Текст книги "Чаша Времени. Последняя"
Автор книги: Роксолана Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Лабарон! Чего нас так много мучили?! – спросила она, когда друг сбросил ей по каменной трубе влажную тряпицу. – Чего там такое?
– Сегодня казнили уксорита Дамланта! – поспешил поделиться новостью напарник. – Это бывший глава Гильдии! А завтра состоится торжество по случаю объединения короля Мадритэла!
Лабарона позвали, и он ушел. Биаграта сникла: глохла от тишины. Перевернувшись на живот, она с трепетом взяла кусочек мятой материи. Боялась перепачкать ее кровью лопнувших мозолей и уже не разобрать корявые строки. Хорошо, что она не разучилась читать.
– «Дорогая Биаграта! Я хочу рассказать тебе о том, чего ты не можешь видеть. Сейчас – Ябрийно – второй месяц весны. Красивейшая пора. Здесь тепло, воздух переливается на солнце, по небу плывут пушистые облака. Тебе, наверное, трудно представить все это. Надеюсь, однажды тебя выпустят, и ты сама все увидишь».
Биаграта перевернула листок и, вглядываясь в смазанные строки, начала перечитывать самую интересную часть письма. Наконец, Лабарон признался в том, что безумно влюблен. Он каждый день представлял ее глаза, когда смотрел в вечернее небо.
Интересно, а какие у нее глаза? Голубые? Зеленые? Серые? Нужно попросить Лабарона подарить ей зеркальце. Вдруг, она уродлива и даже не догадывается об этом? Впрочем, какая разница? Старейшины все равно не выпустят ее отсюда даже через сто лет.
Лабарон вернулся и был необычайно взволнован.
– Завтра казнят всех живущих в городе небожителей! Объединения не будет, поскольку нареченная короля тоже Эйлиита!
– Как я ненавижу этих мерзких стариков! – возмущенно выкрикнула Биаграта, прижав к груди послание Лабарона. – Когда же они вдоволь напьются людячьей крови? Когда поймут, что так делать плохо? Скольких они уже казнили! Вот если бы я могла занять место, которое мне завещала матерь, то я бы навела порядок!
– И что бы ты сделала?
– Запретила бы казнить людей! – вдохновенно начала Биаграта, заправляя спутанные волосы за уши. – Я бы изменила все и дала людям столько много денег, сколько бы надо было, чтобы никто из них не был бедным!
– Ох, Биаграта, проси о милости Аргонту! Пусть она поможет занять отнятое у тебя место! Прости, но мне пора!
– Не уходи еще!
– Завтра я сделаю тебе подарок!
Биаграта довольно улыбнулась. Подогнув ноги, положила на колени голову, готовая ждать утра, чтобы снова услышать голос друга.
* * *
Стражники, дремлющие у ворот, устало переговаривались. Не могли дождаться, когда же, наконец, к Совету перестанут приходить таинственные посетители в одинаковых темно-синих накидках.
– …хотелось бы присутствовать на завтрашней церемонии объединения. Но я буду спать. Так уморился за эту неделю.
– И то верно. Нам-то, какая с того польза? – зевнул другой, приваливаясь спиной к забору и укладывая на плече топор. – Сейчас бы выпить! Ночь такая теплая, а мы стоим тут!
– Зато хорошо заработали на обходе вчера, да? – заулыбался стражник, тоже приваливаясь к решетке по другую сторону ворот. – Я своей сапоги купил. Да, на выручку, что удалось содрать с простолюдинов. И на вино неплохое осталось. В следующем месяце куплю себе новую одежду. Эта вся поистрепалась.
Заметив тень, мелькнувшую по стене, оба стражника выпрямились. Последний гость вошел в замок Совета, оказавшись в золотисто-красной зале с круглым бездонным потолком. Стражники проводили визитера в просторную комнату и прикрыли двери. В красной зале уже собрались люди, устроившиеся за восьмиугольным столом. Был и глава Совета, сидевший отдельно на высоком троне.
Отодвинув тяжелый стул, опоздавшая женщина расположилась за столом и скинула с головы расшитый бисером капюшон.
– Калель, как всегда, пунктуальна, – сказал один из собравшихся.
– Извините, – ответила королева Пасторэля и осмотрела присутствующих. – По какому поводу мы сегодня собрались?
Длендан, возглавлявший Круг Неприкосновенных, повернул в ее сторону седую голову. Серые глаза с опущенными уголками недобро блеснули, когда он захлопнул лежавшую на столе книгу.
– Калель по-прежнему представляет интересы Знати, находящейся под защитой ее королевства?
– Да, – немного растерянно кивнула королева.
– Сегодня к нам попала одна интересная запись. – Длендан, действуя всем на нервы, начал с хрустом разминать пальцы. – Стало известно, что Эйлииты принимали участие в сражении Тир-ревцев против воинства королевы Аргонты.
Он подозвал прислужницу и велел прочесть кое-что на отмеченной странице. Шмыгнув носом, девушка начала читать:
– …«Эйлииты, вооруженные солнечными мечами, собрались на Чародейском Поле – одном из самых загадочных мест мира Тир-ре. Они отчаянно воевали с Посланниками – призрачными воинами королевы Аргонты – и помогли Тир-ревцам одержать победу».
– Достаточно, – сказал Длендан, и его хрипловатый голос эхом раскатился по каменным стенам. – Там стоит дата. Мы вычислили все несоответствия с нашим временем и пришли к выводу, что Эйлииты начали селиться здесь еще до начала войны в Тир-ре. Они нарушили закон, хотя подписывались под тем, что их народ не будет предпринимать атакующих действий относительно обитателей царства королевы Аргонты.
– Подождите, – попросила женщина, положив холеные руки на край стола. – Мы собираемся карать Эйлиит, не имеющих отношения к небожителям, воевавшим против королевы Аргонты.
– Ничего подобного, калель Лателанте, – развернулся к женщине Длендан. – Мы взяли клятвенное слово со всей расы! Они нарушили договоренность! Подняли оружие против нашей королевы! В то время как мы, сделав исключение, позволили им купаться в роскоши Айнаколы! Это нож в спину!
– Тогда может обрушить запоздалый гнев и на всех жителей Алцероллы? – Лателанте пробежалась ногтями по светлым волосам, стянутым в замысловатый узел. – Они так и вовсе уничтожили всех Посланников и одолели вторгшихся в их мир завоевателей.
– Уж не осуждаете ли вы деяния Аргонты? – прищурился Длендан и назло поморщившейся женщине хрустнул пальцем. – Смею напомнить, что благодаря королеве и ее верным сподвижникам вы живете сейчас в роскоши процветающего города.
– Калель Лателанте считает войну с Тир-ре необоснованной, – разглядывая колокольчики на изящной никонне, монотонно вставил Романор. – Вы забываете, что благодаря вторжению в Тир-ре мы избавили царство от безобразной орды разрушителей, служивших ратью Аргонты. Не будь той попытки завоевать земли Тир-ре, мы и по сей день сосуществовали бы с крушащими все вокруг чудовищами.
– Сейчас речь идет о другом, – посмотрев в маленькое, бледное лицо Романора, сухо проговорила Лателанте. – Союз городов, благодаря подписанному соглашению о мире, дает нам массу преимуществ. Взять хотя бы то, что Алцеролла поставляет в Айнаколу лучшие ткани, снадобья и целебные травы.
– Мы в курсе, – перебил женщину Длендан, и его вечно приоткрытый рот, демонстрирующий нижние зубы, незнакомо округлился. – Но Тир-ревцы не вонзали нам нож в спину!
– Весть о казни Эйлиит Алцеролла может расценить, как нарушение договоренности с нашей стороны. Не удивлюсь, если Правитель сочтет это поводом расторгнуть наш союз.
– Что вы предлагаете, калель Лателанте? – спросила королева Пасторэля и повела невидимыми бровями.
– Ничего, ее страшит ответственность, – опять встрял Романор и пригладил редкие светлые волосы. – Она представляет неприкосновенных Йеасопия, а в том королевстве – пять Эйлиит.
– Благодарю, уксорит Романор, но я в состоянии сама отвечать на вопросы, – улыбнулась Лателанте, сверкнув в сумраке большими темными глазами. – Совет издал закон. Он гласит: все неприкосновенные жители Айнаколы не подлежат казни! Эйлииты, проживающие в королевстве Йеасопия, относятся к…
– Нам не хуже вашего известны законы Айнаколы, – раздраженно перебил ее Длендан. – Не вам нас учить.
– Алцеролла поставляет нам семена растений, обеспечивающих Айнаколу воздухом! – тоже повысила голос Лателанте. – Вы не думали, что Правитель идет нам на уступки во многом благодаря небожителям? Возможно, он не догадывается о том, что мы не знали о причастности Эйлиит к битве. Они, являясь законными жителями нашего города, служат подтверждением того, что былые разногласия меж нашими мирами остались в прошлом. Вы же хотите преступить закон Айнаколы и разорвать связи с Алцероллой.
– Она права, – нежданно поддакнул Романор, нагнав на лоб галочки морщин, построенных в три ряда задумчивостью.
– В Айнаколе погибли все необходимые растения, из которых делались лечебные декокты. Ни Тэпикаль, ни Лаокас, ни Вархронт, ни Тармеллин не дадут нам того, что поставляет Алцеролла.
– Все это понятно. Но мы не можем оставить Эйлиит безнаказанными. Это предательство невозможно простить!
– О-о, Богини Света, – в отчаянии всплеснула руками Лателанте, подняв глаза к теряющемуся в темноте потолку.
– Полно, калель! – поднялся Длендан и заученным жестом откинул рукава мантии. – Мы отплатим небожителям той же монетой. Но Алцеролла не узнает истинной причины казни. Если Правитель и впрямь благодарен нам за снисхождение к Эйлиитам, мы повернем все в нашу пользу. Предъявим небожителям обвинение в заговоре.
– Выставите Айнаколу пострадавшей стороной?
– Как же вы мне сегодня надоели! – сокрушенно покачал головой Длендан, повернувшись к вставшей рядом Лателанте.
– Так, я предлагаю всем сделать выбор, – устало подал голос Романор. – Уважаемый глава Совета, давайте начнем.
Старик, коснувшись драгоценного ордена, посмотрел на середину стола, и над ним образовалось облако с плавающими внутри кинжалами. Все присутствующие вытянули их за змеевидные рукоятки, раздумывая над судьбоносным решением.
– Острие в стол – и Эйлииты будут наказаны. Плашмя – помилованы. – Длендан посмотрел на свой кинжал и с удовольствием воткнул его в крышку стола. – Прошу, уксориты и калель.
Королева Линтесса, поймав взгляд красавицы Лателанте, последовала ее примеру и опустила нож плашмя. Стоявшие вокруг стола через одного воткнули острие в столешницу. В облаке остался один нож, предназначенный для решения споров.
– Слово за вами, – обратился к главе Совета Длендан. – Мы не пришли к единому мнению. Голоса наши разделились поровну. Да будет так, как рассудит наш уважаемый Старейшина.
Глава поднялся, подошел к столу, вытащил из облачка нож и воткнул его в крышку стола. Да так, что та, похоже, треснула.
В мрачной потайной комнате решилась судьба девяти Эйлиит. Завтра они, безвинные, ответят за давние деяния своих собратьев.
* * *
Еще вчера он хотел, чтобы Эйлиита оказалась на месте Дамланта. Ему всю ночь грезилось, что он свободен! Но все изменилось, когда он, угостившись вином Мулибриса, вышел во двор и увидел свою будущую королеву. Его ослепила ее красота! Рассыпая блики, она направлялась к нему, как сошедшее с ночного неба диво. Неужели в подарочное вино подсыпали приворотное зелье? Если так, то дурман скоро сойдет, и сердце снова возненавидит эту плутовку. Но, когда ей стало дурно во время казни, Мадритэл обеспокоился ее здоровьем и сам себе удивился. Да как же эту прелесть можно ненавидеть? Если вчера он еще ждал, что действие винного дурмана пройдет, то сегодня смирился. К тому же, ощущать влюбленность оказалось куда приятнее, чем он ожидал.
Вот уже десятый раз забежал портной, заставляя его примеривать туньеку, штаны и парадную накидку. Услужники же десятый раз в один голос подтвердили, что их король великолепен.
– Не могу поверить! Сегодня в мой замок войдет королева.
– Понимаю! – насмешливо покивал портной. – Все рано или поздно объединяются и терпят друг друга на протяжении всей жизни.
– Нет! – недоуменно посмотрел на него Мадритэл, надевая туньеку. – Я действительно рад нашему союзу!
– А свобода, мой король?
– Мне она больше не нужна!
Мадритэл спустился в залу, проверил, как идут приготовления, выслушал дифирамбы слуг и осмотрел потолок. Вечером с него полетят лепестки цветов, и под их каскадом король закружит в танце свою супругу. Как приятно считать ее своей!
Его королева, его Эйлиита, его Валунтасия.
– Король Мадритэл, взгляните. – Слуга, один из тех, что заносили ящики со двора, подошел с большой чашей. – Только что привезли. Довольны ли вы качеством этих лепестков?
– Вполне! Прекрасно! – Мадритэл сгреб в кулак сиреневые бутончики. – Пусть они сохранятся в таком виде до вечера!
– Король, – поспешил с другой стороны еще один, протягивая шкатулку с бисером. – Он очень гладкий, как бы ни поскользнуться во время танца. Может, стоит заменить бисер чем-нибудь другим?
– А где составитель торжеств? Пусть он решит, что лучше. За что я ему плачу? Я хочу, чтобы все прошло должным образом.
Отмахнувшись от слуг, Мадритэл развалился на троне и полюбовался рисунком, выложенном из цветов в центре. Сегодня в этой бело-голубой восьмерке молодожены исполнят первый танец. Сверху на них будут лететь нежные лепестки и невесомый бисер, выточенный из древесной смолы. Все как того требует обычай.
– Новое полотно для стола, – прислужницы внесли в залу рулон.
Несколько слуг растянули огромную скатерть с вытканным портретом короля и будущей королевы. Мадритэл долго любовался золоченым лицом Эйлииты и мечтательно улыбался. Слуги же хихикали, наблюдая за ним со стороны.
– Тебе не кажется, что наш король тронулся умом? – спросила одна, толкнув подругу локтем. – Никогда его таким не видела.
– Он просто влюблен. А это ведь тоже сумасшествие.
Слуги вышли во двор, дышащий полуденным солнцем. В центре собирали стол, который и покроют доставленным полотном. Забор оплетали тряпочными цветами и лентами. Повозку украшали комочками пуха, а на лошадей примеряли голубые попоны.
Стражники, стоявшие у ворот, поспешно выпрямились. Мулибрис вошел во двор и осмотрел стол с цепочкой маленьких фонариков. Задержавшись у лошади, погладил ее по заплетенной в косы гриве.
– Зачем пожаловали? – спросил Мадритэл, выйдя во двор. – Что еще намерены потребовать? Сразу говорю, ничего не получите.
– Говорят, единороги приносят счастье, – безлико сказал Мулибрис, так и не посмотрев на короля. – Вы примете их в дар?
– Не откажусь.
Мулибрис учтиво поклонился и ушел, а Мадритэл по-кошачьи улыбнулся в предвкушении близящегося события.
* * *
Энтракола сидел за своим столом, заваленным различными бумагами, рулонами, запыленными подставками. В комнате пахло дымом, вьющимся в подвале над шкурами пойманных тварей. Оторвав взгляд от строк, он увидел за окном Умника, кивнувшего ему в сторону двери. Гробовщик нехотя поднялся и открыл дверь, отметив, что вор сегодня мрачнее Вархронтских туч.
– Найдется для меня работа?
– Не боишься ходить под солнцем? – похлопал его по плечу Энтракола и усмехнулся, выставив напоказ отломанный зуб.
– Я слышал, что на кладбище завелось дневное нечто.
– Ходят слухи. Но сдается мне, что это Ланффилон.
Умник прислушался. Приподнявшись, выглянул из окна. Неподалеку собралась толпа охотников, окруживших Эйлииту. Тут же вспомнился блеск алмазных звездочек, украшавших ее платье. Там, во дворе Совета, в компании короля, она была неотразима. Как ей удавалось все это время вести двойную жизнь? Ночью она – кладбищенская охотница, дравшаяся за каждый долерн, а днем – будущая королева Мадритэла. Скоро она станет ближе к солнцу, чем к земным обитателям. Он такой ничтожный и мелкий в сравнении с ней. Как еще посмел заглядываться на нее? Она – звезда, рожденная для просторов далекого небосвода. А говорят, самая яркая звезда – всегда самая холодная.
– Притворщица! – кривлялся ловец. – Объединяешься с королем!
– Поделись радостью! – Кто-то из парней толкнул ее, но другие, стоявшие вокруг, не позволили вырваться. – Отсыпь и нам монет!
– Мы же подруги! – уверяла меченая, начав тянуть Эйлииту за подол платья. – Сколько стоит этот наряд, а? Может, подаришь? Тебе король ведь еще сто таких купит! А я из бедной семьи!
Умник глянул на вставшего сзади Энтраколу. Тот, заинтересованный услышанным, удивленно причмокнул. Он не был на казни Дамланта, потому пропустил много интересного.
Умник выглянул из окна. Почему ему так не везет? Ведь специально пришел сюда в надежде занять себя работой и хоть на время забыть об объединении Эйлииты и короля.
Толкнув дверь, он вышел на улицу и направился к толпе.
– Убери от нее руки, – велел он ловцу, что искал у Дэльвильты деньги. – Тебе говорю! Отпустите ее!
– Ага, щас! – парень толкнул Умника в грудь. – Наша монетница!
Дэльвильта, воспользовавшись тем, что ее крепко держали за плечи, подпрыгнула и пнула стоявшего напротив парня. Тот навалился на Умника и сбил его с ног. Вперед выскочила меченая, но получила каблуком по коленке и взвыла.
– Гильдия! – крикнул кто-то, и руки, державшие Дэльвильту, оттолкнули ее, отчего она врезалась в угол дома.
Братство Энтраколы метнулось в сторону кладбища, но человек в серебристой мантии прошел мимо, даже не глянув в их сторону. Развернувшись, Дэльвильта собралась войти в дом, но, увидев лежавшего Умника, попятилась от расползавшейся по аллее крови. Потом скакнула на крыльцо и влетела в комнату.
– Скорее! Новичок ранен! Помоги мне!
Энтракола устало поднялся, свернул рулон, прижал его банкой и, кряхтя, вышел из-за стола. Подхватив под руки севшего Умника, они поспешно завели его в комнату. Тот пробовал устоять на ногах, но все чаще заваливался набок, непонимающе глядя на безвольные ноги. Дэльвильта подбежала к полке и сбросила на пол неходовой товар.
– Между прочим, ты не у себя дома! – выразил недовольство Энтракола, но все же помог уложить Умника на освобожденную полку.
– Осторожнее! – Она быстро расстегнула пуговицы на рукавах и закатала их до локтей. – Дай чистое полотно и свечу!
Энтракола спустился в погреб, а Дэльвильта все не решалась притронуться к окровавленной тунике и жилетке Умника. Наконец, набравшись мужества, расстегнула ремешки и, взяв со стола кинжал, вспорола грубую материю. Умник смотрел то на девушку, то на кривую царапину, оставленную когтем орикса. Ловец пользовался им вместо отравленного ножа, после которого раны нескоро заживают.
Вернулся Энтракола и протянул пыльную мешковину. Не иначе как ею он укрывал от вредителей шкуры.
– Издеваешься? – Дэльвильта брезгливо откинула от себя тряпку, прошла в дальний угол и взяла шандал с пузырьком жидкого огня.
– Не оставляй меня… – прошептал Умник.
Энтракола отвлекся от бумаг и посмотрел на Эйлииту. Та макала пальцы в огонь и водила ими над раной, завязывая невидимые узлы. Да, она брала порванные жгутики энергии и стягивала ее!
– О! – вдруг вскрикнул гробовщик, когда девушка, вытирая руки, отошла от Умника. – Так ведь это ты! Так ты...
– Проговоришься – прирежу!
– Зачем пришла?
– Через сколько дней дети должны прибыть в Алцероллу?
– Путь неблизкий, – равнодушно пожал плечами Энтракола. – Может, и месяц на дорогу уйдет, а может и – два. А то и все три.
– Если в ближайшее время не будет никаких вестей, я обвиню тебя в воровстве моих драгоценностей. Так и знай!
– А как докажешь, что их взял именно я? Не боишься, что поинтересуются, откуда королева знает старика Энтраколу?
Она повернулась к Умнику. Тот открыл глаза и сжал ее руку, не желая отпускать. Он терял свою звезду, улетающую в небо.
* * *
Нифрера разбрасывала платья и бесконечными капризами доводила прислужниц до слез. То одно ей не нравилось, то другое. И так с самого утра, а дело уже к вечеру!
Фарелан стоял у дальней стены и заворожено наблюдал за ней, зная, что она страстно жаждет поразить Мулибриса Литерая. Трепещет в ожидании встречи. Ах, если бы тот не пришел! Тогда несносную капризницу вновь бы сопровождал ее истинный друг.
– Ты тронулась умом! Она мне не идет! – закричала Нифрера и швырнула шляпу в порхавших вокруг нее девушек.
– Но калель, эта шляпа изумительна.
– Оставь, сказала! И вообще, выйди вон! За что вам только платят!
– Может, вот это платье? – Прислужница встряхнула пышный наряд из расшитой золотыми нитями чесучи.
– Не пойдет! Не те туфли! Почему вы не позаботились о моих нарядах заранее? Вычту половину платы за этот месяц!
Фарелан покачал головой. Как он мог превратиться в ее тень? Как мог опуститься до звания прислужника? Ведь он – один из Знати. Он ничем не хуже Литерая! Пока того не было, теплилась слабая надежда, а теперь…
Нифрера, выгнав помощниц, поманила его. И он, ненавидя себя за слабость, подошел.
– Как ты считаешь, какое платье мне выбрать? – Она потянулась к нарядам, начав прикладывать к себе то один, то другой. – Вот это вроде ничего, но из-под него видны мои проклятые ноги.
– У вас красивые ноги, – сказал Фарелан и понял, что зря открыл рот, потому как Нифрера недоуменно округлила глаза.
– Да как ты смеешь издеваться надо мной! – закричала она, откинув очередное платье и стукнув по подлокотнику кулаком. – Мои ноги мертвы, а ты осмеливаешься говорить, что мертвое – красиво! Ты бьешь меня в самое незащищенное место!
– Простите! Я не желал вас обидеть! Простите! – Фарелан присел рядом и хотел взять ее за руку, но Нифрера отшатнулась.
– С этого дня я для тебя – только королевская дочь!
– Вы искали повод оттолкнуть меня. – Фарелан поднялся, удивив Нифреру подобным заявлением. – Я заменял вам тех, кто перестал вами интересоваться, едва случилось несчастье. Вы оскорбили меня своим пренебрежением во время казни уксорита Дамланта. Я не позволю вам и дальше унижать меня. Я терпел достаточно.
– Ты должен радоваться, что я вообще обратила на тебя внимание! Я же сделала тебя своим поверенным! Я! Ни Линтесса, ни Йеасопий, ни Даладиллени! Ты зазнался, как бывает с теми, кому все мало! Не хочешь довольствоваться моей милостью? Тогда иди прочь!
– Потому что у вас теперь есть Мулибрис Литерай?
– Да! Покинь меня! Ты мне больше не нужен!
– Однажды вы пожалеете об этих словах. Мулибрису нужна ступень Высшей Знати, которую вы можете ему предоставить. Но сами вы ему глубоко безразличны. Простите за прямоту.
В комнату вошел слуга и сообщил о приходе уксорита Литерая.
– Что, я ему глубоко безразлична?
Нифрера состроила гримасу и обдала Фарелана презрением. Тот, пожелав ей счастья, вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.
* * *
Мулибрис прогуливался по сумрачной зале. В плитах пола отражались колонны, уходившие в глубокий потолок. Сквозь толщу мозаичных полотен с трудом пробивался свет.
Да, отвоевать такой замок будет непросто. Если еще учесть, что король, королева и их старшая дочь не жалуются на здоровье. Но любой человек – это сокровищница тайн. Если подобрать к ней ключик, то можно достичь многого. И все же...
Он долго подбирался к старику Мадритэлу, теперь добился расположения молодого короля к Эйлиите. Казалось бы, все учел, но предчувствие того, что планы рухнут, не давало покоя. Не выходила из ума и недавнишняя встреча с подопечной. Он столкнулся с ней в приемной зале, когда она шла облачаться в праздничный наряд. Подведенным глазам придавали особое очарование капельки, венчавшие длинные ресницы. Алмазный ромбик на лбу подчеркивал тонкие брови. Она выглядела холодной, надменной, но как никогда несчастной. Близился час объединения с ненавистным королем. Но именно он должен спасти ее от начавшегося пересчета жителей.
– А вы зря время не теряете.
Мулибрис обернулся. К нему подошел превратившийся в шута поклонник Нифреры, что напрасно надеялся на взаимность. Конечно, если бы принцесса поскучала еще с год, возможно, он и добился бы желаемого. Парень он симпатичный, воспитанный, состоятельный. Но на фоне уксорита Литерая быстро померк. Так что, уже поздно. Во время казни бывшего главы Нифреру бросало в дрожь от одного прикосновения Мулибриса. Для нее не было лучшего места. Она стремительно разгоралась легкокрылыми грезами об объединении.
– Не понимаю, о чем вы, господин Ваколир.
– Все вы прекрасно понимаете. Вознамерились завладеть богатствами и достичь положения Высшей Знати?
– Коль вам это не удалось, почему бы мне не попробовать?
– Наглец! – опешил парень, вытаращив круглые светло-карие глаза и вскинув брови. – Говорите об этом так спокойно?
– А мне стоит волноваться?
– Если вы заставите Нифреру страдать…
– …то вы ее непременно утешите.
Похоже, Фарелан был готов ударить его, но хлопнула дверь. Стражи вынесли трон с покачивающейся на нем принцессой. Эта сумасшедшая надела платье, предназначенное для объединения. Ее темные глаза сияли, на щеках пылал румянец, округлые губы одолевала улыбка. На Фарелана она даже не взглянула, зато на него покосился Мулибрис. Не иначе как парень возненавидел королевскую дочь и за эту улыбку, и за полный обожания взгляд.
– Что вы молчите? – спросила Нифрера, накручивая на палец локон. – Фарелан, ты можешь быть свободен.
– Сражен вашей красотой, – кивнул Мулибрис.
– Мне не престало задавать подобных вопросов, и все же... Скажите, в вас течет королевская кровь?
– Да, но моя некогда знатная семья разорилась. Я лишился прав на трон. Предпочитаю не упоминать о своей родословной.
– Прекрасно! – хлопнула в ладоши Нифрера, но следом опомнилась. – Простите, я рада тому, что вы стали мне еще ближе.
– Нам стоит поторопиться. Иначе церемония начнется без нас.
– Подождите! Вы готовы отдать мне свое сердце?
– Вы, безусловно, мне приятны. Но я буду честен и признаюсь, что не влюблен в вас до безумия. Простите, если обидел.
– В таком случае, я не знаю, как быть, ибо вы забрали мое сердце.
Мулибрис выдержал долгую паузу, за которую принцесса извелась. Не переставая теребить подвеску, она упорно смотрела в пол.
– Вы меня смутили. Мне нечего вам предложить. Мое богатство более чем скромно. Жены не должны иметь состояние, превышающее состояние их мужей. Мы же с вами знаем предрассудки Айнаколы.
– А если я отдам вам половину своего состояния? Вы выдадите его за свои накопления, и тогда Совет разрешит нам объединиться!
– Я не заслуживаю вашего расположения.
– О, нет. – Она потянулась к нему и хотела коснуться волос, но тот отстранился. – Примите от меня такой дар. Не смейте отказываться!
– Мне нужно подумать.
– Позвольте мне надеяться!
Она посмотрела на него так, словно ждала приговора. Колебалась между безумным счастьем и страшным горем. Одно его слово, и она коснется небес и сгребет в охапку все звезды. А если он откажет, то она уйдет на глубокое дно бесконечной печали.
Задуманное сбылось раньше, чем он планировал. Кому бы еще дочь самого богатого короля Айнаколы предложила свое состояние? Она же готова на все, лишь бы он исполнил ее очередной каприз.
Но этого бы не случилось, если бы чуть больше года назад Мулибрис не столкнул ее с лестницы. Она всегда была излишне самоуверенна и надменна. Как ни одна другая принцесса кичилась своим положением и богатством. На всех смотрела с брезгливостью. Была уверена, что в Айнаколе нет достойных ее женихов. Но как бы там ни было, а вокруг нее всегда вились толпы воздыхателей. Пробиться сквозь них было просто невозможно.
Когда же произошло несчастье, все поклонники незаметно рассеялись, и остался один Фарелан. Мулибрис выждал год, за который у принцессы поубавилось спеси. Он дал ей почувствовать себя ущербной и никому не интересной. И тогда хватило и толики участия с его стороны, чтобы она вцепилась в него всеми когтями.
– Хорошо, – после долгого молчания сказал он, отчего Нифрера без сил повалилась на спинку трона, озарившись улыбкой.
Она будет первой в Айнаколе, кто сам выбрал себе нареченного. Ее внезапная мечта сбылась. Что ж, пусть радуется.
* * *
Во дворе Совета собрался почти весь город. Занявшие скамьи и столпившиеся у забора зеваки с нетерпением ждали появления виновников столь редкого в Айнаколе торжества.
Взволнованно перешептываясь, все бросали пытливые взгляды на странное сооружение, накрытое черно-алым бархатом. Удивительно, но сегодня небожителей усадили в первом ряду. Видимо, в связи с тем, что впервые за всю историю города королевой становится Эйлиита, а они все друг другу – нареченная родня. У королевских особ подобная привилегия вызвала недовольство.
Королева Пасторэля, поправив головной убор, очередной раз щелкнула пальцами, заставляя помощника наклониться.
– Где калель Нифрера?
– Еще не прибыла.
Даладиллени, расположившаяся рядом, затеребила серьгу – маленькую, шипящую огоньком чашу на трех цепочках.
– Ходили слухи, что калель Линтесса собиралась объединиться с Мадритэлом, – заговорила она, повернувшись к Айланонте, безразлично взиравшей на стоявших в стороне служителей.
– Мадритэл не нажил достаточно богатства, чтобы вступить в матримониальный союз с самой богатой калель Пасторэля.
Послышался звон колокольчиков. Все оживились, всматриваясь в приближающийся берлик. Со двора виднелись остановившиеся у ворот белоснежные единороги. Из пестрой от меховых комочков повозки вышел Мадритэл в бело-голубой накидке, и подал руку своей нареченной. Эйлиита осторожно ступила на аллею, оправила подол, и король торжественно повел ее к замку Совета. Советчики потеснили напиравшую толпу простолюдинов.
К Старейшинам, восседавшим на тронах, вела выложенная из мелких монет длинная дорожка. Даже чеканные глаза родлен, казалось, наблюдали за церемонией.
Пара встала в бисерный круг, и глава Совета подошел к ней.
– Когда-то Великая Олеанса отдала свое сердце человеку, что отверг ее, будучи влюбленным в королеву Аргонту. Тогда Олеанса обратилась лесным духом, сотворила венок и даровала его своему любимому. Сказала, что и она стала дочерью Создателя, поэтому уступает дорогу своей сестре – Аргонте…
– Я требую прекратить обряд! – прокричал подоспевший Длендан и взмахом рук сдержал хоровой возглас гостей. – Все Эйлииты обвиняются в предательстве и попытке распалить войну между Эйлиитэль и Айнаколой! В связи с этим они приговариваются к казни!
Мадритэл округлил глаза, пораженный услышанным. Стражники, стоявшие у подозрительного стенда, заставили Эйлиит подняться. Длендан ухватил несостоявшуюся королеву за ворот и развернул ее к галдящим горожанам, соскочившим со своих мест.
– Жители Айнаколы! – обратился Диллорк к толпе. – Сегодня Гильдия Кольцо предотвратила трагедию! Не позволила десятку заговорщиков обрушить на наши головы гнев небожителей!
Главу никто не слушал. Все внимание поглотил обнаженный стенд с серпами стальных ошейников, в которые затачивали Эйлиит. Дэльвильту тоже подвели к пыточному сооружению. Она старалась вырваться, но лязгнули браслеты на запястьях, а скобы оцепили шею.
– …они обвиняли Айнаколу в неподобающем обращении с небожителями! Потребовали у Владык поднебесья вмешаться и смирить направленную на них тиранию Совета! – перебивая шум и крики, продолжал ораторствовать Диллорк. – Они обвинили Гильдию в том, что их здесь содержат как слуг!
