Текст книги "Аварийная команда"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 8

Когда в детские годы любопытство порой вынуждало меня ловить насекомых и сажать их в стеклянную банку, я и не предполагал, что однажды мне придется самому оказаться на месте тех несчастных жучков и паучков. Вот только судьбу каких из них мне предстояло разделить: тех, которые задохнулись от нехватки кислорода, а также подверглись анатомическому изучению, или их удачливых собратьев, которым повезло быть впоследствии выпущенными на свободу? Как и в случае с букашками, все зависело лишь от воли исследователя. А их по наши с товарищами души сбежалось видимо-невидимо. Все указывало на то, что гасителям удалось изловить крайне уникальную добычу. Такую, какую вышвыривать из Ядра без тщательного анатомирования явилось бы преступлением перед здешней наукой.

Каких только чемпионов вокруг нашей «банки» не околачивалось! Складывалось впечатление, что это не мы служили объектом изучения, а хозяева вознамерились продемонстрировать нам всех представителей своего, как выяснилось, довольно многоликого сообщества.

Были среди присутствующих и уже знакомые нам вышибалы с уборщиками. Первые угрюмо толпились на галерке, вторые все время парили в воздухе, без устали размахивая крыльями и поджав когти; не исключено, что среди уборщиков затесались и потрепанные нами в Карантинной Зоне индивидуумы.

Сборище почтили своим визитом также два безликих собрата Рипа. Адаптеры заняли места в первых рядах и держались особняком от остальных. Сразу было заметно, что служители Проекционного Спектра носят почетный статус: вальяжные позы, степенные движения, более изысканная одежда, напоминающая повседневные рясы священников… Наверное, перед тем как угодить в опалу, Рип тоже выглядел подобным образом и любил задирать перед собратьями свой невидимый нос.

Прочие участники собрания были нам незнакомы. Концептор, который вместе с вещами все еще находился при нас, изображал эту публику не в самом приглядном для нее виде. Чем обитатели Ядра отличались друг от друга в своем истинном обличье, мы бы вряд ли когда-нибудь узнали. Но сейчас нашему взору предстали, пожалуй, все мыслимые и немыслимые разновидности здешних вышибал, внешность которых можно было брать за прототип. Карикатурные черты лица (за исключением адаптеров), низко посаженные головы и отсутствие шей были характерными признаками, присущими каждому представителю чемпионской расы. Вероятно, даже гасителям, раз уж Рип тоже относил этих гигантов к чемпионам. Но в остальных характеристиках наблюдался такой разброс, что, окажись в нашей компании дедушка Дарвин, он тут же, не сходя с места, уселся бы корректировать и дополнять свою теорию.

Человекоподобных чемпионов среди собравшихся наблюдалось от силы половина. Толстяки и дистрофики, великаны и карлики, неказистые уродцы и более-менее пропорционально развитые субъекты… Имелись среди них и особи женского пола, выделяющиеся среди мужчин вполне человеческими вторичными половыми признаками. Но, видимо, это следовало воспринимать лишь как шутку Концептора, привнесшего сюда условность, характерную для Трудного Мира и бессмысленную в мире бессмертных, где в размножении отсутствовала всякая надобность. Шутка, надо заметить, не удалась. Чемпионки блистали красотой, грацией и обаянием не больше, чем самки горных горилл (только что не были покрыты шерстью), и никакие косметические ухищрения уже не могли выправить эту плачевную ситуацию.

Подробно описывать остальных «полугуманоидов» было бы слишком долго и муторно. Если вкратце, то помимо крылатых уборщиков здесь присутствовали и паукообразные чемпионы с человеческими головами, и карликовые кентавры – этакий комичный гибрид гнома и пони, – и местные многорукие гекатонхейры, и начисто лишенные конечностей мутанты (их переносили на паланкинах вышибалы), и мерзкие ползучие «ехидны», и многие другие уродцы, чьи тела стали такими, угодив в излучение нашего шутника-Концептора, словно в кривое зеркало… Прямо-таки не собрание высших существ, а притон космического гангстера Джаббы Хатта, где собирался сброд со всей «далекой-далекой Галактики»… В общем, если кто-то из нас, людей, еще полагал, что после всего пережитого он не тронулся рассудком, пришло самое время расстаться с таким убеждением.

Хозяином организованной в нашу честь вечеринки выступал крепыш-великан вполне человеческой наружности, разве что о двух головах. Имя у него, правда, было одно, причем отнюдь не рядовое: Феб. Хотя, обладай его именитый тезка, более известный под именем Аполлон, такой внешностью, он точно был бы низвергнут в Тартар еще во младенчестве. И уж тем паче не сумел бы вдохновить собой античных скульпторов и баснописцев. Ну, может быть, только слепца Гомера, что отвел бы в «Одиссее» двуглавому громиле Фебу роль какого-нибудь плохого парня.

Прислушавшись к разговорам чемпионов – Концептор продолжал без проблем переводить их язык на русский, – мы выяснили, что Феб является координатором гасителей плюс главным судьей в какой-то Юдоли и должности эти на иерархической лестнице Ядра стоят не ниже адаптерской. Безликие и двуглавый горбуны говорили между собой на равных, а остальным чемпионам, чтобы обратиться к ним, требовалось сначала спросить разрешения.

Думаю, можно умолчать о том, что финал нашей поездки на гасителях окончился самым непредсказуемым образом. Зажатые промеж мягких боков исполинов («Будто в заднице у Кинг-Конга!» – не мудрствуя лукаво, обрисовал Охрипыч наше пикантное положение, отметив однако, что задница эта все же достаточно чистая), мы едва успели наладить друг с другом перекличку и выяснить, что все пока живы-здоровы, как наш короткий вояж подошел к концу. Гасители разлетелись в разные стороны, а мы всем скопом упали в большой стеклянный аквариум, висевший во мраке и озаренный изнутри бледным свечением, – ту самую банку для образцов, о которой я только что упоминал.

Кто ее закупорил, нам увидеть не удалось. Когда мы немного пришли в себя и осмотрелись, верх аквариума был уже запечатан сплошной стеклянной плитой. Правда, в стенах аквариума имелись дырочки, что впоследствии облегчили нам общение с чемпионами и не позволили задохнуться. Хотя насчет смерти от удушья я лишь предполагал, поскольку понятия не имел, угрожает ли таковая людям в мире бессмертных.

А затем мрак рассеялся. Ему на смену пришел неяркий свет – такой же, какой изначально был в Карантинной Зоне, – но и он с непривычки вынудил нас зажмуриться. Когда же зрение восстановилось, мы обнаружили, что наш стеклянный куб парит прямо в воздухе, в центре просторной круглой террасы, сооруженной на вершине башни. Из прозрачной камеры нам были видны лишь далекие горы на горизонте, а вблизи не наблюдалось абсолютно ничего. Либо башня, именуемая чемпионами Юдолью, была самой высокой постройкой в этом городе, либо она находилась посреди пустынной местности.

Террасная крыша держалась на пяти каменных столбах, между которыми не имелось перил. Это меня нисколько не удивило. Я уже убедился, что Концептор упорно отказывается пририсовывать данную архитектурную деталь к сооружениям чемпионов. В том числе и там, где она явилась бы вполне уместной. Впрочем, оно и понятно: перила могли появиться лишь в мире, где пренебрежение гравитацией было чревато немалой опасностью. В Ядре такой угрозы попросту не существовало, поэтому Концептор и не находил в местных постройках соответствующей перилам аналогии.

Поначалу я решил, что терраса вращается подобно ресторану «Седьмое небо» на Останкинской телебашне. На такую мысль меня навела находившаяся в постоянном движении панорама далеких гор. Но, присмотревшись, я обнаружил, что на самом деле это горные хребты водили вокруг нас хоровод, а терраса оставалась неподвижной. Вернее, это были вовсе не горы, а те самые исполинские существа, которые доставили нас на собрание чемпионов. Издали и на свету гасители походили на летающие по воздуху палки докторской колбасы в масштабе «черт знает сколько тысяч к одному». Одной такой «колбаски» хватило бы на то, чтобы накормить от пуза всех голодающих Африки. Есть ли у гасителей лица, мы не видели. Но даже если они и были, то явно не соответствовали общим пропорциям тела. Периодически оглашая округу протяжными стонами, гасители окружили Юдоль, будто ледяные кольца – Сатурн. Гиганты не то ожидали очередного приказа, не то тоже принимали участие в собрании, разговаривая с остальными чемпионами на непонятном Концептору наречии.

Еще немного погодя выяснилось, что Юдоль служила в Ядре чем-то вроде дворца правосудия и одновременно лобного места, поскольку судопроизводство здесь было упрощено до предела и редко заканчивалось оправдательными приговорами.

– Приехали! – подытожил дядя Пантелей, смахивая со лба пот и усаживаясь у стены камеры. – Да тут, похоже, весь цвет Ядра собрался на нас поглазеть.

– Скорее, вся ядреная шваль! – злобно оглядев присутствующих, поправил его Хриплый. – Вы только посмотрите на этих уродов! И они еще называют себя повелителями Вселенной!

– Может быть, надо с ними поговорить и во всем сознаться? – шмыгнув носом, робко предложила Веснушкина. Судя по разводам на щеках и покрасневшим глазам, она всю дорогу проплакала. – Ведь, в конце-то концов, мы же хотим как лучше!

– И правда, Архип Семенович, – поддержал подругу Тумаков. – Мы ж не виноваты, что у чемпионов из-за нас такая заморочка. Давайте расскажем им про Рипа и про то, как он нас пропарил и кинул! Реально для них же стараемся, так чего в эти игры играть?

– Все верно, молодежь, – раздосадовано покряхтев, согласился прапорщик. – Крыть нам практически нечем, это факт. Только ходят в этой игре сейчас под дурака, а дураками в последний раз остались, к несчастью, мы. Поэтому сначала глянем, какую карту нам подкинут горбатые, а после и решим, чем отвечать. Правильно, браток?

– Правильно, Охрипыч, – поддержал я нашего уже сформировавшегося лидера. Который, впрочем, не спешил наводить командные порядки, поскольку чуял, что диктатура в нашем обществе однозначно не приживется. – Если бы чемпионы знали, что у нас на руках Концептор, его бы уже отобрали. Но они, кажется, пока об этом не подозревают.

– Подозревают, – возразила Агата, кивнув в сторону парочки адаптеров. Банкирша обняла и крепко прижала к груди коробку с армиллой, словно решила стать единоличной хозяйкой нашей, с недавних пор корпоративной собственности. – Не зря же этих черномордых сюда пригнали. Вот увидите: они вмиг наш секрет раскусят. Адаптерам ли не знать, с чего вдруг шатунам может покатить такое везение. Но только пусть попробуют отобрать у меня мой мир – я им живо глазенки выцарапаю… или чем там эти твари на нас пялятся?

– Молодец, Юрьевна! – похвалил ее прапорщик и одарил зрителей кривой многообещающей ухмылкой. – Я бы с такой буржуйкой, как ты, точно в разведку пошел!.. Кем ты, говоришь, в банке работала?

– Референтом директора, – напомнила Агата. – А что?

– Прости за дремучесть, а тебя обучали вести деловые переговоры? – полюбопытствовал Хриплый.

– Само собой. Тебя же обучили строевому шагу прежде, чем ты присягу принял. – Банкиршу вопрос прапорщика слегка задел, пусть даже Охрипыч заранее извинился. – Ты что, намерен подписать с чемпионами контракт? И на каких, позволь спросить, условиях?

– На элементарных, – сообщил Хриплый. – Мы сдаем горбатым Рипа, они взамен возвращают нам нашу Проекцию. А если нас решат отправить в Беспросветную Зону без суда и следствия, мы разнесем Концептор к едрене фене! Угроза должна сработать, даю зуб на отсечение. Ты, Юрьевна, готовь речь, а ты, браток, делай свирепую морду, доставай пушку и направляй ее на Концептор. Чего кота за яйца тянуть? Давайте торговаться, пока Пуп наших братьев из Трудного Мира по другим Проекциям не расформировал.

– Прошу прощения, Архип! – поднял ладонь дядя Пантелей, присоединяясь к планерке. – Нельзя ли вкратце обрисовать детали вашего плана. Сами понимаете, на словах все звучит гладко, однако как быть с гарантиями? И что нам вообще известно о том, куда побежал Рип?

– Куда он побежал, меня абсолютно не волнует, – начал с конца Охрипыч. – Важно, где он появится после того, как узнает, что мы на свободе и идем на поклон к Пупу. Неужели, батя, Рип упустит свой шанс торжественно вручить вместе с нами хозяину его утраченную собственность? Сомневаюсь. Моя задумка проста, как атом водорода: нас отпускают, мы топаем к Держателю; прибегает Рип и просит прощения; мы свистим, прилетают уборщики, цепляют адаптера за жабры и отправляют его на Катапульту. Чемпионы видят, что шатуны держат слово, и нам возвращают нашу Вселенную. Дело в шляпе, все довольны и идут пить чай.

– Это подло, – потупившись, проговорила Веснушкина. – Все-таки Рип спас нас от уборщиков. То, что он убежал, еще не делает его предателем. Он просто перетрусил, как и я.

Нет, Леночка вовсе не возражала против плана прапорщика, она лишь озвучила свои мысли. Надо заметить, довольно глубокие для молодой легкомысленной девушки.

– Моисей пол-Египта своими проклятьями извел, чтобы оттуда вырваться, зато сегодня он – святой праведник, – невозмутимо ответил Хриплый. – Нам же требуется только одного горбатого прищучить, и то не смертельно. Но я бы на твоем месте, Леночка, не об этом переживал. Батя насчет гарантий верно подметил: кроме Концептора, у нас их нет. Возникает резонное опасение: а не отправят ли нас с Концептором по разным адресатам? В смысле, его – на прежнее место, а нас – в Беспросветную Зону. Кто из вас думает, что такое невозможно, киньте в меня камень…

Никто, разумеется, швыряться в Охрипыча камнями не стал. И не потому, что их неоткуда было взять, а по причине неоспоримой правоты товарища прапорщика. Доверие к чемпионам у нас отсутствовало напрочь.

– Выход имеется – вылететь с Концептором в Проекцию одним рейсом, – продолжал Хриплый. – Поэтому, Юрьевна, все предложения горбатых отдать им Концептор отфутболивай моментально. Только посмотреть и только издали! Пойдет по рукам – пиши пропало. Да вы взгляните на рожи этих паскудников: им замылить чужую вещь так же легко, как мне – послать их на хер… Стратегия ясна? Тогда с Богом… – И, долбанув по стеклу кулаком, прокричал: – Эй, кто тут начальник, поди сюда, разговор есть!

Откликнулись не сразу, хоть мы и находились под пристальным вниманием множества пар глаз. Очевидно, в реалиях Ядра чемпионам было трудно определить, когда шатуны вызывают их на общение; помнится, охранявшие Шлюз вышибалы тоже долго не могли поверить в то, что интервенты хотят с ними поговорить.

Первым наши призывы услышал один из адаптеров, после чего указал на стеклянный куб пальцем и во всеуслышание провозгласил:

– Уважаемые чемпионы! Вы только взгляните: мусор, который приволок с собой из Карантинной Зоны Рип, пытается привлечь наше внимание!

Гомон стих, а двуглавый великан Феб, который все это время прохаживался среди гостей и беседовал с ними, приблизился к аквариуму и встал напротив Охрипыча по другую сторону стекла.

– Так это ты – начальник? – спросил прапорщик, с опаской отшагнув назад – мало ли что может взбрести монстру на ум.

– Я, – ответила правая голова Феба. Левая лишь коротко кивнула. А затем обе обернулись к адаптерам и в один голос восторженно сообщили: – Эй, вы не поверите: это и впрямь разумный говорящий шатун!

– Опя-а-а-ать двадцать пять! – протянула Агата, притворно закатив глаза, и предупредила прапорщика: – Поосторожней, Архип! Чемпионы явно неравнодушны к разумным шатунам! Помнишь, что вышибалы хотели сделать со мной на мосту?

Я приготовился выхватить пистолет: Агата права – шатунам в беседах с обитателями Ядра надо действительно держать ухо востро.

– Кхм-кхм! Эй, я с вами разговариваю! – пытаясь вернуть собеседника к теме, Охрипыч покашлял и постучал по стеклу костяшками пальцев. Головы Феба тут же повернулись к нему. Парочка адаптеров переглянулась и тоже направилась в нашу сторону. Остальные чемпионы остались на местах, вперив в нас удивленные взоры. – Господин главный чемпион! У нас с товарищами есть к вам взаимовыгодное деловое предложение. Вы можете его выслушать? Мы бы хотели помочь вам поймать беглого преступника Рипа. Того самого, что не так давно разрушил любимую Проекцию Держателя Пупа.

По террасе пронеслась настоящая буря. Короткая речь Охрипыча произвела среди чемпионов фурор. На нас стали показывать пальцами, лапами, копытами, когтями и даже хвостами. Ощущение было, мягко говоря, неприятное. Дрессированные животные в земных цирках и те не вызывали у зрителей столько эмоций, сколько вызвал их у обитателей Ядра разумный говорящий прапорщик.

– Этому может быть лишь одно объяснение! – умозаключил один из адаптеров. – Они притащили с собой Концептор! Иначе шатуны не изъяснялись бы с нами настолько внятно. Да что там: они вообще не видели бы ни нас, ни даже друг друга!

– Какой догадливый! – огрызнулся Паша. Не оборачиваясь, Охрипыч погрозил ему пальцем, веля студенту прикусить язык.

– Проверьте! – приказал Феб адаптерам.

Я насторожился, ожидая, что сейчас чемпионы ворвутся в аквариум и устроят здесь повальный шмон. Но адаптерская проверка шатунов на «вшивость» представляла собой нечто иное. Каждый из инспекторов провел у себя ладонью по закрывающей лицо маске, а затем оба, как подкошенные, свалились на пол и начали метаться по нему, будто эпилептики. Однако публика никак не отреагировала на неадекватное поведение высокопоставленных гостей. В отличие от нас в адаптеров не стали тыкать пальцами, из чего следовало, что все было в полном порядке.

– Немыслимая дикость! – заверещал первый адаптер. – В этой Проекции совершенно невозможно жить! Как они в ней перемещаются, Мус?

– Наверное, при помощи отростков на своем теле, Зок, – отозвался тот, бестолково елозя по террасе, подобно неопытному танцору-брейкеру, что решил освоить сложный акробатический элемент. – Видишь отростки, на которые опирается говорящий шатун? У тебя и у меня тоже такие есть. Надо попробовать воспользоваться ими. Кажется, это не очень сложно.

– Ты в своем уме, Мус?! – ужаснулся Зок. – Да на постижение этой науки у нас с тобой уйдет столько времени, сколько мы до Ядра не добирались! Бедняга Рип! Как же ему тяжко здесь приходилось жить… Мы выяснили все, что нам надо, – у шатунов действительно имеется при себе Концептор! Уходим отсюда, Мус!

– Уходим, Зок!

Адаптеры непослушными руками кое-как воспроизвели необходимые жесты, а потом встали на ноги. Но не тем манером, каким это сделал бы я и любой другой нормальный человек. Мур и Зок поднялись с пола подобно управляемым за ниточки марионеткам. То есть лежали себе на полу, а затем – алле-ап! – безо всяких видимых усилий приняли вертикальное положение. Занятно: ходить они в нашем мире не умели, зато шутя откалывали фокусы, доступные лишь Коперфильду и прочим матерым иллюзионистам.

На самом деле причина этой странности опять-таки крылась в Концепторе. Едва Мус и Зок покинули нашу Проекцию и вернулись в привычную среду, как тут же вновь сориентировались в пространстве. И в своем, и одновременно в нашем. Чего, кстати, не произошло с уборщиками на берегу, когда Рип вытащил Концептор из воды. Просто летуны не обладали способностью мгновенного переключения от реальности одной Проекции к другой. Такая возможность была доступна лишь адаптерам. А их на террасе находилось всего двое, в то время как остальные…

Вода!.. От осенившей меня догадки я даже вздрогнул. Агата заметила это и недовольно глянула на меня: мол, чего дергаешься, когда и так все на взводе? Однако я не стал перед ней оправдываться. Наморщив лоб, я ухватился за мелькнувшую в голове догадку, как за ниточку, и взялся усиленно размышлять о том, ко времени или нет меня посетила эта коварная идея…

Между тем адаптеры доложили Фебу, что наличие у нас Концептора, чудом уцелевшего при исчезновении Проекции, не подлежит никакому сомнению. От этой новости Феб и прочие чемпионы пришли в радостное возбуждение, а мы, наоборот, настороженно притихли.

– Какие хитрецы! – победно рассмеялся двуглавый координатор гасителей. – И какой уникальный случай! Значит, шатуны не только продолжают жить по законам своего мира, но еще и подчиняют себе наш! Знавало ли когда-нибудь Ядро более дерзкое преступление?

– Нет! – нестройным хором отозвались чемпионы. – Не знало!.. Никогда!..

– И что же нам делать с этими злостными преступниками? – вновь вопрошал Феб. – Гашение или Катапульта?

Горбуны единогласно выбрали Гашение, сочтя наше катапультирование в Беспросветную Зону слишком гуманной карой. Поразительно, как быстро непохожие друг на друга существа достигли консенсуса. Выходит, наше появление в Ядре по всем пунктам подпадало под местную расстрельную статью, что и повлекло за собой столь быстрый и жестокий вердикт.

Идея прапорщика о проведении переговоров зачахла на корню, но их инициатор пока что не отчаивался.

– Прошу слова! – стараясь перекричать чемпионский ор, потребовал Хриплый и настойчиво забарабанил по стеклу. – Дайте мне слово! Сло-ва! Сло-ва! Сло-ва!..

Немыслимо, но чемпионы все же предоставили нам возможность высказаться. Вот только сделано это было не по канонам справедливости, которые в Ядре разительно отличались от земных, а исключительно ради забавы. И впрямь, когда еще чемпионам улыбнется шанс присутствовать на выступлении говорящих шатунов, что являли собой чудо, равносильное прорыву навозной мухи в лабораторию по производству бактериологического оружия.

– В чем состоит наша вина? – первым делом поинтересовался Охрипыч, как и все мы, до глубины души возмущенный скоротечным судилищем. Было заметно, что прапорщик прилагал немалые усилия, чтобы удерживаться от брани.

Теперь чемпионы слушали нас внимательно, и потому Хриплому не пришлось повторять вопрос.

– Ваша вина – в самом факте вашего появления здесь, – пояснила правая голова Феба. Левая опять лишь согласно закивала. – Шатунам запрещено находиться в Ядре. Вы же не только проникли сюда с помощью беглого преступника Рипа, но и пытаетесь – в том числе даже сейчас! – дестабилизировать гармонию посредством воссоздания здесь вашей Проекции. Это самое дерзкое из всех преступлений, что случались в Ядре за всю его историю!

– Мы очутились у вас не по своей воле! – попытался оправдаться прапорщик. – И понятия не имели о ваших порядках! Хочу напомнить, что в Проекциях мы напрочь лишены возможности ознакомиться с законами Ядра, поэтому обвинять нас в их незнании – неправомочно и глупо!

– Ты хочешь сказать, что Феб отступает от заветов Держателя Пупа?! – Четыре глаза координатора налились нешуточной злобой. – Ты, ничтожное существо, заслоняющее Свет великим чемпионам! Если бы тебя уже не приговорили к Бессрочному Гашению, теперь бы ты его точно заработал! Да будет тебе известно, что законы Ядра писаны исключительно для нас, а шатунам тут дозволено лишь одно: как можно скорее прыгнуть в Катапульту и отправиться в Беспросветную Зону. Однако вам обычного Катапультирования будет явно недостаточно. Поэтому приготовьтесь принять самую страшную кару, какая только существует в этой Вселенной!..

– Погодите! – перебил его Хриплый, быстро сменив негодующий тон на дружелюбный. – Зачем же сразу вот так сурово! Вы же цивилизованные… создания. Вы нас неправильно поняли: мы вовсе не намерены оставаться в Ядре и менять ваши справедливые устои. Все, что мы хотели, это отдать Концептор Держателю Пупу, чтобы он восстановил Трудный Мир и вернул нас туда, в нашу привычную среду обитания. Как говорится, вам хорошо – нам хорошо… Разве в этом есть что-то преступное?

Снова волна недовольства прокатилась по террасе. На сей раз его причина была неясной, ведь Охрипыч вроде бы никого не оскорбил и вообще не сказал ничего крамольного. Впрочем, Феб не стал держать подсудимых в неведении и объяснил, что кроется за чемпионским гневом.

– Вот теперь ты несешь бред, шатун! – заявил координатор. Его левая голова, которая, похоже, ничего, кроме эмоций, не выражала, презрительно фыркнула. – Мы явно ошиблись, сочтя тебя разумным. Где это видано, чтобы шатуны или чемпионы добровольно покидали Ядро ради того, чтобы обосноваться в какой-то Проекции? Представить такое еще сложнее, чем исчезновение Источника. Двигаться не к Свету, а наоборот – противоречит самой нашей природе! Такое движение возможно лишь в принудительном порядке, при помощи Катапульты. Но ни один из чемпионов никогда не катапультировался из Ядра по собственной воле!

– Нацельте Катапульту туда, где была наша Проекция, и мы докажем любезным чемпионам, что говорим чистейшую правду, – клятвенно пообещал Хриплый. – Конечно, нам очень нравится в Ядре – здесь так… необычно… Но, извините за прямоту, Трудный Мир всегда был и будет для нас привычнее и роднее.

– Ложь, ложь и еще раз ложь! – закричали, перебивая друг друга, Мус и Зок. – Как можно желать вернуться в мир, где надо тратить столько сил даже на банальное передвижение, а обитатели обладают хрупким и неуравновешенным в пространстве телом? Разве можно предпочесть величайшую гармонию Ядра чудовищному хаосу вашей Проекции? Абсурд!

– Тогда не лучше ли отправить нас мучиться туда, чем бессрочно гасить в Ядре, растрачивая впустую ценные световые ресурсы? – тут же внес конструктивное предложение смекалистый прапорщик.

Два Фебовых лба синхронно наморщились, а лица в задумчивости напряглись. На протяжении этих нескольких секунд затишья во мне успела зародиться надежда, что предложенная нами для самих себя экзекуция будет воспринята чемпионами на ура. Впрочем, надежде этой, как и большинству ее предшественниц, тоже не суждено было сбыться. Какой логикой руководствовался сейчас Феб, неясно, но прапорщицкая показалась ему неубедительной. Поэтому он категорично пресек нашу отчаянную инициативу.

– Наказание вам уже определено! – заявил двуглавый горбун, отринув навеянные на него Охрипычем сомнения. – К тому же Гашение не расходует световые ресурсы, а, наоборот, помогает нам их экономить. Ты опять несешь свой обычный бред, шатун.

– Но ведь мы могли бы оказать вам еще одну большую услугу: помочь в поимке беглого преступника Рипа! – ухватился прапорщик за последнюю соломинку. – При нашем содействии вы схватите этого мерзавца гораздо быстрее!

На сей раз трибуны разразились не гневом, а хохотом. Вот только легче нам от этого не стало. Смех чемпионов не предвещал ничего хорошего. Так могли смеяться лишь над кончеными аутсайдерами, которым, сколько они ни рыпайся, не светило в жизни абсолютно никаких перспектив.

– А кто вам сказал, что Рип еще не пойман? – с издевкой осведомился Феб, потешаясь над шатунами вместе со всеми. После чего просветил нас и по этому вопросу: – Мы схватили приговоренного к Катапультированию адаптера вслед за вами. И поскольку количество его преступлений выросло, приговор Рипа был спешно пересмотрен, заменен на Бессрочное Гашение и приведен в исполнение аккурат перед рассмотрением вашего дела. К сожалению, ваше предложение безнадежно запоздало, поэтому не обессудьте!

– Уникальность! – подсказала Банкирша Хриплому. – Попробуй убедить его в нашей уникальности и ценности для их гребаной науки!

– Уникальность?! – переспросил Феб, расслышав поступившую «адвокату» подсказку. – О какой уникальности ты ведешь речь, шатун? Кем вы станете после того, как мы отнимем у вас Концептор? Обычными шатунами, только и всего. Наивно полагать, что Держатель станет перенацеливать Катапульту, чтобы забросить вас обратно в Проекционный Спектр.

– А как же Концептор? – вырвалось у Агаты. – Как же тогда Пуп вернет его на место?

– Для установки Концепторов существуют иные технологии… Однако не думаю, что Пуп станет воссоздавать разрушенную Проекцию. Даже обмани вы нас и сумей добраться до Держателя, все ваши усилия, скорее всего, оказались бы тщетными.

– То есть как это? – оторопел прапорщик.

– Обыкновенно, – ответил чемпион. – Во время исчезновения Проекций Держатель, смягчая негативные последствия, перестраивает Рефлектор к изменившимся условиям. Процесс этот сложный. Ни нам, ни тем более вам его не понять. Восстановление Концептора потребует от Держателя намного больше усилий. Поэтому ему проще сразу расселить внепроекционных шатунов по соседним Проекциям, чем возрождать исчезнувший мир. Вот если бы приток шатунов к Ядру усилился, тогда – другое дело. А пока мы без проблем обходимся современными мощностями Спектра и даже можем время от времени сокращать их. Не специально, а лишь от случая к случаю, как, например, сегодня.

– Но Рип уверил нас, что расселение внепроекционных шатунов происходит не сразу! – воскликнула Банкирша.

– Кто, Рип?! И вы поверили преступнику? Разумеется, он вам солгал! Для чего, спрашивается, Пупу тянуть с расселением? До последнего надеяться, что кто-то принесет ему утраченный Концептор, как это якобы вдруг вздумалось вам? Какая чепуха! Ваш отныне бесполезный Концептор в лучшем случае отправится в архив Держателя, а в худшем… Догадайтесь сами.

Данное известие напугало и огорчило меня сильнее, чем грозившее нам Бессрочное Гашение. В словах Феба было куда больше здравого смысла, нежели в уверениях Рипа. И от того грядущее пожизненное заключение в незнакомой тюрьме стало казаться вдвойне горше. Куковать вечность в тюремной камере, зная, что все самое дорогое для тебя обратилось в прах… Вот он каков, уготованный тебе Ад, Лингвист. Получи и распишись.

Плечи Охрипыча безвольно поникли. Это означало, что переговорщик исчерпал все аргументы и даже последний – угроза уничтожения нами Концептора, – не давал гарантии, что мы возьмем контроль над ситуацией.

– Хоть ругайся, хоть флиртуй, все равно в итоге… – Хриплый не договорил, обреченно вздохнул, но потом все же закончил свой пессимистичный каламбур. В три скупые буквы всемирно известного бранного слова прапорщик вложил столько горестных чувств, сколько иной актер вкладывает в целый монолог Гамлета. – Все пропало, шеф! Гипс снимают, клиент уезжает… Что ж, браток, доставай волыну. Юрьевна, шашку, то бишь Концептор, – наголо! Посмотрим, насколько эти гниды действительно дорожат списанными в утиль Вселенными!

– Минутку, Охрипыч, – придержал я товарища. – Ты захватил с собой воду, как собирался?

– Захватить-то захватил, да что толку? – без энтузиазма ответил прапорщик. – Перед смертью не надышишься, перед Гашением не напьешься… Нам бы сейчас не воды, а водки тяпнуть – помянуть Землю-матушку, мир ее праху, да в казематы, эх… А ну постой, браток, что ты сказал?! Едит твою мать! – Скумекав, что к чему, он шлепнул ладонью себя по лбу. – Весь ум из головы повылетал со всеми этими «хертурбациями»! Эй, студент, где бутылка, которую я тебе на берегу доверил? Только не вздумай сказать, что ты ее возле лифта вместе с балластом выбросил! Будешь тогда у меня все Бессрочное Гашение в упоре лежа отжиматься!