Текст книги "Турнир"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Эй, погоди, не гони коней! – забеспокоился я. – Что поблажек больше не будет, это мы уже поняли. И что вместо бочки помоев на нас теперь выльют целую цистерну, тоже понятно. Но, прежде чем это случится, нам не помешает хотя бы в общих чертах узнать о характере грядущей игры. Если это не сбор пакалей и не устранение причины образования аномалии, тогда что? Опять покер?

– Можно сказать и так, – ответил «серый». – Разве только при условии, что я не намерен блефовать. Я делаю ставку, вы отвечаете, мы вскрываем карты и определяем победителя. Либо же вы пасуете и выбываете из игры досрочно. Все справедливо.

– Черта с два! – возмутился я. – Тебе уже известно, какие карты у нас на руках, а мы о твоих можем только догадываться. К тому же ты умеешь заглядывать в будущее, а мы – нет! И о какой честной игре здесь может идти речь?

– Не забывай, что Орегонская зона – это все-таки не карточный стол, а пакали – не карты, – напомнил Мастер. – И что наш с тобой покер отличается от обычного настолько, насколько реальная война отличается от шахматной игры. На нашей арене ты можешь сам устанавливать правила, если у тебя есть такая возможность. И затем вынудить противника играть по ним.

– Ты сейчас говоришь только о себе или о нас обоих?

– Странный вопрос! Ты что, забыл Скважинск? И то, как вы в итоге заставили плазмодемона плясать под вашу дудку?

– Да уж… – Я вспомнил, кого в действительности следовало благодарить за ту победу – Безликого, – и приуныл. С ним в компании мы наверняка не пропали бы и здесь. По крайней мере, шансы на победу у нас в таком случае заметно выросли бы. А вот без Кальтера… Впрочем, сокрушаться о его гибели, когда мы сами балансировали на волосок от смерти, – не самое удачное время. Кальтер мертв, а мы еще живы. И нужно приложить все силы, чтобы наша с ним неминуемая встреча в аду состоялась как можно позднее. Желательно – лет этак через сорок-пятьдесят.

– Ну что ж, раз такое дело, значит, не будем ходить вокруг да около и приступим к игре, – пожав плечами, резюмировал я. – И когда начнем?

– Мы уже начали, – ответил «серый». – Я сделал ставку, когда сообщил тебе о том, что намерен сыграть с тобой. Ты уравнял ее, когда ответил согласием на мое предложение. Теперь я открываю свои карты, а тебе предстоит открыть свои. Вот, пожалуйста!

Мастер продолжал сидеть без движения, словно манекен. Я хотел было спросить, что он имеет в виду, но не успел. Дверь холла распахнулась, и в гостиницу вновь ввалились десантники. На сей раз их было больше: как минимум, человек двадцать. Наверное, к нам пожаловали все заброшенные мной в Орегон соотечественники, кто дожил до сегодняшнего дня. Все они, естественно, были при оружии. А возглавлял этот заросший грязью, но все еще боеспособный отряд уже знакомый мне лейтенант.

Я повернулся в сторону гостей, потом посмотрел на «серого», не зная, как мне отреагировать на это бесцеремонное вторжение. Для того, чтобы выпроводить меня из гостиницы или взять под стражу, сюда сбежалось раз в десять больше народу, чем требовалось, ведь я все еще оставался без оружия. Если, конечно, не считать оружием врученный мне пакаль. Но в единственном числе он был не опаснее портсигара.

– Я вскрыл свои карты, – прозвучал у меня в голове невозмутимый голос Мастера. – Теперь твоя очередь!

Неужели он так наивен и всерьез уверен, будто у меня есть чем крыть такую комбинацию?

Стараясь не делать резких движений и не сводя глаз с десантников, я поднялся из кресла. Тот факт, что они не приближались и не отдавали мне приказов, сильно настораживал. Отряд автоматчиков, с одной стороны, и безоружный я – с другой… Похоже, дело труба! И вряд ли пакаль-джокер сейчас мне чем-то поможет. Если только он не является пультом дистанционного управления, нажатие на который отключит этих «болванчиков», что крайне маловероятно.

– Смерть тому, кто заговорит о пакале! – провозгласил лейтенант уже слышанный мной от него вердикт, и вскинул автомат.

– Смерть! Смерть! Смерть! – вразнобой откликнулись прочие десантники, последовав его примеру.

Вот теперь настало самое время делать резкие движения! И чем резче, тем лучше. Спасибо лейтенанту, что не стал спускать курок молча. Едва до моих ушей долетело слово «смерть», и всю мою нерешительность как ветром сдуло. Развернувшись к врагам спиной, я рванул от них в другой конец холла. А спустя пару секунд в нем разразился такой грохот, какой в этих краях не слышали, наверное, со времен последнего извержения Маунт-Худа.

Два десятка автоматов дружно ударили очередями. Это были не предупредительные выстрелы – огонь велся на поражение. И быть бы мне нашпигованным килограммом свинца, если бы не камин. Он располагался в самом центре холла – этакая толстая, сужающаяся к потолку каменная колонна. За нее я и юркнул, воспользовавшись единственным доступным мне укрытием. А десятки предназначенных мне пуль вспороли деревянный пол и разнесли в щепки кресло, в котором я сидел.

Что стало при этом с угодившим под обстрел Мастером, я уже не заметил. Но, зная скользкую натуру «серых», я был уверен, что он успел раствориться в воздухе и не стал нечаянной жертвой собственных прислужников.

Если они и лишились рассудка, то не до конца. И, опасаясь множественных рикошетов, не стали палить по стенам и камину, когда я оказался недосягаем для пуль. Чего нельзя сказать о прочем вражеском оружии. Поэтому я не стал дожидаться, когда враг обойдет мою преграду. И, переждав короткий обстрел, рванул дальше – к ближайшему окну. А добежав до него, запрыгнул на подоконник и, ударив спиной мозаичное стекло, вылетел наружу вместе с осколками и обломками рамы.

Падать было невысоко и мягко – снег на территории турбазы никто не убирал, и под окнами отеля успели вырасти сугробы. Теплая одежда из плотной ткани спасла меня от порезов, однако бегать в ней было не слишком удобно. Скатившись со снежной кучи, я вскочил на ноги и, не оглядываясь, припустил вдоль гостиничной стены, дабы исчезнуть из поля зрения подбежавших к окнам автоматчиков. Теперь, чтобы снова взять меня на мушку, им тоже требовалось покинуть отель. Ну а пока они это делают, я отыграю у них небольшую фору.

На свободе мои шансы выбраться отсюда живым повышались. Но не настолько, чтобы считать их обнадеживающими. Удирать от погони вниз по горному склону гораздо приятнее, чем вверх, однако это правило распространялось и на моих врагов. И потому мне предстояло найти максимально быстрый способ покинуть «Приют отшельника». В идеале такой, что позволил бы обогнать пули. Но уповать на подобное везение мне уж точно не приходилось.

Впрочем, все было не так фатально, как могло показаться. Еще до того, как проникнуть в магазин, я заметил у торцевой стены гостиничного здания навес, под которым стояли снегоходы. Их следов на территории не наблюдалось, но я не сомневался, что они на ходу, ведь лучшего транспорта для патрулирования своих владений нынешним хозяевам турбазы было не найти.

Того, что кому-то взбредет в голову пробраться на базу и угнать у них снегоход, десантники явно не предполагали. Поэтому оставили ключи от зажигания в замках всех пяти стоящих под навесом машин. Недолго думая, я положил глаз на крайнюю из них. А после того, как мой «Полярис» завелся, я вытащил ключи у остальных и зашвырнул их как можно дальше в снег. Так что, если у противника нет запасных, гоняться за мной на снегоходах ему уже не придется.

Предположив, что враги бегут сюда по моим следам, я выгнал «Полярис» из-под навеса и, развернувшись, объехал на нем гостиницу с другой стороны. И когда высыпавшие из нее десантники опять меня увидели, я уносился от них на полной скорости к выезду из «Приюта». Вновь загрохотали автоматные очереди, и вокруг меня вздыбились фонтанчики снега. Но не успели автоматчики хорошенько прицелиться, как я уже съехал с искусственной горной террасы, где располагалась турбаза, на ведущую к ней дорогу. Которая за воротами резко брала под уклон и позволила мне сразу же угодить в не простреливаемую сверху мертвую зону.

Неужели повезло и я действительно обыграл Мастера в первом «покерном» круге? Увы, еще нет. Прежде чем покинуть Маунт-Худ, мне предстояло забрать из тайника пакаль, который я припрятал на подступах к «Приюту». Там, куда, согласно первоначальному плану, я хотел заманить десантников. И куда заманивать их именно сейчас мне очень не хотелось бы.

Эта площадка находилась в стороне от дороги. Попасть туда на снегоходе и убраться оттуда можно было только одним путем. Поэтому мне было бы гораздо разумнее продолжать гнать вниз, не отклоняясь от накатанного маршрута. В таком случае я достигну спасительного леса еще до того, как враги пустятся за мной вдогонку. Можно ли заплатить за дополнительный шанс оторваться от них утратой артефакта? Сейчас это казалось отличной идеей. Но как я оценю ее на трезвую голову, если мне повезет спастись? И получится ли у нас вернуться за пакалем позже, когда все уляжется? Последнее – скорее всего, нет. Мы вступили в схватку с самим Мастером Игры, который не даст нам передышки. Сказал же он: новых пакалей нам отныне не перепадет. А это наверняка означает и то, что брошенные артефакты мы также утратим навсегда.

Просто взять и бросить пакаль… Даже когда я, удирая от врагов, должен был беспокоиться в первую очередь о себе, меня волновал этот проклятый кусочек металла! Я думал о нем, как думает алкоголик о недопитой бутылке, по какой-либо причине оставленной им там, откуда ее уже не забрать. Этот пакаль не мог считаться утраченным, потому что я всего лишь припрятал его до поры до времени перед началом игры. И, по версии Мастера, снова завладел им в том будущем, которое «серые» отредактировали, якобы для нашей общей пользы. То есть, насколько я их понял, отложенная мною карта еще не считалась битой.

Стоит ли овчинка выделки? Я оглянулся на уже почти невидимый отсюда «Приют отшельника». Сомнительно, что десантники так просто отпустили меня восвояси, но турбазу они еще не покинули. Кажется, у них и впрямь не нашлось запасных ключей от снегоходов. А чтобы погнаться за мной на бронетехнике, ее холодные двигатели требовалось сначала прогреть, на что также было необходимо время…

– Будь ты проклята, мерзкая железяка! – выругался я, сворачивая с дороги на тропку, которую протоптал три часа назад и которая вела к моему тайнику. Там, где я смог пройти по снегу пешком, «Полярис» двигался и вовсе без труда. На путь к нужному месту и сооружение тайника мне понадобилось минут двадцать. Верхом на снегоходе я заберу артефакт и вернусь обратно на дорогу минут за пять. В общем, если не промешкаю, дело должно выгореть.

И правда, выгорело! Все, без остатка… Жаль, только не дело, а горючее в снегоходе. В пылу погони я не заметил маленький моргающий сенсор на приборной панели. Да что там, я вообще на нее не смотрел – едет машина, и ладно. Но даже если бы смотрел, это ничего не изменило бы. У меня все равно не было возможности ни дозаправиться, ни пересесть на другой транспорт.

«Полярис» зачихал, а потом заглох и встал как вкопанный, не дотянув до тайника около полусотни метров. То, что все очень хреново, я понял после трех безуспешных попыток вновь завести двигатель. Он упорно не хотел оживать, несмотря на потуги стартера. Поэтому у меня не осталось выбора, кроме как бросить умершую технику и проделать оставшийся до цели путь пешком.

Метка, на которую мне предстояло ориентироваться в поисках артефакта, осталась на месте. Я без проблем достал его из тайника и переложил в карман. Этот пакаль мы обозвали «трефовым королем» – из-за изображенного на нем монаха, несущего большой крест. Я выбрал его из прочих без какого-либо расчета – просто взял наугад одну из трех золотых пластинок и все. Если он обладал аномальным свойством, мы это еще не выяснили, поскольку собирались сегодня обойтись без волшебства. И пока, несмотря ни на что, мне это удавалось.

Я окинул взглядом раскинувшийся внизу лес. Трудно сказать, вышли мои люди на позиции или пока нет. Еще не стемнело, и они могли быть только на полпути к нужной опушке. Хотя, даже если они прибыли туда досрочно, все равно, пока я не достигну снеговой границы, они не в силах прикрыть меня огнем.

Итак, что мне делать дальше? Спуск на санях являл собой экстренный выход из ситуации. Однако это могло завершиться для меня не только поломанными конечностями, но и свернутой шеей. Которой я пока что очень дорожил. В свою очередь, возвращение на дорогу без снегохода сулило неминуемую встречу с десантниками, а они, в отличие от санного спорта, прикончат меня с большей гарантией. При условии, что они все-таки пустились в погоню. Но в данный момент я не мог это ни подтвердить, ни опровергнуть.

Подтверждение не заставило себя ждать и в мгновение ока избавило меня от колебаний. Где-то наверху, на непросматриваемом отсюда участке склона раздался хлопок, похожий на выстрел из подствольного гранатомета. А в следующий миг мой «полярис» взорвался, полыхнув огнем и разлетевшись на обломки.

Враг красноречиво намекнул, что мне не следует тут задерживаться. Спускаясь по дороге, он сначала заметил не меня, а брошенный мною снегоход. И неминуемо нанес удар. Что десантникам с успехом и удалось, даром что «Полярис» и так был уже бесполезен.

Я ожидал чего-то подобного, но думал, что все-таки увижу преследователей до того, как те начнут стрелять, и потому на миг растерялся. А когда взял себя в руки, противник уже показался мне на глаза. Он двигался по дороге колонной из двух «уазиков», «тигра» и БТР. Последний вез пассажиров также сверху, на броне. Среди них, надо полагать, и находился гранатометчик, заметивший сверху мой снегоход и тут же подбивший его.

Засечь меня им тоже будет раз плюнуть. В снегоходе не осталось горючего, поэтому оно не выплеснулось при взрыве на снег, не загорелось и не скрыло меня от врага дымовой завесой. В моем распоряжении была разве что парочка торчащих из снега камней. Но они являлись плохой защитой от гранат и пуль крупнокалиберного пулемета. И пока те и другие не обрушились на уступ, где я сейчас сидел, мне следовало срочно его покинуть.

Хочешь не хочешь, придется прыгать в сани и скатываться по склону. Если повезет, я домчусь до снеговой границы, а оттуда до леса уже рукой подать. Главное, чересчур не разгоняться и смотреть в оба, куда катишься. Тогда авось дело и выгорит… На сей раз – в образном, а не в прямом смысле слова.

Я спрыгнул на склон, который у края уступа еще оставался пологим, и на нем можно было устоять. Чтобы добраться до припрятанных мною ниже саней, требовалось пробежать еще десяток шагов. А потом – упасть в них, оттолкнуться и поминай, как звали!.. Ничего сложного. Я мог быстро проделать это не только днем, но и ночью, а также под огнем противника.

И проделал бы, если бы противник не устроил мне новую подлянку.

Гранатометчик, который только что продемонстрировал мне и товарищам свою меткость, выстрелил во второй раз, едва я соскочил с уступа. Выстрелил не наугад – эта граната, несомненно, предназначалась мне. Она была выпущена с упреждением, поскольку я, в отличие от моего снегохода, представлял собой уже движущуюся мишень. Грамотный расчет, и все же в него закралась ошибка. Оттого, что в момент выстрела я провалился по колено в сугроб и резко замедлил ход, упреждение вышло слишком большим. Граната упала впереди, прямо за кучу камней, к которой я бежал. И которая в итоге защитила меня от осколков и взрывной волны.

Увидев, как что-то молниеносное промчалось по воздуху и упало за камнями, я инстинктивно плюхнулся в сугроб. А когда рассеялась поднятая взрывом снежная пелена, моим глазам предстала душераздирающая картина. Сани, которые я втащил на гору и припрятал в тайнике, уносились вниз по склону! Пустые! Ну а я лежал на снегу и смотрел, как они набирали скорость и стремительно от меня удалялись.

Просто немыслимо! Если весь сегодняшний день фортуна била мне только под дых, то сейчас она саданула ниже. Аккурат в то самое место, куда Шира пнула вчера квестера Володю.

Можно было счесть все это проделкой «серых», да только вряд ли они виноваты в бегстве моих саней. Все оказалось куда прозаичнее. Прогремевший рядом с тайником взрыв не разбил сани, а выбросил их оттуда. И они, упав полозьями на снег, сами покатились по склону. А я остался наверху выкрикивать им вслед грязную брань и кусать от досады локти.

Вернее, я позволил себе выпустить ярость, когда добежал до камней и укрылся за ними. Я был дьявольски зол, но не настолько, чтобы забыть о нависшей надо мной угрозе. Которая не замедлила вновь напомнить о себе, обрушив на меня автоматные и пулеметные очереди.

Это нагромождение валунов было побольше тех каменных куч, что остались наверху. Проблема в том, что, когда десантники доедут до уступа, они начнут стрелять по мне с такой короткой дистанции, что им даже придется отступить немного назад, чтобы их не зацепило осколками своих же гранат.

Сбежать отсюда было совершенно нереально. Я не проживу и десяти секунд, двигаясь по колено в снегу на открытом пространстве под шквальным огнем. Больше всего мне хотелось забиться под самый большой валун, сжаться в комок и заткнуть уши, но пока во мне теплилась надежда, я собирался выживать всеми доступными мне способами. Кроме откровенно сказочных, разумеется. Таких, как обращение с молитвами ко всяческим богам. Много будет чести мерзавцам! Из всех известных человечеству богов я верил в существование лишь тех из них, которых видел собственными глазами. То есть «серых». Но молиться им было бы и подавно глупо. Потому что сейчас они воевали против меня, в чем наконец-то соизволили честно признаться.

А вот лежащие у меня в кармане пакали – дар этих самых «богов», – вероятно, могли еще сослужить мне службу. Разумеется, я о них не забыл. И теперь, когда в моем кармане их насчитывалось уже два, я мог попытаться их активировать. Так, как мы обычно это делали, – стукали артефактами друг о друга и смотрели, к чему это приведет. Тем более что условия этому благоприятствовали: меня загнали в угол, помощи мне ждать неоткуда, а жить оставалось считаные минуты. Короче говоря, при любом исходе эксперимента я ничего не терял.

Прежде нам не доводилось сталкивать два золотых пакаля – только золотой с белым. Результатом такого соединения была телепортация экспериментатора к пакалю-маяку – в нашем случае это был красный артефакт – и обратно (когда пакали разъединялись). Столкновение белого и красного пакаля приводило к аналогичному эффекту. Только это позволяло переносить уже не одного, а целую группу экспериментаторов к черному пакалю в пределах одной локации. При соединении черного и красного артефактов эффект вновь усиливался. При таком раскладе нам удавалось перемещать помимо самой группы также движимые крупногабаритные объекты – автомобиль и большую цистерну. На этом уровне роль маяка играл зеркальный пакаль. А если он оказывался в другой аномальной зоне, то мы телепортировались уже туда.

О том, что было при соединении черного и зеркального пакаля (в нашем случае – черного и двух зеркальных), я уже рассказывал. Их альянс оказался воистину сокрушительным. Мы, наш автомобиль, взвод солдат на бронетехнике, а также вырванная из земли часть города Скважинска… Все это перенеслось на другой край света, в США, где находилось и поныне, продолжая участвовать в грандиозном спектакле «серых».

Три пакаля – два одинаковых плюс пакаль другой масти – реагировали так же, как пара разномастных пакалей, но с усилением эффекта от добавочного артефакта. Что произойдет, если соединить две пластинки одного цвета, мы пока не знали. По логике, между самыми дешевыми артефактами должна произойти и самая слабая из всех вероятных реакций. Но какая именно? Телепортация на короткое расстояние? Теоретически возможно, но сейчас – вряд ли. Для этого нужен третий пакаль-маяк, а собратья моих пакалей остались у Бледного. Который находится сейчас в километре с лишним отсюда. И то при условии, что к этому часу он вывел наш отряд на позиции. Если же еще не вывел, то все потенциальные маяки находятся от меня еще дальше.

Хотя какой прок от этих суматошных расчетов, если я все равно действую по принципу «будь что будет»?

Достав оба пакаля и стараясь ненароком их не выронить – очень не хотелось бы искать их потом под пулями в глубоком снегу, – я взял в каждую руку по артефакту. Затем сосредоточился и сшиб их плоскими сторонами. Монах с крестом и указывающий пальцем в небо «серый»… Способны ли они на что-то большее, кроме бесполезного стука, который издали в момент столкновения друг с другом?..

Однако назвать раздавшийся при этом звук стуком было все равно, что назвать хлопком выстрел артиллерийского орудия. Соприкоснувшиеся пакали бабахнули так, что я аж подпрыгнул, хотя, казалось бы, напугать меня грохотом под ураганным обстрелом было невозможно…

Хотя нет, напугал меня не только грохот, и подпрыгнул я совсем по другой причине. Но как тут было не подпрыгнуть, когда рядом со мной в мгновение ока разверзлась огромная трещина. Она прочертила склон сверху вниз, протянувшись на добрую сотню метров. Ее ширина составляла примерно метр, а глубина – около десятка. Или даже больше – точно я не разглядел, но упавший в нее снег застрял где-то на этом уровне.

Окажись верхний край трещины на три метра выше, я неминуемо провалился бы в нее. И назад без посторонней помощи уже не выбрался бы. Но нет, разлом начинался близко, но не настолько, чтобы я мог случайно в него сорваться. И он разрезал склон аккурат в том направлении, куда был устремлен мой взгляд.

Ну и дела! Неужто и впрямь эта щель возникла здесь по пакальному велению, по моему хотению?

Согласен, гора могла треснуть и без моего вмешательства. Например, от обстрела, сосредоточенного в одной точке промерзлого склона. Но я, конечно, не поверил в такое удивительное совпадение. И решил, не мешкая, повторить эксперимент, только на сей раз с большей для себя пользой.

Дождавшись, когда стрельба немного утихнет, я высунулся из-за камней. Совсем ненадолго. Ровно настолько, чтобы вытянуть руки с пакалями в сторону противника, стукнуть ими друг о друга и снова скрыться за валунами.

Грохот и треск повторились. Но теперь помимо них до меня донесся другой шум. И крики. А вот стрельба, напротив, сразу утихла. Что вовсе неудивительно. И я на месте десантников прекратил бы стрелять и закричал, когда скала, на которой я стоял, вдруг взяла бы и треснула напополам.

Кое-кто из них, впрочем, кричал не только от испуга и удивления. Сила, породившая этот разлом, могла разрушать и горизонтальные, и наклонные, и вертикальные поверхности. Он прошелся не только по вершине склона, но и по уступу. И тот оказался разрублен наискосок, отчего примерно треть его обвалилась. А с обвалом устремились вниз, грохоча и кувыркаясь, «тигр» и один из «уазиков». Вместе с полудюжиной десантников, что в этот момент находились в машинах и рядом с ними.

Туда же мог отправиться и БТР – трещина прошла точно под ним. Но ему повезло. Шесть из восьми его колес остались стоять на уступе и лишь два правых передних повисли в воздухе. Падать он явно не собирался, но сидевшие у него на броне десантники не стали дожидаться, случится это или нет, и живо соскочили на землю.

Не пострадавших в катастрофе врагов охватила суматоха. Прекратив огонь, они соскочили с уступа и ринулись спасать незадачливых товарищей. Высота, с которой те сорвались, была невелика, но их угораздило приземлиться на наклонную поверхность, отчего их падение тут же перешло в кувыркание. А напуганные водители бронетранспортера и второго «уазика» дружно дали задний ход, уводя технику на устойчивую часть склона.

Одним небрежным движением рук я создал врагу столько проблем, что ему враз стало не до меня. Но если он мог махнуть на все рукой и заняться своими ранеными, то я не мог просто так от него отмахнуться. Оружие десантников все еще находилось на боевом взводе. И оно будет немедля пущено в ход, едва я покажусь им на глаза.

Десантники и я подняли в округе неслабый шум. Но лавин здесь можно было не опасаться. Их сезон еще не настал, поскольку в ноябре на вершине Маунт-Худа лежало мало снега. А значит, я мог и дальше шуметь, тем более что тихого способа выбраться из этой западни попросту не существовало.

Продолжать аномальную перестрелку с врагом не имело смысла. Его оставшаяся техника находилась уже вне досягаемости моего тектонического оружия. Так же, как и спустившиеся с уступа спасатели, до которых я не мог дотянуться. Поэтому я оставил их в покое и, выбрав очередную цель в противоположной стороне, нанес удар по ней.

Этой целью была громадная отвесная скала, в которую упирался уступ и которая нависала над склоном слева от меня. Третья пробитая мной трещина подрубила основание скалы, после чего она обрушилась на склон всей своей многотысячетонной массой. И развалилась на кучу разновеликих обломков, которые покатились вниз, рокоча и сотрясая землю.

Некоторые из обломков имели довольно внушительные размеры. Если бы им на пути попался, к примеру, тот же «Приют отшельника», он был бы снесен ими за считаные секунды. На счастье хозяев здешних туристических баз, я устроил обвал вдали от их собственности. И все выбитые мною из горы камни должны были просто рассеяться по склону за снеговой границей.

Само собой, я учинил это бесчинство не шутки ради и не с целью еще пуще напугать противника. Вернее, напугать его не являлось моей приоритетной задачей. Таким вот интересным способом я перво-наперво готовил себе путь к бегству. И неплохо в этом преуспел! Сошедший обвал примял глубокий снег, проторив в нем превосходную дорогу. А рассыпавшиеся по склону сверху донизу камни создали на моем пути множество потенциальных укрытий от вражеских пуль.

Не успели еще катящиеся вниз глыбы остановиться, а я уже мчался по их следам, то и дело падая на спину и съезжая на ней с крутых участков расчищенного мной спуска. Мне вслед снова ударили автоматные очереди, правда, теперь их было меньше и они не подкреплялись гранатами. К тому же стрелявшие десантники не рвались в погоню, поскольку не намеревались бросать нуждающихся в помощи соратников. По сравнению с прошлым свинцовым ураганом это был всего-навсего легкий бриз. Дуновение которого все равно оставалось смертельно опасным. И я, несясь со всех ног к свободе, ни на миг не забывал об осторожности и напрасно не подставлялся.

Перебегая от камня к камню, я постепенно удалялся от врага. И когда до пулеметчика в БТР дошло, что происходит внизу и он поддержал товарищей огнем, для меня его пули были уже почти не страшны. К тому моменту между нами громоздились раскатившиеся по склону десятки глыб. Они принимали на себя большинство пуль. Остальные взрывали придавленный снег, по которому я двигался. Но когда я пересек снеговую границу и ступил на твердую землю, стрелять по мне стало бессмысленно. Потому что я спрыгнул в ближайший овраг, чьи склоны заслонили меня от обстрела. Который сразу же утих, потому что десантникам стало не в кого целиться.

Овраг тянулся до самого подножия горы, куда я спустился примерно через полчаса. А спустя еще какое-то время, уже в вечерних сумерках, я добрел до опушки, где меня поджидали товарищи. То, что я прибыл к ним раньше намеченного срока, да еще с четвертым пакалем, их изрядно удивило. Но рассказывать им о своих похождениях здесь и сейчас я не стал. И отложил наш разговор до той поры, пока мы не вернемся в наше укрытие. Куда мы, не мешкая, и отправились. Несмотря на сгущающуюся темноту, десантники не преминут наведаться к подножию Маунт-Худа. Затем, чтобы проверить, не переломал ли я себе конечности и не лежу ли я сейчас беспомощный, дожидаясь, пока кто-нибудь меня отыщет.

Не считая ушибов и потрепанных нервов (их можно было в расчет не брать – привычное нынче дело), в целом первый круг турнира с Мастером я отыграл достойно. Но, с другой стороны, разве могло быть иначе? Разве неведомым болельщикам, которые наблюдают за нашей игрой, понравилось бы, если бы добравшаяся до схватки с Мастером команда так быстро выбыла из игры?

И все-таки не похоже, чтобы мне подыгрывали. Уж я-то разбираюсь, когда враг и правда пытается меня убить, а когда желает лишь напугать, стреляя поверх головы. Десантники устроили мне на склоне Маунт-Худа настоящее пекло. И даже заполучив тектоническое оружие, я продолжал подвергаться риску, ведь пакали не останавливали летящие в меня пули и гранатные осколки.

Горячий выдался старт, что ни говори. Что же уготовано нам дальше, если Мастер Игры не намерен играть в поддавки? В любом случае, его возможности многократно превышают наши, даже при наличии у нас семи пакалей.

Или я ошибаюсь? Или, обладая ими, мы действительно можем биться с «серым» на равных? Почему нет, ведь зрителей этого турнира вряд ли устроит неравный бой людей с богами?..