Текст книги "Первое правило диверсанта"

Автор книги: Роман Белоцерковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

Когда темнота вокруг потеряла плотность, превратившись в предрассветные сумерки, я открыл глаза и попытался размять затекшие конечности. Сделал это с трудом. Дождь все еще лил, но уже не так ожесточенно, как раньше. Улица внизу превратилась в шумящий пенистый поток, смывший все, в том числе следы ночного пиршества. Но вершина сооруженного мною керна виднелась над водой, и это значило, что гнусавый все еще находился в своей могиле и, возможно, при нем карта. Оставалось дождаться, когда спадет вода, наемники снимутся с места и проверить так ли это на самом деле.

Дождь, судя по окраске неба, продлится недолго. Да и наемники парни обстоятельные, деловые, попусту на одном месте не засиживаются. Если только здесь не проходит сфера их интересов. А интересы у этих парней разнообразные. Во всех общинах едва ли наберется несколько десятков людей, способных оплатить их услуги, и, если учесть их специализацию и то, что они явно процветают, становится совершенно ясно, кто является их основным заказчиком. Об этом и раньше поговаривали, даже среди егерей, только я не хотел верить, но после прочитанного письма убедился сам, насколько далеко может зайти руководство ГГО в достижении своих целей.

Я вздрогнул. Как же мне еще раньше не пришла эта мысль в голову. Черт!

Меня отправляют с важными документами, и не просто важными, а такими, что, попади они в посторонние руки, простыми волнениями дело явно не ограничится. К тому же в сумке была карта с неким маршрутом, и я уже нисколько не сомневался, с каким и что было конечной целью. А за такие сведения можно не только рядового егеря вычеркнуть из списка, но и вырезать все подразделение. Понятно, что меня сразу записали в дезертиры и воры и объявили вне закона. Понятно, что по моему следу пойдут не только егеря, у нас в правилах разыскивать пропавших, но и наемники, которые не будут задавать лишних вопросов. И если они что-то и узнают, то не будут открывать рта, который можно легко заткнуть парой монет сверх оговоренного гонорара.

Теперь мне стало ясно, почему гнусавый меня не выдал, когда имел на то возможность. Пожалел и не захотел себя ставить под удар. Потому-то он и сорвался с места в тот же день как встретился со мной. И наемники так же не случайно оказались на моем пути. Я вспомнил, как сняли мою растяжку и установили уже на меня.

Нет, дожидаться, когда бравые парни с волевыми подбородками и полным отсутствием совести сменят место дислокации, не стоит даже и помышлять. Нужно самому рвать отсюда когти и как можно быстрее.

Я выругался про себя нехорошими словами. Столько времени зря потерял! Идиот! За ночь, в ливень, я мог бы оставить эту волчью стаю далеко позади. А там ищи ветра в поле.

Так, не паникуй, не паникуй, егерь. Для начала короткая визуальная разведка.

Выглянул из укрытия.

Конкуренты уже проснулись: пару раз я заметил промелькнувшие фигуры в оконных проемах дома, находившегося по другую сторону улицы. Они нисколько не скрывались, и у меня немного отлегло от сердца. Может, наша встреча всего лишь случайное стечение обстоятельств? И у них тут обычный привал перед долгим переходом. В жизни всякое бывает. Так или иначе, я не стал докапываться до сути. Лишние мысли засоряют внимание.

Решив, что если сваливать, то сейчас, пока окончательно не рассвело, я осторожно выбрался из своей берлоги и медленно пополз в сторону небольшого переулка, начинавшегося за углом. В этот момент сквозь шум дождя раздался приглушенный хлопок и один из кирпичей над моей головой разлетелся вдребезги, осыпав фонтаном мелких осколков.

Снайпер!

Это первое, что пришло в голову. Со скоростью ящерицы, которую норовят поймать за хвост, сиганул под защиту толстой бетонной плиты. И тут же следующая пуля ударила в нее.

Такие дела.

К подобному обороту я вовсе не был готов. Ребята обвели меня вокруг пальца, устроив настоящее представление. Они нарочно крутились у меня на виду и, убедив в том, что это я за ними наблюдаю, а не наоборот, вынудили покинуть укрытие и открыться.

Поймали на живца!

Вот до чего доводят пространные рассуждения. Нужно было лежать смирно в своей норке, но кто знает, не устроили бы они тогда плотное прочесывание местности, потеряв терпение.

Нестройный ход моих мыслей прервал оклик:

– Эй, егерь! Долго прятаться будешь? Выходи к нам, не обидим!

От такой наглости я слегка офигел. Долго обдумывать ответ не стал и выкрикнул, что с языка сорвалось:

– Щас! Разбежался!

– Не дури, парень! Решим все миром! Мы просто поговорить хотим!

– И поэтому мне чуть башку не снесли! – выкрикнул я в ответ.

– Это чтобы ты понял, с кем имеешь дело! Визитная карточка!

Нет, ребятки совсем страх потеряли. Такого обращения я стерпеть не мог. Вести огонь из моего положения было не с руки. Поднял автомат над головой и вслепую дал два одиночных выстрела и через секунду еще один. Послышался звон битого стекла, и тихая невнятная матерщина, им, видимо, не хотелось ввязываться в перестрелку.

– Вот тебе моя визитная карточка, а своей можешь подтереться! – входя в раж, выкрикнул я.

– Не борзей, егерь! Не хочешь говорить – не надо! Лежи, где лежишь! Только уши прикрой, я сейчас из гранатомета с тобой поздороваюсь!

Я промолчал. А что тут скажешь? Положение, что называется, аховое. И если они впрямь из гранатомета шмальнут, я и ахнуть-то толком не успею. Разлетятся клочки по закоулочкам, и никто не окажет мне услуги вроде той, что я оказал «гнусавому».

– Последний раз предлагаю! Выходи! Ответишь на пару вопросов, и катись к чертовой матери! Обещаю!

– Тебе можно верить?!

– А у тебя есть выбор?! Выходи, егерь, перестань тянуть волыну! Понадобится, по кускам из твоей ямы вытащим и в ней же похороним!

Я опять промолчал.

– Слово даю! Поговорим, и можешь идти!

Поколебавшись некоторое время, все же решил выйти. Не начинать же войну, в конце концов? Все равно ее исход, как ни крути, предрешен. Досадливо сплюнув, я крикнул:

– Хорошо! Не стреляйте! Я выхожу!

Надо же было так подставиться! Похоже, это входит у меня в привычку.

Засунув рюкзак с припасами и пистолет в укромное место, под треснувшую плиту и присыпав их бетонной крошкой, подумал последний раз, не совершаю ли глупость. Но выбора, похоже, не было.

Была не была!

Я спустился на улицу, закинув на ходу автомат за спину, показывая тем самым, что не имею дурных намерений.

По щиколотку в воде перебрался на другую сторону, суетливо рыская глазами по сторонам, ожидая в любой момент какой-нибудь подлости со стороны своих новых знакомых. В свою бытность я сталкивался в одиночных рейдах с наемниками, и не могу вспомнить ничего приятного, греющего душу. Все до одного скоты, сволочи и воры. Сдержат ли они слово?

Влип ты, егерь!

Крепко влип!

Даже не подобрать подходящих слов, чтобы объяснить, насколько неприглядно твое положение. Может быть: хрясть! Как сломанная доска?

У меня, правда, что-то сломалось внутри, я это почувствовал.

Подошел к подъезду, где уже ждала парочка крепких ребят. Хорошенько рассмотрев их, я не без горечи подметил, что наемники были экипированы в разы лучше, чем мы, егеря, стоящие на страже закона. Добротные комбинезоны и куртки, желтые замшевые ботинки. Наверное, как и я, разжились в каком-нибудь заброшенном хранилище. Я уже не говорил о вооружении. Да, егерям оставалось только завидовать черной завистью.

– Снимай автомат, – потребовал один из громил, когда я подошел к ним вплотную и, заметив мою нерешительность, добавил: – Не бзди, после вернем.

Мне сразу не понравилась его презрительная манера разговора. Несмотря на то что в душе поднялась разрушительная волна обиды и злости, я отдал оружие в его руки и в сопровождении другого наемника поднялся по лестнице на второй этаж.

Третий (и, видимо, старший), ярко выраженный азиат, сидел на постеленном на пыльном полу коврике, скрестив ноги. Он чистил пистолет. При моем появлении азиат с нескрываемым любопытством осмотрел меня с ног до головы и произнес:

– Рад тебя видеть, егерь! – Я узнал голос, это он вел со мной переговоры.

– Не могу сказать того же.

Собеседник только улыбнулся в ответ.

– Присаживаться не предлагаю. Обойдемся без церемоний, – сказал он.

– Согласен, – ответил я.

– Вот и чудно. Подожди секунду.

С этими словами он быстрыми уверенными движениями профессионала собрал пистолет, вставил в рукоятку магазин и убрал пистолет в кобуру под мышкой. Было видно, что с оружием он проводил все свое свободное время. Такому удальцу человека пристрелить, что сигаретку после плотного обеда выкурить – легко и с большим удовольствием.

Он пристально посмотрел на меня, будто пытаясь понять, о чем я думаю. Его раскосые глаза цвета мокрого песка не выражали ничего и в то же время, будто подавляли волю, я не выдержал и отвел взгляд.

– Как ты считаешь, что мы тут делаем?

– О чем ты? – сбитый с толку, спросил я, поскольку во время паузы пытался разгадать, к какому этносу принадлежал главарь. Для себя решил, что он кореец, и на том успокоился.

– Я о том, что тебе не мешало бы хоть иногда задумываться над тем, что есть люди заинтересованные в том, что делаешь ты.

– Послушай, перестань говорить загадками, если хочешь, чтобы мы до чего-нибудь договорились.

– Это прежде всего в твоих интересах, чтобы мы договорились.

Разговор явно зашел в тупик. Некоторое время мы молчали, рассматривая друг друга. Несмотря на то что я глядел на него сверху вниз, мне казалось, что этот худощавый переполненный чувством собственного превосходства монголоид возвышается надо мной. Во всех его манерах чувствовалась властность, это был прирожденный лидер, и нет ничего удивительного, что он с его субтильной фигурой и своеобразной внешностью верховодил бандой, в которой состояли как минимум пара громил, которые превосходили его в размерах чуть ли не вдвое. Причем я был полностью уверен, что всей шайки еще не видел. Опасный человек – головорез, и долго разговаривать он не будет и, не задумываясь, применит силу, если сочтет это нужным.

Он первым прервал молчание, спросив меня тихим уверенным голосом:

– Где карта?

– Какая карта? – я сделал вид, что не знаю, о чем он говорит.

– Обычная топографическая карта с указанием маршрута.

– Какого маршрута? – Я решил по возможности долго, пока это не станет слишком опасно, играть роль дурачка.

– А вот этого тебе знать вовсе не обязательно. Будет достаточно, если ты скажешь, что знаешь.

– Я ничего не знаю.

– Тогда какого рожна ты следил за «заводскими»? И не вздумай отпираться, мой человек шел по твоему следу. Момента нападения на «заводских» он не видел, но остальное мне в целом известно. Осталось прояснить мелочи, – объяснил ситуацию собеседник. Его голос все более понижался. Я воспринял это как признак просыпающегося нетерпения.

И все же не смог удержаться, чтобы не спросить:

– Сигналку он на меня поставил?

– А ты думаешь, что, кроме вас, следопытов, чингачгуков недоделанных, умнее никого нет? Так, по-твоему? И вот что, ты крепко запомни дружок, вопросы задаю я – ты отвечаешь. Предельно коротко, ясно, по существу и без уверток, иначе тон нашей беседы резко изменится. Я же тебе сказал, в твоих интересах со мной договориться. Повторяю, но в последний раз. Зачем ты шел за «заводскими»?

Я не стал провоцировать дальнейшую агрессию, посчитав, что лучше быть живым и продолжить поиски, чем умереть героем ради клочка бумаги с сомнительным содержанием. Поэтому я ответил без утайки:

– Они ограбили меня пять дней назад на западной дуге. Все забрали и оставили подыхать в городе.

– Это егеря-то ограбили? – поддельно удивился тот. – Ни за что не поверю, чтобы такого удальца застали врасплох или провели вокруг пальца. Ты не заливаешь мне? Смотри, не советую.

– И на старуху бывает проруха, – пробурчал я, краснея под насмешливым взглядом собеседника. И пояснил: – Попался на уловку с ребенком.

– Старый трюк. В следующий раз советую не поддаваться на душевные порывы. Хотя, – он пренебрежительно махнул рукой, – вы, егеря, странные типы. Убежденные фанатики. Потому и вымираете. Присяга, долг, преданность клану – это чушь и дурь, которой набили ваши пустые головы. А вы и рады во все это дерьмо верить, потому что ничего другого никогда не знали и знать не хотите.

Я не ответил на этот выпад, хотя он и задел главные струны в моей душе. Уже дважды за последнее время я слышал подобный отзыв о себе и своих товарищах и все же понимал, что в главном он прав: мы, егеря, действительно вымирающий вид. Кто в здравом уме пойдет на службу, где каждый божий день придется ни за грош рисковать своей жизнью. Да что там…

– Так где все-таки карта? – повторил кореец свой вопрос.

– Киснет где-нибудь в городской канализации.

– В смысле?

– Последний раз я видел нечто похожее на карту в руках одного из «заводских», небольшой листок бумаги, было похоже, что они сверяются по нему. После на них напала «клякса» и больше я этого листка не видел.

– «Клякса» – это та черная тварь, что лежала посреди улицы?

Я кивнул.

– Почему – «клякса»?

– Не знаю. В полете была похожа на кляксу.

– Откуда она появилась?

– Откуда-то сверху свалилась, – пожал я плечами. – Все неожиданно произошло, они даже среагировать не успели.

– Это ты ее прикончил?

Я опять пожал плечами.

– Ты?

– Да я, но было уже поздно. Она убила обоих.

– И где же их трупы?

– Сожрала, – ответил я.

– Что, обоих? – недоверчиво спросил он.

Я похолодел. Что если они обнаружили керн? Нет, не должны. Я сделал все тщательно. А вдруг? Ну, сейчас мы это выясним. Если они обнаружили могилу и сейчас поймают меня на лжи, то жить мне осталось минут пять и то по самым оптимистическим прогнозам. Была не была! Стараясь придать голосу убедительности, я ответил:

– Да, обоих.

Ожидаемой реакции на обман не произошло. Время шло. Старший сидел, почесывая подбородок, его взгляд остановился, однако за неподвижными зрачками ясно читалась лихорадочно бурлящая мысль. Я пытался проникнуть за завесу тумана, которую он напустил на себя, – пустое дело. Наконец затянувшаяся пауза оборвалась. Кореец поднял на меня глаза.

– Понятно, что ничего не понятно, – растягивая слова, задумчиво произнес он, затем повернулся к дверному проему и крикнул: – Несите все сюда!

Через пару секунд в комнату ввалился бугай, отнявший у меня автомат. В одной руке он держал до боли знакомый рюкзак, в другой пистолет из здания «комитета». Ушлые парни – нашли-таки заначку.

– Удивлен? – заметив мою реакцию, ехидно спросил «старший». – Мы работаем лучше, чем вы.

На слове «вы», он сделал чуть заметный упор. У меня появился еще один повод ненавидеть этого слащавого хлыста, которого при другом раскладе уделал бы особо не напрягаясь, будь мы один на один.

– Рад за вас, – презрительно бросил я, отвернувшись.

Собеседник легко поднялся со своего места, выхватил из рук помощника, застывшего словно статуя, рюкзак и, развязав его, высыпал содержимое на пол. Патроны с глухим звоном рассыпались по бетону, смешавшись с припасами и прочим скарбом.

Порывшись с брезгливым видом в моих пожитках и ничего привлекательного для себя не найдя, азиат отвлек своего не слишком сообразительного подручного от увлекательного занятия. Тот, высунув язык с сопением, разглядывал мой пистолет, пытаясь понять, как он устроен. Мысленно я пожелал ему прострелить себе брюхо. Монголоид коротко приказал ему:

– Обыщи его, – затем повернулся в мою сторону и добавил: – Ты ведь не возражаешь?

– Не возражает, – заржал звериным рыком бугай, и, спрятав пистолет за ремнем сзади, придвинулся ко мне.

И я, разумеется, не возражал.

Бугай быстро и тщательно меня обшманал, даже заставил снять ботинки, и, не побрезговав, залез своей пятерней в трусы.

– Ты еще в задницу залезь! – не подумав, брякнул я.

– Если нужно будет, и фонариком подсвечу, – ответил он и мотнул головой в сторону. Я увидел стоящий на полу здоровенный галогеновый фонарь и поспешил закрыть рот, как бы он не воплотил свое обещание в жизнь.

Закончив с обыском, бугай грубо меня оттолкнул и сказал старшему:

– Все чисто.

Тот сильно растягивая слова в своей манере, в задумчивости произнес:

– Вижу, ты не врешь.

– А какой смысл? Все равно бы всю душу вытрясли.

– Понимаешь, – противно ухмыльнулся он. – Одевайся.

Так и хотелось зарядить ему по зубам, но присутствие «качка» оградило меня от необдуманного поступка. Пусть скалится крыса. Как-нибудь встретимся один на один, обещал я себе, завязывая шнурки на ботинках.

– Я дал слово. Собирай свои манатки и отчаливай, – словно почувствовав мое настроение, вдруг произнес он. – И не вздумай устраивать засады. В следующий раз все может обернуться для тебя гораздо серьезнее.

– В следующий раз я буду с тобой нежнее! – опять заржал бугай и тут же заткнулся под неодобрительным взглядом «босса», превратившись в неподвижного «истукана», кем он, по сути, и являлся.

Гордо, как и подобает настоящему егерю, я собрал в мешок рассыпанные по полу вещи. Закинув его за плечи, повернулся к дуболому:

– Оружие верни.

Он послушно, с молчаливого согласия старшего, снял автомат с плеча и протянул мне.

– Ты что, к войне готовишься? – спросил въедливый азиат, наблюдая за моими сборами.

Я игнорировал его вопрос, вместо этого напомнил запамятовавшему бугаю о пистолете.

– Пистолет тоже.

Тот с явным сожалением протянул мне ствол.

Когда все мои вещи были возвращены, а дорога к отступлению открыта (хотя я лично не считал это отступлением), я вышел из комнаты, бросив на прощание:

– До встречи!

– Лучше не надо. Доверься обонянию, егерь. Держи нос по ветру, – откликнулся он.

При этих словах опять что-то колыхнулось в голове и тут же погасло, как неожиданный порыв ветра, что заставил ударить в закрытый наглухо ставень сухую ветку давно умершего дерева. Я даже обернулся и переспросил, будто не расслышал напутствия наглого хлыща:

– Что?

– Иди-иди, – отмахнулся обыскивавший меня верзила; главарь наемников и вовсе не обратил внимания на мое последнее слово. Мною больше не интересовались, но что-то важное, тем не менее, произошло. Что именно, я еще не понимал.

Я пожал плечами и вышел из обшарпанной комнаты, нисколько при этом не сомневаясь, что наши дороги еще пересекутся, хоть мы преследовали одни и те же цели. Только вот средства были разные. Я был уверен, что следующая встреча, если она и состоится, будет последней.

Вопрос – кому повезет.

Спустившись вниз по лестнице, заметил, что третьего наемника нигде не было видно. Видимо, он затаился со снайперской винтовкой в руках, отслеживая потенциальные цели. По спине пробежал холодок, когда я отчетливо представил свой затылок в перекрестье оптического прицела. Хвала богу, если у парня все хорошо с психикой и нервами. В противном случае, его вряд ли строго накажут, разлетись моя голова по округе. При условии, что я не нужен им живым.

Но так как карту они все-таки не получили и вряд ли собирались искать ее по указанному мной адресу, то логично было предположить, что я крепко сижу «под колпаком». И для конспирации придется протопать несколько кварталов в обратную сторону и разыграть из себя уставшего искателя, решившего передохнуть пару дней перед возвращением к работе. Если у них поджимает время, то даю голову на отсечение, что к исходу дня интерес к моей персоне заметно ослабнет.

Мельком взглянув на могильный курган, под перешедшим в мелкую морось дождем побрел прочь. Кто-то, наверное, последовал за мной невидимой тенью. К гадалке не ходи. Наемники, в отличие от нас, егерей, всегда имеют в рукаве лишний козырь.

Стиль работы такой – исполнение задания любой ценой.

Глава 10

После короткого перерыва дождь снова не на шутку зарядил.

Пусть себе льет. Не сахарный, не растаю. Зато можно свободно передвигаться в любое время суток: солнце надежно скрыто за плотной пеленой туч, да и жара с пылью не мешают. Лафа, да и только. Еще бы избавиться от слежки, но это пока не в моих силах и интересах. Нужно показать, что я не имею больше никакого желания возвращаться в центр Древнего города. Иначе избавиться от «хвоста» не получится.

Чтобы потянуть время и немного улучшить материальное положение, я двинулся на юго-восток, где на пересечении нескольких дорог расположилась небольшая, но достаточно зажиточная община торговцев. Единственное место, где можно найти практически все. Пришлого народу там всегда предостаточно, и я легко смогу обменять или выгодно продать излишек патронов, боеприпасы к «калашникову» ходовой товар – с руками оторвут.

Больше всего я опасался, что встречу там кого-нибудь из своего егерского клана, но, немного поразмыслив, решил – в такой дождь у них и без меня достаточно забот. Даже если и наткнусь на патруль, сомневаюсь, что они сразу же отрекутся от меня, и, арестовав, передадут властям ГГО, словно матерого преступника. Вникнув в суть происходящего, надеюсь, они все поймут и помогут. Нас многое связывает. За годы службы стали почти что братьями. Но на душе все равно лежал увесистый, словно булыжник, груз неопределенной вины.

Еще через какое-то время, раздираемый противоречиями, я устроил над собой самосуд, одновременно выступая в роли обвиняемого, прокурора, судьи и адвоката. Каждая сторона приводила свои доводы, стараясь посильнее ужалить оппонента. К счастью, после длительных дискуссий они смогли договориться и сошлись на том, что если я и виновен, то только в своей невнимательности и простодушии. Вердикт меня устроил, и от сердца отлегло.

С трудом передвигая ноги в промокших и отяжелевших ботинках, я забрался под крышу какого-то покосившегося навеса, чудом сохранившегося за годы запустения, чтобы немного перевести дух. Ничего, тому, кто висит на хвосте, еще сложнее: вести слежку в таких условиях – дело утомительное. К концу перехода язык у него будет на плече, а я смогу спокойно уладить дела, затерявшись в базарной суете.

Я сел на землю и снял ботинки. Прохудившийся навес был плохой защитой, к тому же полностью открыт с двух сторон, иногда резкими порывами ветра в лицо швыряло острые, как бритвы, брызги.

Решив немного перекусить, я порылся в рюкзаке и достал пакетик с сублимированным продуктом. Судя по надписи на этикетке – это было нечто из куриного мяса. Вещь в нашем мире очень редкая. По консистенции блюдо напоминало старую стоптанную стельку для сапога, на вкус – примерно то же самое. С трудом пережевывая куриную стельку, я неожиданно поймал себя на мысли: наемники, понятное дело, догадались, что имевшиеся у меня продукты и вещи не вписывались в перечень снаряжения обычного егеря. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, откуда я все это достал. Подобными деликатесами можно разжиться только в «заповедных зонах» города. Значит, я у них на длинном, но очень прочном поводке. Или они меня на него вскорости посадят, когда эта троица запросит подмогу, указав, что наткнулась на важный след. В таком случае, времени, чтобы скрыться и замести все следы, у меня в обрез. Хотя чего зря рассуждать, так или иначе, все сложится, как сложится. И, в конечном счете, только от меня самого зависит, насколько благополучным окажется для меня исход. Не наделаю больше глупостей, и появятся все шансы выбраться сухим из этого мутного водоема. За шиворот потекла струйка холодной воды, и я сообразил, что метафору подобрал не самую удачную.

Наскоро перекусив, покидал все обратно в рюкзак и, надев мокрые башмаки, вышел на улицу.

Несмотря на то что день был в самом разгаре, из-за туч и плотной пелены дождя вокруг царили настоящие сумерки. Окружающие дома, впитав в себя влагу, приобрели одинаковый темно-серый цвет и стали неотличимы один от другого, впрочем, и раньше пейзаж был не слишком разнообразен. Температура заметно понизилась, но все равно от земли поднимался тяжелый горячий пар, получилась настоящая баня, теперь можно несколько месяцев не мыться.

Дождь то затихал ненадолго, то ударял с удвоенной силой. Вода быстро прибывала. Поток несся мне навстречу, я боялся упасть. Тогда меня понесло бы, как щепку, и неизвестно, чем бы закончился этот заплыв.

Решив, что бороться с течением неразумно, я перебрался ближе к краю улицы, где воды было немного меньше, но зато дорогу преграждали кучи битого кирпича и бетона. Сломать ноги тут ничего не стоило, но все же я умудрился нащупать что-то вроде тропинки. Идти стало значительно легче, и я прибавил шагу в расчете выбраться на возвышенность до того, как улица превратится в настоящую горную реку.

Неожиданная преграда впереди заставила меня остановиться. Похоже, что почву размыло, асфальт провалился, и часть протекающей по улице воды с шумом устремлялась туда, создавая мириады брызг. Это походило на водопад. Настоящий я никогда не видел. Разве только на выцветших фотографиях в старом рекламном буклете туристического агентства, где масштаб и краски оценить было практически невозможно.

Этим зрелищем можно любоваться сколько угодно долго, но, к сожалению, у того, кто распоряжался моей судьбой, имелись другие планы на сей счет. Почва под ногами стала проседать, я стал поспешно отступать, насколько это возможно, по колени в воде. И в какой-то момент, шаткие кирпичи по которым пробирался вдоль водопада, неожиданно осыпались, я полетел вниз, в ту самую яму, показавшуюся мне в тот момент черной бездной, из которой уже ни за что не выберусь. Я камнем провалился в плотную пелену мутной теплой воды. Пытаясь вынырнуть обратно, забился, словно рыба на прибрежных камнях, но меня затягивало все глубже и глубже, и вот, задыхаясь, я понял, что несусь в темноте все дальше и дальше. Меня безбожно крутило и вертело, било о выступы и тащило по острым осколкам, от серьезных увечий спасало только добротное новое обмундирование. Я молил, чтобы на моем пути не попался какой-нибудь штырь или кусок арматуры, на котором я бы повис как кусок мяса на шампуре. Я выныривал в кромешной темноте и, судорожно глотнув воздуха, погружался обратно в бешеный поток. Странно, но, несмотря на смертельную опасность, я неожиданно и с долей упрямого злорадства представил своего преследователя: как он там? Наверное, напрягает свои тупые мозги, куда я исчез. Вскоре и это перестало волновать. Меня сильно ударило о выступ стены, и я потерял сознание.

Очнулся от собственного кашля, перешедшего в мучительный спазм. Чтобы не захлебнуться рвотными массами, с трудом перевернулся со спины на живот и в таком положении окончательно прочистил легкие, а заодно и желудок. Лилось и изо рта, и из носа.

Меня трясло.

От холода и пережитого стресса.

Голова кружилась, конечности казались чужими, потому что ими управлял кто-то другой. Мне стало жутко, я почувствовал себя на короткое время машиной. Словно мне залили не то масло в систему или я полностью лишился смазки и мои детали стали ужасно скрипеть, нагреваться и разрушать друг друга. Я понял, что пропадаю и воспользовался старой проверенной методой. На недолго отключил все контакты, на секунду умер, возносясь куда-то высоко…

Когда стало немного легче, я вернулся в ставшее вновь послушным тело и тут же привстал на четвереньки и осмотрелся.

Глубокий овраг, метров двадцать шириной, разбегался змеей в разные стороны. Я не сразу понял, что нахожусь в русле давно пересохшей реки. Сейчас, когда дождь немилосердно лил с небес, оно заметно наполнилось водой хлеставшей из большой бетонной трубы, находившейся у меня за спиной. Это был конечный пункт моего первого и, надеюсь, последнего путешествия по канализационной системе Древнего города. Я чувствовал себя хреново, но могло быть и хуже, попадись на пути преграда вроде отстойника или банальной металлической решетки. Тогда мое тело навсегда затерялось бы в сырых и мрачных катакомбах канализации, а когда бы вода сошла, вернувшиеся крысы не оставили бы от меня даже костей. К счастью, этого не произошло, и стоило вновь помянуть ангела-спасителя добрым словом. Несмотря на то что мне катастрофически не фартит в последнее время, все мои приключения сходят с рук, даже удивительно, насколько тонка грань между неудачей и везением.

Все, хватит трепаться, егерь!

Соберись!

Соберись же!

И тут я вспомнил о своих вещах.

Автомат все еще болтался на боку, а вот рюкзака с припасами не было. Я обшарил глазами окрестности и, к радости, обнаружил его метрах в двадцати по течению, прибитым к берегу. Жалко было расставаться со столь необходимыми вещами. Их отсутствие сильно затруднило бы дальнейшую жизнь. Пошатываясь, я дошел до рюкзака и как подкошенный рухнул возле него.

Силы покинули, последним усилием я обхватил рюкзак рукой, устроил на нем голову и, не обращая внимания на непрекращающийся дождь, уснул, будто вновь провалился в ту яму у водопада. На этот раз уже окончательно – на самое дно.

Когда проснулся, дождь закончился. Мое тело больше чем наполовину лежало в воде, пока я спал, уровень поднялся метра на полтора и, если бы я вырубился там, где очнулся впервые, то точно бы утонул. Опять эти бесконечные «бы». Как же мне надоело, что моя жизнь постоянно висит на тоненьком волоске и принадлежит нелепым случайностям. То, что грабители не убили, – случайность. Кто-то подкинул паек в павильон – случайность. Вышел на здание «комитета» – случайность. То, что не сдох там и нашел бомбоубежище, – случайность. Выжил при нападении чертова зомби – случайность. Не был разоблачен в общине – случайность. Не пристрелили наемники – случайность. Не утонул в говностоке – случайность.

Надоело! Честное слово. Вот надоело, и все тут!

Я проверил состояние вещей в рюкзаке. Все в порядке, кроме сухарей. Табак, спички и чай, слава богу, целы. Выкинув пакет с раскисшими хлебными крошками, занялся автоматом. Как мог, на коленях почистил его, песка внутри не было – и то хорошо.

Несмотря на то что вымок до нитки, в горле пересохло. Утолил жажду, и только тогда в голове прояснилось окончательно.

Все-таки случайность не случайность, но как говорится – нет худа без добра. Теперь не надо плутать по окрестностям, разыгрывая из себя беспечного бродягу, чтобы отделаться от «хвоста». Парень, что следил за мной, без сомнения, мысленно уже похоронил меня, вздохнув с облегчением: кому охота болтаться по затопленным улицам за каким-то придурком? Не сомневаюсь, что именно таковым он меня и считал, учитывая отношение наемников к егерям, рискующим жизнью за копейки. Теперь, избавившись от опеки, я мог вернуться за картой.

Накинув на плечи рюкзак и автомат, не спеша пошлепал по кромке воды. По обоим краям оврага возвышались ровно уложенные бетонные блоки с кое-где сохранившейся гранитной облицовкой. Что это, акведук или что-то другое?

Выбравшись из оврага по покореженным остаткам широкой лестницы, наверное, служившей раньше спуском к воде, я окончательно уверился, что овраг прежде был руслом реки. Наверху я огляделся, прикидывая, далеко ли меня унесло подземным потоком.