Текст книги "Десант местного значения"

Автор книги: Роман Грибанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Тем временем над полем боя появилась целая эскадрилья «Скайрейдеров», которая, вместе с оставшейся шестеркой А-4С занялась зенитным прикрытием батареи.

02 ноября, местное время 10:59. Камчатка. Небо над Авачинским заливом, 21-й километр к востоку от бухты Безымянная

– Вот они, – прошептал капитан Харисов, высматривая сверкающие в лучах низкого осеннего солнца точки. Его расчет был довольно точным, они оказались позади вражеских самолетов на четыре километра. И ниже на три с половиной. И их еще не заметили, они пришли с востока на высоте всего двести метров над уровнем моря. У американцев, как уже выяснилось, их хваленые самолеты ДРЛО не видят цели, летящие на малой высоте. Они буквально минуту назад прошли под таким патрулем, который барражировал на высоте всего в пару километров и в тридцати километрах от берега. А те две группы точек впереди и вверху, это могут быть или постановщик помех, или заправщик со своим охранением. Как ему поступить? Разделить группу, чтобы атаковать сразу обе цели? Но обе цели прикрывают вражеские истребители, вот же они, маленькие искорки в небе, неподалеку от двух более крупных. Каждую цель прикрывает своя пара, если они разделятся, то просто не прорвутся ни к одной цели. Решено. Все вместе они атакуют цель, которая находится севернее. Капитан отдал короткую команду, и тройка МиГов начала резкий набор высоты, двигатели с ревом «доедали» последнее топливо из подвесных баков. Надо спешить, пока они не обнаружены. Капитан ошибался. Их обнаружили уже довольно давно.

02 ноября, местное время 11:00. Камчатка. Авачинский залив, шесть километров к востоку от бухты Малая Саранная. USS DDG-42 «Mahan». Пост управления ЗРК «Терьер»

Обзорная РЛС поиска воздушных целей AN/SPS-37 эсминца «Мэхан» обнаружила три цели размерностью типа «истребитель» еще четыре минуты назад. Они подкрадывались к ордеру десанта со стороны тыла, с востока, на высоте всего четыреста футов и со скоростью триста шестьдесят узлов. На кораблях сыграли воздушную тревогу, а эсминец, как единственный оставшийся в боевом охранении, дал полный ход и пошел «бандитам» навстречу. Воздушного прикрытия, как уже повелось в этой операции, над ордером своевременно не оказалось. Вернее, истребители были. Целых четыре пары, две пары флотских «Фантомов» в прикрытии каждого из постановщиков помех, одна пара флотских «Демонов» из прикрытия «Трейсера» и одна пара «Крусейдеров» Корпуса, из состава прикрытия морпеховского же самолета ДРЛО ЕА-1Р «Скайрейдер». Но офицер управления воздушной обороной десанта на «Комстоке», поразмыслив, пока решил не трогать ни один истребитель из охранения самолетов ДРЛО и постановщиков помех. Русские уже показали свое коварство в предыдущих боях, когда таким же образом выманивали самолеты охранения, а потом сбивали беззащитные тихоходные машины, оставшиеся без прикрытия. Сначала надо точно определиться, куда летят эти три «бандита».

Пост управления ЗРК «Терьер» изнывал от нетерпения. Три «Фреско», отметки с такой сигнатурой с большой вероятностью определялись, именно как МиГ-17, уже давно были на дальности поражения. Но пока летели слишком низко. Минимальная нижняя граница зоны поражения ЗРК RIM-2B составляла 1200 метров, а бандиты летели на высоте в шесть раз ниже. Наведение ракеты осуществлялось «по лучу» РЛС способом «осёдланный луч», так называемым «методом трех точек». Ракета двигалась вдоль линии, описываемой узким вращающимся лучом радара, направленным в расчетную точку перехвата. Для наведения ракет использовались две бортовых одноканальных РЛС AN/ SPG-55. Наведение «по лучу», хотя и было достаточно точным на средних дистанциях и мало подвержено средствам РЭБ, имело один крупный недостаток – невозможность применения по низколетящим целям, из-за отражения вращающегося луча от поверхности моря.

02 ноября, местное время 11:03. Камчатка. Северная сторона Авачинской губы. Батарея № 501

– Дальномерный пост, начинайте пристрелку по третьему фрегату! – скомандовал командир батареи, с тревогой прислушиваясь к близким разрывам бомб.

Получив по носу, пытаясь атаковать установки батареи с ходу, американские самолеты всерьез принялись за зенитное прикрытие. И майор физически ощущал, как стремительно истекает время, которое сейчас зенитки, захлебываясь своими выстрелами и умирая под бомбами и снарядами, покупают для них. Второй фрегат не жилец, с такими повреждениями его американцам не дотащить даже до острова Беринга, не говоря о ближайшей базе в Датч-Харборе. Но он, поднявшись в оголовок запасного КП, расположенного над потерной, сейчас с горечью слушал, как одно за другим замолкают зенитные орудия, под торжествующий рев моторов проносившихся над его головой штурмовиков врага. Следующий заход противник будет выполнять уже на его установки. Долго ли продержится тонкая верхняя броня башен его орудий против кумулятивных и бронебойных бомб? А потом в ход пойдут баки с напалмом, как это уже было с батареей № 502 сегодня рано утром.

Майор глубоко заблуждался. Американские штурмовики расчистили самолетам ударной группы сектор, который зенитные батареи закрывали с моря. Небольшой участок перед башенными установками, который позволял «Скайхокам» безнаказанно и спокойно подходить к башенным орудиям на высоте от 800 до 2500 метров в пологом пикировании. И на дистанции от семи до двух километров. Ведь в отличие от шести часов утра, когда стояла ноябрьская темнота, сейчас был день. Нижняя граница редких облаков была километра четыре. Идеальные условия для применения ракет AGM-12B «Буллпап» с радиокомандным наведением. Просто полигонные. Только что подошедшая еще одна восьмерка «Скайхоков» специальной ударной группы несла, помимо двух кассетных бомб Мк20, по три такие ракеты. Каждая с полубронебойной боевой частью весом сто четырнадцать килограммов. Ведущий пилот А-4В, ловя в марку прицела высокий угловатый силуэт башенной спаренной установки МБ-2-180, пожалел, что в погребах авианосцев «Таффи-72» нет новейшей ракеты AGM-12D. Эта ракета вместо обычной БЧ имела ядерную боевую часть МК-45 мод. 0 весом семьдесят килограммов. Мощность ядерного заряда W-45 Y3 составляла пятнадцать килотонн, и этой красной батарее хватило бы пары таких ракет, с одного самолета. И при этом даже целиться особо не надо бы было, пятнадцать килотонн даже при близком промахе испарили бы эту чертову башню ко всем чертям. Но чего нет, того нет, придется ему и его парням потрудиться, удерживая силуэт установки точно в маркере радиокомандной системы наведения.

02 ноября, местное время 11:04. Камчатка. Авачинский залив, шесть километров к востоку от бухты Малая Саранная. USS DDG-42 «Mahan»

– Сэр, два «бандита» начали резкий набор высоты. Отставить, три бандита. Третий идет чуть позади, на полмили сзади и на пятьсот футов ниже первой пары.

Даже по внутренней связи было слышно, как напряжен голос оператора РЛС обнаружения воздушных целей. Оно и неудивительно, слишком много кораблей потерял US NAVY в этом медвежьем углу Тихого океана за последние пару суток.

– О’кей, принято, – как можно спокойнее ответил офицер управления ракетным вооружением. И повернулся к оператору, сидевшему за пультом РЛС управления огнем ЗРК «Терьер» № 1.

– Чарли, ты уже можешь взять первую пару «бандитов» на сопровождение?

Оператор помедлил секунду, потом ответил:

– Да, сэр, они только что набрали высоту две тысячи восемьсот футов, но я бы дал им еще немного времени, пусть поднимутся повыше. Сейчас, если они заметят облучение РЛС, могут успеть сорвать наведение, просто нырнув вниз.

– О’кей, Чарли, даю тебе десять секунд.

Через десять секунд стало ясно, что вражеские МиГи нацелились на один из постановщиков помех.

– Сэр, предупредите охранение «Хорька» в квадрате 55–27, чтоб не опускалось ниже десяти тысяч футов, мы открываем огонь по «бандитам», – обратился он к командиру эсминца. Затем повернулся к оператору установки Мк10.

– Правая ракета, старт. Левая – старт через две секунды.

Через пару секунд с двухбалочной пусковой установки ЗРК «Терьер» с ревом, оставляя за собой багрово-красный факел пламени и огромные клубы светло-серого дыма, сошла огромная, длиною более чем восемь метров, ракета. Через пару мгновений все повторилось, вторая ракета сошла с левой направляющей. А внутри кормовой надстройки корабля уже кипела интенсивная работа. Из длинного горизонтального барабана, расположенного под палубой, транспортное устройство выдернуло верхнюю ракету. Затем потащило ее по рельсам подвесной гидравлической транспортной системы, к пусковой установке. Уперев в стопор подъемника, повернуло ее вертикально.

Матросы расчета пусковой установки быстро подскочили к вертикально стоящей ракете, нос которой уже торчал наружу, чтобы разложить вручную складные стабилизаторы стартового ускорителя ракеты. Эта была единственная операция, проводимая вручную, и на нее отводилось всего одиннадцать секунд. В это время барабан уже поворачивался, подавая в верхнюю позицию новую ракету. Рядом, с отставанием всего на несколько секунд, происходила точно такая же операция по перезарядке левой направляющей. В это время сама пусковая повернулась по оси корабля и ее направляющие встали вертикально, соосно к уже вертикально стоящим ракетам. Наконец, уже готовые ракеты поднял лифт, одновременно совместив передний бугель на корпусе ракеты с пазом в направляющей на балке пусковой установки. Ракета пошла вверх, когда третий по счету бугель попал в паз, защелкнулся задний стопор в направляющей балки. Теперь ракета уже не могла упасть назад. Пусковая установка начала поворачиваться в сторону цели, одновременно наклоняя направляющие балки с грозно торчащими на них ракетами на планируемый угол старта. Тем временем закрылись люки в палубе, через которые производилась перезарядка ракет. Весь цикл перезарядки пусковой установки длился всего тридцать секунд.

А первые ракеты уже давно набрали маршевую скорость, отстрелив стартовые ускорители. Модификация ракеты «Терьер» RIM-2В разгонялась до трех скоростей звука, и сейчас оба оператора РЛС управления огнем ЗРК РЛС AN/SPG-55 вели «свои» ракеты, удерживая узкий луч радара на отметках цели. ЗРК «Терьер» был одноканальным комплексом, поэтому на эсминце и размещались сразу две РЛС управления огнем, чтобы обеспечить требуемую скорострельность. Вот первая ракета слилась со своей отметкой, на экране РЛС вспухла яркая засветка подрыва боевой части весом в 218 фунтов, которая тут же погасла, сменившись тусклыми засветками падающих обломков.

– Сэр, цель поражена! – с гордостью доложил оператор.

– Молодец, Чарли! – воскликнул его командир. Тут же послышался встревоженный голос второго оператора:

– Цель начала активный маневр, фиксирую сход ракеты из-за превышения перегрузок. Сэр, «бандиты» снижаются.

– Подтверждаю, оба «бандита» начали противоракетный маневр с резким снижением, – доложил оператор РЛС обнаружения воздушных целей. – И третий «бандит» через пять секунд уйдет за нижнюю границу зоны поражения.

– Залп двумя ракетами по «бандиту» номер два, – мгновенно отреагировал офицер управления ракетным вооружением. И снова корма окуталась густым дымом, из которого с ревом вырвались две стремительные длинные тени с огненными хвостами.

02 ноября, местное время 10:09. Камчатка. Небо над Авачинским заливом, 22 километра к востоку от бухты Безымянная

Капитан Харисов управлял самолетом, как в тумане. На сердце было горько и уныло, они не смогли сделать ничего. И никто не мог бы ничего сделать с такими силами. Несколько минут назад, когда МиГи только начали набор высоты, все казалось по-другому. Американские самолеты беспечно барражировали вверху, казалось бы, не замечая их. Казалось, еще немного, и они выйдут на рубеж атаки по ничего не подозревающим янки. МиГ-17Ф имеет скороподъемность более трех километров в минуту, а самолеты противника уже на превышении чуть меньше двух. Как вдруг откуда-то сбоку и снизу к передней паре вынеслись два столба белого дыма, с длинными телами ракет на острие, похожими на телеграфные столбы по размерам. Только эти столбы очень быстро летели, скорость МиГов по сравнению с ними была просто черепашья. Зенитные ракеты, ну конечно же. В составе десанта по данным разведки был один ракетный эсминец, и значит, он здесь, неподалеку. Утром они обманули его, прорвавшись к кораблям десанта на малой высоте, а сейчас он здесь и готов расквитаться за прежнюю неудачу. В следующее мгновение одна ракета попала в МиГ, вспышка, взрыв, и на месте самолета с пилотом внутри остаются только мелкие обломки, падающие вниз. Второй МиГ, услышав в последний момент сигнал СПО, чудом увернулся в сторону. Капитан заложил разворот со снижением и отчаянно закричал в ларингофон:

– Пятнадцатый, уходи вниз!

Потом повернул голову и почувствовал, как на лбу выступает холодный пот. Справа и снизу очень быстро поднимались еще два столба белого дыма. Капитан двинул ручку от себя до упора. МиГ послушно опустил нос, входя в крутое пикирование, но как же он медленно двигается по сравнению с этими проклятыми ракетами! Харисов с трудом вывел самолет у самой морской поверхности. И огляделся. Второго МиГа не было нигде видно, только в небе наверху таяла еще одна клякса взрыва, из которой вниз сыпались обломки. Он остался один, всего за пару дней боев его полк сточился, считай, в ноль! Он вздохнул и довернул машину на курс чуть севернее. Надо обойти район высадки, иначе от его полка останется полный ноль.

02 ноября, местное время 11:14. Камчатка. Северная сторона Авачинской губы. Батарея № 501

Командир батареи с мрачным удовлетворением смотрел в стереотрубу на горящий фрегат, заваливающийся набок. Они успели его утопить, до того, как эти чертовы «Скайхоки» раздолбали управляемыми ракетами одну башенную установку. Огонь батареи ослабел сразу вдвое, но ведь и фрегат-дымзавесчик остался лишь один! В это время матрос, наблюдавший за небом в бетонной щели возле оголовка потерны, снова закричал:

– Воздух!

Американские штурмовики пошли на второй заход.

Ведущий группы «Скайхоков» тем временем кричал в эфир:

– Парни! Прекращаем выкусывать у себя под хвостами, предельная концентрация на наведение ракет! Выстроились в колонну, каждый пускает свою ракету с дистанции четыре мили! Надо прикончить эту чертову будку с пушками, пока она не утопила все наши корабли! Я первый, остальные за мной, дистанция 1500, высота 8000, скорость 300! Ниже двух тысяч не опускаться, зенитные пулеметы возле цели не подавлены! Начали!

– Легко скомандовать, – прошептал он сам себе через три секунды, пытаясь кнюппелем удержать слабо видимую на фоне многочисленных дымов и пожаров отметку трассера ракеты в обрамлении маркера цели. Получалось неважно, в итоге, несмотря на все его старания, «Буллпап» пролетел в паре футов от крышки башни и врезался в склон горы в сотне ярдов позади.

– Черт, – прошептал он, – в предыдущем заходе из восьми ракет мы попали всего двумя, неужели сейчас результат будет хуже? И это в огромный сарай, боковая проекция которого в несколько раз больше, чем у танка, а ведь танк эти умники из компании «Мартин-Мариетта» для ракеты AGM-12B Bullpup заявили типовой целью!

Через несколько минут ему хотелось рвать и метать. Ни один из его пилотов не попал в эту чертову башню. А толстые и длинные стволы орудий, торчавшие из нее, продолжали размеренно выдыхать огромные языки пламени. Батарея № 501 продолжала вести бой, расстреливая фрегат – последний постановщик дымовой завесы.

Командир башни, стоя на поворотном подиуме в бетонном оголовке запасного КП, машинально пригнулся, когда над головой с ревом пронесся очередной американский штурмовик. Несмотря на то, что толщина бронеколпака в верхней части оголовка составляла шесть дюймов и, по расчетам конструкторов, должна была выдерживать 203-миллиметровый снаряд, американские ракеты уже вывели из строя одну установку. А ведь там тоже были эти самые шесть дюймов броневой стали вверху и даже больше, восемь дюймов в вертикальных стенах. Но ракеты, летящие со скоростью, в два раза превышающей скорость звука, с полубронебойными боевыми частями весом в 114 килограммов смогли пробить двадцать сантиметров стальной брони. В его башню американцы пока просто не попали, ракеты со свистом, оставляя за собой грязно-серые дымные хвосты, периодически пролетали рядом, без толку взрываясь дальше на склонах сопки.

Внутри башни тем временем шла монотонная работа. Такое мощное и серьезное сооружение, как башенная установка МБ-2-180, никак нельзя было сравнить с одноорудийными установками МУ-1, которые стояли на вооружении в батарее № 502 и которые уже погибли, вместе почти со всем личным составом. Здесь же, несмотря на фатальные повреждения одной установки (при пробитии двумя ракетами боковой стены боевого отделения и подрывом внутри боевых частей ракет были сильно повреждены затворы орудий и зарядники), из башенного расчета в пятьдесят пять человек погибли всего пятеро, находящихся в боевом отделении. Остальные перешли по потерне, усилив расчет второй башни. Батарея стреляла уже давно, а многие операции по заряжанию орудий требовали физической силы. Снаряды вручную вытаскивают из стеллажей снарядного погреба и кладут на лотки вращающейся снарядной платформы, которую на это время вручную, крутя ручку механического привода, поворачивают так, чтобы лотки пришлись против того отсека погреба, из которого идет перегрузка снарядов. После перегрузки лотков (каждый двумя снарядами) платформу поворачивают (опять же вручную), пока лотки не окажутся против окон подачной трубы, через эти последние снаряды вручную проталкиваются на питатели в перегрузочном отделении. Из питателей снаряды и полузаряды вручную перегружаются в зарядники, после чего зарядники электрической лебедкой поднимают в боевое отделение к орудиям. При этом зарядники останавливаются в таком положении, что лотки со снарядами приходятся как раз против замочных отверстий в казенниках орудий, приведенных к углу заряжания в пятнадцать градусов. Из зарядников снаряды захватываются пневматическими досылателями и проталкиваются в камеры орудий. По освобождении лотков зарядников от снарядов на место последних автоматически скатываются полузаряды и затем поочередно проталкиваются теми же досылателями в зарядные каморы орудий. После разгрузки зарядники опускают в перегрузочное отделение за новым комплектом. А если учесть, что каждый снаряд весил 97 килограммов, то «лишние» полсотни обученных человек пришлись очень кстати. Матросы сами подменяли друг друга, когда уставали, и время заряжания одного орудия постоянно поддерживалось на уровне не выше тридцати секунд, почти прямо как на заводских испытаниях в далеком 1935 году.

Тем временем восьмерка «Скайхоков», выйдя из атаки, дожидалась оценки результатов своего удара. Они были обескураживающими. Из восьми ракет, выпущенных американскими пилотами, в эту чертову коробку с пушками не попала ни одна. Это любезно сообщил командиру группы офицер управления с «Форрестола», которому, в свою очередь пришло сообщение из штаба десанта. Это сообщение уже было не столь вежливым, а уж радиограмма на «Комсток» с последнего фрегата-дымзавесчика вообще наполовину состояла из проклятий в адрес криворуких и слепых летчиков флота. Командира фрегата можно было понять, эта проклятая батарея русских, никак не желающая погибать, уже пристрелялась к его кораблю, добившись в последнем залпе двух близких накрытий. Настолько близких, что от гидравлического удара от разрывов огромных русских снарядов возле кормы фрегата началось поступление воды сразу в два отсека корабля.

Выслушав вполне обоснованные упреки в свой адрес, ведущий группы «Скайхоков» снова построил свои самолеты в колонну, на этот раз встав замыкающим. Про себя он решил, что точно попадет в эту чертову башню, даже если ему придется вогнать в русскую батарею свой самолет. Но первый же «Скайхок» добился попадания. Правда радость пилотов была недолгой, оказывается, «Буллпап» просто «чиркнул» по крышке башни, ракета пропахала, разваливаясь на лету, по горизонтальной броневой плите, потом сработал взрыватель, и в завершение вспыхнуло неизрасходованное ракетное топливо. Но все это случилось уже за башней. Внутри, конечно, грохнуло знатно, матросы из состава башенного расчета, находившиеся в боевом отделении, были контужены, но через десять секунд из обоих орудийных стволов вылетели очередные длинные языки пламени.

Башня продолжала вести огонь. Остальные шесть ракет опять промахнулись, некоторые «Буллпапы» «облизали» силуэт башни своими дымными трассами, но прямых попаданий больше не было. Наконец настала очередь ведущего. Он старался удерживать марку прицела так, чтоб трассер ракеты был даже под башней, в том месте, где нижняя кромка вертикальной стенки ее сливалась с землей. Сейчас это было нетрудно, пожар, вызванный первой ракетой, вовсю полыхал за башней, топливо из раскуроченного бака разлилось достаточно широко. И теперь буро-зеленый силуэт башни, ранее сливавшийся с окружающей местностью, казался почти черным на фоне стоящего за ним пламени. И ракета вошла почти идеально, прямо туда, куда он ее и наводил. Под башней порхнуло огнем и дымом, ему показалось, что она даже подпрыгнула на своем месте. Флайт-коммандер даже позволил себе ребяческий крик «Ийэху!», прежде чем по вбитой намертво привычке оглянуться назад. Он мгновенно покрылся холодным потом. Позади него, буквально в трехстах ярдах, висел, подсвеченный лучами солнца, «Фреско». В следующее мгновение ярко-красный нос МиГ-17 словно взорвался вспышками, из которых потянулись трассы, потянулись, казалось, прямо ему в лицо. Потом перед глазами сверкнул огонь, и это было последнее, что он увидел.

Капитан Харисов выдержал нелегкий путь домой над морем. Нелегкий, потому что не успел он снизиться, как его заметила группа «Крусейдеров», летевшая ему навстречу, на восток, наверное, возвращавшаяся обратно, после удара по нашим войскам. Его предположения, что у американцев мало топлива или они «наелись» после трудной бомбежки, оправдались лишь частично, от группы отделилась пара, и в следующие минуты МиГ капитана изображал из себя зайца, которого гоняет пара гончих собак. Летчики в кабинах «Крестоносцев» были первоклассные, и Хан, несмотря на все свое мастерство, мог лишь уклоняться от атак, даже и не пытаясь атаковать самому. Пару раз он вообще думал, что все, ему конец, так сильно его зажимали. Но каким-то чудом многочисленные трассы американских пушек прошли рядом с его МиГом, а ракет, слава богу, у американцев не было. Наконец, у них, по всей видимости, стало заканчиваться топливо, и «Крусейдеры» из эскадрильи морской пехоты VMF-333 от него неохотно отстали. То, что это были именно американские морпехи, совершенно ясно, он четко разобрал надписи на самолетах противника, когда они несколько раз были очень близко. «Значит, эти суки уже вовсю летают с острова Беринга», – подумал капитан, оглядываясь вокруг. Надо срочно определиться с местом своего нахождения, в горячке боя ему было совсем не до этого. И убираться отсюда, пока к нему не прицепились еще какие-то враги, а своих здесь нет и не будет еще долго. Быстрый обзор берегов полуострова, видневшихся на западе, показал ему, что он оказался прямо напротив Авачинской бухты. Немного подумав, он решил идти к аэродрому напрямую, топлива было уже маловато. Но подлетев на малой высоте к входу в бухту, он увидел, как восьмерка «Скайхоков» неторопливо, словно на тренировках, заходит по одному на какую-то наземную цель, расположенную прямо на мысу Маячном.

Больше всего Харисову сейчас хотелось убить какого-нибудь американца, чтобы притупить ощущение отчаяния и полного бессилия, которое терзало его последний десяток минут. Сначала от американских ракет, один за другим сбивших его товарищей, потом от американских истребителей, с издевательской легкостью гонявших его, как зверя. Других противников поблизости не наблюдалось, и капитан решился. Чуть прибавив обороты двигателя, он довернул свой МиГ, чтобы оказаться сзади и ниже концевого «Скайхока». Это оказалось легко, скорость американских штурмовиков не превышала пятисот километров в час, причем американец летел плавно, по ниточке. Прямо как курсант в начале обучения. Не переставая удивляться такому странному поведению противника, он начал резкую горку, пристраиваясь «Скайхоку» точно в хвост. В это время американец пустил по земле ракету, но оставался на курсе, летя строго по курсу, в пологом пикировании. Хан подождал, пока янки «сядет» сверху к нему в прицел, потом чуть двинул РУДом, еще сокращая расстояние. И когда дистанция составила всего шестьсот метров, он нажал на гашетку. Американец не успел сделать ничего, когда 37– и 23-миллиметровые снаряды начали рваться в его центроплане. Увидев, как «Скайхок» буквально разваливается в воздухе, капитан довольно хмыкнул, заваливая машину в правый вираж со снижением. Короткий полет над водами Авачинской бухты, потом над устьем Авачи. Наконец, впереди бетонная рулежка Елизовского аэродрома, с нарисованными на ней воронками. Слава богу, только с нарисованными. Посадка с ходу, в мирное время руководитель полетов схватил бы инфаркт от такого захода. Быстрый и короткий пробег МиГа, и вот он уже заворачивает в капонир, гостеприимно открывший перед ним створки. Все, он дома. Теперь ему предстоит неприятное объяснение с командованием, свою задачу он не выполнил.