Текст книги "В когтях багряного зверя"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Бронекат мотало из стороны в сторону, и ехал он не на той скорости, на какой следовало бы. Шкиперу было самое время переключаться на повышенную передачу и, взяв разгон, раздавить колесами лежащие у него на пути обломки. Той скорости, на какой он сближался с ними, могло для этого не хватить. Каменные глыбы не остановят стотонную махину, но однозначно задержат ее. И если бы «Торментор» продолжал бомбардировку, он легко подбил бы нерасторопный буксир прямо в проходе – точке, которую Ласло Габор успел пристрелять.

Со шкипером захватчиков, похоже, случилось самое худшее – он был мертв. Это стало понятно, когда буксир наехал на первые обломки и, как я предсказывал, уподобился ползущей по камням черепахе – медлительной, но настырной. Глянув на мостик, я обомлел: там стоял не кто иной, как… Кирк Виллравен, живой и, по всей вероятности, почти невредимый! Он не угрожал находящемуся у штурвала северянину, а значит, это был человек из его сквада, способный справиться с работой шкипера. Пускай дерьмово, но за неимением лучшего сойдет и такой недотепа. Борта не позволяли видеть, что творится на палубе, но, кажется, бой там уже утих. Мы могли лишь гадать, сколько человек присоединились к Кирку на призыв горна. Но домар вряд ли пошел бы на прорыв, не будь он уверен, что собрал на трофейном буксире большинство выживших соратников.

Залитый с ног до головы кровью, в отблесках огня Виллравен выглядел сущим демоном. Он, конечно, успел глотнуть своей боевой настойки и, не имея в пределах досягаемости ни одного противника, продолжал неистовствовать так, что мостик под ним ходил ходуном. Кирк не стоял на месте ни секунды: потрясал мечом; грыз кожаный наручень; орал оставшимся за бортом врагам жуткие проклятья; пинал иностальные перила с такой силой, что те от ударов его босых ног гнулись, как проволока. С губ берсерка, будто из пасти загнанной лошади, слетала пена, но он явно не намеревался падать от изнеможения. Напротив, Виллравен жаждал растерзать еще толпу противников, и его шкипер наверняка ощущал себя рядом с вождем весьма неуютно. Что лишь усиливало нервозность, с какой он вел машину к воротам.

Умей «Мадам де Бум» стрелять пулями, мы могли бы попытаться прикончить Кирка четырьмя прицельными выстрелами. Но палить по нему с такого расстояния картечью означало лишь еще больше взбесить берсерка и направить на себя его гнев. Так, по крайней мере, думал я. Думал совершенно практично, с какой стороны ни глянь. Но не все из нас при виде Виллравена сохранили способность рассуждать трезво. Едва мы поняли, кто беснуется на мостике буксира, как из горла Тунгахопа раздался приглушенный рык, а сам он весь подобрался, словно готовый к броску, охотящийся лев.

– Будь я трижды проклят, если позволю уйти этому песьему отродью! – пророкотал домар, закидывая секиру за спину в петлю на кожаной перевязи. – Это мой бой! Мой, и только мой! Ты, Убби, лучше пригляди за Владычицей! Как выйдете наружу, сразу бегите к канаве, а оттуда – тем путем, каким мы сюда пришли. Ну, а я отвлеку на себя Кирка так, что он даже не взглянет в вашу сторону! Прощайте, братья, и вы, госпожа! Пора покончить с этим дерьмом раз и навсегда!

– Постой!.. – попытался удержать героя опешивший Сандаварг. Даже по его меркам такой поступок выглядел полным безрассудством. Но домар на нас уже не смотрел, а, пригнувшись, спешил прямиком к цели. Убби рванулся было следом, но в последний момент глянул на едва живую от страха Владычицу, смачно выругался и остался на месте. Как бы ни хотелось ему присоединиться к Тунгахопу, не рожденный ребенок Дарио был для Сандаварга важнее возмездия, о каком денно и нощно грезил его собрат по оружию.

Бронекат наткнулся на обломки и замедлил ход, чем домар не преминул воспользоваться. Обогнув поваленную водокачку так, чтобы напасть на проехавшего мимо Виллравена с тыла, Тунгахоп настиг буксир и вскочил ему на сцепное устройство (сам прицеп, на каком враги привезли сюда свою армию, они, судя по всему, спрятали где-то в окрестностях форта). Дальнейшее было для мстителя не сложным. У кормовой баллестирады дежурил один из бойцов Кирка. Стрелок не успел взять на прицел выбежавшего из-за водокачки человека, а когда тот настиг бронекат, он уже кричал: «Не стреляй, брат! Я свой! Я свой!..»

Как я уже упоминал, одежда посланцев с Севера отличалась от той, в какой ходили здешние северяне, что было заметна даже в полумраке. Штаны и снаряжение Тунгахопа свидетельствовали о том, что он не принадлежит к захватчикам. Это и сбило с толку стрелка, поверившего коварному пассажиру. Но доверие то было весьма мимолетным. Стоит лишь Тунгахопу подняться на палубу, его узнает немало врагов, которые принимали участие в его неудавшейся казни.

Поэтому Тунгахоп и не стал больше маскироваться. Перевалившись через борт, он тут же выхватил секиру и раскроил череп не успевшему даже вякнуть стрелку. После чего немедля ринулся к мостику, где продолжал бесноваться Кирк.

– Виллр-р-равен!!! Узнаешь меня, грязный выродок?! – взревел Тунгахоп, взбегая по ступенькам ведущей на мостик лестницы. – Я – Тунгахоп, сын Аттердага, пришел за твоей головой из самого ада! Умойся кр-р-ровью, грязная собака!..

Последние слова наш друг проорал, уже ступив на мостик и занося секиру для нового удара. Но Кирк, чьи инстинкты были обострены до предела, уже заметил врага и с таким же громким ревом спешил ему навстречу. Даже целая армия воскресших мертвецов не смогла бы удивить, а тем паче испугать обуянного яростью берсерка, и вопли Тунгахопа нисколько его не ошеломили.

Парировать тяжелый топор мечом сложно, но не для берсерка. Его встречный блокирующий удар был столь же мощным, как атакующий, и не обладай оружие северян отменной прочностью, оно пришло бы в негодность от первого же такого столкновения.

Домары схватились прямо на узком мостике – не самом удачном месте для обычного боя, но подходящем для сведения личных счетов один на один. Несколько находящихся на палубе северян кинулись на помощь вожаку, но он, отбив очередной удар, рявкнул на них, и они остановились как вкопанные у подножия лестницы. Кирк не был благородным воином, что доказала их предыдущая встреча со сквадом Тунгахопа. И все же сейчас, когда в берсерке бурлила нерастраченная злоба, он решил разделаться с недобитым врагом самолично, пусть это и не он заставил Кирка бежать из собственной крепости, словно вытравленной из норы лисице.

Прежде чем буксир въехал в разгромленные ворота и скрылся с наших глаз, Кирк и Тунгахоп успели обменяться несколькими могучими ударами. Правда, без результата. Всякий раз реакция обоих противников выручала их, и сталь натыкалась на сталь, а не на вражескую плоть. Тунгахоп не был берсерком, но жажда мести придавала ему сил и ярости так же, как Виллравену – его наркотический коктейль. Трудно было предсказать, кто в этом поединке одержит верх. Но то, что как минимум один из домаров не сойдет с мостика живым, было столь же очевидно, как наступление очередного утра…

…Которое, кстати, уже наступало. Проводив глазами вырвавшийся за пределы форта буксир, я обратил внимание, что ночь плавно переходит в предрассветные сумерки. Это означало, что нам нужно поспешать. Сейчас Виллравен уверен, что Владычица находится у захватчиков. Но после того, как хозяева разжились бронекатом, они наверняка предпримут попытку вернуться в крепость (неважно, будет к тому моменту жив их домар или нет), чтобы отбить пленницу и поквитаться с врагами, какие там еще останутся. Это произойдет, едва рассеется тьма, и нам к тому моменту нужно быть подальше от Закатной Стрелы. Так далеко, чтобы новый впередсмотрящий буксира не высмотрел нас с марсовой мачты.

Бронекат проторил среди обломков широкую дорогу, которой мы и воспользовались. Выбежав из форта, мы тут же свернули направо и припустили вдоль подножия стены к сточной канаве. Снаружи огонь уже погас, и наши темные фигуры были почти не различимы на фоне темных камней. И даже если где-то неподалеку засело прикрытие захватчиков, все их внимание было сосредоточено в эту минуту на бронекате, откуда доносились грозные вопли и звон оружия.

О судьбе Тунгахопа – а конкретно, о том, как он улизнет от бойцов Кирка в случае своей победы – мы старались не думать. Так или иначе, нам ему ничем не помочь. Тень буксира двигалась в полумраке недолго. Отъехав от форта на полкилометра, бронекат остановился, однако было слишком далеко, чтобы разобрать, что творится у него на палубе. Доносящиеся оттуда вопли и звон стали вроде бы давали понять, что битва домаров еще не закончена. Хотя кто знает, как оно было на самом деле. Разъяренный сквад мог разораться и начать греметь оружием просто от избытка чувств, а не только по причине победы либо гибели своего вожака.

– Если Габор сдержал слово и обстрелял форт, значит, он сдержит и второе свое обещание, – заключил Убби, когда мы перебрались через канаву и продолжили бегство дальше, на север.

– Ты уверен? – усомнился я. – Кажется, Ласло предупреждал, что, если все пойдет не так, как мы рассчитывали, он не станет дожидаться нашего возвращения. Удивительно, что он вообще вышел на позицию после того, как армия совета Кланов вышибла ворота и ворвалась в форт. Наверняка Габор уже далеко отсюда, и нам хочешь не хочешь придется идти до «Гольфстрима» своим ходом.

Я посмотрел на Владычицу, не привыкшую к пешим путешествиям. А в ее сегодняшнем состоянии, да при ее не предназначенных для ходьбы по каменистой хамаде легких сандалиях, это и вовсе грозило обернуться пыткой.

– Может, оно и так, загрызи меня пес, – не стал спорить Сандаварг. – Хотя что нам еще остается-то? Перво-наперво выйдем на нашу с Тунгахопом тропу, а там будет видно… Ну что, все готовы?.. Тогда пошагали, чего медлить?

И мы, бросив прощальные взгляды на Закатную Стрелу и едва различимый в сумерках силуэт буксира, двинули в сторону ближайших скальных россыпей. Они плохо подходили для пеших прогулок, но лишь там мы могли скрыться от преследователей, пока окончательно не рассвело…

Глава 10

Вопреки ожиданиям, Владычица Льдов проявила завидную для беременной аристократки выдержку. Двигалась она не так шустро, как нам того хотелось бы, но зато из ее уст не раздавалось ни жалоб, ни даже стонов. Владычица ковыляла по каменным россыпям, спотыкалась, но, стиснув зубы, стойко терпела боль в разбитых ступнях. И первый короткий привал, какой мы устроили, отмахав порядка трех километров, был сделан по настоянию Сандаварга, а не по просьбе освобожденной нами пленницы.

Мы не задавали ей пока никаких вопросов. После всех унижений, что королева Юга вытерпела на пиру, бессонной ночи и кровавой передряги, в какой она побывала, ей было не до разговоров. Сначала ей следовало отдохнуть и прийти в себя. А до тех пор – стараться беречь силы, поскольку шагать нам предстояло долго и неизвестно, встретит ли нас на этом пути капитан Габор.

На второй привал мы расположились, когда окончательно рассвело и злополучный форт остался далеко позади. Пока переводили дух, а я менял повязку на раненом плече, все еще раздраженный выходкой Тунгахопа Убби вскарабкался на ближайшую скалу, дабы окинуть взором окрестности. Спустился он, однако, в более приподнятом настроении и немедля сообщил нам приятную новость:

– Я был прав: Габор – не такой трус, каким он мне казался. Не удрал, песий сын! Вон там, за той раздвоенной скалой его развалюха стоит, нас дожидается. Вставайте, хватит рассиживаться! Тут осталось идти-то всего ничего – меньше километра…

Ласло был не трусом, а всего лишь битым жизнью человеком. История с захватом «Торментора» Кирком пошла Габору на пользу и научила его осторожности. Не став задерживаться у Закатной Стрелы, он, тем не менее, не вернулся к «Гольфстриму», а остановился на полпути между ним и фортом. Место для остановки было выбрано капитаном с таким расчетом, чтобы мы увидели дальнобой издалека, и при этом он мог бы держать под наблюдением всю округу. И, если что – расстрелять любую враждебную цель еще на подходе.

Чтобы поскорее добраться до дальнобоя, мы вышли из скальных лабиринтов на открытую местность, где Владычице в ее сандалиях шагалось легче и удобнее. Обрадованный де Бодье предложил мне пальнуть из ружья в воздух, чтобы привлечь внимание союзников, но я отклонил его идею. Впередсмотрящий на «Торменторе» нас и так уже заметил, поэтому напрасно расходовать боеприпасы было не резон.

Мы могли бы без проблем осилить оставшийся до дальнобоя путь и своим ходом, не рассыпались бы. Незачем было Габору выезжать нам навстречу и выписывать на своей неповоротливой машине лишние маневры. Но он, похоже, решил оказать честь бывшей королеве после того, как понял, что мы все-таки вызволили ее из плена.

Развернувшись, «Торментор» покатил к нам. Вот зачем он при этом набирал разгон? Ласло хотел таким образом продемонстрировать Владычице, что он рад видеть ее живой и здоровой? Не самый практичный способ, ведь тормозной путь у этой махины довольно велик. И если она проскочит мимо нас, ей – или нам – придется потом возвращаться обратно.

Однако то, что Габор сделал потом, уже не укладывалось ни в какие рамки. Едва я мысленно укорил его за ребячество, как метательный рычаг главного орудия «Торментора» взметнулся вверх и выбросил в нашу сторону не то каменное ядро, не то и вовсе огненную бомбу! И хоть сразу стало понятно, что снаряд просвистит высоко над нами и упадет на землю далеко позади нас, на приветственный салют это не походило.

Застыв на месте и вжав головы в плечи, мы проводили глазами пронесшийся по небу черный шар и проследили, как он упадет. Это и впрямь оказался не камень, а бомба! В небо взметнулся фонтан пламени, дыма, пыли и скальных обломков. Как и тогда, при бомбардировке форта, ударная волна настигла нас уже на излете, словно брошенная вполсилы пуховая подушка. Владычица покачнулась и плюхнулась бы на задницу, если бы бдительный Убби вовремя не поддержал ее.

– Габор там что, вконец рехнулся, загрызи его пес?! – воскликнул северянин, ошарашенный не меньше остальных.

Впрочем, поступок Ласло мог показаться странным лишь на первый взгляд. Прежде чем ветер растянул на юге облако дыма и пыли, я успел разглядеть там нечто такое, от чего моя радость вмиг потухла, как сунутый в воду факел.

Бронекат!

Он был еще далеко, но впередсмотрящий дальнобоя заметил его раньше нас. Заметил и определил, что это за машина. Мой наметанный глаз также не мог обознаться: чему еще, как не буксиру, приближаться к нам со стороны Закатной Стрелы?

Капитан Габор вовсе не рехнулся, как предположил Убби, а решил предостеречь противника, дабы тот пошел на попятную. Ласло понятия не имел, что буксир отвоеван Виллравеном, а иначе капитан боялся бы намного сильнее. Правда, мы тоже не были до конца уверены, что на том бронекате все еще хозяйничают головорезы Кирка. Многое могло перемениться за последние часы, хотя для нас в принципе все едино, с кем воевать. Мы похитили Владычицу и пролили кровь как хозяев, так и посланников Севера, поэтому и те, и другие жаждали теперь отмщения.

Габор старался напугать северян, которые имели все шансы добраться до нас раньше тяжеловесного «Торментора». Вот только испугаются ли они? Это обычных перевозчиков огненные бомбы и ядра повергают в ужас. А профессиональные наемники на шустром буксире без прицепа понимают, что если они будут ехать быстро и петлять, то попасть в них из катапульты дальнобою окажется трудно. Особенно если он сам сорвался с места и находится в движении.

– А ну живо к скалам! – рявкнул Сандаварг. – Не стоять, шевелить ногами!

Почему он решил бежать не навстречу Ласло, а обратно, я понял, лишь когда мы подхватили Владычицу под локти и припустили к скальным россыпям так быстро, как только смогли. У команды буксира не выйдет взять движущийся по открытой местности дальнобой на абордаж. Слишком неприступны его борта, слишком много на нем вспомогательного вооружения, да и велика опасность повредить легкий бронекат, если он угодит под колесо этой стреляющей крепости. Зато она может нанести буксиру урон не только в дальнем, но и в ближнем бою. И чтобы дать Габору возможность нас защитить, мы не должны мешаться у него под колесами. Когда в битву вступают бронекаты, пехоте лучше держаться от них подальше.

Последняя надежда на то, что северяне не станут ввязываться в драку, растаяла, когда злополучный буксир вынырнул из облака пыли и продолжил сближаться с нами. До этого враги еще могли нас не заметить, но теперь нам при всем старании не укрыться от их взора. Они явно прибыли сюда по следу «Торментора», поскольку Тунгахоп, попадись он Кирку живьем, вряд ли выдал бы нас даже под пытками. К тому же странная ночная бомбардировка, от какой пострадали и хозяева, и захватчики, дала понять Виллравену, что ему бросил вызов кто-то еще. И этот кто-то, судя по всему, и похитил под шумок пленницу.

Обе малые катапульты дальнобоя ударили по буксиру залпом. Эти бомбы были меньше тех, какими стреляло главное орудие, зато обе вместе они накрывали куда большее пространство. Бронекат резко свернул в сторону – аккурат тогда, когда снаряды были в полете, – что его и спасло. Лишь одна бомба разорвалась в опасной близости от северян, опалив им левый борт пламенем и обдав его каменными осколками. Вторая шарахнула у буксира за кормой, и лишь несколько камней упали затем сверху на вражескую палубу. Угодили они в кого-нибудь или нет, неизвестно. Но северяне наверняка были к этому готовы и попрятались в трюм после первого же выстрела Ласло.

Курс, какой они взяли, нам сильно не понравился: буксир пытался отрезать нас от спасительных скал! И с каждой секундой во мне все больше крепла уверенность, что ему это удастся. Чем ближе он к нам окажется, тем труднее будет капитану Габору выстрелить так, чтобы взрывом не зацепило нас. Это в свою очередь позволило шкиперу буксира забыть о петлянии и рвануть нам наперерез кратчайшим путем.

Вот паскудство! Что может быть хуже – нарваться на врага в считаных шагах от спасения! И хоть у нас на руках также были козырные карты, враг выбрасывал свои козыри настолько умело, что мы попросту не могли воспользоваться своими.

Следующий залп «Торментор» произвел сразу из трех орудий. Но теперь на северян обрушились одни лишь каменные ядра. Стрельба ими давалась стрелкам дальнобоя намного привычнее. Оттого и результат был не в пример лучше. Сразу два ядра – одно из главной катапульты, другое из малой – врезались в левый борт буксира и вмяли его так, что повредили не только броню, но и шпангоуты. Третье ядро просвистело выше бортов, и, пройди оно чуть правее, северяне остались бы без марсовой мачты…

…И все бы хорошо, да только остановить бронекат каменными ядрами было гораздо сложнее, чем огненной бурей. Вмятины в обшивке и несколько сломанных шпангоутов могли разве что покалечить кого-то из команды да напугать остальных, и все. Буксир даже не изменил направление, продолжая мчаться нам наперерез, и вскоре стало очевидно: нам не дотянуть до скал, как бы мы ни спешили.

Играть с буксиром в догонялки на плоской равнине – занятие изматывающее и бессмысленное. Без прицепа он носится со скоростью бегущей рысью лошади, и отделаться от такого преследователя попросту невозможно. Все, что нам оставалось, это развернуться и бежать к «Торментору» под защиту его баллестирад. Однако нас и дальнобой разделяло еще около двух сотен шагов. В то время как северяне были уже близко и мы слышали, как они наперебой орали нам из бойниц, приказывая остановиться.

Мы не отреагировали. И тогда в нас полетели болты баллестирад. Северяне стреляли пока поверх голов, но нам пришлось подчиниться, ибо иного выхода не было. Нашу компанию не прикончили сразу, и то хорошо. Враг не сделал это по одной-единственной причине: наша смерть развяжет Габору руки, после чего он просто-напросто испепелит всех, кто находится на буксире.

Все сложилось не то, чтобы вконец плохо, но и хорошим раскладом это не назовешь. Пока мы живы – живы и северяне. Но пока они находятся рядом с нами, Ласло не может с ними воевать… Противостояние, предсказать исход которого я был совершено не в силах.

Прежде чем «Торментор» приблизился и тоже остановился, враги успели занять выгодную позицию между нами и Габором. Теперь, если на буксир посыплются снаряды баллестирад – а их даже на одном борту дальнобоя стояло больше, чем на всем буксире, – северяне тут же изрешетят нас из своих орудий. То же самое случится, если мы предпримем попытку прорваться к «Торментору». Ласло еще может рискнуть пойти на таран, понадеявшись, что мы сумеем избежать смерти, но, насколько я знал капитана, он был не способен на столь отчаянный риск. В общем, куда ни кинь, всюду клин. Придется выпутываться из этого дерьма каким-то другим, менее самоубийственным способом. Или же бесславно сложить свои головы в этом не самом лучшем уголке Атлантики… Хотя сохранились ли они вообще сегодня, те лучшие ее уголки, где мне довелось в свое время побывать?..

Кто именно нас изловил – послы совета Кланов или хозяева форта, – выяснилось, когда трап буксира опустился и перед нами предстал… Кирк Виллравен собственной персоной! Северяне находились на прицеле баллестирад «Торментора», поэтому решили не провоцировать Габора и не сошли к нам, оставшись на палубе взирать на нас сверху вниз. Мы стояли шагах в десяти от трапа и держали ружья наготове. Но не столько для защиты, сколько для того, чтобы успеть прикончить пару-тройку врагов, если они откроют по нам стрельбу. Сандаварг тоже весь напрягся и подобрался. Видимо, надеялся, в случае чего, успеть взбежать на бронекат и дать брату Ярнклоту порезвиться там напоследок.

На голове, конечностях и теле Кирка красовались пропитанные кровью повязки, но на ногах он держался уверенно, не опираясь на плечи соратников. Глаза берсерка продолжали блестеть, однако действие боевого зелья, похоже, прекратилось. Он больше не кипел от ярости, а выглядел просто обозленным. Что, впрочем, ни о чем не говорило – много ли надо кровожадному наркоману, чтобы вновь перевоплотиться в зверя?

Вместо оружия в руке у домара была непонятная штуковина, похожая издали на засунутую в мешок небольшую тыкву. Помахивая ею, Кирк осмотрел нашу компанию, а потом, не оборачиваясь, поднял вверх кулак, призывая к тишине. Галдеж за спиной Кирка тут же прекратился, и над полем недавней стычки бронекатов воцарилась тишина. Было слышно лишь, как гудит на холостом ходу ДБВ буксира да скрипят механизмы перезаряжаемых на «Торменторе» катапульт.

Мы не строили радостных надежд насчет судьбы Тунгахопа даже в случае его победы над Кирком. И едва увидели последнего живым, вмиг поняли, в чью пользу завершился их поединок.

Странная вещь, с которой встречал нас домар, оказалась на поверку отрубленной человеческой головой. Он удерживал ее за конец длинной бороды, макушкой вниз, поскольку ухватить голову за волосы не получалось – она была лысой, как все та же тыква. Приподняв ее, Кирк вгляделся напоследок в перекошенное смертельной гримасой, перевернутое лицо и небрежно швырнул свой трофей на трап. Голова скатилась к нашим ногам и уткнулась лицом в песок – так, словно мертвый Тунгахоп устыдился своего поражения и не желал смотреть нам в глаза.

– Как много предательства всего за одну ночь! – с издевкой провозгласил Виллравен, демонстративно отряхивая руки, как будто после этого на них и впрямь могло стать меньше грязи. – Мсье Лапорт, мсье Бражник, или как вас там на самом деле зовут! Так вот зачем вы явились в Закатную Стрелу! А кто это с вами рядом?.. Лопните мои глаза! Да ведь это сам Убби Сандаварг решил пожаловать к нам на пир!

– Да, это я, загрызи тебя пес! – подтвердил Убби. – И нечего тявкать на меня из своей вонючей подворотни, ты, повелитель псов и шакалов! Спускайся, потолкуем, как северянин с северянином! Мое слово: я закончу то, что не удалось закончить домару Тунгахопу, и положу рядом с его головой твою!

Опьяненный зельем берсерк не колеблясь принял бы это предложение, и вскоре у буксира вновь звенело бы оружие и лилась кровь. Но когда Виллравен находился в трезвом уме, его было гораздо сложнее вывести из себя. Особенно после того, как он насытился кровью Тунгахопа, чьи прочие останки лежали теперь неизвестно где и в каком виде.

– Я принимаю твой вызов, Сандаварг, но сегодня мы не будем выяснять, кто из нас более удачлив, – ответил невозмутимым тоном Кирк. – Сегодня мы просто поболтаем, если ты не против… Хотя разве у тебя есть выбор?

– Не о чем нам с тобой болтать! – продолжал огрызаться Убби, угрюмо косясь на преподнесенный нам врагами кровавый подарок. – Не хочешь драться – проваливай к собачьей матери, пока вон те парни со стреляющей развалюхи не понаделали в вас лишних дырок! А с такого-то расстояния они точно не промахнутся, будь уверен…

– …Как и мои парни, которые тоже не прочь проткнуть вас в пяти-шести местах, – добавил домар и, бросив взгляд на дальнобой, осведомился: – Кстати, о капитане Габоре. Раз уж он с вами заодно, значит, вам наверняка известно о судьбе нашего брата по имени Слэгг Сторхаммарсон, верно?

– Слэгг мертв. Но в отличие от тебя и всех вас он был настоящим воином и предпочел умереть с честью, – ответил Сандаварг, выполняя обещание, данное казненному им главарю сенегальских вымогателей. – Вряд ли в вашем скваде еще отыщется такой храбрец. Достойный воин бился до конца и погиб, защищая недостойных братьев. Как и все те, кто бился рядом с ним. Нам повезло, что у капитана Габора оказались длинные уши. Это он подслушал, где находится ваше логово, а иначе даже не знаю, как бы мы вас разыскали.

– Повезло?! – переспросил Кирк и, хохотнув, указал на голову Тунгахопа: – Расскажи об этом своему другу, пусть он тоже посмеется! Ах да, забыл: он сейчас не в том настроении, чтобы шутить! Но Слэгга и впрямь жаль, что верно, то верно. Он был моим добрым другом, которым я дорожил… А ты, Сандаварг, дорожишь своими друзьями? Наверное, нет, раз рискнул отправить их шпионить за мной. Ведь стоило мне в них хоть чуть-чуть усомниться, я разделался бы с ними в ту же минуту… Ладно, хватит пустой болтовни! Я выслушал твое предложение. Но приму его лишь в одном случае: если ты вернешь мне Владычицу Льдов. Другого выхода разойтись без крови у нас с вами нет. Либо будет по-моему, либо все мы сегодня здесь погибнем! Только так, а не иначе! Слово за тобой.

– Ты пал еще ниже, чем я думал, Кирк! – продолжал подначивать противника на драку Убби. – Вместо того чтобы решить наш спор честно, ты пытаешься со мной торговаться, словно трусливый южанин! Теперь понимаю, почему Север не захотел иметь с тобой дел и прислал к тебе вместо послов отряд убийц! Похоже, совет Кланов давно тебя раскусил. И даже подарок, какой ты ему преподнес, не помог. Северные Кланы отреклись от тебя, отступник! Так зачем тебе теперь Владычица Льдов? Хочешь взять у нее взаймы чести и достоинства, каких тебе не хватает? Или просто намерен завести себе дорогую наложницу, чтобы бахвалиться ею перед такими же ублюдками, как ты?

– Зачем мне Владычица – не твоего ума дело. Но я либо получу ее сейчас живой, и мы разъедемся с вами мирно, либо ты знаешь, чем все это закончится, – повторил Виллравен. Его люди таращились на Убби с такой свирепостью, словно готовы были сожрать его живьем. Наверное, за эти минуты он завел себе столько врагов среди соотечественников, сколько до этого не завел за всю жизнь. Кирку стоило лишь дать отмашку, и его сквад накинется на нас, невзирая на баллестирады «Торментора». Но домар продолжал игнорировать нападки Сандаварга, пусть даже каждый его словесный выпад задевал остатки растоптанной убийцами Севера гордости Кирка.

Причина, по какой Виллравен терпел унижения, могла быть одна. Несмотря на разгром, у него еще остался резервный план действий, куда никак не вписывалась смерть Кирка в поединке чести. План, где для Владычицы тоже была определена важная роль. Возможно, поэтому Кирк отказался бы драться и с Тунгахопом, брось он ему вызов в другое, более спокойное время. И поэтому Виллравен бросился за нами в погоню, даже зная, что нас прикрывает дальнобой.

Что же такое грандиозное задумал берсерк? Но еще больше мне хотелось бы знать, что задумал Убби, который не уступит место нашего переговорщика мне или Гуго, даже если мы об этом попросим.

Иногда Сандаварг мог пойти с врагом на компромисс, но только не сегодня. Он еще не терял надежду, что Кирк все-таки разозлится и ответит на его вызов. Однако чутье подсказывало мне, что Виллравен, скорее, рискнет отбить Владычицу силой, а потом попробует скрыться от Габора, но не выйдет израненным на схватку со знаменитым воином. Тем более что как поединщик Сандаварг гораздо опытнее покойного Тунгахопа, который тоже был отличным рубакой, но редко странствовал и воевал в одиночку.

Долго этот спор продолжаться не мог. Северяне, а тем более такие, как Кирк и Убби, редко предупреждают врага дважды, еще реже – трижды, а четырежды – никогда. Если никто из них не уступит – а так оно и будет, – то через минуту или меньше здесь прольется кровь. Сандаварг тоже это отлично понимал. И потому, не сводя глаз с Виллравена, обратился ко мне вполголоса, едва приоткрывая рот:

– Слушай сюда, Проныра. Как только крикну «Пошел!», палите из всех стволов по стрелкам, а потом хватайте с толстяком Владычицу и прижимайтесь к заднему колесу их развалюхи. А когда она тронется, сразу бегите что есть мочи к большой развалюхе – авось да уцелеете. Ну а мы с Габором вас прикроем… Все ясно?

Мысль была рисковая, но здравая – как и прочие советы, что давал нам в бою Убби. У боковой поверхности колеса бортстрелки нас не достанут, и когда буксир тронется, он на нас не наедет. Что случится потом, неизвестно. Но если Сандаварг прорвется к Кирку, а бойцы Ласло обрушат на буксир дождь из тяжелых болтов, Виллравену станет уже не до нас.

Вот только как же Убби? На буксире ему придется сразиться как минимум с двумя десятками головорезов. И даже если часть из них угодит под обстрел «Торментора», врагов все равно останется слишком много даже для Сандаварга. Да и сам он может легко нарваться в такой свалке на стрелу Габора…

– Все ясно? – повторил Сандаварг, не дождавшись от меня ответа.

– Нет!..

Сказано это было громко и не мной. И не Сенатором. Поэтому и я, и он, и Убби вздрогнули от неожиданности и посмотрели на Владычицу, что ни с того ни с сего решила вмешаться в разговор.

– Нет! – вновь категорически заявила она. Голос ее дрожал, но звучал решительно и был слышен не только на буксире, но и, возможно, на дальнобое. – Достаточно крови! Мне не нужны ваши жизни, какие вы хотите отдать за меня, господа! Это благородно, но сегодня я недостойна такой жертвы! Вы уже сполна помогли мне, и огромное вам за это спасибо!.. – И, повернувшись к буксиру, осведомилась: – Домар Виллравен! Вы клянетесь, что отпустите этих людей, если я снова присоединюсь к вашему скваду?