой... Ну, мы сели в номере Юрки, сидим, выпиваем. И я пошел в туалет. Возвращаюсь, а на моем месте уже сидит проститутка какая-то. Ну, не проститутка, а это – девки... Бляди из какой-то парикмахерской, из хуяхерской, горничные, хуй их поймешь, короче. Ну, я этой проститутке говорю: блин, ты на моем месте сидишь! А она – да пошел ты! Я и говорю – пошла отсюда, ты мне тут на хуй не нужна! А она взяла меня и ударила по лицу. Тогда я взял стакан водки и вылил ей на физиономию. Беру второй стакан... Тут Юра взорвался и мне говорит: «Ты что, блин, делаешь?!» А я ему – да пошел ты! И он мне хотел в пятак врезать, но не стал... Ну, не знаю, потому что если бы Юра хотел врезать, то бы врезал... Ну, короче, я обиделся и ушел в свой номер. А наутро Юра пришел мириться и поставил мне два ящика – пива там, водки... Я ему: «Юра, блин, что ты делаешь? Это ж были проститутки, бляди, которые мне не хотели место уступать!» А он отвечает – «Ну, извини, братан, пьяный был...» Юрка – он вообще моим другом был, понял? Он добрым был, душевным человеком. Просто я хочу сказать, что тогда мы допивались до полной отключки мозгов. Блин, целыми днями в жопу пьяные ходили, выступали как-то...

Запомнил я еще один случай. Меня тогда уже из «Сектора» увольняли. Ну, был, короче, концерт в Горбушке. А мне позвонил Савин и специально пригласил сыграть. Ну, короче, я приехал из Воронежа, мы концерт отыграли. А потом, значит, Савин нас всех повез на какой-то вечер. Нет, не бухать – мы там выступать должны были. Ну, там юбилей у кого-то был, день рождения или свадьба – ни хуя не помню. Нет, не свадьба, потому что на свадьбах все по-другому бывает. А там, блядь, сидят куча мужиков с фотоаппаратами и снимают. Что снимают – хер его знает. Наверное, самих себя, бля – такие крутые – самого Хоя пригласили. Ну, я вышел, короче, на сцену. Хою Савин пальчиком грозит – Юра, блядь, не обижай Сережу нашего. Ну, вобщем, мы отыграли какие-то песни, все, бля, тащились. Ну, а потом нас еще что-то такое попросили сыграть... Потому что песни Юры Хоя на таких юбилеях никому на хуй не нужны. Им, блядь, нужна группа лабухов, которые могут играть разные вещи. И тогда мы – я, барабанщик Сашка Якушев и Леха Ушаков – мы сыграли блюз. Блюз. Настоящий. Зал охуел. И Савин выбежал на сцену, и меня обнял – он не мог представить, чтобы «Сектор Газа» мог играть такую сложную музыку. Не мог просто поверить. Ну, бля, поверил. Обнял. Но я-то уже не работал в «Секторе», Понимаешь? Меня, блядь, выгнали после хуй знает какого количества лет. А потом обняли и сказали – ты гений. Я, бля, как родился музыкантом так и помру. Я играю уже 8 лет. И играю профессионально. И знаешь, вот песни «Пасха» и «Колхозный панк» – во всех альбомах звучит моя версия гитары. Потому что никто, бля, не сможет так сыграть. И я этим горжусь...

Вот. Да я и сам ушел из «Сектора». Просто ушел, потому что – семья... Семейные проблемы разнообразные. Жена, блядь, от меня ушла, дочь мою фамилию не хочет носить. Понял? Да... А сейчас я работаю в ДДТ – Доме Детского Творчества в «Полтиннике». Радистом. Зарабатываю, бля, гроши, бухаю... Тебя, бля, не смущает, что я темный алкаш? Так про меня все говорят. Ну, налей еще, на хуй...

Алекснадр Кочерга

..Есть такое понятие – «тусовка». Т.е. если человек в «тусовке» – значит, он на виду, занимается делом, поддерживает контакты, в общем, крутится. Так вот, Ухват – уже давно не в тусовке. И если бы мне сказали, что вот этот скромный работяга, что вышел в обеденный перерыв из проходной Воронежского авиазавода, стоял у истоков всего городского рок-движения, я бы не поверил. Рок – это перпендикуляр. Это заплыв против течения. Это презрение к серости и неистребимое желание сказать всему совку «ФакГ. Нонконформизм, в общем. А Саша Кочерга, похоже, уже смирился и с серостью и с совком. Но это только первое впечатление. Когда Ухват говорит о бобинах, о концертах, я понимаю – именно с такой страстью и внутренним убеждением только и можно было открыть в центре совка рок-клуб и группу «Сектор Газа».

Все началось с того, что году в 1985-м я чисто случайно попал на концерт Ленинградского рок-клуба. Ну, не совсем случайно, я тогда рок-музыкой сильно увлекался, приехал в Ленинград и случайно попал на концерт. Выступали «Аквариум» и «Россияне», была такая группа. Ну, на концерте я с ребятами познакомился, они-то мне и сказали, что у них, в Ленинграде, есть рок-клуб, куда можно всегда приходить, тусоваться, выступать, если хочешь... И вот я тоже решил открыть в Воронеже рок-клуб – во Дворце им. Кирова. К тому же там у меня директор – молоденькая женщина – была знакомой. Правда, сначала мы хотели сделать дискотеку, а под маркой дискотеки делать концерты, но этого не вышло. Но по городу слух уже прошел, музыканты к нам стали уже подтягиваться, нас уже, короче, знали. А тогда в городе бьшо всего три нормальных группы – «Старый город» (он потом еще «Крюгером» назывался), «Фаэтон», где Андрей Дельцов в свое время играл, и «Е2-Е4». И вот, мы собрались и решили сделать первый воронежский рок-фестиваль. Я говорю директору ДК – давай сделаем рок-фестиваль. А она побаивается, по тем временам за рок-концерт с работы могли запросто выгнать, да в трудовой книжке черт знает что написать – никуда потом не устроишься... Нужно прикрытие. А у меня был товарищ хороший – второй секретарь Левобережного райкома партии. Я к нему обратился, он нас и поддержал. Сказал: «Ты, Саш, не бойся. Лишь бы твои рокеры не хулиганили, а я милицию предупрежу, чтобы вас не разгоняли». Ну, и директор концерт разрешила... А как же без гостей фестиваль делать? Денег-то нет... И мы решили пригласить никому (по тем временам) неизвестную группу «Коррозия металла», она во втором отделении выступала. Ну, а Юрка Клинских, который в рок-клуб часто приходил, нам помогал. Ну, он еще тогда в милиции работал и я его попросил: Юр, ты на концерт в форме приходи – для острастки. Вообще, его милицейская форма нас часто выручала. Например, приезжают артисты, нужно их встречать.