![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pes-niotkuda-346757.jpg)
Текст книги "Пёс ниоткуда"
Автор книги: Роман Дингер
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
– Больно…
Я вздохнул и присел перед ней:
– Дай посмотрю…
Она осторожно протянула мне руку, глядя на меня глазами, полными слез:
– Почему так грубо? Что я тебе сделала?
– Ты же сказала отпустить тебя. Я отпустил. Чего ноешь теперь?
Повозки продолжали гудеть, объезжая нас. Кусочек кожи, содранный при ударе, висел, наливаясь крупными каплями крови. Я аккуратно прижал его обратно и прошептал несколько слов. Погладил пальцем розовую полоску и отпустил руку:
– Все.
Девушка удивленно посмотрела на свой локоть. Потом на меня:
– Как… это… Как ты это сделал?!
– Словами специальными, – пожал я плечами. – А тебе-то что?
– Ничего… – она оглянулась и испуганно вздрогнула. – Тебе надо бежать…
– Это еще почему?
– Сейчас тебя арестуют. В чем я теперь сильно сомневаюсь, – улыбнулась девушка, но снова помрачнела. – Но зачем ты убил милиционеров?
– Кого?
– Ну… – она кивнула головой назад. – Милиционеров, патрульных… Зачем?
– А, стражников, что ли? Сами виноваты. Заметь, я их честно предупредил!
Позади взвыла уже знакомым воем повозка с синими мигающими колпачками на крыше.
– Тебя как зовут? – вдруг спросила девушка.
– Пес.
– Как?!
– Пес. Чем тебе не нравится имя?
– Это не имя! – удивилась девушка.
– Мне нравится.
– Пес… Это прозвище, да? Тебе надо бежать, Пес, – повторила она.
– Почему?
– Что? Бежать? Потому что…
– Нет, я не про это. Почему ты не кричишь, не требуешь отпустить тебя? Почему ты предлагаешь мне бежать? Я ведь убил стражников. Или у вас любят убийц?
Она молча смотрела на меня, потом сказала, поглаживая локоть, который я только что вылечил:
– А ты не задумывался, что таким образом я отвлекаю тебя? Может, ты начнешь сбегать, а я тоже сбегу? В другую сторону. – Она вдруг сорвалась на крик. – Отпусти меня!!!
– Стоять! – раздался позади уже знакомый окрик.
Как вы мне надоели! Я развернулся в сторону стражей, стекающихся со всех сторон.
– Ну беги же уже, ну… – жалобно сказала девушка.
Я взглянул на нее.
Вернусь. Потом. Интересно мне здесь. Только для Бо След оставлю. Он смышленый, догадается, как вернуться…
Стражи подходили со всех сторон, держа свои крюки перед лицом. В черных масках, в черной одежде. Я закрыл глаза, быстро проговорил Слово, мысленно найдя след Бо. Нарисовал ему дорогу назад. Потом наклонился к девушке и посмотрел ей прямо в глаза:
– А если я вернусь, ты меня будешь ждать?
– Нет.
– А я вернусь.
Повернулся и взмахнул посохом…
– Стоять!!! – крики слились с грохотом из крюков.
Поздно…
Я шагнул в портал, сделал пару шагов и обернулся.
Успев заметить, как один из стражей попал девушке прямо в горло…
*******
Портал – штука непредсказуемая. Когда ты хочешь что-либо сделать вопреки правилам прохода, то он может выкинуть какой-нибудь фокус. Например – не вернуть тебя обратно. Или выбросить не в твоем мире. Или еще что-нибудь… Из всех, кого я знал, только Мримо мог управлять порталами по своему желанию.
На этот раз портал не подвел. Он только немного затруднил мой прыжок обратно, но я был настолько зол, что даже не заметил навалившуюся тяжесть…
Стражник, попавший в девушку, умер быстро и легко. Я разнес его посохом в клочья, вложив всю ярость. Другие стражники, которые удивленно вертели головами еще секунду назад, оторопели, когда увидели это. Снова вскинули свои крюки… Я развернулся, выкрикивая Слово. То заветное, иногда выручавшее в беде. Подбросил посох, поймал его и плашмя ударил по земле…
Ярко-алая вспышка разломила воздух. Подхватив кончиком посоха зазмеившуюся алую полосу швырнул ее в стражников. И закрыл глаза, выискивая всех, кто сейчас целился в меня. Их мысли и образы. А потом дал команду.
Стало очень-очень тихо.
А потом в тишине раздался хруст ломаемых костей…
Алая полоса, широкой лентой опоясавшая стражников, в мгновение ока свернулась в тонкий жгут, в одно мгновение переломав всех, кого обхватила…
Я предупреждал, стражники.
Склонился над девушкой, которая уже не дышала. Она лежала на боку, прижав руку к горлу, словно пыталась остановить тот металлический шарик. Но это ей не помогло. Я осторожно отвел ее пальцы. Небольшая дырка, но для нее хватило. Обернулся к стражникам. Вернее, к тому месиву, в которое их превратила алая полоса. Спасибо, Мримо. Хорошее оружие ты мне подарил.
Подхватил легко девушку и снова открыл Дорогу. Поискал мысленно Бо, и обнаружил, что он уже ушел, и теперь поджидал меня у выхода с другой стороны. Шагнул в мерцающий портал, который мягко окутал тишиной…
Я толкнул дверь ногой, и зашел, бережно держа девушку на руках. Бо протолкнулся следом, с шумом толкнув хвостом дверь. Та жалобно скрипнула, но выдержала.
Осторожно опустил тело на стол, закрыл дверь и зажег свечи. И снял с нее всю одежду…
– Бо, если помешаешь – убью!
Зверь тут же ретировался в свое корыто, расплескав воду.
Я склонился над девушкой и положил руки ей на грудь. Закрыл глаза и толкнул ее сердце. Девушка вздрогнула. Я напрягся, представляя, как сжимаю-разжимаю сердце, которое неохотно поддалось… Тут же из раны начала сочиться кровь, стекая на стол. Отлично. Не открывая глаз, я положил пальцы на горло, представив, как соединяю разорванные артерии, хрящи и мышцы. Провел ладонью над раной и заговорил, медленно, протягивая окончания слов, как научил один целитель, который умер много времени назад.
Девушка задышала. Тяжело, хрипло. Но задышала…
– Звереныш, чтобы на цыпочках ходил, понял? – присел я перед Бо, который высунул морду из корыта. – Она – моя. И попробуй ее обидеть только, хвост оторву!
Бо осторожно убрался под воду, оставив снаружи только глаза.
– Не смотри так. Не страшно.
Много дней назад я был в одном мире. Тяжелый и мрачный, с вечными облаками на низком небе. Но не это главное. А то, что там жили совершенно потрясающие целители. Правда, и жителей-то там было всего несколько сотен. Тощие, бледные, высокие… Но как один, каждый, и стар и млад, владели искусством исцеления. Меня поразило, что они использовали все, что росло у них на земле. У каждой травинки было свое предназначение, каждая лечила от чего-то… Условия жизни в том мире были тяжелые. И каждый умел лечить сам себя, если вдруг настигал его какой-нибудь недуг или травма. И войн не было, не за что было воевать. Иерархия странная была: все старшим, младшие довольствуются остатками. Это касалось жизни во всем.
Провел я там несколько лет, с интересом изучая искусство лекарей. Делились неохотно. Но потом как-то подобрели, когда подсказал им несколько способов выращивать на камнях рапир, крупные желтые злаки, которые были основной пищей жителей мира…
Я раздул в печи огонь и поставил большой медный кувшин с водой. Достал мешочки с травами, и начал высыпать потихоньку, щепотками, их в кувшин, осторожно помешивая длинной палочкой. Сыпанул горсть корня калипа, странного синего цветка, который произрастал в том мире лекарей. Они и подсказали про калипа, подарив мешочек с корнями… Понюхал смесь, подумал и добавил немного меда. Размешал и вылил все в большую чашу. Бо высунулся из корыта и с вожделением уставился на меня.
– Это не тебе, – сказал я, покосившись на него. – Обойдешься, обжора.
Зачерпнул немного и налил в стакан. Подошел к девушке и присел рядом, взяв ее руку в свою…
Ну вот зачем я это сделал, кто мне скажет? И чего вдруг такой добрый стал? Кто она мне? Я смотрел на нее, силясь понять, что меня в ней привлекло. Не знаю. Но у нее такие глаза…
Я испугался. Откуда у меня такие мысли?! Какие такие глаза?!
Осторожно приподняв голову, стал вливать девушке смесь, аккуратно, тонкой струйкой. Она закашлялась… Я вытер ей губы и погладил по волосам.
– Почему? – вдруг хрипло спросила она.
И открыла глаза.
– Что – почему? – поинтересовался я.
– Почему он стрелял в меня? За что?
– Тихо, тихо, успокойся! – сжал я ее руки, когда она хотела подняться. – Он уже мертвый.
Она замолчала, потом посмотрела на меня:
– Ты и его убил?
Я кивнул:
– Он сам виноват. Я честно всех предупредил, но они почему-то решили, что сильнее меня со своими крюками.
– С чем?
– Ну, эти… Как их… Из чего он в тебя выстрелил?
– Пистолет. Из пистолета стрелял.
– Пистолет? Странное слово.
Она вдруг побледнела и схватилась за горло:
– Я…
– Все нормально. Шрам будет.
Девушка долго ощупывала горло, искоса поглядывая на меня:
– Ну вот же… он же стрелял… это было больно, я помню!.. О, Господи… Но он ведь стрелял…
– Тебе не все равно? Горло цело? Цело. Болит где-нибудь? Нет? Ну вот видишь! А чего ты истерику тут устраиваешь тогда, трещотка?!
Она смотрела на меня большими глазами и шепотом спросила:
– Ты всегда такой грубый?
Я встал и пошел в чулан за мясом для Бо. Вытащил кусок и показал зверю. Тот чуть корыто не перевернул, увидев такое дело.
– Давай, Бо! Готов?
Подбросив вверх кусок, я шагнул назад. Зверь тяжело рванулся вверх, изворачиваясь в прыжке. Мощно клацнул челюстями, хватая кусок на лету, и грузно грохнулся на пол, задев стул хвостом. Стул тут же опрокинулся набок, а Бо утробно заворчал, глотая мясо целиком…
– Какой ужас! – поморщилась девушка, зажав рот рукой. – Зачем тебе крокодил?
– Какой крокодил? Это Бо.
Она с каким-то сожалением посмотрела на меня. Осторожно опустила ноги со стола и встала, схватившись за край. Сделал шаг, но вернулась, продолжая держаться за стол:
– Можно воды? В горле першит…
– За тобой кувшин. Пей понемногу, много сейчас нельзя, корень калипы не очень любит воду…
Девушка протянула руку к кувшину. Да так и замерла, когда дверь с треском распахнулась… Бо заворчал, и пополз задом к корыту, не сводя глаз с входящего Мримо.
– Хозяин, – склонил я голову.
– Пес, – вежливо ответил Мримо, и остановился, изучая глазами девушку. – Это кто?
– Женщина.
– Откуда?
– Из одного мира. Мой трофей. Ее убили там, я забрал с собой.
– Кто убил? – поинтересовался Мримо, подходя к девушке.
Она лишь дернула головой, когда он взял ее за подбородок, и посмотрела искоса на меня. А я лишь успел показать ей, чтобы стояла спокойно. Мримо немного сумасшедший, даже я не всегда знаю, что ему в голову взбредет…
– Убей и отдай тело собакам, – бросил хозяин. Вытер пальцы о ее одежду и повернулся ко мне. – Скажи мне, Пес, я могу уже говорить с гостями?
– Да, хозяин. Мы можем выступить на заре, после утренних омовений.
– Хорошо. Сегодня пир для гостей. Жду и тебя. Одного, зверя не нужно, не разрешаю.
Он не попрощался, уходя. Лишь бросил взгляд на девушку, продолжающую стоять неподвижно, толкнул двери и свистнул собакам, терпеливо ожидавшим его у входа…
– Это кто? – одними губами, шепотом, спросила девушка.
– Хозяин. Мримо.
– Хозяин чего? Твой хозяин?
– И мой тоже. Как тебя зовут?
– Оксана.
– Короче так: ты будешь делать все, что я тебе скажу. Скажу не дышать – даже не вздумай это делать.
Она подумала, потом гордо вздернула подбородок:
– И не подумаю! И с какой стати ты вообще мне указываешь?! Верни меня обратно!
А вот это уже интересно. Эмоции! Любопытство и страх!
– Ты знаешь, так и сделаю, наверное… – сказал я, внимательно изучая ее эмоции. – Отдам тебя собакам. Есть у хозяина парочка зверей. Им отдам.
– За что?
– Хозяин так сказал.
Тут ее прорвало… Сначала в меня полетел кувшин, потом она согнулась, закрыв лицо руками. И заплакала, горько, беззвучно, захлебываясь. Легла на пол, свернувшись клубочком, и продолжая всхлипывать.
– Бо! Присмотри за ней. Будет убегать – откуси ей ногу. Приду потом, мясо тебе принесу…
Звереныш поднял голову и засеменил к девушке, чуть приоткрыв пасть.
– Молодец. Стереги.
Оксана не шевелилась, продолжая тихо всхлипывать. Бо плюхнулся рядом, развернув морду к девушке и затих. Быстро собрав черепки разбитого кувшина, я обернулся напоследок и вышел, прихватив посох…
Я еще помню, как появился этот мир. Когда я пришел в него, он был пуст, лишь камни и желтая, блеклая трава. Побродив по нему и не обнаружив никаких признаков живых людей и животных, я отправился обратно. И привел сюда Мримо. Мир хозяину понравился, и он сказал, что создаст здесь дом…
Теперь здесь хорошо. Есть реки, есть деревья, еда в достатке. Но скучно Мримо, вот и ищу для него миры, где можно поохотиться.
Дорога к дому хозяина плавно поднималась на пригорок, уходя за низкорослые деревья. Пройдя еще несколько метров, я остановился у потемневшего валуна, оглянувшись на свой дом. Надеюсь, девушка будет благоразумной и не вздумает убегать. Мне хотелось шепнуть Бо, чтобы он лишь напугал ее, если та надумает сбежать, но забыл. А ведь звереныш может и ногу ей откусить, команды выполняет он хорошо… Ладно, пусть. Даже если откусит – верну обратно, лишь бы зверь не сожрал ее целиком. Мне было б жалко потерять девушку…
Я пошел дальше к Мримо, вдруг задумавшись об Оксане. Почему она кинула в меня кувшином, когда сказал, что скормлю ее собакам? А потом заплакала? Почему? И ведь не бросилась в ноги, не молила о прощении, не хватала за руки, но швырнула кувшин! Странная она, если честно. Может, зря ее забрал оттуда? Пусть умирала бы, судьбу нельзя менять. Хотя, это она из-за меня рану получила, вот и вернулся. А почему вернулся, Пес? Это просто девушка. Женщина. Ни сестра тебе, ни жена, никто, а ты вернулся. Прав хозяин, убить ее, отдать собакам. Или оставить в портале, пусть ищет дорогу домой…
Но в груди с каждом шагом нарастало что-то протестующее. Не знаю, что это. Я остановился, когда увидел бегущих ко мне собак Мримо и присел на корточки, наблюдая их приближение. Собаки узнали, завертелись у ног, норовя подсунуть башку под мои ладони, чтобы погладил.
– Что такое? Услышали, что хозяин приказал скормить вам девушку? Подавитесь… Моя. Всё.
Собаки тут же отстали, обиженно чихнув, и понеслись обратно к дому, на крыльце которого стоял хозяин. Сели у его ног, заглядывая ему в лицо, и виляя обрубками хвостов.
– Здравствуй, Мримо, – чуть поклонился я, остановившись у крыльца.
– Здравствуй, Пес. Ты слуга дома моего, но сегодня гость. Входи, будь как у себя, не стесняйся.
– Спасибо, хозяин…
Мримо щелкнул пальцами, отгоняя собак, и пошел впереди меня, открывая двери. И вдруг остановился и резко развернулся ко мне:
– Ты убил ее?
– Нет.
– Ты ослушался, Пес. Почему не убил?
– А обязательно делать это сразу? Я пришел к хозяину, почтить его пир перед Охотой. А жертвоприношение – вещь тонкая. Успею еще.
Хозяин смерил меня взглядом и рассмеялся:
– Ладно. Входи.
Я шагнул вслед за ним и зажмурился от яркого света ламп, висящих над длинным рядом столов. А вот и гости…
На этот раз Мримо постарался, пригласив на Охоту владык Каменного мира. Быстрые, тяжелые, эти ящеры были до удивления прожорливы и агрессивны. Даже сейчас, сидя за столом, они негромко рычали друг на друга, жадно пожирая огромные куски мяса, поджаренные слугами Мримо…
– Гости мои! – громко произнес хозяин, подняв руку. – Представлю вам слугу моего, который нашел нам мир для Охоты. Вот он, добрый и верный слуга мой, по имени Пес! Поблагодарим!
Дружный рык, вперемешку с чавканьем, огласил огромный зал. Гости развернулись в нашу сторону, поднимая чаши с напитками. Я усмехнулся и кивнул всем. Мримо наклонился ко мне и тихо сказал:
– Чванливые зажравшиеся звери. Но они нам нужны, Пес. Будь повежливее. Иди, найди себе место, отдохни и поешь, сил наберись.
Он пошел к своему трону.
– Эй, как тебя! – рыкнул один из гостей, темно-синий здоровенный ящер, не разобравшись, кто я такой. – Мяса, слуга! Бегом!
– Под носом посмотри, – ответил я, ища глазами место подальше от них.
Ящер удивленно хрюкнул, фокусируя взгляд перед собой, схватил кусок мяса и вцепился в него мелкими зубами. Потом до него дошло, что слуга осмелился дерзить, и он вскочил, опрокинув тяжелый стул. Поздно… Я уже пробирался поближе к Мримо, не обращая внимания на рёв гостя, который не обнаружил дерзкого.
Увидев за маленьким столом два свободных места, я пропихнулся между спинами, и тяжело плюхнулся на стул. Кивнул слуге, который подскочил ко мне, приветливо улыбнувшись, и показал пальцем на кувшин с вином. Слуга послушно склонился и убежал на кухню…
Я огляделся в ожидании вина. Скучно… Все жрут и пьют, лишь сам хозяин объясняет что-то невысокому юноше, с маленькой лирой в руках. Слуга вернулся, поставив передо мной кувшин и большую тарелку. Ловко отрезал от зажаренной туши приличный кусок мяса и положил на тарелку.
– Господин Пес желает еще что-нибудь? – склонился он передо мной.
– Спасибо, не нужно.
– Наслаждайтесь, господин, – опять поклонился слуга и отошел.
Внезапно шум стих. Все обернулись к хозяину, который хлопнул в ладоши, привлекая внимание.
– Гости мои! Слушайте! – громко сказал Мримо со своего места. – Певца слушайте, гости! Песнь посвящается вам, моим друзьям!
Юноша с лирой вышел вперед, высокий, бледный, с отстраненным взглядом. Сел на ступени перед троном и тронул струны. Гости перестали жевать, наблюдая за ним, но юноша не торопился. Помолчал минуту, потом откашлялся, и, тронув струны, запел, тонким, но чистым голосом:
Где суровы ветра, где суровы дожди,
И жизнь так опасна между камней,
Достань свой меч и просто ты жди
Того, кто свет зажжет огней.
Тех жертвенных, во славу Пильма,
Мы воздадим ему хвалу…
И не коснется нас десница Л’лима
На каменном, сыром валу.
И мы направим наши силы
На всех врагов! Тому и быть!
Да воссвятится имя Пильма!
Врагов заставив всех застыть!
Мда… Кто, интересно, эту песню выдумал? Глупее ничего не слышал.
– Да! – взревел какой-то толстый ящер, вскочив. – Да, во имя Пильма нашего!
– Заткнись, – мрачно сказал другой, сидящий напротив. – Не мешай слушать!
Ящер поперхнулся, и сел, бросив недобрый взгляд на другого. Но тот даже не обратил внимания, продолжая слушать певца… Зато еще один вскочил, молча, с размаху вбив короткий нож в доску стола и оглядев всех горящими угольками глаз. Но и на него не обратили внимания.
Дни тяжелейшие как-то настали,
Рушились скалы, ломая остов…
Твердым мечом врагов выжигали,
Но и тогда не жалели хвостов.
И гибли все братья, сотнями тысяч,
В битве великой, что шла среди скал.
Пильма услышал, Пильма увидел,
И на подмогу нам войско прислал!
Да воссвятится же имя Великое!
Нашего Бога, пославшего ад,
На наших врагов, войско безликое,
На сотни чужих, неизвестных солдат!
Теперь вскочили все, шипя и улюлюкая, кто-то размахивал коротким мечом, кто-то полез на стол, но свалился, кто-то требовал вина… Мримо взирал на все это поистине с каменным спокойствием, даже не предприняв попыток успокоить гостей. А юноша все продолжал петь, перебирая тонкими пальцами струны, и его голос становился все выше и выше, запросто перекрывая шум…
Мы усмехнемся, мечи доставая,
Обрушим на головы злобных врагов!
Прорвемся, несемся, не отставая,
За ними, кошмарные всадники снов.
И воспылают сердца наши местью,
Пильма над нами, сильна его длань…
Затопчем обидчиков наших на месте,
Соберем их голов кровавую дань…
Ящеры бесновались. Я успел увернуться от тяжелого стула, который швырнул в меня кто-то из гостей. Встал и посмотрел на Мримо. Тот отрицательно покачал головой, увидев, что я приподнял посох. Ну и ладно…
Мримо поднялся во весь рост и хлопнул в ладоши. Но его не услышали. Всем было не до него: летали стулья, кто-то уже бился на мечах, забрызгивая столы кровью, кого-то уже отправили под стол… Тот самый толстый ящер, который в начале вскочил, схватил баранью ногу и крутил ею над головой, шипя что-то нечленораздельное и ища соперника. Но не успел подраться, как его огрели сзади по голове. Он звонко булькнул и рухнул на пол, выронив ногу.
Хозяин еще минуту понаблюдал за всеми, потом поднял руки и выкрикнул заклинание. И в ту же секунду стало неимоверно тихо – время остановилось. Замерли скалящиеся морды, занесенные лапы с зажатым оружием, замер не долетевший до пола гость, с выпученными глазами и разинутой пастью. Капли вина повисли в воздухе, вылетевшие из кувшина, огонь переливался светом, тоже застывший во времени. Слуга, вжавший голову в плечи, когда к нему бросился какой-то хилый ящер. Юноша-певец, замерший с открытым ртом…
Мримо устало вздохнул и посмотрел на меня:
– Что ж поделать, Пес. Их мир бурно развивается, и он нам еще пригодится. Да, они забияки, но они отличные бойцы, поэтому не будем скидывать их со счетов.
– Попроси кого-нибудь вынести их к реке. Можно их там оставить, а потом опять оживить время. Вот смеху-то будет… – ответил я, осторожно обходя застывший в полете кинжал.
– О! Хорошая идея! – Мримо тронул пальцем, обходя, нескольких слуг, которые, снова ожив, испуганно отшатнулись от него, прошептал им что-то на ухо, и повернулся ко мне: – А ты? Пойдешь отдыхать?
– Да, хозяин. Утром приду, вместе со зверем.
– Мясо ему возьми, все равно гости уже наелись…
– Спасибо, Мримо.
Слуги уже суетились, вынося ящеров по одному к маленькой, ледяной реке за домом. Ставили их там, словно скульптуры, следя, чтобы они не падали, и возвращались за новой ношей. А я, найдя на кухне небольшой кожаный мешок, засунул в него две бараньих ноги, большой хлеб, сыр и несколько крупных плодов аррту, желтых и сочных.
– Проголодался? – заинтересовался хозяин, наблюдая за мной со своего трона. – Твой зверь не есть аррту. Для себя берешь?
– И для себя тоже, хозяин.
– Ты хочешь накормить свой трофей? Эту женщину? Зачем? Скорми ее моим собакам или своему зверю.
Собаки заворчали, услышав хозяина, но тут же убрались за трон, увидев, как я приподнял посох…
– Успею. Мне интересна эта женщина, у нее эмоции незнакомые, хотелось бы знать некоторые из них…
– Пес, Пес… – покачал головой Мримо. – Когда-нибудь ты доиграешься. Ладно, решай сам. Но видеть в своем доме я ее не хочу! Уведи ее отсюда.
– Хозяин, я когда-нибудь подводил тебя? Ни одна из тех тварей, что я приносил сюда, не доставила тебе беспокойства, разве не так?
– Так. Но я же сказал – сам решай.
– Решил, Мримо. Поживет у меня. Я, может быть, посажу ее на цепь, не беспокойся, а потом уведу из дома.
– Так и быть. Иди, Пес.
Я поклонился хозяину и вышел. Но, пройдя с десяток шагов, остановился, решив посмотреть, как Мримо оживит своих гостей. И не обманулся в ожиданиях…
Когда слуги стащили всех гостей в реку, Мримо отогнал их в сторону, ухмыльнулся и выкрикнул Слово. Тут же ожили деревья, звуки, и раздался грохот падающих предметов в доме. И визг ящеров, вперемешку с бульканьем и брызгами. Те, кто летел в застывшем полете, полетели дальше, прямо в ледяную воду. Кто застыл, замахнувшись для удара, продолжили движение, по инерции, промазав по сопернику, стоявшему перед ними, и тоже падали в воду. Вой, шипение, вопли, бульканье… Забавно, ничего не скажешь. Мримо продолжал стоять на берегу, наблюдая за притихшими, мокрыми ящерами, выбиравшимися из воды. Кто-то еще стоял в воде, хлопая глазками, кто-то грозил кому-то кулаком, один из ящеров ползал на мелководье, зацепившись плащом за корягу, и никак не мог встать…
– Остыли, гости дорогие? – спросил хозяин. – Идите в свои комнаты, завтра рано вставать…
Усмехнувшись, я пошел дальше. Мримо прав – гости разные бывают, и каждый норовит показать себя. Ну-ну, посмотрим на вас завтра…
А вообще, я не очень понимал, для чего Мримо приглашает гостей поохотиться. Каждый раз новых, из других миров, иногда собственноручно открывая им портал-переход. При этом он делает так, чтобы переход был мягким и не таким страшным. Бывало, что гости долго не решались зайти в портал, пугаясь его света, но потом входили, любопытство побеждало. И так же уходили после Охоты, уставшие и довольные. Иногда не полной группой, которой сюда пришли, потому что гибли некоторые, менее расторопные при охоте. Но никто не жаловался…
Вот и ящеры эти… Для чего нужны они Мримо, если он одним движением пальца может их мир в порошок стереть? Для чего ему бойцы, как эти ящеры? Собирается войну с кем-нибудь затеять, развлечься, проверяя, кто из них, гостей разных, сильнее? В любом случае, я пас, если начнется какая-нибудь война, с участием всех этих пришельцев. Мне не с кем воевать…
Девушка спала, когда я вернулся. Причем, спала, положив голову на пузо Бо. Зверь даже не шелохнулся, когда я тихо открыл дверь, лишь повернул голову. Поставив посох, я подошел к ним, и показал кулак зверю, который зашевелился:
– Лежи тихо! Пусть спит.
Бо опустил башку на пол, глядя на мешок, который я водрузил на стол. И, не выдержав, перевернулся на лапы, умудрившись при этом не задеть Оксану. И кинулся ко мне, щелкнув челюстью.
Оксана ударилась головой о пол и подскочила, хлопая глазами.
– Ушиблась? – посочувствовал я, раскладывая хлеб и сыр на столе. – Не обижайся на Бо, такое бывает…
– Ничего страшного, – буркнула она, потирая затылок. – Хорошо, хоть не затоптал.
Мой звереныш уже громко сопел возле ноги, широко открыв пасть, и следя за моими движениями. Проглот этакий! Я вытащил нож, быстро отрезал приличный кусок мяса с бараньей ноги и показал ему:
– Опять есть хочешь? Ты когда-нибудь лопнешь…
Мне всегда нравилось смотреть, как эта огромная туша умудряется делать такие прыжки. Моих ожиданий Бо не обманул: он на лету как-то тяжело извернулся, схватив кусок мяса, и слопал его в один присест. Довольно царапнул пол когтями и развернулся ко мне.
– Хватит! – прикрикнул я. – Ты не один здесь! Марш к себе!
Бо подумал немного, глядя на мои ноги, развернулся и, обиженно порыкивая, потопал к корыту, на ходу перевернув хвостом стул. С шумом влез в воду и погрузился в нее полностью, оставив только кончик хвоста…
– Жадина… – пробормотал я и посмотрел на Оксану. – Есть хочешь?
Она кивнула и поднялась.
– Стул возьми. Я принесу вино. Садись, не обижу…
– Я знаю.
– Откуда?
– А зачем тогда тащил сюда?
Я пожал плечами и пошел к буфету. Вытащил запыленный кувшин с вином, два глиняных стакана и две маленьких деревянных чашки. Поставил всё на стол и кивнул на мясо:
– Ешь. Мясо свежее, Мримо сегодня приказал забить. Вот хлеб, сыр, аррту…
– Аррту? Что это?
Усевшись напротив, я открыл кувшин:
– Аррту? Вот эти ягоды. Вкусные.
– Это ж яблоки! – удивилась она, взяв один из плодов. – Ой, как вкусно пахнут…
Яблоки так яблоки, мне все равно. Я разлил вино по стаканам и протянул ей:
– Вино.
– Я не пью! – как-то испуганно отозвалась она, глядя на вино.
– А как ты есть будешь? – удивился я. – Мясо без вина тяжело есть.
– Как-нибудь справлюсь. Поставь на стол. Можно, я твой нож возьму? Ой… острый!
Оксана ловко отрезала кусочек мяса, так же быстро отрезала кусок хлеба. Подумала, взяла стакан, понюхала и улыбнулась:
– Полусладкое? Сколько лет выдержки?
– А говоришь, что не пьешь.
– Ну, от хорошего вина редко можно отказаться. Это виноградное?
– Не знаю. Ему лет пятнадцать уже. Вообще-то, из ягод присы. Это ягода такая, в гроздьях растет. Приса.
– Такие ягоды, иногда розовые, иногда сизые, иногда черные, да? В гроздьях? Ну, точно, виноград! – Она отхлебнула глоток и скривилась. – Кислит…
– Что уж есть… Ешь!
Бо высунулся из корыта, но напоровшись на мой взгляд, снова исчез, громко булькнув.
– М-м-м… вкусно! А соль есть?
– Что есть?!
– Соль. Белые такие кристаллики, в еду добавляют.
– Не знаю, – удивился я. – А зачем кристаллы в еду добавлять?!
– Ладно, забудь. Будем считать, что Министерство здравоохранения не врет и соль вредна для моего организма…
Запутавшись окончательно в ее словах, я решил промолчать.
– Пес?
– Что?
– А налей еще вина…
– Давай стакан.
Оксана отхлебнула напиток, потом задумчиво уставилась на меня:
– Можно спросить?
– Валяй.
– Ты отпустишь меня?
Откинувшись на стуле, я покачал головой:
– Пока нет.
– Можно спросить – почему?
– Нет.
И в следующую секунду я слетел кубарем со стула, когда она прыгнула на меня, с моим же ножом…
– Бо, сидеть!!! – заорал я, услышав, как громко хрустнуло корыто и тяжелый шлепок о пол возвестил о том, что зверь кинулся мне на подмогу.
При этом я успел перехватить руку девушки с занесенным ножом, вывернуть ее и спихнуть Оксану с себя. Сел на нее сверху и склонился к ее лицу, глаза в глаза:
– Почему?
– Потому… Пусти, а? Пусти!!! Пес, ну будь ты человеком… – забилась она, больно лягая меня коленом в спину. – Пес, ну отпусти же! Я домой хочу!
А я почему-то не мог отвести взгляд от ее зареванных, больших глаз. Вызывающе-беззащитных, беспомощных…
– Пусти… я домой хочу, Пес…
Медленно встал с нее, вытащив нож из руки, и швырнул его прямо в корыто Бо. Пусть теперь попробует взять.
А она продолжала реветь, опять свернувшись клубочком, размазывая слезы на запачканном лице. Как побитая собака с человеческим лицом, у которой отняли щенков.
Подняв стул, я сел, и оторвал от бараньей ноги кусок мяса. Так же, пальцами, разделил на несколько кусков поменьше, и стал есть, запивая вином. Потом тронул девушку за плечо:
– Хватит. Садись и ешь.
Она не пошевелилась.
– Как хочешь.
– Почему ты не отпускаешь меня? Зачем я тебе?
– Просто так. Интересно, понимаешь ли…
– Что интересно? – подняла она голову. – Наблюдать, как мне тут плохо?
– Вот не понимаю, серьезно! – отбросил я косточку и сел перед девушкой на корточки. – Ты хочешь домой, так? А зачем? Там тебя убили. Воздух плохой. Люди тебе даже не родственники. Никто не защитил тебя, когда тебе стражники угрожали. Что тебе там делать? А тут, смотри, кормят, поят, врагов нет, я убью любого, кто зайдет сюда, не требую от тебя ничего. Благодать! Так зачем тебе туда возвращаться?!
– Дурак ты… – всхлипнула она, и села, обхватив колени. – У меня там семья осталась.
– И что?
– А то! Если у тебя нет семьи, это не значит, что у других ее не может быть!
Странная она. Или я чего-то не понимаю. Семья, это понятно. Или настолько у них развита привязанность матери к ребенку, что она без семьи не может?
– Лера… – всхлипнула опять Оксана.
– Что?
– Дочь у меня там, Лера. Лерочка… Отпусти, а?
– Ты по ней скучаешь?
– Очень.
– Почему? Она настолько важна для тебя, что ты готова поступиться сытой и спокойной жизнью?
Девушка медленно подняла голову и уставилась на меня долгим-долгим взглядом. Теперь он был совсем другой. Жесткий, серьезный. Ледяной. Я внутренне поежился и спросил:
– Тебе неприятны такие вопросы? Мне просто интересно…
Оксана встала во весь рост, сжав кулаки, и тихо, сквозь зубы, произнесла:
– Вот заведешь ребенка – тогда и поговорим… А сейчас я требую отправить меня домой, Пес.
– Нет. Завтра охота будет. Мне нужно поспать – это раз. Второе – мне надо настроиться на переход. Вернусь с охоты, тогда и поговорим. Ты, кстати, будешь спать там… – показал я на огромный ворох соломы в углу. – Одеяло я тебе дам. Все.
Она молча пошла к соломе, опустив голову. Ногой разворошила кучу, устроив что-то вроде лежанки, и легла, опять свернувшись в клубочек. И как ей не надоест так лежать?
Допив вино, я принес толстое одеяло, которым укрывался зимой. Бережно накрыл девушку, так и не открывшую глаза, постоял немного и пошел в свою комнату, прихватив посох. Зажег две толстые свечи. Посидел немного, обдумывая слова Оксаны. Но чаще всего почему-то вспоминал ее взгляд, тот, такой ледяной. И, сообразив, что сейчас все равно не смогу ничего связать воедино, махнул рукой и завалился спать, дунув на свечи…