Текст книги "Последний барьер"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– И чем же оплачивается все это счастье? – осведомился я.

– Да всем, чем угодно. Землей, ресурсами, долями от прибыли ведущих госпредприятий, рыночными льготами, политическими уступками, возможностью размещения на территории клиента военных баз НАТО… Пока в стране царит неразбериха и отряды «гарантов» наделены чрезвычайными полномочиями, ЦРУ врастает корнями во все, во что только пожелает. После чего ему уже сам черт не брат. Такого размаха инфильтрацию во власть и экономику суверенного государства любая разведка мира может считать вершиной своей деятельности. И тут я, как профессионал, могу только снять перед «G. O. D. S.» шляпу. Единственное, в чем мы утерли ей нос, это в том, что так и не дали ей официальный допуск в Пятизонье. Вы бы знали, на какие только ухищрения она шла! Но как ни крути, а Зона – это все-таки наше«стихийное бедствие», и стричь на нем купоны будем мы, а не ЦРУ. Однако наивно было бы думать, что «гаранты» так легко откажутся от своих замыслов и не объявятся здесь нелегально. Что, собственно говоря, однажды и произошло.

– Странно, – удивился Мерлин. – И почему ими занимается Ведомственный отдел «Гермес», а не обычная контрразведка?

– Потому что мы не проморгали момент, когда «G. O. D. S.» пересекла Барьер. И решили наказать ее наиболее выгодным для нас способом. Чтобы получать прибыль, «гарантам» нужно сначала вложить деньги во что-то перспективное – такое, что в течение ближайшей пары лет многократно окупится. Сумма этих вложений нас и заинтересовала. По сравнению с ней твои алмазы, Мангуст, все равно что карманная мелочь. Здесь уже идет речь о числах с девятью нолями…

Я хмыкнул: что ж, догадка Пожарского подтвердилась. «Гермес» и впрямь играет по-крупному. Осталось лишь выяснить, какая роль в этой игре «с девятью нолями» предназначена мне…

– …Не сочтите за глупый пафос, – продолжал Трюфель, – но мой служебный долг – проконтролировать, чтобы «G. O. D. S.» распорядилась своими деньгами единственно правильным способом. То есть безвозмездно инвестировала их в экономику нашей страны. А потом убралась из Зоны не солоно хлебавши и не приумножала свои капиталы на нашей с вами трагедии.

– Потому что зарабатывать на нашей трагедии намерено исключительно Ведомство! И оно не потерпит на этом кровавом рынке конкуренции! – сверкнув глазами, перебила Арабеска комбинатора.

Но тот и бровью не повел.

– Можно сказать и так, – пожав плечами, заметил оборотень. – А можно придумать еще целую кучу других формулировок. Только они – всего лишь пустые слова, не более. Как правильно назвать автомат, который ты держишь в руках: орудием убийства или средством спасения твоей жизни и жизней твоих друзей? Все зависит от точки зрения тех, кто из этого автомата стреляет и на кого он нацелен. Как назвать то, чем я занимаюсь: паразитированием на людском горе или пополнением госбюджета, из которого выплачиваются пенсии старикам и инвалидам? Оба ответа абсолютно правильны, и потому мне больше по душе второй, уж извини… Однако не будем отвлекаться на философские споры. Не стану склонять вас к сотрудничеству, взывая к вашему гражданскому долгу и чувству патриотизма – вот еще! Такие стимулы я приберегу для тех дураков, на кого они действуют. Вас же – разумных, цивилизованных людей – я просто найму для одной рискованной работенки. Оплата строго по прейскуранту. Сколько пунктов из него выполните, столько в сумме получите. Вы ведь все равно намерены вторгнуться на «Альтитуду» и кое-кого там разыскать, верно? Ну так теперь вам придется делать это не за бесплатно, а за хорошее вознаграждение. Согласитесь, весьма выгодное предложение.

– И что конкретно входит в твой прейскурант? – спросил я.

– В нем не много пунктов, поэтому могу перечислить вам их по памяти, – вновь расплылся в улыбке Трюфель. – Первый пункт: найти и убить Талермана. Второй пункт: раздобыть материалы о проекте Талермана или их копии. Третий и самый высокооплачиваемый пункт: привести мне Умника живьем. На этом – все. Как видите, ничего такого, что шло бы вразрез с вашими целями. Они один в один совпадают с моими. В противном случае я бы не искал так настойчиво встречи с вами.

– Зачем Умник нужен мне и Мангусту, понятно, – проговорил Семен. – А ты-то за что на него взъелся?

– Выведение из игры Талермана нарушит планы «G. O. D. S.» так же, как их внезапный альянс спутал в свое время наши карты, – не стал скрывать свои тактические замыслы комбинатор. – Без Умника его проект окажется под угрозой: или застопорится, или вовсе будет заморожен. Его спонсоры начнут подыскивать новый вариант, куда еще можно инвестировать свои капиталы. Вот тогда-то я и обернусь котом Базилио, который покажет этим буратинам какое-нибудь местное Поле Чудес, где они могли бы зарыть свои денежки. Я мог бы сделать это и раньше, но проклятый Талерман появился и спелся с «гарантами» прежде, чем мы начали действовать.

– На кой черт ты нам все это рассказываешь? – удивился я. – А вдруг кого-либо из нас возьмут в плен и мы с потрохами выдадим тебя твоим врагам? Что-то ты, Трюфель, чересчур много болтаешь для аса военной разведки.

– Просто болтать и выбалтывать секреты – две совершенно разные вещи. Вы знаете ровно столько, сколько вам положено знать. И ни байтом информации больше, – ничуть не смутился редупликант. – «G. O. D. S.» в курсе, что Ведомство рассекретило ее присутствие в Пятизонье, и постоянно ожидает нашего ответного хода. Если вы попадетесь, вас примут за наших агентов независимо от того, являетесь вы ими или нет. Вы расколетесь и скажете, что встречались со мной и я посвятил вас в свои замыслы? Замечательно! В этом случае я все равно остаюсь в выигрыше.

– Как это? – вырвалось у Жорика.

– А вот так! При таком исходе «G. O. D. S.» утроит бдительность. И станет с маниакальной подозрительностью проверять и перепроверять все найденные ею варианты вложения капитала. И чем больше она будет тратить на это времени и сил, тем лучше для меня. Ведь я – из той породы охотников, которые, даже идя ловить птиц в силки, все равно берут с собой сокола и держат наготове ружье. Прямо так можете «гарантам» и передать, если, конечно, вам не повезет и вы будете вынуждены иметь с ними откровенную беседу… Как видите, вы – моя беспроигрышная козырная карта при любом раскладе. За что вас и ценю.

– Честный ответ, – заметил я. – Но ты не учел еще кое-что. Того, что мы можем передумать идти на полигон, если не найдем способ, как туда проникнуть. И тогда все твои откровения окажутся напрасны.

– Вы пойдете на «Альтитуду», – уверенно заявил Трюфель. – Сегодняшней ночью. Могу поспорить на что угодно. Хотите?

Мы переглянулись. Желающих спорить с Ведомством среди нас не нашлось. А тем более спорить на что угодно, хотя соблазн попробовать, конечно, был.

– Откуда такая уверенность? – полюбопытствовал я вместо того, чтобы заключать пари с дьяволом. – Ты знаешь способ, каким «гаранты» и Талерман спускаются на законсервированный военный объект?

– Знаю. Покидая полигон, «Светоч» залил бетоном все его выходы на поверхность. А также затопил кое-какие не имеющие стратегического значения ярусы. Не был перекрыт лишь один из подводных тоннелей – тот, что питает охладитель реактора «Альтитуды». Есть предположение, что впервые Талерман проник туда этим путем. А преодолеть шлюзы и подчинить себе тамошний искин Давиду помог Троян. Впоследствии, когда Умник спелся с «G. O. D. S.», спонсоры пригнали сюда маленькую разведывательно-диверсионную субмарину. На ней они с тех пор и выбираются наружу, всплывая подальше от Городища, дабы не вызывать подозрений.

– Как часто они это делают и где именно находятся места всплытия лодки? – оживился Мерлин.

– Маскируясь под вольных сталкеров, «гаранты» рыщут по всему Пятизонью. Но они рано или поздно всегда возвращаются на «Альтитуду», – сообщил комбинатор. – Само собой, что точные сроки их возвращения неизвестны даже им самим – мало ли где и как надолго им придется задержаться в Зоне? Поэтому раз в сутки, сразу после наступления темноты, подлодка наведывается на южную оконечность водохранилища. Там она подбирает очередную вернувшуюся из рейда группу, если та успеет прибыть в точку эвакуации. Таковых точек всего семь. На каждой из них субмарина появляется лишь раз в неделю. Мои ребята давно вычислили, где в какой день она всплывает, и сегодня, выдав себя за сталкеров «G. O. D. S.», захватят ее. Если, конечно, на берегу не объявятся настоящие «гаранты». В таком случае мы не станем понапрасну рисковать и перенесем операцию на завтра или послезавтра.

– Если все настолько просто, почему вы сами до сих пор не проникли на полигон и не устранили Талермана? – спросил я.

– Ты ошибаешься, – возразил Трюфель. – Затея кажется простой только при взгляде из нашего бункера. На самом деле все намного сложнее. Есть целая уйма причин, почему нам – сотрудникам Ведомства – нельзя появляться на полигоне. И главная из них – контролирующий его искусственный интеллект «Ректор». Доктор Свистунов, как бывший сотрудник «Светоча», наверняка рассказал вам, что это за дрянь. Созданная военными, она умеет распознавать их, даже если я или кто-то из моих бойцов нарисуемся перед ее сканерами в чем мать родила. Импланты с клеймом Военпрома, следы инъекций армейских наноусилителей и прочие характерные приметы выдадут нас Ректору, будто визитные карточки. А он считает военных, которые пытались его отключить, своими приоритетными врагами. И начнет бороться с нами сразу, как только мы окажемся в радиусе досягаемости его охранных систем. У «гарантов» есть на этот случай защитник в лице Трояна, а нас внутри полигона защитить некому. Зато среди вас военных нет, и в этом ваше преимущество. Вероятно, у Ректора сохранилась остаточная память, в которой прошито правило, запрещающее боевому компьютеру убивать гражданских. Я логично рассуждаю, доктор?

– Логично, господин Трюфель, – согласился Зеленый Шприц. – На остаточную память тамошних компьютеров я и рассчитываю. Господин Хомяков уже доказал однажды на примере своего вертолета, что при определенных условиях биомех способен опознать бывшего хозяина и не убить его. Есть мнение, что искин «Альтитуды» идентифицирует Талермана не как отщепенца, а как действующего сотрудника «Светоча». Это значит, что у меня имеется неплохой шанс разыграть ту же карту. Вряд ли Ректор в курсе, что я дезертировал со службы и моя фамилия наверняка все еще числится в его списках. А раз так, я мог бы попробовать найти с электронным разумом полигона общий язык.

– Будем надеяться, что ты прав, – кивнул комбинатор. После чего встал с ящика, подошел к мониторам и включил один из них. Перед нами высветился голографический макет огромного подземного комплекса, уходящего вглубь на добрый десяток ярусов. – А теперь, если не возражаете, я хотел бы ознакомить вас с планом «Альтитуды», который я раздобыл в архивах «Светоча» помимо прочих файлов… Доктор! Как человек, бывавший на полигоне, объясни мне и всем нам некоторые детали, какие я тут недопонял. Первым делом расскажи-ка вот про этот коридор на восьмом уровне. Никак не возьму в толк, куда он ведет и зачем вообще нужен…

Глава 6

При взгляде на плещущуюся у бортов субмарины ледяную воду меня бросило в дрожь – свежи были воспоминания о пережитом днем купании. Но я отринул неуместные страхи и перебрался на лодку по узким сходням, перекинутым с нее на льдину, где мы до этого стояли.

Ныряющий челнок, который отбила у «G. O. D. S.» знакомая нам троица Ведомственных головорезов, был вместимостью с микроавтобус. Они, их босс и мы могли бы без проблем втиснуться в подлодку. Но комбинатор не стал подниматься вместе с нами на борт и вдобавок приказал двоим своим бойцам сойти к нему на лед. С нами остался лишь тот из них, который сидел за штурвалом. Он же и привел субмарину в эту укромную заводь на западном берегу водохранилища. Куда подевался прежний капитан, мы не спрашивали. Это и так было очевидно: размазанная ботинками кровь на полу рулевой рубки свидетельствовала о том, что, в отличие от нас, к «гарантам» оперативники «Гермеса» не питали ни капли жалости.

– Бекар не станет заплывать в водозаборный канал, а просто высадит вас у его начала, – проинструктировал нас напоследок Трюфель, склонившись над еще не задраенным люком. – Нельзя, чтобы лодка возвращалась на полигон. Для противника она должна просто исчезнуть – пусть думают, что ее угнали. Так по крайней мере «гаранты» с наименьшей вероятностью решат, что на «Альтитуду» кто-то проник. Длина канала охладителя около двухсот метров. Проплывете это расстояние под водой на «каракатице». Что будете делать потом?

Комбинатор знал примерный план наших действий не хуже нас. Это был всего-навсего проверочный вопрос.

– Доплывем до коллектора и вынырнем сразу у входа в него, – не мешкая, отозвался Жорик, доказывая лишний раз всем нам, что он настроен на предстоящую операцию серьезнее, чем когда бы то ни было. – Затем установим акустический передатчик, чтобы перед отступлением подать подлодке сигнал прибыть за нами в коллектор. Затем сбросим скафандры и оглядимся… Или нет, виноват: сначала оглядимся и только потом их сбросим. Затем прикинем, по какому из трех идущих от коллектора путей будет проще всего добраться до полигона. Затем…

– Достаточно, – оборвал Дюймового редупликант. – Пути отхода также знаете. Субмарина будет дрейфовать неподалеку. С момента, когда она получит ваш сигнал, и до ее прибытия в коллектор должно пройти от пяти до десяти минут. Учитывайте этот нюанс. И если за это время Бекар вдруг не объявится, не ждите его, а выбирайтесь альтернативным маршрутом. Вопросы есть?.. Нет? Ну, тогда ни пуха вам, ни пера! Или как там говорят сталкеры: ни «Фрича», ни «Плети»! Так вроде?

– К Атомному Демону! – хором откликнулись мы из лодочной утробы. И я, обменявшись с Трюфелем на прощание рукопожатием, задраил люк…

Полуторакилометровое плавание от точки погружения до точки десантирования продлилось считаные минуты. За это время мы успели закрепить на шеях ошейники-генераторы, которые обволокли нашу одежду слоем водонепроницаемой нанопленки (при этом я прочел короткую молитву, чтобы мой высокотехнологичный скафандр не развалился на атомы до того, как я вылезу из воды), и приторочили к лицам дыхательные маски, а к ногам – ласты. Наш молчаливый капитан – тот самый тип, который едва не разбился, сброшенный моим выстрелом со стены Рижского вокзала, – даже толком не разогнался, как ему вновь пришлось сбавлять ход и останавливаться. Но уже без всплытия, поскольку сейчас мы находились всего в полусотне метров от восточной стены Городища.

За борт выходили поодиночке, через шлюзовую камеру для аквалангистов. После чего, держась за корпус субмарины, плыли наверх и собирались рядом с люком, через который мы в нее загружались. Видимость под водой оставляла желать лучшего, и это еще мягко сказано. На этот случай в наши ошейники были встроены ультразвуковые локаторы. Они сканировал округу, затем формировали схематическое изображение обнаруженных объектов и проецировали его на стекла масок. Поэтому отыскивать вход в водозаборный канал вслепую нам не пришлось.

Также не пришлось нам плыть, растрачивая силы на работу ластами. Доставить нас к цели должна была та самая «каракатица», о которой упоминал на последнем инструктаже Трюфель. Закрепленная снаружи на обшивке подлодки, она напоминала пузатую торпеду с двумя десятками кронштейнов и маленьким пультом управления. Двигалась эта хреновина посредством шнекового винта – не слишком скоростного, зато практически бесшумного. И могла увезти десяток прицепившихся к ней аквалангистов. Нас было всего пятеро, так что с нашей транспортировкой «каракатица» и подавно справилась.

Доверив Мерлину управление ею, мы рассредоточились по корпусу «каракатицы» и, дабы не сорваться при движении, просунули запястья в специальные лямки на пассажирских кронштейнах. Пожарский сделал то же самое, только одна его рука была прикреплена не к кронштейну, а к рулевому джойстику. Локатор «каракатицы» также мог видеть сквозь мглу и выводил сгенерированное изображение вместе с координатными отметками на штурманский пульт. Ориентирующийся по нему в кромешном мраке Семен словно играл на допотопной видеоприставке, чей маломощный процессор мог оперировать лишь примитивной, схематической графикой. И сил это занятие отнимало примерно столько же. Одно плохо: в случае проигрыша у нас уже никак не получится перезагрузить игровой уровень, чтобы снова попытаться пройти его сначала…

Когда-то жерло водозаборного канала перекрывали массивные решетки из толстых прутьев. Ныне все они были срезаны, и от них остались лишь торчащие из бетонных стен металлические «пеньки». Заблудиться здесь и уплыть не туда было невозможно. До коллектора канальная труба, если верить карте, не имела ответвлений и представляла собой прямой, затопленный доверху тоннель. Течение также нам благоприятствовало, обещая сделать наше и без того короткое подводное плавание еще короче.

От холода невидимая нанопленка не спасала, но одежду от воды оберегала надежно. К счастью для меня, когда мы добрались до коллектора – это выяснилось по встретившейся нам на пути первой развилке, – мой скафандр был еще цел. Впрочем, его поломка из-за контакта с моим разрушительным для электронной техники телом была вопросом ближайших минут. Мне следовало во что бы то ни стало выбираться на сушу, иначе мои высушенные в бункере Трюфеля комбинезон и ботинки опять промокнут, а у меня и без этого проблем предостаточно. И вряд ли в обозримом будущем их количество уменьшится. Скорее наоборот, поскольку проникновение на полигон станет не победой, а еще только объявлением войны Давиду Талерману и его заокеанским покровителям.

Мы не знали доподлинно, где в коллекторе оборудован причал для подлодки. На виртуальном макете «Альтитуды» имелось лишь одно подходящее для этого место, и мы были почти уверены, что именно там Умник с «гарантами» грузятся на субмарину и покидают ее. А значит, там же у них должен быть оборудован охранный пост. И ни разминуться с ним, ни проплыть мимо него под водой нам не удастся. Из коллектора поток воды утекал прямиком к охладителю реактора, куда нам, естественно, путь был уже заказан.

Благо хоть коллекторный зал оказался достаточно просторным, и нам не пришлось выныривать прямо под носом у охраны. Выключив двигатель «каракатицы», мы оставили ее на дне канала, возле первой развилки. И, остерегшись всплывать сразу всей компанией, отправили сначала на поверхность одну Динару. Наметанные глаза следопытки сразу засекут угрозу, где бы она ни таилась. А также укромные уголки, в которых мы могли бы оборудовать для себя плацдарм. Мы же видели пока всего ничего – лишь горящий наверху свет. Не яркий, но хорошо заметный из-под воды. Сомнительно, чтобы он горел здесь постоянно – зачем нынешним хозяевам полигона упрощать задачу пытающемуся вторгнуться к ним потенциальному противнику? Судя по всему, освещение в коллекторе работало в ожидании возвращения подлодки, чьи рейды, по данным «Гермеса», никогда не длились более часа.

Арабеска вернулась к нам довольно быстро, примерно через минуту. И, поманив нас за собой, заставила проплыть еще с десяток метров вдоль отвесной бетонной стены – той, что тянулась по левую руку от нас. Куда мы движемся, выяснилось после того, как перед нами возник какой-то толстый трубопровод. Он выходил на край канала, затем погружался в него и исчезал в сумраке где-то у самого дна. Нас интересовала не труба как таковая, а железные кронштейны, крепившие ее к стене. По ним мы могли вылезти наверх, словно по стремянке, и продолжать оставаться за этой преградой, если по нам откроют огонь из другого конца зала.

По молчаливому общему согласию первым, сбросив ласты, канал покинул я. Мой скафандр неумолимо разрушался, и тоненькие струйки воды уже просачивались мне в рукава и за шиворот. Я выбрался на поверхность, перевалился через край бетонного русла и старался не высовываться из-за трубопровода, немедленно откатился подальше, чтобы освободить место идущим следом товарищам. Влага скатывалась с нанопленки еще лучше, чем с промасленной бумаги, так что мокрых пятен за нами не оставалось. Что ни говори, а это купание понравилось мне больше предыдущего. Хотя проторчи мы в воде еще полминуты, и я бы уже так не сказал.

Динара сообщила нам под водой немного – всего лишь показала большой палец: мол, там, наверху, все в ажуре; можете, господа земноводные, выныривать и выползать на сушу. Это шло вразрез с моими ожиданиями. Как так: единственный вход на «Альтитуду» и вдруг без охраны? Но поскольку разведку проводил не Жорик, а его подруга, я не мог ей не доверять. И все равно было бы нелишне самому перепроверить ее подозрительно оптимистичную оценку потенциальной угрозы.

Рассмотреть сокрытые в стенах видеокамеры и датчики движения я вряд ли сумел бы. Но засаду, снайперскую позицию или автоматическую пулеметную турель на такой дистанции смог бы вычислить. Площадью коллекторное помещение не превосходило футбольное поле, а высотой – школьный спортзал. Правый берег разделяющего его пополам канала был вдвое ниже левого, на который мы выбрались. От главного канального русла отходило несколько рукавов, также закованных в бетон. Но их ширина была незначительной и позволила бы нам в случае чего через них перепрыгнуть.

Причал для субмарины оказался там, где и предполагалось, – в дальнем конце зала, у рукава, ведущего к реакторному охладителю. Причальную платформу с противоположным берегом соединял стальной мост, предназначенный для переправы не только людей, но и крупногабаритного груза. Нашей компании мост был за ненадобностью, поскольку мы сразу выбрались на нужную сторону. Но если бы на нем засели «гаранты», они не позволили бы нам даже носа высунуть из-за трубопровода. И у нас не оставалось бы иного выхода, кроме как нырнуть обратно в воду и удирать отсюда на «каракатице».

Однако ни «гарантов», ни патрульных ботов в коллекторе и впрямь не наблюдалось. А вылезшая из воды Динара заверила нас, что ее импланты не ощущают здесь также сканирующих лучей и идущих от видеокамер радиосигналов. Что было еще более странно, учитывая, что место это являлось сегодня передним краем обороны полигона.

Столь же мнительный, как я, Мерлин навострил все свои «жженые» инстинкты, предположив, что нам противостоит не обычная, а уникальная или вовсе аномальная система безопасности. Но хваленое чутье легендарного сталкера ни на йоту не превзошло чутье следопытки. Ей это явно польстило, но вот меня солидарность их мнений утешила слабо. Наверняка царящая на аванпосту «Альтитуды» безмятежность были лишь прикрытием, обязанным пускать пыль в глаза всем пробравшимся сюда нарушителям. И пока они укреплялись в мысли, что их вторжение осталось незамеченным, на их перехват в это время уже спешила тревожная группа «G. O. D. S.»…

Так оно на самом деле или нет, можно было только строить догадки. Иными словами, заниматься заведомо бесперспективной работой. Мы не особо рассчитывали на то, что нам удастся незаметно проскользнуть мимо здешней стражи. Но у нас был неплохой шанс, прорвавшись на полигон, затеряться потом на его ярусах, каждый из которых походил на лабиринт Минотавра. «Альтитуда» была настоящим подземным городом, и, чтобы контролировать ее целиком, Талерману потребовался бы целый полк вооруженной охраны. Которого у него не было.

Зато у него были Троян и укрощенный им искин Ректор. Но первый вряд ли торчал тут постоянно, а власть второго распространялась не повсеместно. Свистунов рассказывал, что, отступая с боем, чистильщики «Светоча» разнесли и выжгли на полигоне немало лабораторий со всем их содержимым. И потому, если нам повезет наткнуться на след одного из этих спасшихся отрядов, мы могли бы передвигаться в расчищенной им, недоступной для Ректора зоне. Там, куда теперь не заглядывало его некогда всевидящее око.

В общем, резона отсиживаться в прихожей не было. Чем раньше мы уберемся отсюда и выйдем, как сказал бы Трюфель, на оперативный простор, тем нам же лучше. Дав товарищам знак, что иду разведать обстановку, я перескочил через трубопровод и, крадучись, направился вдоль стены к ближайшему выходу из коллектора.

Таковых, как вы помните со слов Жорика, здесь имелось три. Все они располагались на одной стене, и изучить их, не покидая нашего плацдарма, было нельзя.

Первому выходу – считая в том порядке, в каком мне предстояло их осмотреть, – следовало быть герметично перекрытым, ибо он вел на полностью затопленный ярус. Тот находился выше уровня водохранилища, но, поскольку прежде там были сплошь жилые помещения персонала, «Светоч» решил ими пожертвовать. И закачал в них помпой через систему вентиляции воду, перекрыв перед этим внешние противопожарные ворота яруса, а затем залив его до самого потолка.

Для Талермана этот сектор полигона не представлял ценности – Давид и его люди могли расселиться ниже, в сухих, не пострадавших от потопа комнатах. Просто осушать затопленный ярус также не имело смысла. Вода блокировала множество вспомогательных выходов на верхние и нижние уровни, упрощая тем самым захватчикам их охрану. Короче говоря, совершенно непригодный для нас путь.

Наиболее практичным из всех путей выглядел второй. Он вел прямиком к центральной лифтовой шахте и главному лестничному колодцу. Оттуда мы могли бы быстро достичь любого уголка «Альтитуды», кроме тех, что были затоплены. Правда, здесь также имелась проблема. Одна, зато серьезная: слишком высока была вероятность столкнуться на этом маршруте с хозяевами. И хоть конфликта с ними нам так и так не избежать, не хотелось вступать в бой раньше времени. Сначала нужно аккуратно выйти на след похищенной у нас Талерманом редкой ловушки «Лототрон», узнать, что с ней сталось и сумеем ли мы ее забрать, и лишь потом приступать к активным действиям. Доктор Свистунов был почти уверен, что знает, где Умник хранит самые ценные лабораторные материалы. Мерлин заверял нас, что прежде он сталкивался с «Лототроном» и что едва мы приблизимся к нему, Семен это сразу почувствует. С двумя такими специалистами у нас не было нужды поднимать шум и предпринимать рискованную разведку боем. Но тут уже далеко не все зависело от нашей осторожности. И первый же сделанный нами выстрел грозил свести на нет всю нашу зыбкую конспирацию.

Третий лежащий перед нами путь являлся служебным коридором, что пролегал вдоль водозаборного канала и шел в реакторный отсек. Туда нам не нужно, но к коридору примыкали разнообразные второстепенные коммуникации и проходы. Петляя по ним и сверяясь со схемой, мы могли бы достичь цели окольными маршрутами. За техническими кулисами полигона шанс встречи с «гарантами» был уже невысок. Но, сунувшись туда, мы вступим на территорию, контролируемую Ректором, так что еще неизвестно, какое из двух вышеупомянутых зол было для нас меньшим.

Трехстороннее, практически былинное распутье… Разве только первый путь не сулил нам никаких перспектив. Остальные два имели каждый свои преимущества и недостатки. Вот только как предугадать, в каком из них плюсы перевешивают минусы?..

Вход на затопленный уровень был самым широким и мог бы при необходимости пропустить даже танк. Если бы тот, конечно, пробился через перегораживающие тоннель массивные герметичные ворота. Пульт, с которого они прежде открывались, был демонтирован. В стенной нише, где он находился, от него сохранилась лишь подставка. Теперь ни одному вторгнувшемуся в коллектор злоумышленнику не удалось бы активировать подъемник и открыть многотонную заслонку яруса. Надо полагать, этого не мог сделать и Ректор. Заблокировавшие шлюз и раскурочившие его систему управления чистильщики лишили бунтаря-искина таких полномочий, а иначе он давно отвоевал бы у воды свои законные территории.

В следующем тоннеле – том, что вел к центральному лифту, – я ожидал наткнуться на то же самое – запертые ворота. Но, помимо них, наткнулся на еще одно препятствие, при виде которого у меня по коже пробежал озноб, а душа ушла в пятки. Размягчить стальную плиту, проделать в ней отверстие, провести нас внутрь, а потом заделать отверстие, вернув плите первозданные свойства, Мерлин мог бы запросто. А вот успеет ли он перед этим нейтрализовать стерегущее ворота существо, с которым раньше не сталкивался – большой вопрос.

Загадка отсутствия в коллекторе охраны и системы безопасности теперь прояснилась. Зачем отвлекать на это людей и тратить деньги на оборудование, когда достаточно посадить здесь бота-мигранта Гордия? Одна эта тварь способна расправиться сразу с двумя-тремя десятками сталкеров. Подтверждено на практике. Я сам засвидетельствовал это: три недели назад у меня на глазах науськанная Талерманом парочка Гордиев растерзала в Новосибирске целую роту чистильщиков. А за несколько часов до этого – экспедицию «Светоча».

Хорошо, что я не сунулся с ходу в охраняемый мигрантом тоннель, а сначала лишь краешком глаза заглянул в него из-за угла. Если вы знакомы с Гордием, спутать его с другим монстром Зоны нельзя. Огромный, двухметровой высоты, черный клубок из движущихся стальных волокон мог кататься самостоятельно, принимая любую удобную ему форму: шара, колеса, бревна, капли, амебы… Предназначенный для культивации металлорастений, этот бот не только ухаживал за ними, но и был способен использовать весь свой колюще-режущий арсенал в качестве оружия. Выстреливая длинными, гибкими и острозубыми пилами-щупальцами, Гордий шутя расчленял человека, даже если тот был облачен в боевые доспехи. Сам же монстр выдерживал при этом множество пулевых попаданий и взрывы плазменных гранат, поскольку состоял из сотен способных к быстрой регенерации змеевидных биомеханических существ, организованных в движущуюся колонию. Чтобы полностью уничтожить такую, следовало убить одним махом всех ее членов, и никак иначе. Что, с учетом их живучести, было, сами понимаете, чертовски сложной задачей.

Похоже, страшилище не отличалось особым чутьем, поскольку никак не отреагировало на наше появление в коллекторе. Оно затаилось в полумраке, маскируясь под бесформенную груду металла, чтобы подпустить нарушителей к себе поближе. Разминуться с охотником в узком тоннеле не представлялось возможным. Приняв приплюснутую форму, он полностью перегородил собой путь и пропускал на полигон, видимо, только своих.

Я чертыхнулся: пройти мимо так, чтобы Гордий меня не обнаружил, нельзя – он разлегся шагах в десяти от тоннельного входа. Попробовать пробежать рывком? Тоже слишком рискованно. Заметит – пиши пропало. Не заметит – не факт, что проморгает меня, когда я побегу обратно. А вдруг в ведущем к реактору коридоре засел такой же бот-культиватор, и я своим мельтешением всполошу сразу обоих?