Текст книги "Хозяйка Талеи"

Автор книги: Роман Артемьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

ГЛАВА 3

В определенном смысле ночь сильнее наполнена жизнью, чем день. Темнота выпячивает, заставляет ярче сиять происходящие в ней события, скрадывая несущественные черты и оставляя голую суть. По дорогам едут припозднившиеся повозки, их грохочущие колеса заглушают тихую молитву напуганного волчьим воем купца или пьяную песню возчика. Из таверны доносятся звуки музыки и танцев, иногда стук костей перемежается площадной бранью и реже – доносящимся из распоротого горла хрипом. Тихо скрипит кровать, на которой счастливые молодожены зачинают первенца. Звякают латы стражи, из темных переулков вослед патрулю насмешливо сверкают белки глаз и медленно цедятся презрительные слова. Имеющий уши да услышит…

Не сказать, чтобы Хастин часто выбирался в город, но и сиднем сидеть в Академии чародей не любил. Проведенное в крупном горном селении детство не способствует превращению крепкого, здорового парня в книжного червя, а большая часть жизненных привычек после восстания сохраняется. Острый ум и природное любопытство органично сплетались в личности одного из старейших вампиров Талеи с готовностью к авантюрам и умением выжидать, образуя сложный, зато чрезвычайно полезный сплав качеств. Вот и сейчас Хастин, вместо того чтобы обратиться по поводу возникшей малой проблемы к уважаемой предводительнице, предпочел разобраться с делом лично. Ему несложно, а родне – приятно.

Клан оставался одним из смыслов его после-жизни. Давно умерли отец, мать, братья, племянники и даже внуки племянников, однако родная кровь есть родная кровь, забывать о своих не след. Горожанам этого не понять. Поэтому потомки горцев, перед самой Чумой приехавших в Талею поддержать поступившего в Университет родственника, предпочитали жить сплоченной общиной в предместье. Там у клана имелось большое имение, дарованное личным повелением герцога и оттого не облагаемое налогом на землю; глава рода носил звание «мужа, исполненного духовной опоры», то есть относился к старшему классу низшего наследного дворянства, доходы тоже находились на приличном уровне. Все это появилось во многом благодаря Хастину, из-за должности обладавшему влиянием среди аристократов. Специфическим и нестабильным, но тем не менее. Тот факт, что слуга Морвана вроде как не должен становиться ангелом-хранителем кого бы то ни было, колдуна не смущал. Он с удовольствием помогал родне, утешал стариков, вникал в подробности семейной жизни взрослых и баловал детей подарками во время тайных визитов.

А иногда помогал решать деликатные вопросы.

Восставший нырнул в глухой переулок, махнул в сторону неприметной подворотни рукой, привычно сложив пальцы особым знаком, и уверенно распахнул деревянную дверь в самом конце дома. Здесь он бывал не раз. Место служило своеобразным «дворцом» одной из столичных шаек, переходя по наследству от одного почившего главаря к другому. Так уж сложилось, что хозяева неприметного домишки в малопрестижном районе если и умирали от насильственных причин – точнее, не «если», а «когда», за редкими исключениями, – то убивали их где-то еще. Не в самом доме. В тех же случаях, когда владельцев бандитского дворца пытались убить в их законном обиталище, покушения всегда заканчивались неудачей. Преступники – народ суеверный и наблюдательный, поэтому взаимосвязь подметили довольно скоро и выводы сделали однозначные.

Обшарпанная дверь вкупе с длинным коридором, из-за покрытых столетней краской и паутиной трещин стен выглядевшие ровесником правящей династии, выводили в довольно просторный холл, несущий некие следы давней благоустроенности. Хастин здесь не задержался. Восседавший у грубо сложенного очага тщедушный старик с неожиданным проворством вскочил на ноги и, поминутно кланяясь, проводил посетителя на второй этаж. Надо полагать, именно из-за его реакции двое притаившихся в тени головорезов не захотели познакомиться с гостем поближе.

Второй этаж здания выглядел абсолютно иначе. Чистота, толстые ковры на украшенном мозаикой полу, покрытые резьбой двери из драгоценной древесины Скандского полуострова приятно ласкали глаз и громко вопияли о богатстве хозяина. Причем нельзя сказать, что роскошь была чрезмерной. В отличие от большинства предшественников, нынешний владелец дома обладал неплохим вкусом и не стремился зарыться в золото с головой.

– Рад приветствовать, почтенный мэтр, в своем скромном обиталище. Давненько вы ко мне не заходили.

Внешностью Рашд обладал примечательной. Высокий, стройный, мускулистый мужчина лет сорока, с правильными чертами лица, пронзительными голубыми глазами и короткой черной бородкой, разбил не одно женское сердце, заставляя прекрасный пол совершать глупости к своей выгоде. Небольшой шрам на правой скуле ничуть не портил очарования хищной мужской красоты, только усиливая производимое впечатление. Собственно, нынешнее место он занял, соблазнив любимую наложницу бывшего главаря и уговорив ту прикончить хозяина. Что стало с девушкой после, Хастин не интересовался, но вряд ли что-то хорошее.

– Повод не появлялся… – Колдун уселся в приготовленное кресло.

– Увы, вы правы, – с сожалением согласился с гостем Рашд. – Заказ можно было бы выполнить намного раньше. Но вы же знаете, что сейчас творится в Кармее!

– Обычная гражданская война. В варварских королевствах они случаются едва ли не чаще, чем раз в поколение. По нашим меркам, разумеется.

Поколением в Талее считался усредненный срок правления монарха. Шестьдесят лет, иногда больше. Аристократы вообще жили долго, зачинали детей поздно и зачастую предпочитали умирать в бою, едва почувствовав приближение дряхлости. Бодрые крепкие мужчины ста лет от роду, ведущие к алтарю юных красавиц, здесь никого не удивляли. А что? Полвека активной жизни у него еще есть, продолжить род и детей воспитать успеет, потом и на покой можно уйти. Лишь бы денег на услуги опытного мага хватило да внутренний резерв, питающий заклинания омоложения, имелся в нужном объеме.

– Меня больше интересует, – продолжал Хастин, – стоит ли рассчитывать на дальнейшие поставки или придется искать другие источники?

– Разве «мертвый лист» растет где-то еще? – неподдельно удивился бандит.

– Нет, но всегда есть заменители. С теми же свойствами, только качеством похуже. Однако я предпочел бы работать именно с «мертвым листом» – другие ингредиенты обладают рядом неприятных особенностей.

– Каких же?

– Не все ли равно. Итак?

– Ну, – хозяин дома подумал и пожал плечами, – почему нет. Не станут же они воевать вечно! В любом случае всегда найдется десяток парней, готовых рискнуть за хороший куш. Вот только ценник немного поднимется, уважаемый мэтр.

– На сколько?

– Наполовину.

Хастин помолчал секунд десять, прикидывая возможные доходы и траты, после чего согласно кивнул. Часть изготовленных зелий он сможет выгодно продать людям, кое-что негласно купит Академия, от Гардомана поступило несколько заказов. Собратья-вампиры тоже просили кое-что изготовить для собственного пользования, за них заплатит Селеста. Остальное пойдет на личные нужды.

– Стоимость остального в списке не изменится? – не столько спросил, сколько утвердил он.

– Нет, все по-прежнему.

Рашд откинулся назад и дернул за висевший у стены шнурок – острый слух вампира уловил звон колокольчика в соседней комнате. Практически сразу послышались шаги. Тяжело отдуваясь, здоровенный телохранитель внес окованный железом сундук и, повинуясь приказу, поставил ношу возле гостя. Хастин слегка развернулся в кресле, крышка сундука откинулась сама собой, выставляя на свет набитое свертками и полотняными мешочками нутро.

На очевидное колдовство люди отреагировали по-разному. Охранник еле заметно вздрогнул, на его лице чуть резче обозначились скулы, рука непроизвольно шевельнулась, выдавая желание схватиться за висевший на поясе меч. Стоило хозяину сделать разрешающий знак – и комнату он покинул с чуть большей, чем подобает, быстротой. Нельзя сказать, что сильный и опытный мужчина боялся, – скорее испытал облегчение. Такое поведение Хастина не удивило, он привык, а вот чувства Рашда стоило обдумать повнимательнее. Главарь бандитов всякий раз, становясь свидетелем проявления особых сил, смотрел на действия чародея с какой-то смесью жадной тоски и ярого отвращения. Будто видел нечто прекрасное и одновременно ужасное, притягательное и в то же время отталкивающее. В его отношении к магии чувствовалось нечто личное, чего не имелось у его слуг. Вообще при близком знакомстве бандит оказался занятной личностью: колдовства не боялся, любил чистоту, в отличие от большинства себе подобных, к религиозным запретам относился со скрытой иронией. Хастин порывался разузнать о его прошлом, но постоянно забывал, проигрывая борьбу с рутиной или не желая отрываться от своих изысканий.

– Прекрасно. – Товар подвергся тщательному осмотру, прежде чем был вынесен устраивающий обе стороны вердикт: – Как и всегда, качество превосходное.

Откровенно говоря, в проверке нужды не было, просто не хотелось менять за века заведенный порядок. Криминал знал, кто правит ночной Талеей, и обманывать восставших бандиты пытались редко. Но все-таки пытались. Получалось у единиц, остальные служили наглядным пособием в деле изучения человеческой глупости.

– Деньги по тому же адресу?

– Нет, кое-что изменилось. – Хастин вытащил из кармана два свитка, развернул один, расписался, положив бумагу на услужливо придвинутый писчий столик. – Чек Первого Банка Ланаки, на предъявителя, так что можете сами пойти или послать кого-либо другого. А это – список того, что я надеюсь получить следующей партией.

Рашд пробежался глазами по тексту и отметил:

– Довольно много. В три раза больше, чем обычно.

– Хочу сделать запас. Я надеюсь на ваши связи.

– Разумеется, – улыбнулся бандит и контрабандист. – Все будет сделано в лучшем виде. Хотя не могу не отметить, что моим связям далеко до ваших.

– Намекаете на банкиров? – хмыкнул Хастин. – Пустое. Разве вы сами не вкладываете деньги в легальные предприятия? Да, основной ваш… хм… «бизнес» незаконен, но есть ведь и накопления на черный день.

– Они куда меньше, чем хотелось бы.

– Не прибедняйтесь, – слегка поморщился восставший. – Я не вмешиваюсь в дела Зервана, но точно знаю, что поступления от его деятельности в последнее время выросли.

Как ни старался Рашд, при упоминании собиравшего с городского криминала налоги вампира он слегка вздрогнул. Было отчего. Самозваный хранитель бандитского общака выбивал деньги железной рукой, беспощадно подавляя любые признаки недовольства. Правда, его внимания удостаивались далеко не все. Существовали некоторые сферы деятельности, на вхождение в которые «пауки» наложили строжайший запрет, и как ни облизывался Зерван, поделать ничего не мог. Впрочем, регулярные отчисления за контрабанду, содержание борделей, торговлю наркотиками и банальный грабеж приносили неплохой доход.

– Господин Зерван в позапрошлом месяце увеличил ставку – отсюда и рост, – проворчал Рашд.

Хастин улыбнулся:

– Не только. Вы ведь не станете отрицать, что слегка расширили сферу деятельности? Или, быть может, приходившие в Грязные Копи люди работают не на вас?

– Мы просто хотели предложить услуги по охране, – слегка побледнел бандит. – Сами знаете, сколько беззаконников по дорогам шляется. Я на чужую территорию не залезаю, ни-ни!

– Конечно. Бирку на тот район получил Сават, не так ли?

– Э-э-э, вообще-то Грязные Копи как бы ничьи.

– Ну, скажете тоже. Месторождение в Копях маленькое, руда там бедная, зато до столицы рукой подать. Транспортные издержки практически равны нулю, и продавать металл можно кузнецам напрямую, без перекупщиков. Неужто такое место без внимания останется? – Вампир слегка наклонился вперед, улавливая взгляд собеседника. – Примите добрый совет, не лезьте туда больше.

Рашд сглотнул. По части внушения Хастин не мог сравниться с талантом Селесты, но кое-какими навыками владел. И сейчас был уверен, что донес свою мысль до бандита во всей, так сказать, полноте последствий. А раз предостережение прозвучало, то теперь только от Рашда зависело, внемлет он голосу разума или, обуянный жадностью, предпочтет рискнуть. Хотя последнее вряд ли – на его должности дураки не задерживаются.

– Да и если подумать, – продолжил колдун, – не стоит вам дань собирать. Не ваше это. Имея настолько потрясающие способности к обману таможенников, на контрабанде можно заработать в десятки раз больше.

– Зато безопаснее, – буркнул хозяин дома. – Крестьяне хоть не стреляют.

– Крестьяне – нет, не стреляют, – согласился восставший. – Однако должен заметить, что меткость солдат обратно пропорциональна количеству золота в кармане офицера. Впрочем, не мне вас учить. Лучше скажите, когда я могу рассчитывать на получение своего нынешнего заказа?

Если резкая смена темы и смутила Рашда, виду он не подал.

– Месяца через полтора без учета возможных задержек. Хотя, если желаете, могу передавать товар по частям. Кое-что есть на складе или придет в ближайшее время.

– Нет, я предпочту получить сразу всю партию, – отказался колдун. – Мне так удобнее. Что ж! Благодарю за приятно проведенное время. Обращаясь к вам с просьбой, уважаемый господин Рашд, я всегда уверен в удачном ее исполнении.

Выслушав полагающиеся пустые слова прощания, вампир спустился на первый этаж и, провожаемый слугой с факелом – ненужный символический жест, о чем знали обе стороны, – вышел на улицу. До рассвета оставалось часов семь, ночь началась прекрасно. Несомый на плече сундук приятно оттягивал в сторону, предвещая приятные часы в лаборатории. Теперь ничто не мешает провести кое-какие эксперименты, на мысль о которых его навела госпожа, и с досаждавшей родне мелкой проблемой он разобрался. Осталось добраться до подземелья без приключений, что в последнее время не так-то просто. Хотя, если говорить откровенно, ночная Талея и в лучшие десятилетия была не самым спокойным местом. Разве что до Чумы?.. Тогда он, помнится, гулял до утра с друзьями, отмечая поступление, к ним тогда еще стражники пристали… Отпустили конечно же: связываться с детишками богачей в любые времена себе дороже.

Или он ошибается? Воспоминания смывались, выцветали, превращаясь в сухую констатацию факта, постепенно совершенно исчезая под действием неумолимого времени. Память сохраняла лишь самые яркие и важные моменты, милосердно избавляя от повседневной шелухи рутины. Селеста утверждала, что при желании можно восстановить всю свою жизнь поминутно, но пока что ни у кого из немертвых такого желания не возникало. Чаще наоборот – кое-какие моменты очень хотелось бы позабыть.

«Может, ученика взять? – поудобнее перехватывая габаритную ношу, сбился Хастин с лирического настроя. – Помощника. Подобрать кого потолковее из новичков, пусть инструменты таскает и за библиотекой приглядывает. И руки свободными будут…»

Резко развернувшись, он пристально уставился в темноту. Показалось? Да, скорее всего. Никто из собратьев не стал бы от него прятаться. Возможно, демон из мелких умудрился просочиться сквозь окружавший город периметр, или кто-то из коллег решил в полевых условиях испытать новую разработку. Хотя нет, вряд ли. Чувство узнавания, возникающее при встрече немертвых, слишком специфично, и перепутать его с каким-либо иным сложно.

Немного поколебавшись, Хастин сосредоточился и выдохнул заклинание. Если поблизости есть кто-нибудь из жрецов, особенно светлых храмов, вампирическую магию они засекут на счет «раз». Особо ретивые иногда присылали вооруженный отряд с целью поимки «мерзкого отродья Тьмы», причем с каждым десятилетием двинутых на голову энтузиастов становилось все больше и больше. Население растет, число дураков тоже увеличивается… Однако после инцидента в Ласкарисе талейцы очень нервно реагировали на появление восставших, не принадлежащих к слугам госпожи, и колдун не избежал всеобщей мании. Да и чутье подсказывало, что рискнуть стоит.

На пределе дистанции ощущалось чье-то затухающее присутствие. Немертвый, причем совершенно Хастину незнакомый, быстро удалялся к окраинам города. Поставить метку на таком расстоянии нереально, кроме того, аура чужака выдавала знакомство с оккультными науками, а значит, маячок он скинет. Попытаться преследовать? Не факт, что удастся догнать, и, главное, сундук бросать неохота. Бесхозную вещь местные мигом к рукам приберут. «Нет уж, пусть беглеца Зерван или Латам ловят, они у нас главные любители мечом помахать».

Его дело – сообщить новость Селесте. Остальным займутся другие.

Вождь должен быть сильным. Вне зависимости от уровня развития цивилизации, исторического периода и прочих внешних условий, именно личная сила предводителя во многом определяет потенциал выживания народа. Только вот выражается она по-разному, для каждого времени и общества поворачиваясь собственной гранью. Физическая сила в первобытном племени значит примерно столько же, насколько ум, хитрость и дипломатичность котируются в Кремлевском Дворце Съездов. Впрочем, есть качества универсальные, необходимые лидеру везде и всегда, – жестокость, циничный расчет, готовность переступить через рамки принятой ныне морали…

Иногда Селеста сожалела о принятом три сотни лет назад решении. Кто знает, как сложились бы обстоятельства, откажись она тогда от предложения Кардэ? Может быть, сейчас она спокойно жила бы в укромном уголке подземелий, занималась магией, искала способ вернуться в полузабытый родной мир и лишь изредка покидала Талею? Ни ответственности, ни постоянного напряжения, ни опостылевшей возни с бумагами… Но что сделано, то сделано, и большую часть времени могущественнейшая немертвая тратила на разбор доносов многочисленных шпионов и попытки разобраться в хитросплетении интриг властных группировок. Однако она прекрасно понимала, что положиться на слуг можно далеко не всегда и не во всем, а лучше тебя самой защитить тебя никто не сможет. Поэтому каждый день отводила хотя бы пару часов на тренировки.

В конце концов, триста лет – ничтожный срок существования для расы. И у вождя дикарского племени должна быть самая большая и крепкая дубинка.

– Что-то случилось, Зерван? – спросила Селеста, убирая оружие на стойку.

Без веской причины в фехтовальной зале беспокоить ее не стали бы. Подданные знали, насколько сильно госпожа не любит отвлекаться от тренировки.

– Тебя хочет видеть один тип, хозяйка, – ткнул пальцем в спутника бирюк.

Латам отреагировал на представление, слегка изогнув губы в усмешке. Большего, по его мнению, Зерван не заслуживал. Они сильно не любили друг друга, бывший охотник и бывший аристократ, и лишь прямой запрет на схватки между своими мешал им раз и навсегда разобраться друг с другом. Точнее говоря, враг с врагом.

Селеста, не скрывая интереса, рассматривала пришельца. Восставший, старый, незнакомый. Выглядит как типичный горожанин-ремесленник, владеющий небольшой лавкой или на паях с родственниками выполняющий заказы богачей. Короткая стрижка, мелкие черты лица, средний рост, сухощавое телосложение – взгляду не за что зацепиться, среднестатистический человек толпы. Но глаза умные. Инстинкт, в последнее время необычайно обострившийся, оценил незваного гостя очень высоко.

– Кто ты и зачем пришел?

– Мое имя Кальдеран, мессена Селеста, Кальдеран из Насана. Я жил там до недавнего времени.

Далеко забрался. Насан располагался в южной части материка, до него, самое меньшее, три месяца пути на хорошем корабле. Напрямую с городом-государством никто не торговал, хотя товары оттуда ценились среди знати.

– У тебя должна быть довольно веская причина, чтобы оставить свой дом.

– Так оно и есть, мессена Селеста, – кивнул восставший. – У меня не оставалось выбора. Точнее говоря, мне его не оставили.

Он слегка замялся, подбирая слова, но хозяйка остановила его. Опыт и чувства подсказывали ей, что разговор выйдет долгим и неприятным. Кальдеран принес плохие вести. Знаком приказав всем следовать за собой, она быстрым шагом проследовала в личные комнаты, где опять-таки, не говоря ни слова, указала гостям на кресла. Только после этого вампиресса приказала:

– Рассказывай.

– Как я уже сказал, мессена, меня зовут Кальдеран. Я восстал спустя восемьдесят два года после Чумы и со временем стал сильнейшим немертвым Насана. Во всяком случае, остальные семеро признавали мою власть. – Он замолчал, подбирая выражения, затем принялся подробно объяснять: – В наших краях восставшие не связаны с правителями людей столь же прочными узами, как в Талее, однако моя община частенько выполняла тайные приказы султанов, и поэтому ее положение было устойчивым. До недавнего времени…

«Откуда он знает о том, что мы вынуждены подчиняться людям? – отметила Селеста. – Зерван рассказал или сам вычислил? Надо выяснить».

– Все изменилось два года назад, – продолжал рассказывать мужчина. – В город пришел странный и неимоверно сильный восставший по имени Карлон…

– Как ты сказал? – невольно перебила Селеста. И за триста лет она не забыла безумного, фанатичного жреца, жаждавшего очистить мир от скверны человеческого рода. – Карлон?

– Да, так он себя называл. С ним пришел еще десяток восставших. Он потребовал клятвы верности и заставил меня подчиниться, и я ничего не смог поделать – клянусь, ему покровительствуют сами демоны преисподней! Никогда не встречал мага сильнее! Брат Карлон, как он себя называет, провел какой-то ритуал – он утверждает, что призвал самого Морвана, – и в Насан пришла чума. Мы, городские, сначала не верили ему, но когда улицы города покрылись трупами умерших… Я не знаю, как ему удалось. Погибли правители, их семьи, болезни не пощадили ни бедняков, ни богачей. Когда мы уходили из Насана, в нем уцелела хорошо если четверть жителей.

Селеста сидела неподвижно, лицо ее закаменело.

– Я знала одного восставшего с таким именем, безумного жреца Повелителя Ада, – наконец сказала она. – Но он умер второй смертью. Я сама видела…

Она осеклась. Трупа своего первого покровителя она не видела. Узнала о бойне в монастыре и решила, что фанатик погиб. Медея утверждала, что перед алтарем Темного лежал оставшийся от одного из сородичей прах; они предположили, что жрец именно там принял последний бой, и успокоились.

– Опиши его.

– Сухощавый, можно сказать, худой. Длинные черные волосы, красивое лицо, круглое, но с тонкими чертами, черные глаза, – перечислял Кальдеран. – Похож на аристократа из старого рода. Пальцы тоже длинные, как будто при жизни он занимался музыкой…

– Достаточно.

«Выжил… – Восставшая почувствовала, как под ее пальцами крошится дерево подлокотников. – Выжил-таки, ублюдок. Кто же тогда умер вместо него? А это важно?.. Главное сейчас – узнать, почему жрец объявился именно теперь и чего он хочет».

– Продолжай. Как ты оказался в Талее?

– Мне неизвестно, мессена, по какой причине, – мужчина бросил на хозяйку острый взгляд, – но он ненавидит ваш город и хочет уничтожить. Однажды он обмолвился, что совершил величайшую ошибку и желает ее исправить. Поэтому мы, его паства, хотя честнее было бы назвать нас рабами, следом за ним шли сюда, в Талею. В крупных городах брат Карлон иногда задерживался, вы, возможно, слышали об эпидемиях… Маленькие попутные деревеньки вырезались до единого человека, в небольших городках мы брали дань кровью и убивали тех, кто пытался сопротивляться. Пятнадцати старшим немертвым трудно противостоять.

– Значит, сейчас с Карлоном осталось четырнадцать? – уточнил Латам.

– Не знаю. Кто-то погиб во время пути, кого-то брат принял в общину. Два месяца назад, в Арвависте, я почувствовал, что привязывающее меня колдовство ослабло, и немедленно сбежал. – Кальдеран беспомощно развел руками. – Дома у меня теперь нет, идти некуда. И я подумал: раз брат Карлон так ненавидит Талею, то, наверное, здесь его могут остановить? А его надо остановить, поймите. Мне приходилось делать разные вещи, но он – чудовище. Дело даже не в том, что он убивает людей, как мух! Просто…

– Он превращает других в свое подобие, – медленно закончила госпожа.

В комнате воцарилась тишина. Селеста еще не отошла от шока, вызванного пугающей новостью, остальные восставшие не решались прервать молчания предводительницы. Наконец, когда Зерван уже собирался спросить, что делать дальше, госпожа заговорила:

– Латам! Срочно приведи сюда Медею и Хастина. О Карлоне ни слова, я сама их «обрадую». Зерван, возможно, тебе придется попутешествовать. Из южных городов надо убрать всех – я подчеркиваю, абсолютно всех – восставших и переправить их в безопасные места. Подробности узнаешь вечером. Кальдеран!

Селеста на мгновение задумалась. Привычная холодность мышления вернулась, и вместе с ней вернулась подозрительность. Не может ли весь этот рассказ оказаться одной большой ловушкой? Что, если Кальдеран послан втереться к ней в доверие, дождаться удобного момента и ударить, когда она не ждет? Хотя вряд ли. Карлон любит показуху, по крайней мере, раньше любил. Селесту, да и Медею, он захочет покарать самолично. Вот собрать сведения о положении в городе и передать их хозяину посланец вполне способен.

Чар на беглеце, насколько она могла судить, нет. Но это ничего не значит.

– Расскажи мне о Карлоне и его спутниках, – приказала немертвая. – Имена, способности, привычки. Вспоминай малейшие детали. Мне важно все.

Отреагировала сестра на новость ожидаемо, то есть тяжело. Прошло три столетия, жизнь изменилась и стала иной, к своему состоянию Медея привыкла, но Карлон пугал ее, как прежде. Даже сильнее – сейчас в ее глазах жрец выглядел не просто выходцем из того старого и жестокого времени, но самым настоящим возвращенцем из адова царства. И это было очень плохо. Истерящая Медея сама по себе превращалась в серьезную проблему, заражая паникой окружающих.

– Отвратительно выглядишь, – заметила Селеста, оценив состояние наперсницы. – Зачем слуг разогнала?

Последние шесть лет Медея жила в собственном особняке, подаренном ей бывшим любовником. Сегодня дом пустовал. Смертные, напуганные неадекватным поведением хозяйки, разбежались кто куда.

«Мой прокол, – призналась себе Селеста. – Но ведь когда я сообщила ей о Карлоне, она так не тряслась».

Госпожа прошла через спальню, проигнорировав лежащее на кровати обнаженное тело юноши с разорванной глоткой, и присела рядом с подругой. Привалилась к стене, так же обхватив колени руками, мысленно поморщилась – видеть Медею такойбыло неприятно. Напуганной, раздавленной, закаменевшей от шока, со спутанными волосами и в залитой кровью ночной рубашке. Страх парализовал вампирессу, невольно заставив перейти в темную форму и наполнив глазницы алым цветом, выдвинув клыки и украсив пальцы мощными когтями.

– Ты выбрала не лучшее время для истерики.

Медея наконец-то посмотрела на нее, повернув голову и прижавшись щекой к колену.

– Думаешь, тогда он не погиб?

– Его трупа мы не видели, пепел мог остаться от кого-то еще. – Селеста мгновенно поняла, о чем шла речь. – Артак, Палтин, Тик… В монастыре хватало вампиров.

– А если нет? – лихорадочно и сумбурно зашептала певица. – Если нет? Если он в самом деле избран Господином Порока? Старший брат верно служил ему, он знал тайны, нам неведомые, он говорил, что слышит голос Повелителя! Он исчез на триста лет – и вдруг вернулся из ниоткуда!

– Да, интересно, где он был все это время, – согласилась хозяйка города. – И почему решил вернуться.

Селеста придвинулась к подруге поближе, обхватила ее за плечи и принялась поглаживать по напряженной спине. Сорвалась Медея, причем сорвалась совершенно не вовремя. Несмотря на демонстрируемые публике порывистость и эмоциональность, считающуюся неотъемлемым признаком творческой личности, она редко совершала совсем необдуманные поступки, даже в самые яркие моменты сохраняя внутреннее хладнокровие. Просто чувствовала мощную поддержку за спиной и потому не всегда правильно оценивала риск. Но Карлон… Пожалуй, старый жрец был единственным существом, кого она по-настоящему боялась. Слишком сильно он повлиял на ее судьбу.

– Мне страшно, – тихо призналась Медея. – Он убьет нас.

– Пусть попробует. – Маленькая вампиресса растянула губы в сухой улыбке, чувствуя, как вылезают на свет клыки. – Я в свое время совершила ошибку – не убедилась в смерти врага. Надо было тщательнее обыскать монастырь, может, и нашлись бы какие-то следы. Виновата, признаю. Больше я такой глупости не сделаю.

Долгое молчание.

– Думаешь, получится?

– По крайней мере, я очень сильно постараюсь, – заверила подругу Селеста. – Хватит стонать. Если хочешь, чтобы все вышло по-нашему, нужно действовать, а не рыдать у стенки. Зачем смертного загрызла?

– Случайно. Он все равно был пустышкой. – Красавица с облегчением переключилась на другую тему. Истерика прошла, и ее облик опять возвращался к привычному, человеческому образу. – Я пришла домой, присела в кресло, хотела спокойно обдумать новости. Тут пришел Доннис и начал кричать, что я его не люблю. Я сорвалась, тоже стала кричать. Ну и вот…

Селеста только покачала головой.

– Хастин утверждает, что почувствовал в городе чужака, причем это не Кальдеран. Скорее всего, за перебежчиком отправили преследователей.

– Еще не легче.

– Успокоилась?

– Да. Кажется, да, – неловко улыбнулась Медея. – Спасибо, что пришла. Не знаю, сколько бы я так сидела.

– Хорошо. – Хозяйка города последний раз погладила подругу по слипшимся волосам и встала. – Сегодня отдыхай и приводи себя в порядок, а завтра отправляйся пугать Тулака. Он должен осознать, что в столицу идет древний безумный вампир, жрец Морвана, желающий устроить здесь эпидемию чумы. Напирай на угрозу правящему дому и лично канцлеру. Мы делаем все возможное, чтобы поймать его разведчиков, но нам требуется помощь. Про Кальдерана не говори. Одним словом, заставь нашего любезного барона перетрусить – он не должен путаться у меня под ногами.

– А ты?

– А я действительно хочу поймать того или тех вампиров, которые без спроса пришли в мой город, – сухо ответила Селеста. – У меня есть к ним несколько вопросов. И кроме того, нужно готовиться к скорому приходу Карлона. Прятать молодежь, договариваться с союзниками… Отвлеки на себя дворцовую шушеру – мне сейчас совершенно не до них.

– Я постараюсь, – наконец-то улыбнулась Медея.

События пока что подтверждали правоту старой поговорки о том, что беда не приходит одна. Вампиры, точнее говоря, верхушка талейских немертвых, готовились провернуть сложнейшую и самую опасную за все время их существования интригу, когда пришли известия о появлении своеобразного «привета из прошлого». Предводительница восставших сомневалась, сумеют ли они решить каждую из проблем по отдельности…