Текст книги "В когтях багряного зверя"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

За полминуты до того, как конвой Владычицы угодил бы в нашу засаду, на крепостной стене разразились крики. С каждой секундой они усиливались, а когда вслед за ними загудел набатный колокол, мы поняли, что везение нас покинуло и дозорные все-таки обнаружили труп убитого Сандаваргом привратника…

Однако едва мы это осознали, как случилось нечто, что вогнало нас в оторопь. И шум, и звон колокола потонули в раскатистом грохоте взрыва. А спустя несколько секунд за ним последовал другой, такой же.

Это не могли быть бомбы «Торментора». Во-первых, их взрывы сопровождались бы яркими вспышками. Вспышки вроде бы были, но очень уж слабоватые для огненной бомбы. А во-вторых, капитан Габор не открыл бы по форту огонь, не получив от нас условный сигнал. Я больше переживал, что Ласло раздумает стрелять даже после сигнала. Хоть он и заверял нас, что не подведет, в последний момент он и его команда все равно могут дрогнуть и пойти на попятную.

Но если эти взрывы устроил не Габор, тогда кто?

Пушки! Ну конечно! Да ведь это заговорили пушки на стене форта! Но зачем нашедшим труп дозорным палить из пушек? Разве колокольного набата недостаточно, чтобы поднять по тревоге даже пьяных товарищей? Это ведь не разжиревшие столичные жандармы, а всегда готовые к схватке профессиональные наемники…

Глядя на стену форта, я на несколько секунд упустил из виду нашу главную цель. А когда вновь посмотрел на нее, еще больше оторопел и испугался. Один из гостей-конвоиров, схватив Владычицу за волосы, стащил ее с тропы, а второй, набросившись сзади на Хэнга, одним сильным движением перерезал ему глотку. Рагл успел расслышать звук выхватываемого из ножен ножа и, угодив в захват, ткнул назад факелом, пытаясь попасть убийце в лицо. Но он уклонился, и огонь разве что обжег ему шею. Не бог весть какой урон, учитывая то, что в следующий миг случилось с шеей самого Хэнга.

Убби и Тунгахоп тоже видели это и, привстав, замерли в напряженных позах, готовые немедля броситься в атаку. Но, переглянувшись и обменявшись знаками, оба все же остались на своих местах. А убийца Рагла, повалив агонизирующую жертву наземь, присоединился к напарнику, который в этот момент что-то угрожающе рычал на ухо Владычице. Но убивать ее они явно не намеревались, вот почему наши северяне решили повременить и посмотреть, что будет дальше.

А дальше началось сплошное безумие. Теперь вопли и шум слышались и из столовой. Тени в ее окнах тоже замельтешили гораздо быстрее – все указывало на то, что там разыгралась нешуточная битва. Зазвенело оружие; загрохотали переворачиваемые столы; падали, ударяясь об пол, тела; пьяные глотки извергали потоки брани… Убби и Тунгахоп находили эти звуки приятными. У нас же с Гуго они вызывали лишь дрожь да желание бросить все и удрать отсюда подальше.

Продолжая удерживать пленницу, гости поспешно извлекли из карманов белые полоски ткани и соорудили себе на головах повязки. Вот оно что! Отличительные знаки, нужные затем, чтобы отличать своих от чужих в неразберихе ночного боя! И хоть «своих» в форте пока мало, им требуется лишь продержаться до подхода подкрепления. Того самого, что приближалось к стене форта и по которому палили его пушки.

Что-что, а грохот несущегося на полной скорости бронеката я не спутаю ни с каким другим. Простояв весь день и полночи вдали от Закатной Стрелы, сейчас посольский буксир мчался к ней с явным намерением протаранить ворота. Сколько вояк набилось на него, мы могли лишь гадать. Но если они планировали разбить хозяев форта, под его стеной должно было собраться раза в три больше головорезов, чем воевало на стороне Кирка. И это как минимум.

Я опять ошибся: послы оставались трезвыми не потому, что ожидали от хозяев провокацию. Послы сами готовили ее. И подготовка эта началась задолго до переговоров, а иначе где бы совет Кланов набрал в здешних краях такую мощную армию? Конечно, она прибыла сюда прямиком от каньона Чарли Гиббса. Прибыла не заключать договора с отщепенцем, а уничтожить Виллравена и его сквад подчистую. А он-то, наивный, пытался произвести на северных сородичей впечатление, обустраивал свою крепость и даже преподнес им в дар саму Владычицу Льдов! И каков итог? Кланы не только не пожелали иметь с Кирком дел, но и сочли его недостойным топтать с ними одну землю.

Почему Кланы приняли именно такое решение? В данный момент это волновало меня в последнюю очередь. Наша затея осложнилась, но у нас еще остался путь к отступлению, и до цели было практически рукой подать. И пока в Закатной Стреле не разыгралась битва, а стража готовилась оборонять ворота, мы могли отвоевать пленницу и смыться из форта через канализацию.

Обвязав головы повязками, конвоиры наскоро что-то обсудили, после чего один из них бросился обратно в столовую, а второй, опять ухватив пленницу за волосы, решил, видимо, утащить ее в какое-нибудь безопасное место. Единственное такое место, какое он здесь знал, было хижиной, куда ему указали путь. Конвоир спешил и покрикивал на Владычицу. Она вяло отбивалась – видимо, не привыкла к насилию, поскольку Виллравен не обращался с ней так грубо. Но от ее упрямства не было толку, и парочка продолжала быстро подниматься по склону.

Прямиком в устроенную нами западню.

Враг удерживал пленницу в правой руке, а оружие в левой, и Убби не мог атаковать его со своего фланга, опасаясь навредить Владычице. Поэтому он лишь негромко присвистнул, когда тащащий пленницу конвоир поравнялся с его укрытием. Тот вздрогнул и резко обернулся на подозрительный звук. Но лишь затем, чтобы подставить свой затылок под секиру Тунгахопа, одним ударом раскроившего напополам вражеский череп. Пальцы мертвеца выпустили Владычицу, и она, не удержав равновесие, плюхнулась на тропу. А вслед за ней грохнулся, разбрызгивая кровь, и ее практически обезглавленный обидчик. Его товарищ ничего не заметил, поскольку только что вступил в бой, набросившись на вывалившихся из столовой пьяных хозяев.

А спустя еще пару секунд стену форта сотряс могучий удар. Это превращенный в таран посольский буксир снес не рассчитанные на подобные атаки ворота и, не останавливаясь, ворвался на территорию Закатной Стрелы…

Глава 9

– Это вы?! – только и смогла вымолвить Владычица, когда наша четверка выбежала из-за камней и показалась ей на глаза. Неизвестно, помнила ли она Сандаварга – в свое время они общались совсем недолго, – но нас и Тунгахопа опознала сразу. – Правда, вы или мне мерещится?

– Идемте, госпожа! – поторопил ее домар, помогая ей встать. – Нельзя мешкать! Сейчас здесь начнется бойня. Промедлим хотя бы минуту, и нам отрежут безопасный путь к бегству!

– Да-да, конечно! – заторопилась Владычица, все еще глядя на нас, как на призраков. Похоже, на пиру она натерпелась немало оскорблений и уже не чаяла, что кто-то еще хоть раз назовет ее госпожой. – Разумеется, идемте, разве я против? Но… куда мы идем?

Отвечать на этот вопрос было необязательно. Я и де Бодье подхватили королеву Юга под руки и двинулись за северянами вверх по склону – туда же, куда вели ее и конвоиры. Но заходить в хижину мы не собирались. Основное сражение завяжется в центре форта, куда прорвется бронекат, а мы тем временем проберемся задворками к канализационному люку. Только сможет ли Владычица спуститься в яму по узким ступенькам-скобам, вот вопрос. На ногах она пока держалась уверенно, но крепкие руки играют на такой лестнице куда более важную роль… Ладно, на месте разберемся. Мы еще не добрались до люка – всего какие-то три сотни метров, но они казались мне сейчас доро́гой длиною в целую жизнь.

Мы ни на миг не упускали из виду то, что творилось в центре Закатной Стрелы. Снесший ворота бронекат промчался под аркой, но затем рванул не напрямик по центральной улице, а взял левее, нацелившись, похоже, на водокачку. Сверху на него сыпался град пуль и стрел, но стражники и дозорные уже бежали к лестницам, поскольку в обороне стены отпала всякая надобность. Свирепый ор, что доносился с палубы бронеката, говорил о том, что как только армия совета Кланов сойдет на землю, здесь никому не будет пощады. И первыми по традиции это поняли здешние крысы – отребье. Выбежав из бараков, работники плюнули на все и очертя голову улепетывали к воротам, не обращая внимание на свистящие вокруг болты и пули.

Раздавив два барака вместе с теми их обитателями, которые не успели оттуда выскочить, буксир подлетел к водокачке. Потом разнес обе помпы, описал крутую петлю и, не останавливаясь, сшиб левыми колесами одну из трех опор башни. Сразу было видно, что за штурвалом бронеката стоит опытный перевозчик. Его лихой маневр был рассчитан до метра. Он не просто обрушил водокачку, чтобы усугубить хаос, а повалил ее в нужную сторону – прямо к подножию стены, которую сейчас спешно покидали стражники. Даже пустая, башня могла нанести им урон, а поскольку с недавних пор ее резервуар доверху заливали водой, ее падение выдалось вдвойне сокрушительнее.

Вряд ли сама водокачка кого-то придавила – северяне успели заметить падающую махину и разбежаться. Но вырвавшийся из лопнувшей цистерны поток сшиб с ног и припечатал к стене немало человек. И еще прорва народу не избежала внезапного купания. И когда вода схлынула, большинство стражников барахтались в грязи. Все их огнестрельное оружие пришло в негодность, а кое-кто даже выронил и потерял мечи и секиры. Контратака хозяев в прямом смысле слова захлебнулась. А бронекат под свирепый рев множества глоток разнес склад, который служил нам с Сенатором домом, и, подкатив к столовой, остановился так, что ее дверь оказалась прямо напротив трапа.

Насколько успешно послы давали отпор хозяевам, мы не видели. Но, судя по нестихающему шуму, первым удалось занять в столовой оборону и сдерживать натиск вторых. Гости действовали с умыслом: они раздразнили и оттянули на себя большинство бывших сотрапезников. И когда к гостям подоспело подкрепление, хозяева сами оказались в ловушке.

Трап бронеката с грохотом упал на крыльцо столовой, и в ее широкие двери ворвалась ревущая толпа северян в белых повязках на головах. А те из них, что не вместились в здание, быстро рассредоточились по его периметру, готовясь рубить и кромсать противников, что начнут выпрыгивать в окна.

В целом расчет был верен, но захватчики не учли одного – того, что Виллравен слишком долго прожил на Юге. Не являясь рьяным поборником северных традиций, Кирк был готов, если нужно, поступиться ими. Даже самыми святыми традициями – воинскими. И потому мог без колебаний пойти на тактическое отступление. Особенно если перед этим не пил любимое зелье и, не превратившись в берсерка, прислушивался к своему инстинкту самосохранения.

Поняв, что враг вот-вот искрошит его и почти весь его сквад в капусту, Кирк проревел приказ уходить из западни через окна. После чего застигнутые врасплох хозяева рванулись наружу, словно стая крыс из дырявого амбара, когда туда вошел фермер. Вражеское оцепление оказалось не готово к такому натиску и, схватившись с первыми беглецами, уже не могло сдержать остальных. С каждой секундой бушующее людское море вокруг столовой разливалось все больше. Завидев такую картину, захватчики бросились назад к дверям. А от ворот форта к дерущимся во весь опор бежала промокшая, но все еще готовая сражаться стража.

То и дело над полем битвы разносились громогласные приказы, отдаваемые Виллравеном и тем домаром, кто командовал его противниками. Вожаки не теряли надежд придать этому кровавому хаосу хоть какой-то боевой порядок. Впрочем, следить за ходом побоища нам было недосуг. Мы были рады уже тому, что оно разразилось вдали от входа в канализацию и стянуло к себе всех наших потенциальных врагов.

До вожделенного люка было уже рукой подать. Нам требовалось побыть незамеченными еще хотя бы пару минут, и когда над нашими головами опустится иностальная крышка, все, что творится в форте, нас сразу перестанет волновать. Хотя, конечно, я продолжу болеть за захватчиков, чтобы они уничтожили подчистую сквад Кирка и его самого и не оставили у нас за спиной эту смертельную угрозу.

Видит око, да зуб неймет…

А как еще описать то, во что мы опять вляпались? Мы достигли люка, и Убби с Тунгахопом уже взялись за крышку, как тут в ворота влетел еще один отряд захватчиков. Видимо, это были те три десятка бойцов, которым не хватило места на борту бронеката. Вот они и решили вторгнуться в форт после того, как передовой отряд проторит им путь и сгонит со стен стражу. Вторглись, наскоро огляделись и обнаружили во мраке наши силуэты.

– Северный ветер! – прокричал нам один из головорезов, по всей видимости, вожак. Это был пароль, поскольку рассмотреть, есть ли у нас на головах повязки, с такого расстояния явно не получалось.

– …Дует на юг! – крикнул в ответ Тунгахоп. Он понял, что захватчикам требуются отзыв. Но поскольку мы все равно его не знали, домар просто ляпнул первое, что пришло ему на ум.

Разумеется, не угадал. Услыхав эту ахинею, враги разразились злорадными воплями, но прежде чем броситься к нам, разделились на две группы. Они уже сориентировались, где идет главная битва, видели, что нас совсем немного, и решили, что для нашего уничтожения хватит и половины отряда. Но даже такое количество противников было для нас перебором. О люке пришлось забыть. За столь короткое время мы поднимем крышку, но скрыться под землю нам уже не дадут.

– Отходим к тем баракам! – распорядился Сандаварг, указав левой рукой на мелкие постройки позади нас, а правой раскручивая кистень. Мы с Гуго вновь подхватили Владычицу под руки и припустили в нужном направлении так быстро, как только могли. Домар и Убби с оружием наготове бежали позади, прикрывая нам спины и не спуская глаз с приближающегося врага.

– В щель! – рявкнул Сандаварг, имея в виду узкий промежуток между домиками. Они были построены впритык к отвесному склону скалы, и обойти нас сзади враги не могли. С флангов – тоже. Стены бараков были каменными, и проломить их являлось непросто. Захватчики могли атаковать нас только в лоб и только по два-три человека.

Мы загоняли себя в ловушку, но оставаться на открытой местности было для нас куда опаснее. Даже наши северяне, воюя спина к спине, вряд ли выстояли бы против пятнадцатью равных им по силе воинов. Про нас с Владычицей и говорить нечего. Мы и глазом моргнуть не успеем, как наши головы полетят с плеч, отсеченные вражьими клинками.

Расшвыряв пинками валявшийся между бараками мелкий хлам, мы втолкнули туда нашу подопечную, а затем шмыгнули сами. Сандаварг и Тунгахоп встали на входе плечом к плечу. Свободолюбивому брату Ярнклоту было здесь тесновато, и Убби укоротил ему цепь. В другой руке у Сандаварга был зажат нож-тесак, которым он собирался отражать удары вместо брата Ярнскида – не равноценная замена, но за неимением другой сгодится и такая.

– Доставайте «Мадам де Бум»! – приказал я Сенатору и, получив ружье, взобрался на оказавшуюся рядом бочку. Чтобы стрелять поверх голов товарищей, не зацепив их картечью, мне следовало встать повыше. – Приготовьтесь – будете перезаряжать!.. А вы, госпожа, – обратился я к Владычице, – поберегите уши! Сейчас громыхнет!

Присевшая на сломанный ящик королева Юга заткнула уши дрожащими руками и посмотрела на меня затравленным взглядом. Так, словно мы не спасали ее из лап мерзавцев, а тоже принадлежали к их числу. Да уж, веселенькая у нее выдалась в последнее время жизнь! И все пошло наперекосяк так некстати – тогда, когда Владычице вздумалось забеременеть. А она-то хотела всего-навсего разрушить с помощью Дарио Новое Жерло и оттянуть грозящее ее озерам скорое обмеление. И что в итоге? Привычный мир летит под откос, а бывшая его повелительница низведена до бесправной рабыни. Такой, какие прежде трудились в поте лица на саму королеву Юга.

Дабы сбить с противника спесь и не дать ему смять нашу оборону, я дождался, когда он приблизится и выстрелил дуплетом в бегущих первыми головорезов. После чего бросил Сенатору разряженную «Мадам де Бум» и сразу же шарахнул из обеих стволов второго ружья по следующим ублюдкам, что тоже спешили навстречу своей гибели.

Возможно, не все сорок восемь картечин – именно столько их содержалось в четырех ружейных патронах – угодили в цели. Но оставшиеся справились со своей задачей превосходно. Два первых сдвоенных выстрела уложили наповал троих и ранили еще нескольких противников. Причем двое из них уже не смогли продолжать бой и остались лежать, корчась, на земле. Пять упавших тел и впившиеся в плоть картечины притормозили остальных. Но враг был слишком возбужден, чтобы остановиться, – естественное поведение для идущего в атаку северянина. Перескочив через убитых и раненых, их товарищи столкнулись лицом к лицу с Тунгахопом и Убби. А те хоть и были защищены с флангов, но не имели пространства для маневров, и им пришлось попотеть, чтобы защититься от вражеских клинков.

Случилось то, чего мы всячески старались избежать, – лобовая стычка с неприятелем. Это были не подручные Виллравена, а, наоборот, его враги, но легче нам от этого не становилось. Правило «Враг моего врага – мой друг» здесь не работало. Эти «друзья» напали на нас с таким же остервенением, как и на хозяев форта. Хотя откуда им знать, кто мы на самом деле такие. Они ведь не в курсе, что за женщина присутствует среди нас, и вряд ли даруют ей пощаду, если мы ее не защитим.

Впрочем, пока мы с этим справлялись. Наши краснокожие телохранители отражали удар за ударом и сломали пару копий, какими хотел пронзить их противник. Но первым, до кого он едва не дотянулся, оказался я. Палить в него с бочки, когда он сошелся с Тунгахопом и Сандаваргом в ближнем бою, стало небезопасно, и я решил переместиться за спины товарищей. За тем, чтобы просунуть ружье между ними и шарахнуть по врагам в упор. Но едва я соскочил с бочки, как у меня над головой пронесся томагавк. Не найдя цель, он ударился в стену барака, отскочил от нее и зарылся в грязь неподалеку от Владычицы. Но она, кажется, этого даже не заметила. Зато я едва не лишился дара речи. И если бы не новый прилив адреналина, что я при этом получил, боюсь, смерть настигла бы меня со второй попытки. Какую я, к счастью, все-таки успел предотвратить.

Швырнувший в меня топорик ублюдок тоже стоял за спинами своих соратников. И не просто стоял, а уже выхватил из поясного чехла новый томагавк. И дважды этот ловкач вряд ли промахнется. Осознавая, чем рискую, я все же исполнился храбрости и, выхватив у Сенатора перезаряженные ружья, выскочил между удерживающих оборону товарищей, направил «Мадам де Бум» прямо в лицо метателю топоров и нажал на кнопку электроспуска.

Голова ублюдка лопнула, словно гнилой помидор, а сам он отлетел назад и шлепнулся наземь среди уже подстреленных мной жертв. Однако в момент выстрела моя рука дрогнула, и потому, помимо головы метателя, также в кровавую кашу превратилась половина лица северянина, что бился с Тунгахопом. Моя нечаянная жертва – я ведь в нее даже не целился! – нанесла по инерции еще один удар мечом (он снова был отбит) и повалилась набок, не дожидаясь, когда ей на голову опустится секира домара.

Эта же секира придержала решивших поквитаться со мной товарищей обезглавленного любителя томагавков. Сразу трое головорезов ринулись на меня с яростными воплями и еще раз доказали, что боевое неистовство северян может быть не только их силой, но и слабостью. Враг, что хотел снести мне голову кривой широкой саблей, сам в итоге лишился головы, когда топор Тунгахопа быстро нашел себе новую цель. Двое других мстителей нарвались на дуплет второй «Мадам де Бум», которую я сжимал в левой руке. Ослепленные ненавистью, они как будто даже не замечали мое грозное оружие. Впрочем, как говорится, туда дуракам и дорога. Выпущенный практически в упор, удвоенный заряд картечи разворотил животы у обоих нападавших, не оставив им шансов на выживание. Но один из них все же успел в последний момент выбросить руку вперед и ткнуть меня в левое плечо остроконечным навершием своего моргенштерна.

Кажется, он не достал до кости, но боль все равно ослепила меня. Я отшатнулся назад, снова прячась за спины северян. Хорошо, что я не выронил ружья и передал их де Бодье до того, как моя левая рука онемела и повисла плетью.

– Как ты, Проныра? Жив? – осведомился Убби, отгоняя кистенем очередного ублюдка, что уже успел понять, как брат Ярнклот обходится с замешкавшимися врагами.

– Ж-жив! – откликнулся я дрожащим голосом. Рана кровоточила и болела зверски. Но рассудок мой вроде бы не помутился, и я еще мог отстреливаться здоровой рукой.

– Тогда запускай леталку! – приказал Сандаварг. – Да поживее, загрызи тебя пес!

И, увернувшись от нацеленного ему в шею меча, ловко перешиб кистенем колено еще одного нападавшего. Однако и Убби с напарником успели пропустить по нескольку касательных ударов. Вот только было уже невозможно определить, где на их разгоряченных телах своя кровь, а где чужая.

Чем нам могли сейчас помочь катапульты «Торментора», я понятия не имел. Но раз Убби сказал: «Запускай!», значит, нечего раздумывать. Выхватив из-за пояса светящуюся ракету – одну из тех, что мы приобрели на ярмарке в Аркис-Жанейро, – я поднял ее над головой и велел де Бодье дернуть за торчащий из петардного футляра шнур; сам я сделать этого не мог, поскольку левая рука у меня была парализована болью. Больше всего я опасался, что пороховой заряд в ракете отсырел и она не сработает, но мои опасения были напрасны. Рукотворная звезда, искрящаяся и яркая, с шипением взмыла в ночное небо и была видна, наверное, на огромном расстоянии. Такую Ласло Габор точно не проморгает… если, конечно, он не рванул на попятную и вышел на позицию. Или того хуже – столкнулся с армией совета Кланов и снова угодил в плен.

Не рванул и не угодил. Правда, убедились мы в этом не сразу, а через пару минут после того, как погасла ракета.

Врагов у нас заметно поубавилось, а те, что еще не теряли надежду пустить нам кровь, теперь не лезли на рожон. И это было, скорее, уже моей заслугой. Что ни говори, а огнестрельное оружие – великая сила! Когда заурядный, не наделенный воинскими талантами человек вроде меня в мгновение ока расправляется с двумя-тремя матерыми воинами, тут волей-неволей растеряешь боевой дух и начнешь осторожничать.

Потрепанные враги стали больше маневрировать, делая резкие выпады и сразу отскакивая. Нас обзывали нечестивыми, грязными трусами, хотя то, что Убби и Тунгахоп бились вдвоем против пятнадцати, говорило совсем об обратном. Впрочем, это была всего лишь провокация, на которую наши защитники не поддались. Другого метателя томагавков среди противников не нашлось, и теперь они суматошно гадали, как выгнать нас из нашей дыры с наименьшими потерями.

Трудно было определить, как обстоят дела возле столовой и чья сторона там берет верх. Походило на то, что сражение растеклось по всему лагерю. В дрожащих отблесках факелов я заметил, как несколько северян отчаянно рубятся на лестнице, что ведет в хижину Виллравена. Тени дерущихся мелькали уже гораздо ближе к нам, и звон их оружия слышался отчетливее. Возможно, что близ входа в канализацию также кипит драка, и теперь понятно, почему Сандаварг вспомнил о катапультах «Торментора». Они создадут во вражеских рядах сумятицу, которой мы постараемся воспользоваться и прорваться либо к люку, либо, в крайнем случае, к воротам.

И капитан Габор нас не подвел! Подобравшись по следам армии гостей к форту на расстояние выстрела, Ласло ударил именно туда, куда мы договаривались. Первая бомба, выпущенная из его главной катапульты, угодила точно в проем ворот. Сами они уже валялись вырванными на земле, но мощь взрыва все равно не пропала даром. Он снес арку и прилегающие к ней участки стены, образовав внушительную брешь. Огромный столп дыма и пламени взметнулся вверх, от грохота содрогнулась земля, с гор покатились камни, а обломки разлетелись по всей западной части крепости. Многие из них попадали в сражающихся северян и разили тех, не делая разницы между хозяевами и захватчиками.

Две другие катапульты «Торментора» метнули бомбы полегче и, соответственно, послабее. Но они были выпущены аккурат в пролом и взорвались не снаружи, а уже на территории форта. Огонь, песок и камни пронеслись по главной улице, словно пороховые газы и картечь – по ружейному стволу, – сметая на своем пути то, что не уничтожили обломки воротной арки. Мы глядели из нашей щели на стену огня, что разрезала форт пополам и осветила его так ярко, как даже солнце не освещало его нынешними пасмурными днями.

Представшая нам в эти мгновения картина была жуткой. Повсюду валялись мертвые тела и корчились от боли раненые. Оставались на ногах и продолжали сражение, наверное, от силы половина головорезов с обеих сторон. Но и сейчас было не разобрать, на чьей стороне перевес. Хотя, как мне показалось, вояк в белых повязках заметно поубавилось. Что, впрочем, еще ни о чем не говорило: многие из них могли просто-напросто растерять свои отличительные знаки в суете боя…

Согласно уговору, капитан Габор должен был сделать шесть выстрелов по воротам и в центральную часть Закатной Стрелы. Ласло сдержал слово. Он перенастроил прицелы катапульт и уронил оставшиеся бомбы уже не на улицу, а на руины построек, какие раздавил колесами бронекат захватчиков. Учитывая, что многие шарахнулись от первых взрывов именно туда, второй обстрел также не обошелся без жертв. А несколько крупных камней угодили в сваи хижины Кирка и перебили их. Лишенное опор строение покатилось вниз по склону, разваливаясь на части, и погребло под обломками ведущую к ней лестницу. А также всех тех, кто в эту минуту сражался на ступенях лестницы. И не исключено, что среди них был сам Виллравен…

Пламя, грохот, шквал обломков и ударная волна оказали на наших выживших врагов тот эффект, на какой мы и рассчитывали. Решив, что бомбы будут падать и дальше, северяне бросились искать укрытия, хотя от такой напасти их могло защитить разве что чудо. Единственными северянами, кого не ошеломили взрывы, были Тунгахоп и Убби. Они улучили момент, когда их противники инстинктивно пригнулись и обернулись, после чего тут же выскочили из щели и обрушили им на головы кистень и секиру.

Левая рука дико нарывала, но я не хотел стоять столбом, зная, что еще могу принести пользу. Выхватив у Гуго одно перезаряженное ружье, я с ходу выстрелил в ближайшего противника, до какого еще не дотянулся Тунгахоп. Нашпигованная картечью, новая жертва «Мадам де Бум» выронила меч и свалилась как подкошенная. А вслед за ней пал замертво и последний преграждавший нам путь враг, на которого обрушились одновременно брат Ярнклот и топор домара.

– За мной! – рявкнул Сандаварг, приказывая нам бросить укрытие и возвращаться к люку. Вокруг по-прежнему хватало недругов, способных нам помешать. Но сейчас они таращились в основном вверх, а не по сторонам. И пока они не сообразили, что бомбардировка прекратилась, нам предстояло увести Владычицу под землю.

Где-то возле столовой зычно проревел боевой рог. Его характерный звук – чуть более высокий, чем у обычного рога, и немного надтреснутый – был мне знаком. Этот сигнал подавали хозяева, а не захватчики, призывая свой разбросанный по форту, потрепанный сквад сплотиться воедино. Что ж, и впрямь пора бы ему объединиться для решающего контрудара или же отступления, особенно если Кирку не посчастливилось пасть в битве. Вот только нас явно не обрадует, если враги дружно ринутся в одном направлении с нами.

Я понятия не имел, как буду спускаться по лестнице с раненой рукой. Но был готов цепляться за ступеньки даже зубами, лишь бы поскорее покинуть это проклятое место. Впрочем, проблема разрешилась сама собой, жаль только, опять не выгодным для нас образом.

Второй раз наш прорыв к канализации тоже не увенчался успехом. Правда, на сей раз посчастливилось обойтись без боя. Мы заметили угрозу раньше, чем она – нас, и немедля свернули в сторону, дабы не столкнуться с ней лоб в лоб.

Нет, это были не хозяева – так скоро они не собрали бы силы. Около десятка северян, на головах которых виднелись белые повязки, быстро приближались к люку с другой стороны. Не иначе, это была выжившая часть того отряда, что ворвался в форт пешим ходом и потом разделился надвое. И теперь его вторая, тоже потрепанная в бою половина спешила воссоединиться с первой, которая к этой минуте была истреблена нами подчистую.

О бегстве через канализацию вновь пришлось забыть. Когда собратья павших противников наткнутся на их трупы и оглядятся, они неминуемо заметят возле люка наши знакомые силуэты. А пока этого не произошло, нам следует срочно убежать отсюда как можно дальше.

Вот только куда?

Разумеется, к запасному выходу из Закатной Стрелы – воротам.

Ворота, а также земля вокруг них были объяты пламенем, зато там не наблюдалось врагов. Теперь нам следовало бояться захватчиков, на каких мы могли нарваться снаружи. Вряд ли они оставили вход без присмотра. И если их группа прикрытия – наверняка небольшая, ведь какому северянину захочется стоять в стороне от поля битвы? – не погибла при бомбардировке, нам мимо нее точно не прошмыгнуть.

Ну нет так нет – значит, сметем эту преграду наскоком! Перезарядив на бегу «Мадам де Бум», мы приготовились к новой схватке, однако разыгравшийся окрест нас хаос вновь доказал, что сейчас попросту бессмысленно делать какие-либо прогнозы.

Грохот буксира, о котором мы в суете позабыли, долетел до нас, когда мы были в считаных шагах от ворот. И черт бы с ним, да только бронекат тоже двигался прямиком к выходу из форта! Так, будто захватчики решили выйти из еще не проигранной ими битвы и поспешно отступить.

«Не отступить, а лишь увести технику из-под бомбового удара!» – подсказала мне логика, что в последние полчаса почти не давала о себе знать, уступив место инстинктам. Хотя могла бы и дальше помалкивать, поскольку догадка ее оказалась неверной.

Озаряющее главную улицу пламя позволяло рассмотреть приближающийся бронекат и определить, когда он с нами поравняется. Нет, нам никак не успеть выбежать наружу раньше его! Пока мы обогнем все горящие обломки, буксир будет тут как тут и просто размажет нас по колесам. Поэтому лучше не рисковать и уступить ему дорогу, благо после обрушения водонапорной башни и стены здесь было где спрятаться.

Присев за лопнувший и смятый при ударе о землю резервуар водокачки, мы продолжили следить из укрытия за буксиром. Но когда я к нему пригляделся, то сразу смекнул: что-то здесь не так. Лихость, с какой он ворвался в Закатную Стрелу, куда-то подевалась. Теперь эта машина двигалась так, словно ее шкипер был изрядно пьян или – например, от крепкого удара по голове – растерял все свои навыки.